Слишком много.

Новый год начался абсолютно как обычно. Сон до обеда, тяжëлый подъем, завтрак тем, что осталось на столе и в холодильнике, постепенная уборка в квартире. «Приве-ет, ты не знаешь, залили ли каток?» — написал в общий чат сонный Дима. «Да вроде да. Предлагаешь сходить?» — догадавшись о предложении, переспросила Ангелина. «Да. Только завтра, около обеда. Как вам?» «Интересно, ну давайте позже спишемся. Улю позовëм», — предложила она. «Хорошо. Может и Артем согласится. Кстати, а у Ули коньки-то целы?» «Да, она говорила, что эту зиму прослужат», — вспомнила Ангелина после небольшого молчания и хмыкания. «Хорошо, тогда позже уточним всë» «Хорошо. Давайте тогда» «До свидания», — улыбаясь, закончил он. Вечер прошëл скучно. Читать не получалось из-за сонной головы. Рисовать не выходило по той же причине. Листать ленты в социальных сетях надоело ещё в обед. Гулять холодно. Поэтому Дима лëг спать раньше обычного. Ангелина сидела за компьютером. Она была увлечена игрой и никак не хотела реагировать на вибрирующий телефон. «Да что такое-то там?» — подумала она и включила экран. Увидеть сообщения от Артема было очень неожиданно. Последнее сообщение было с восклицательными знаками, что пробудило некий интерес. «Ангелин, я думаю, что ты знаешь Димин «секрет»? У меня к тебе вопрос. Это срочно!!!» — начал он. «Что такое?» — остановив игру и спустив наушники, она погрузилась в диалог. «Кароче, вчера кое-что произошло… Я что, действительно ему нравлюсь?» — в сообщении чувствовалась тревога. «А что произошло?» «Не суть важно. Я, конечно, думал, что я могу ему нравится. Особенно судя по тому, как он себя ведëт, но… Может это всë какая-то шутка?» — получив это сообщение, Ангелина задумалась, что такого могло произойти. Но решила ответить более обобщëнно и подтолкнуть, чтобы он сам узнал у Димы, что ему нужно. «Пригласи его прогуляться по берегу реки, можно с собой термос с чаем взять. Обговори ситуацию, произошедшую между вами. Скажи про то, что ты чувствуешь. И задай свой главный вопрос. Как тебе план?» — написав это, она отпила чай, стоявший неподалëку и наблюдавший за ситуацией. «Это слишком смело, но стоит попробовать… Завтра же на каток собрались?» «Да» «Ну хорошо, тогда можно завтра вечером. Возможно послезавтра, если холодно будет» «Завтра тепло обещают. Мы можем вас оставить, чтоб вы там обсудили своë всë)» «О, это было бы круто» «Тогда я напишу Уле. Поможем там вашим отношениям» «Ахах, ладно, спасибо», — Увидев смущëнный, улыбающийся смайлик, Ангелина снова отпила чай и поставила его недалеко от клавиатуры. «Ну давай пока тогда», — ответила она и выключила телефон. — Ух, ну и мороз, — Дима подошëл и обнялся с каждым в знак приветствия. — Норма-ально. Согреемся, че, — Подхватила Ангелина и направилась к домику, в котором все переобувались, и где сдавали коньки напрокат для тех, у кого нет. Мороз бил по щекам при сильном разгоне, а когда встанешь, морозил ноги и руки. Парни катались наперегонки, девочки катались, изображая фигуры или смешно толкаясь и крутясь. Солнце блестело в трещинах на льду, снег носился с коньками наперегонки, в углу на деревьях щебетали птицы-сплетницы, за которыми наблюдали красногрудые кавалеры. Вскоре солнце начало садиться. Оно уже краснело над крышей колледжа рядом, и скоро стало совсем как грудка снегиря-кавалера. Ребята сняли несколько забавных видео, но все были короткими, так как мороз сильно бил по рукам. — Ребят, пошлите погреемся? — подъехав к остальным, предложил Дима. Ребята согласились. Все были румяные от холода. Кроме Ангелины: она оставалась такой же белой, как и была. В каморке было не сильно теплее, чем снаружи, но обогреватели на стенах работали хорошо. Главное было не оставлять надолго перчатки на них. Щëки зарумянились уже от тепла. — Ещё будем кататься? — спросила Ангелина. — Время уже три часа. — Прям ровно три? — Уточнил Дима. — Ой, пятнадцать часов, шесть минут, сорок три секунды. Так нормально? — немного раздражëнно спросила она. — Так нормально, — улыбаясь, ответил ей Дима. Ему нравилось, когда она немного раздражается, но он этим не злоупотреблял. — Я не буду больше, — подошла Уля. — Я капец замëрзла, и у меня скоро вебинар. Там ещë анатомия. Ой-ой-ой, — отошла она, вспомнив, что оставила перчатки на обогревателе. — Тогда будем собираться. — Дима наклонился к конькам и начал их расшнуровывать. — Что, собираемся? — Подойдя к ним, спросил Артем. Получив утвердительный ответ и объяснения, он тоже начал собираться и искать обувь. В его голову пришло осознание, что сейчас им с Димой предстоит разговор о чувствах, и брови его сдвинулись от размышлений о вопросах, которые стоит задать. Они разошлись на перекрëстке у катка. Артем предложил прогуляться, а Уля с Алиной ушли, как они сказали, по делам. Решено было сходить в горсад. Он как раз был в нескольких шагах от катка. Дойдя до заснеженного входа, они спустились вдоль лыжни и пошли по тропинке, похожей на тоннель, и состоящей из заснеженных веток с чернеющими редкими листьями. Закатное солнце разливало красноту по деревьям на дальнем берегу. Ближним передалась лишь лëгкая розовизна и блеск. Лучи проходили сквозь стены тоннеля и отражались от сугробов со следами чьих-то падений и шагов. Чем дальше они заходили, тем шире становился туннель и превращался в огромный купол с широким дубом в центре, и тем светлее становилось внутри него. Они дошли до крайней скамейки, прикрытой снежным покрывалом, стряхнули его и сели. Закат и правда был красив. Это был один из редких моментов, когда они оставались наедине в свободной обстановке. Обычно они общаются в школе, в толпе людей, при чьëм-то присутствии, в редких случаях, у Артема дома и ещё реже у Димы или Ангелины дома. В этом снежном куполе они могли чувствовать себя свободно: говорить и делать что угодно, выпустить закипающего дракона из груди и выдохнуть остуженным горлом. Дима предложил спуститься ниже по берегу, чтоб посмотреть на реку и, возможно, пройтись по льду. Так и было сделано. Они чудесным образом спустились по заледенелому спуску без ступеней, прошли дальше через замëрзший широкий ручей, поднялись по тропке и зашли в старое, почти разрушенное здание. Главное, что крыша была цела и ветер сюда почти не проникал. Закат зарумянился сильнее. Ещё немного, и он совсем побагровеет. — Дим, я хотел поговорить, — начал Артëм, не ходя вокруг да около. Облака раступились над закатом, и его багровые всполохи плавно переходили в тëмно-серое небо. — О чëм? — Дима смотрел прямо на белое с жëлтой каймой солнце. — Про то, что ты сделал вчера. Точнее сегодня. Точнее, про то, что тебя побудило, — он поднял взгляд от сцепленных внизу рук на закат. Его зрачки стали немного шире. В голосе звучала вопросительная и дрожащая интонация. — А что я сделал? — пытаясь уйти от разговора и переменив его на очередную глупую тему, Дима немного наклонил голову в сторону Артема. — Ты сам знаешь, что ты сделал, — нахмурившись, начал он. — Хм, — Дима поднял взгляд на облака, сливающиеся с небом. — Я поздравил тебя с Новым годом, попрощался и пошëл домой. Что в этом такого? — он повернулся к Артему. — Нет. Ты ещë кое-что сделал, — тот повернулся к нему, сведя брови и повысив голос. Последние лучи солнца озарили берег. Один проник сквозь остатки стены и светил прямо на лица парней. Глаза Артема сверкали ясным холодом, а Димины, опустившиеся на губы Артема — кофейной теплотой и страхом. Луч убежал за горизонт за батюшкой-солнцем, гонящего его за собой. Небо ещё сохраняло тонкую красную полоску бывшего заката, но неизбежно темнело и пропускало редкие звëзды. — Это?.. Я сделал тогда, — Дима плавно отстранился от обветренных и холодных губ Артема, подняв глаза на него. Его щëки горели. — Пошли походим по льду? — Не совсем. Что? — отрывисто переспросил тот. Он поднял на него взгляд, и лучистые ресницы ударили Диме в глаза. Опустившиеся кулаки не чувствовали снега под ними. Красная полоса между лесом и небом давно исчезла. Было ощущение, что в груди ещё горит тот последний луч. Их глаза снова смотрели друг на друга. Ясная морозность растопилась в гневе и смущении, а на кофейных глазах выступили небольшие слëзы. — Прости. Я поторопился. Нам ещё столько учиться вместе, а я тут такое вытворяю. Я, кажется, оставил коньки на скамейке, — вдруг заметил Дима, отвлëкшись от сути. — И правда. Пошли сходим? Они начали спускаться по берегу. Стало холоднее, чем было при лучах белого блюдца. Последний луч разгорался в душах по-разному: в Артеме горело воодушевление, перемешанное со злостью, на губах оставались приятные, доныне неизвестные чувства, в Диме что-то переклинило. Он начал винить себя, слëзы не успевали сходить с ресниц, как тут же замерзали, на душе стало холодно, хотя в горле жутко горело. Хотелось опуститься под этот тëмный лëд. «Я ведь так этого хотел. Что со мной? Что я натворил? Он точно не так меня поймëт, точно уйдëт, точно расскажет, как это было тогда с… Нет! Это же не он. Почему он должен это рассказать?» Раздался хруст. Стало холодно. …Я держу тебя за руку, и всё расплывается Успокой меня заново, мне ужасно нравится Как ты выглядишь в этой нелепой шапочке Предлагаю не прятать и уж точно не прятаться Если верить киношникам, мы загружены в матрицу Фонари зажигаются, я держу тебя за руку… Артем, стоя на крепкой стороне льда, выволок друга из морозящей воды. Быстро забравшись в горсад они нашли коньки и мигом отправились к катку. Дима сидел в тихих слезах под обогревателем, Артëм горячился над другом. — Может я маме позвоню? Она такси закажет, — предложил Артем, садясь рядом и сняв шапку. — Мх, — выдохнув и шмыгнув носом, Дима попросил его надеть шапку. — Хорошо. Это лучше, чем переться мокрым домой. — Последнее слово прервал чих. Громкий, но без соплей. Женщина, сидевшая на прокате коньков, налила ему горячего чая. За что получила благодарность. Через пару минут Артем сказал, что такси уже едет и нужно начинать собираться. Плед отдали его хозяйке. Они вышли на улицу. Дима всë ещё был мокрый. Высохла только голова, так как была под обогревателем на стене. В такси ехали молча. Тишину прерывали только редкие Димины чихи и покашливания. Артём редко и шумно выдыхал. Диме казалось, что тот в ярости, и старался быть тише. Дома их встретила Артемина мама. Она помогла Диме раздеться, дала сухую Артемину одежду и отправила на кухню с пледом. Артем получил один волнительный и угрожающий взгляд. Дима, трясясь, попивал горячий чай. Артем сел рядом с ним, пододвинув его ближе к батарее. — Скоро тëтя Света приедет, так что долго не засиживайтесь. Одежду вернëшь после, — она села рядом с ними и поставила напротив них сушки. — Вы где так погуляли-то? На каток ведь собирались. — Я предложил… — начал Дима, но был перебит Артëмом. — Мы на берег ходили посмотреть, — продолжил он за парня. — И что там увидели? — спросила она. — На закат смотрели. Прошлись немного вот, — смущëнно добавил Дима. — Догулялись. — А на лëд-то зачем пошли? — Да мы переходили ручей, чтоб подняться. Он шëл впереди меня, — Артëм показал на друга. — Поскользнулся и провалился. Я его вытащил, мы поднялись и, вот, ушли на каток, греться. — заключил Артëм. — Мда уж. Температуры то-нет? — спросила она у затихшего Димы. — Кажется, есть. А ещё локоть ноет ужасно, — он поднял его и, увидев там ссадину, спрятал обратно. — Сейчас тогда за градусником и перекисью схожу, — отодвинувшись от стола, она встала и ушла в большую комнату. Диму слишком сильно клонило в сон. Он упал головой на Артемино плечо, держа в руках приятно-горячую кружку с чаем. Веки слипались. Мать зашла в комнату. — Это чт… — Артем прервал еë шиканием. — Давай отпросим его у родителей, может тут поспит? Завтра лучше станет, — предложил он. Подумав с минуту и послушав уговоры, она согласилась и ушла за телефоном. Артем убрал кружку из его рук, просунул одну руку под Димины колени, вторую под плечо и понëс в комнату. Горячая голова согревала Артемино плечо. — Прости, что доставил столько хлопот, — Дима в полудрëме посмотрел на Артема, усаживающего того на кровать. — Да ничего, мне ещё нужно с тобой поговорить, — добавил Артём и ушëл за одеялом. Дима так же сидел, почти заснув. Через несколько минут Артем достал градусник из-под мышки Димы. Градусник показывал «тридцать восемь и три» и просил принести больному лекарств. Диме дали порошок от гриппа и простуды. Тот уснул. Через полчаса и Артем спал рядом с ним, подогнув ноги и подперев плечом Димину уже остывающую голову. Мальчик стоял напротив открытой в кухню двери и ревел, что было сил. Он не доставал и до середины проёма макушкой головы. Крича, что есть мочи, он не заходил за порог. Прямо напротив него, в компании, сидела мать. Она смеялась над ним, сложив локти на спинку дивана. — Ты меня не любишь! Зачем ты вообще меня рожала? — кричал мальчик, упираясь в невидимый барьер. В ответ он слышал только какой-то шум и смех. — Конечно-конечно, — она посмотрела на зятя и продолжила смеяться. — Я уйду! И можешь меня не искать! — топнув ногой, он принялся собирать вещи в рюкзак на диванчике позади него. В ответ он не получил даже смеха. Звук полностью пропал. Мать, как Ведьма Пустоши, кинулась на него. — Да что ты? Дак иди! Иди! Зачем тебе вещи?! — толкнув мальчика под хрупкие плечи, она продвинула его в противоположную сторону от выхода. — Иди так! — Через большую комнату она затолкала его в детскую, кинула на кровать и дала ремнём по ногам. Оставив плачущего ребёнка, она ушла на кухню. У Димы на глазах пробились слёзы, он начал ворочаться. Артем, не понимая, что происходит, проснулся. Но через пару минут лёг обратно. Дима успокоился и лёг головой к холодному подоконнику. В комнату пробивались уже не первые белые лучи солнца. — Ха-ха, смотри, пришелец, — какой-то парень на качелях показывал на только что вышедшего мальчика с мячом в руках. Синие шорты и оранжевая футболка с «Рататуем» развевались на его худом от природы теле. Он стоял и держал мяч. — Улетай на свою планету! — залившись смехом, парни качались на зелёных качелях. — Арте-ем, помоги до туалета дойти, — Дима потряс Артема за плечо. — А сам? — сквозь сон отвечал он. — Голова дико кружится. Будто на качелях качался. — Ох, ну пошли, пришелец, — он поднялся с кровати и протянул ему руку. — Почему пришелец? — нахмурившись, спросил Дима. Тошнота подступала к горлу. — Потому что ты будто с другой планеты упал. Когда болеешь, такой послушный и спокойный становишься, — он быстрее увёл его в тёплый туалет и стал ждать за дверью. — Спасибо, — выйдя из ванной, Дима взял того за руку и сонными глазами посмотрел на него. Тёмные ресницы-лучики врезались копьём в память Артема. Он проводил его обратно. Парень стоял в тёмной комнате. С двух сторон свет. Из окна и двери. Его будто шарахнуло током. Рухнув на кровать, он не смог больше сделать ничего. Артем пододвинул его ноги и лёг скраю. «Лишь бы не упасть» — подумал он. Дима проснулся, когда один луч ударил ему прямо в глаза. Он расправил кокон из одеяла, протянул руки вверх и сел, опустив и сложив руки между ног. В комнате было пусто, на кухне никто не разговаривал. Стоя в коридоре, можно было услышать тихий разговор телевизора с самим собой. На диване сидел Артем. — Доброе утро, спящая красавица. — заметив его, он повернулся к Диме и улыбнулся. — Да ну, какая красавица, — смутившись, Дима сел рядом с ним, не слушая, что говорят, но смотря на телевизор. — Сколько время? — Около десяти. Ты не так долго спал, — подметил Артем и переключил канал. — Это да. Мне казалось… — Дима чуть нахмурился, напрягая память. — Ты вчера хотел мне что-то сказать, но я уснул. — Ты прав, — он выключил звук. — Ну так?.. — Я тебе нравлюсь? — повернувшись к Диме, Артëм посмотрел прямо в глаза. Из окна рядом с ним светило недавно поднявшееся солнце. Вчерашний луч вернулся к ним, разжигая мысли. Дима замялся. — Да. Прости, — он не мог поднять глаз. — За что? — продолжал смотреть Артëм. Он аккуратно взял Диму за подбородок и заглянул в глаза. Те снова наполнились слезами. — Ты чего, так боишься? — Я абсолютно не знал, чего ожидать. В моëм прошлом было столько всего. Я боюсь теперь любого проявления своего настоящего чувства. — Я ведь не монстр, — улыбнулся Артем и приподнял его подбородок. — А что было? — Ну… Там была тяжëлая история с предыдущими отношениями. С первой влюблëнностью. С первым разом и поцелуем. В общем… Тут и семья немалую роль сыграла. Это очень долго рассказывать, но всë, что надо знать — это то, что у меня огромные проблемы с любовью и тому подобное. — Ох. А ведь тебе только семнадцать, — Артем посмотрел на него с небольшой грустью в блестящих зрачках. — Да, но… Неважно, — отведя взгляд, Диму ослепило подмигивающее солнце. — Ничего, я нисколько не злюсь, — Артем отпустил подбородок Димы. По тому заметно пробежали мурашки. — Давай ты обдумаешь всю ситуацию и… Там решим? — предложил Дима, поправив растрëпаные волосы. — Ну… Хорошо. После каникул тогда? — Позже. После каникул я уеду на десять дней в больницу. Придëтся подождать. — Ну ничего. Будет больше времени на подумать, — согласился Артем и включил звук на телевизоре. Этим вечером Дима получил от матери нагоняй, сопровождающийся действиями заботы. Ему померяли температуру, дали пару лекарств и отправили в комнату с горячим чаем. Температуры ещё не было. Небо было такое же как вчера, но без всей той атмосферы ощущалось не так.