Слишком много.

— Ну что? Сегодня первое декабря, а значит через неделю итоговое сочинение! — с намëком на отчаяние произнесла учительница. — Что делать будем, друзья-товарищи? — Богу молиться, — предложил Денис. Многие поддержали. — Он тебе вряд ли поможет, — ответила учительница и пошла к доске. — Теоретически я вам рассказала. Давайте посмотрим, какие темы у нас вообще могут-то быть. — она открыла раздел о нравственных ценностях и прочла несколько тем. Так прошло два урока. Все заметили, что есть пара произведений, подходящих под большинство тем, и взяли их на заметку. На душе стало немного тревожно, но уверенность в том, что написать вполне возможно, осталась в голове. На следующий день после сочинения последние парты выжимали задние из переживаний, так как рассказали всë сразу после экзамена. Тему «Что делает человека счастливым?» выбрала Уля, объяснив тем, что это ей показалось проще, чем природа, счастье и семья. Ангелина выбрала «Ценность исторического опыта». Дима же выбрал «Как явления прогресса могут быть опасны?». Артем писал на эту же тему. — Боже, я надеюсь, будет четыре, и ладно, — переживал Дима. Хотя переживать ему не стоило. Он смог подобрать все аргументы и отлично сдал. Как можно не сдать итоговое сочинение, зная основу кодификатора по литературе? — Да ну, че вы? Вообще легкотня, — заявила улыбающаяся Ангелина и прищурила глаза, поймав на себе улыбающиеся взгляды друзей. Уля засмеялась. — Дак да. Мы больше переживали, — заправив недавно постриженные волосы назад, Дима доказательно махнул рукой. Спустя пару дней, а именно — к концу недели, всем сказали, что сдал весь класс. У некоторых вышло с натяжкой, но зачёт поставили. К концу следующей недели стоит ждать более точных результатов. || — Ну что, гулять пойдëм после празднований? — спросил Дима всех стоящих вокруг люка. — Почему нет? Я вообще думала к Ангелине на ночëвку, — добавила Уля. — Да?! — с удивлением спросила Ангелина, узнав о намерениях Ули. — Ну ладно, — равнодушно подтвердила она. — Ну давайте. Чего уж там? — согласился Артем, переступая с ноги на ногу. — А во сколько? — Как получится. Можно примерно в час. Нет? — предложил Дима, которому тоже стало холодно стоять. — Давайте. Путина глянем, перекусим и пойдëм, — согласилась Ангелина. — Окей. Там тогда спишемся, — заключил Дима. — Да, давайте. А то я уже замëрзла. — поторопила всех Уля. — Не только ты. Ты погляди на него, — Дима качнулся в сторону скачущего Артема, который надеялся согреться. — Ты хоть подштанники носишь? — Нет, зачем? — улыбаясь, спросил тот и выдохнул холодным облаком. — Действительно, зачем? Отморозишь, и всë, — посмеиваясь, саркастично ответил Дима. — Не будет у твоей мамы внуков. — Ну и ладно. Не надо мне ваших внуков, — посмеявшись в ответ, Артем снова выдохнул облако. — Так, всë. Давайте домой. — Наконец-то, — Уля перешла на другую сторону круга под смех Ангелины. Они обнялись. Дима крепче держал Артема. — Давай не мëрзни, до свидания, — попрощался Дима и пошëл в обратную от всех сторону. Дима сгрёб ногой снег со скамейки, не доставая рук из карманов, и сел на очищенное место. Сдвинулся вбок, чтоб расчистить ещё место для Артема. — Как думаешь, долго она? — спросил Дима, подняв глаза. — Да чёрт её знает, — он сел рядом с ним, тоже сложив руки в карманы и вытянув ноги. Роста они были примерно одного, вот только у Димы ноги длиннее. Пара снежинок пролетела между ними, будто танцуя свой последний танец. Дима постучал ботинками друг о друга. — Ты же в курсе, что я не по рофлу хочу тебя поцеловать? — неожиданно влез Димин голос между снежинками и холодом. Артем молчал несколько секунд. — Как вычислить интеграл из вселенной? — отведя взгляд на мусорку, он раздавил атмосферу. — Опять ты переводишь тему, — оскалившись, он отвернул голову от него и смотрел в окна, в которых бегали уже и правда танцующие снежинки. — Мы же смотрели, нельзя. — Вот именно, что нельзя, — отрезал Артем, оборвав музыку в здании. — Посмотрим, — снова повернувшись к нему, он посмотрел на его глаза. Узкие зрачки немного дёргались, закрывались веером ресниц, дрожали от холода, слепли от блеска, но не смотрели в ответ на разгорячённые потемневшие зрачки. — Ага, — он поправил шапку и поднялся, встав к нему лицом. — Пришла, пошли давай. Дима поднялся. — Здравствуйте. — Поздоровался Дима, немного кивнув головой. — Здравствуй, Рома, — поздоровалась женщина, поправив пакет в руке и отдав его Артему. — Чего, пошлите уж. А ты куда пошёл-то? По делам? — Я к бабушке. Чуть ли не до самого дома вас провожу, — он чуть улыбнулся, сгоняя помрачневшее настроение. — А-а, ну пойдём, — она отправилась вдоль по дороге, Артем следовал за матерью, а Дима рядом с ним. Плавно они поднялись по тротуару, повернули немного не на ту улицу, на которую расчитывал Дима, и почти дошли до магазина, стоявшего недалеко от бабушки Димы. Мрачное настроение почти прошло. Остался лишь осадок. Будто выпил очень горячий чай. Вкус прошёл, рот остыл, а ожог на языке чувствуется, хоть его и не видно. Дойдя до перекрёстка, они остановились. — Ром, а ты на кого поступать собрался? — поинтересовалась она, встряхнув чёлку. — Честно, не знаю. Вроде как хочу на художника графического или на иллюстратора, или декорации рисовать. Витражи мне нравятся. Может в пед. Может вообще получить хоть какое и работать парикмахером? Или тату делать? Сложно, в общем, — Закончил он, почувствовав, что производит не лучшее впечатление. — Творческая специальность, короче говоря? — уточнила она. — Ну типа того, — улыбнулся он. — Ну ладно, давайте расходиться будем. До свидания. — Он подошёл к Артему и уже хотел обнять, но вспомнил, кто рядом с ними. Проигнорировав протянутую руку, он обнял его за бока и прошёл мимо женщины с сумкой. Секунду они стояли, пока Дима шёл, держа сердце в клетке разума. Мимо двоих прошёл высокий молодой человек, которого мать немного испугалась. Она отошла. — Вот и зачем он тебе такой? Даже целей нет, — спросила она. — Дак и у меня нет. Только химию и математику хорошо сдать, а дальше как пойдёт. Поступить-то точно поступлю, — он отпил чай, смотря в стол. — Ну-ну. Он хоть с экзаменами то определился? — Литература, база и про обществознание решить не может. — Он снова отпил. — Ну и набор. Ладно, — она ушла. Сидя у двери, Дима немного дрожал. Успокоив руки от волнения, он позвонил в звонок и отряхнул ноги от напа́давшего снега. Сугробы немного посинели от томительного времени. Дверь открыла тётя Оля. — Ого! Ты приехала?! Приве-ет, — радостно улыбаясь, Дима зашёл. — Да-а. Давай заходи, холодно уже, — она немного встрепенулась от мороза и пошла к двери. — Ну что, хоть девочку-то нашёл себе? — спросила бабушка, садясь на кровать. — Да не. Зачем? Немного же тут осталось. А как предлагает мать — на пару месяцев для развлекухи — мне не надо, — бабушка вздохнула, тётя перевела взгляд на телевизор. Выйдя в коридор и поправляя шапку, Дима встал у двери. Бабушка подошла к нему. — Ой, дай я тебя обниму, — она крепко обняла его за плечи и стала поглаживать и прижимать к себе. — Золотой ты мой, лишь бы в жизни у тебя всё сложилось. Как вы так будете устраиваться в жизни-то? Ой-ой-ой. Золотой ты мой, дорогой. Всё детство ведь твоё с тобой провела. Книжки читали, песни пели, играли, в садик ходили. Ой-ой-ой… — Дима тихо обнимал ангела-хранителя. — Да как-нибудь устроимся, не переживай так, — попытался успокоить он её, волнуясь сам. — Ох-ох-ох, — она прижала его к себе и отпустила. — Ну ладно, давай-давай. С богом иди, аккуратно. Пошли закрою за тобой. — Курточку надевай сначала. Так не ходи, — он стоял у двери, ждал её, пока та суетилась. Они вышли. Дима прошёл по тёмному снегу. — Давай, пока. Приедешь ещё на выходных в баню — увидимся. — Да-да. Давай. Обязательно. — Она улыбнулась после минуты задумчивости. Дима начал выходить со двора, помахав рукой. — Спасибо, что навестил бабушку. А то ведь так одиноко мне тут, — она махала ему рукой вслед. — Пока! — ответил он и скрылся за поворотом. Спокойствие прервали режущие щёки слёзы. Они текли без остановки, будто держались на канате над выступом и наконец упали. Только абсолютно беззвучно. На часах показывало половину третьего часа. Дима сидел на полу в комнате. Светились круги на наушниках. Звуки били по ушам. «Ты забыла давно Самый солнечный год. Девяносто второй. Ну чего же ты ждёшь? Что у тебя в душе? Ты никогда уже Не поймёшь. Что у тебя в душе? Ты ничего уже Не вернёшь.» Слёзы хлынули на размазанную картину. Грязые руки вытерли щёки и заразили их золотом и розовым. Звуки электрогитары режут уши. «Я пройду через двор Через редкие сны В девяносто второй, Где ты всё ещё ждёшь.» Холод ударил по плечам. Волосы выпали из крабиков. « у тебя в душе? Ты никуда уже Не уйдёшь.» Не выдержав, он спел вслух: — Что у тебя в душе? Ты ничего уже не вернёшь. Утро началось с плавного размораживания головы, а продолжилось генеральной уборкой. В обед Дима решил сходить до магазина, чтоб купить мишуры, так как забыл, что хотел сделать у себя на стене зайца. Ему повезло, что было не так холодно, как вчера. Да и сходил он довольно быстро. Идя домой, он разочаровывался, как дорого стоит мишура, и предвкушал, каким будет украшение его комнаты. Было принято решение сделать зайца в большой комнате, чтобы потом можно было сделать фото с ним. Ушла куча ругани и скотча. Заяц был кривоват, но выглядел вполне симпатично. Оставили так. Ближе к 10 часам ночи собралась половина гостей. Дима расставлял салаты вместе с тëтей, танцевал под новогоднюю музыку по телевизору и потихоньку ел со стола, за что пару раз был поруган. Он был погружëн в свои мысли и не обращал внимания на лишние внешние факторы. Пюре с курицей, салат, ещё салат, бутерброды с килькой и помидорами, компот, чай, пара бокалов шампанского, куча сладкого и ещё салат. Всë это сопровождалось разговорами о будущем и настоящем. Прошла речь Путина, куранты били третий раз. Ручка активно выводила неровные буквы на небольшой бумажке. После того, как линии сгорели и растворились в шампанском, после восьмого удара курандов, Дима выпил бокал. Осознание того, что он ни с кем не чокнулся пришло позже. Но это было и не важно. Треск бенгальских огней, запах гари от взрывов хлопушек, радостные крики детей. Дима подбежал к сугробу на краю переулка и вставил туда палку салюта, долго думая перед этим, какой стороной вставлять. Посмотрев, что все подошли, он поджëг еë и ждал. После третьего крика, что нужно бежать, он осознал, что эта штука сейчас взорвëтся перед его лицом. Он рванул в сторону толпы, палка чуть наклонилась в его сторону и хлопнула. Он поскользнулся, сделав несколько крупных шагов. Его падение совпало с первым цветком красно-жëлтого салюта. Со смехом он поднялся, отряхнул снег из-под расстëгнутой куртки, поправил ушанку и посмотрел в небо. Искры салюта разлетались в разные стороны и смешивались со звëздами. Несколько раз искры подрывали и звëзды, и раздавался повторный хлопок. Дима заворожëнно смотрел на фейерверк, придерживая меховую шапку. Было очень тепло. Все празднования прошли. Дима с трудом отпросился у матери на эту прогулку. Ей надоело, что еë сын общается с одними девочками, но, услышав, что там будет Артем, она немного смягчилась и отпустила его. На улице валил мокрый крупный снег, перекрывающий далëкий зелëный свет фонарей. Дима переступал по чужим следам на тротуарах, сильно не торопясь, так как вышел слишком рано. Но он не расстроен от этого, он даже рад, что после домашнего шума может остаться наедине с мыслями и просто смотреть, как падают белоснежные лепестки. «Сегодня я обязательно это сделаю! Пускай будут плохие последствия! Но он же не злодей, чтоб кричать на меня за это?» — подумал он. — О, котик, — получив в ответ мяуканье, он улыбнулся и пошëл дальше. Вдали показалась чья-то тëмная быстро идущая фигурка. Это была Уля. Она торопилась, так как думала, что уже опоздала, но на самом деле была как раз вовремя. Позже подошли Ангелина с Артемом. После семейных празднований ребята решили встретить этот новый год вместе. На площадке, возле дома культуры, никого не было, но не было пусто. Свет от цветной уличной гирлянды, круглых фонарей, похожих на маленькие луны в белых шапках, блеск снега — весь этот свет, отражающийся в успокоившемся снеге, наполнял воздух спокойной радостью и ощущением, что и правда наступил новый год. Пройдя по тротуарам, Ангелина легла в сугроб, который посчитала самым удобным. Это был еë первый раз в этом году. Уля стояла и смеялась над ней. Артем с Димой перестреливались снежками. Один был за горкой, второй за башней. Дима набрал немного снега в руки, подбежал к Артему, пробежав под горкой, и прилепил эти куски к его щекам, растерев их и заливаясь смехом. Артему поначалу было жутко холодно, потом очень горячо, потом мокро, но он тоже смеялся. Но тут он решил мстить по-крупному. Он толкнул Диму в сугроб, но не рассчитал и споткнулся об его ноги. Дима смеялся, отряхивая снег с лица мокрыми рукавицами. Артем лежал поверх него и пытался убрать снег с воротника и лица, но немного не получалось. И тут, как снег на голову, сверху Артема легла Ангелина. Диму впечатало в сугроб, всех завалило снегом, Артëма плотно придало к нему, а Ангелина удобно легла поверх всей этой кучи тëплой и мокрой одежды. Хоть момент и был весëлым, но между Артëмом и Димой снова проскочила неловкость. Из-за Ангелины сверху Артем уткнулся Диме в шею и громко дышал. Он, пытаясь опереться, проваливался руками, так что вылезти не получалось. Уля не стала ложиться на них, а просто смеялась над этим бутербродом. Она сфотографировала их и помогла Ангелине встать. Ближе к часу ночи они успокоились. Сидя на качелях, Дима рассказывал, что ему подарили на этот новый год. Все тоже начали рассказывать про свои подарки. Дальше темы пошли уже о планах на этот год, что им предстоит к концу весны и летом. Все вздохнули, боясь за свои экзамены. Расходиться решили в половину третьего. Все были сырые и холодные. Так как Диме единственному приходилось идти в противоположную от всех сторону, его решили проводить. По пути разговаривали уже меньше, толкались в сугробы, посмеивались. Уля упала два раза на ступеньках, так как наступала на одну и ту же дорожку изо льда. Под конец прогулки у всех осталось хорошее впечатление о встрече этого года. — Дим, держи, — Артем протянул Диме пакетик с коричневым в полоску лоскутком, когда те подходили к перекрëстку. — Что это? — он остановился и достал лоскуток. — Это мой галстук! — вскричал Дима и обнял Артема за шею, прижавшись побелевшим от снега шарфом к его щеке. — Всегда пожалуйста. Дойдя до перекрëстка неподалëку от дома Димы, все остановились. Начался новый круг обсуждения, баловства и смеха. Под конец все пошли по своим домам. Дима, затормозив Артема за рукав, посмотрел ему прямо в глаза. — Сделай мне ещё один подарок на Новый год… — смотря прямо ему в глаза, Дима покрылся румянцем, но решил не отступать. — Какой? — ничего не поняв, Артем стоял как истукан. Дима на секунду отвëл взгляд, громко выпустил воздух носом, схватил рукав Артёма крепче, другой рукой взял его за шарф и через секунду оказался у его лица. Он крепко прижался губами к его щеке и сжимал шарф так, будто Артем висит на краю пропасти, и только за этот шарф его можно вытянуть. Через пару секунд Дима отстранился от щеки, аккуратно и не торопясь поправил на Артеме шарф и немного отступил. Артем напряг кулак в кармане, но спектр эмоций сменился. — С Новым годом, — скромно улыбнувшись, Дима помахал рукой, развернулся и, смотря в землю, пошëл в сторону своего дома. «С новым счастьем», — подумал про себя Артем, прикладывая руку к месту поцелуя. Так он простоял с минуту, пока не увидел вдалеке Димин фонарик. Он с усилием повернулся в сторону дороги домой и побрëл по следам подруг.