Слишком много.

На следующий день после ночëвки температура и недомогание усилились. Друзья немного переживали за Диму. Особенно Уля и Ангелина, так как они толком не знали, где он мог так простыть, ведь расходились они вместе и, по словам парней, гуляли недолго. Его никто не навещал, так как всем было довольно далеко добираться, и никто не хотел бы пересечься с Диминой матерью. На Ангелину с Артемом она наложила свой отпечаток ещё в детском саду, когда работала там воспитателем, а вот Уля, наслушавшись Диминых рассказов о том, как она к нему относится с самого детства, Ангелининых про то как она еë постоянно ругала, за то, что та долго одевается, просто была с ней осторожна и сдержанна. Единственным, кто часто вспоминал о его болезни, была Настя. Каждый раз, как он заходил в сеть, она спрашивала, как он там себя чувствует и не умирает ли, рассказывала, что с ней произошло и слушала Димины истории. Единственное, что он не рассказал — это про ситуацию на берегу. С того дня он очень много думал об этом. Что было видно, когда он пытался читать, но перечитывал строки по новой, так как уходил в мысли, сбивался с письма, забывал о поручениях и даже куда он идëт. Ему казалось, что дружбе может быть конец, как когда-то предположила Уля и просила его не торопить события. «Все зависит от него. Будешь ли ты делать то, что может его ошеломить, поставить в неудобное положение и так далее? Тут нужно считаться с его чувствами, чтобы все вышло по хорошему и не привело к плохому», — эти слова часто повторялись в его голове. Также на него сильно влияла неизвестность. Спросить о мыслях Артема он не мог, так как очень боялся его с того дня. Выпрашивать у других, чтоб они узнали — тоже не вариант, так как, во-первых, они не знают, во-вторых, это казалось предельно глупым. В размышлениях об этом он проводил целые дни, отчего усталость давила на него сильнее. Под середину каникул температура начала постепенно спадать, но голова всë ещë плавилась. Ходьба по дому ощущалась ходьбой в зеркальном лабиринте. Дима налил себе горячего чаю и сел за кухонным столом. Он пытался читать что-то в телефоне, но жар бил по глазам. Жутко хотелось спать, но спать было нельзя. В квартире ещё оставался один человек, но это ненадолго. Когда на часах показало половину второго, его отец собрался, взял пакет с бумагами, которые он принëс с работы, и ушëл. Сон сбил Диму с сиденья. Он сделал последний глоток и лëг спать прямо на кухонном диване. В кухню вошëл Артем. Он сел рядом с ним и плавно провëл по Диминым волосам, расползшимся по дивану. Артемины пальцы плавно прошли сквозь пряди, заправив их немного назад. Дима приоткрыл глаза, но тут же отхватил жгучую пощëчину. Голова перестала гореть. Весь жар ушëл в щëку. Он зажмурился и слезливыми глазами посмотрел на обидчика. Тот продолжал сидеть и ласково смотреть на него. Чëрные короткие шорты и рубашка растекались в слезах. Дима абсолютно ничего не понимал. Он поднялся и хмуро посмотрел на него, убрав волосы с лица. — Ты чего дерëшься? — Хрипло и сонно негодовал Дима. — А ничего, просыпайся уже. — Приподявшись, Артем приблизился к нему, оперевшись руками рядом с Диминой ногой, посмотрел ему прямо в слезящиеся глаза, томно выдохнул на его губы и… Со всей силы ударил по второй щеке. Дима зажмурился, открыл глаза и с тяжëлой головой поднялся. Той температуры уже не было, зато стрелка на часах отсчитала уже четыре часа вечера. Щека раскраснелась от долгой близости с диваном. — Что это было?.. — Дима приложил тыльную сторону ко лбу. — Температуры почти нет. Вау. Наконец каникулы кончились и пошли учебные дни. Всем было тяжело отойти от бездельной недели. По крайней мере, большинству. Не считая катка и пары посиделок у Ангелины с Димой и один раз с Артемом, Уля сидела дома за вебинарами, решением тестов, вариантов, изучением нового материала. Терпения было много, как и времени. Но нагружать себя она старалась не сильно, чтоб всë-таки отдохнуть за эти выходные. Ангелина много гуляла за эти каникулы, что подтверждало множество рассказов о еë путешествиях. Подготовкой она занималась менее усиленно, чем обычно. Артем уезжал на несколько дней к родственникам, поэтому в гости сумел попасть всего раз. Кроме отдыха у бабушки он так же занимался подготовкой к экзаменам. Учебные дни начались без Димы. После новогодних каникул он отправился на дополнительный отдых. Ещё с августа он был записан на десятое января в пульмонологию на десять дней. В эти дни он планировал более усиленно готовиться к литературе, читать и продолжать отдых. Также не стоило бы забывать про учëбу в школе, поэтому приходилось переписывать записи по фотографиям друзей. Первый день проходил спокойно. Диму поселили в комнату к четырëм парням. Комнаты располагались поочерёдно: мальчики, девочки, мальчики. В школе проходило всë так же, как обычно. Сменилось только число. Украшения в классе не изменились, настроение учителей тоже. Все слегка отдохнули и приступили с немного ленивым настроем к работе. Только ёлку сняли с потолка. Артем сидел один. Его соседа по парте сегодня не было. Как обычно, после урока он пересел к Ангелине и Уле, думая, что сейчас с ними что-нибудь обсудит и скрасит долгую обеденную перемену. С Улей получилось завязать недолгий разговор про новые темы по биологии и некоторых мелочей. С Ангелиной обсудили пару фильмов, но в итоге зацепились за несколько деталей, которые начали разбирать ближайшие десять минут. Диалог перешëл в спор. Спор закончился предложением Ангелины прекратить. — Ой, ну и ладно, — спокойным тоном сказал Артем, откинувшись на спинку стула и заложив руки на затылок. — А чего «ладно»? — возбуждено продолжала Ангелина. — Да ничего. Ну не может такого быть, — возражал Артем. — То есть жабры отрасти могут, когда ты съешь водоросль, а этого не может быть? — восклицала она. — Да ну блин, это нелогично, — ударив одним ребром ладони по другому, отстаивал свою позицию Артем. — Да ты не понимаешь просто! А-а-а! — смеясь, Ангелина закрыла лицо руками. Заразительный смех подхватила Ульяна, не догадываясь, почему еë подруга смеëтся. — Что смешного-то? Че вот ты смеëшься? — щурясь от смеха, ругалась Ангелина. — Ничего, — мотая головой и не отвлекаясь от телефона, она продолжала смеяться. Артем утих, Ангелина продолжала тихо возмущаться. На улице уже были сумерки и холодно. Артем шëл домой один. Он был не сильно погружëн в свои мысли, так как больше наслаждался видами на улице. Через планы на вечер, проскользнула странная мысль. «Как-то без него скучновато. Ему хоть было, что рассказать», — думал он, глядя в землю. Но эта мысль прошла мимо него, оставив шлейф запаха под носом. Также перед носом проскочила сверкающая от солнца машина. Шумный транспорт отправился дальше по главной дороге. За поворотом сверкала аллея розовых берëз. Их блеск очень напоминал тот розовый снежный туннель. Из кроны слышался активный щебет. Мороз бил по тонким веточкам. «Почему он это сделал? Хотя и так понятно почему, но…» В груди что-то сжалось, тепло ударило в щëки. «Нет», — ответив на немой вопрос, Артем свернул на песчаную раньше дорогу. Парень дошëл до дома и остановился на входе. «Возможно, и вправду скучаю», — с этой мыслью он зашëл домой, переоделся в домашнее и убрал эту мысль в шкаф вместе с вещами. — Ну что? Выздоровел он? — спросила мать, стоя в дверях. — Ну да. Говорил, что под конец каникул нормально стало. С температурой лежал, — не отвлекаясь от компьютера отвечал он. — А-а, ну хорошо. В школу-то ходит? — продолжала она. Артем не понимал чего она добивается. — Неа, он уехал на десять дней, — сказал он, надеясь на конец опроса. — Понятно, — она прошла к нему в комнату и села на кровати сзади. — А с кем ты ещё общаешься? — Мам, — он повернулся к ней и понял, что отвечать обязательно. — С Ангелиной и Ульяной. А что? Ещё иногда из класса с парнями. — Да просто. Переживаю немного, — она посмотрела на экран, а затем на Артема. — За Диму? — Приподняв бровь, он сложил руки на колени. — Да сдался он мне? За тебя. — А че я? У меня всë хорошо. — Ну да. Конечно. Таскаешься со всякими, — Добавила она. — Это с какими? — Подозрительно спросил он. — Всякими. Помнишь я тебе говорила, что он… Странненький такой? — Она получила кивок в ответ. — Так во-от. Я поспрашивала, оказалось, что подруга моя видела его как-то зимой на перекрёстке у «Раздолья». Он там… С каким-то парнем стоял в обнимку. Ну и было всякое у них там, — смущëнная и злая от одних слов об этом, она смотрела на сына, который был заметно в ступоре. — И что? — он кивнул, спустя минуту. — В смысле «И что?»? Ты хоть знаешь, с кем ты водишься?! Я против! Интересно, как вообще мать его на такое реагировала! А казалась такой строгой! А тут такой сын у неë. Ну и мать, — ругалась она, поднявшись с кровати. — Пока таким же не стал, пора прекращать с ним общаться. Понял? — Не стану, — сухо ответил он. — А может, ты уже? — С подозрением она оглянулась на него, уставив кулаки в бока. — Что уже? — Переспросил Дима с сухим гневом в глазах. — Может и ты теперь садомит? — с гневом вскричала она. — Нет! Две недели тянулись словно вечность. Мысли о скуке переключились на работу, вошли в привычный лад. С каждым днём Артём всё меньше задумывался о разговоре с Димой. — Я думал тут, пока тебя не было… В общем… Ты не волнуйся, но… Нет, ничего плохого. Ну… Я не против встречаться с тобой. — Да? Ура, — Дима обнял его за шею и поцеловал в висок. Артемины щёки налились краской. Он обнял его за талию и прижал крепче, чем чужие руки обнимали его самого. Дима всегда аккуратно обнимал его. Лишь один раз, когда они прощались, он обнял его крепко. — Но… Я пока не думал о отношениях с тобой, — Дима отступил от него немного, сцепив руки внизу и смотря ему в глаза. Артём замер, пытался что-то сказать, но не выходило. — Хм, об этом я не думал, но… Я отвечу, как только обдумаю всё, — Дима отвернулся к доске, написал что-то на бумажке и отдал её Уле. Она приложила руку ко рту и немного потрясла плечами. Даже со спины было заметно её удивление. Их переписка продолжалась пару минут. Артемино сердце билось со скоростью света. Ещё через пару минут Дима повернулся к нему и согласился. — Нет. Один вопрос в голове давал множество ответов. Будто дорога шла прямо, а потом резко разделилась на три: одна прямо, друга вниз, третья вверх. Но каждая из них разделялась на ещё несколько. Некоторые переплетались, некоторые перекрывались табличками с надписью «Точно не может быть.» «Скоро ли он приедет? Я уже не могу. Мне надо получить ответ» — думал Артем, рисуя петельки в тетради. «Надо написать, что потом ему сказать» — он достал потрёпаную тетрадочку с полки. Теперь он прятал её между учебниками и тетрадями с уроками. «Дим, помнишь, мы хотели с тобой обсудить, что было на берегу? Так вот. Я подумал и решил, что… я не против с тобой встречаться. Я̶, п̶р̶а̶в̶д̶а̶, н̶е̶м̶н̶о̶г̶о̶ н̶е̶ у̶в̶е̶р̶е̶н̶ в̶ с̶в̶о̶и̶х̶ ч̶у̶в̶с̶т̶в̶а̶х̶. Правда, я не уверен, это ли ты имел в виду своим поцелуем. Но я понял это как признание в любви. Ты много проявлял ко мне внимания, и я тоже начал чувствовать к тебе некоторые чувства», — он вырвал этот лист и смял его. — Это бездарно, — он выдохнул, протёр руками лицо и откинулся на спинку стула. Гирлянда раздражающе мигала. — Что? — мать зашла в комнату, пока Артем менял режимы на гирлянде. — Да не полу… Что? — Он резко повернулся к ней. Закрыл тетрадь. — А-а, опять решаешь. Пошли, поможешь сначала, — она кивнула в сторону кухни. Артемино сердце наконец взяло передышку. — Пошли, — он сунул тетрадь между учебниками на полке. Дима зашёл, заправляя пряди волос за уши и тут же встряхивая головой. Пройдя мимо Артёма, он потрепал его по волосам. Помахал Уле с Ангелиной и сел на своё место. Солнце светило ярко и тепло. Небо было чистым. От окна несло холодом, перемешанным с теплом батарей. Украшений в классе уже не было. Дима не успел насладиться этой новогодней атмосферой, потому ещё иногда напевал «Jingle Bells». Сегодня в столовую они с Артёмом ходили вдвоём. Вроде как был идеальный шанс, чтоб поговорить, но никак не получалось. Артему казалось, что Дима и не думал начинать с ним об этом разговор. А у самого вообще-то пять писем написано. Он мял эти бумажки у себя в кармане каждый раз, когда хотел начать этот разговор. Сначала, когда они шли по лестнице, но он засмотрелся на развивающиеся волосы. Потом в очереди, но людей быстро прибавилось. Затем за столом, но к ним подсел Влад. Пробовал у раковин, но снова засмотрелся на Диму и заволновался. Идя обратно на четвёртый этаж, он уже совсем отчаялся, но думал, что сможет, когда они будут расходиться. «Там и расскажу! Не сейчас» Уроки у них закончились в разное время. Дима вышел из раздевалки с курткой в руках. Артем стоял напротив дверей и ждал, когда все разойдутся. Он смотрел в сторону, но отвлёкся: Дима одёрнул его за плечо и тихо позвал. Увидев протянутые руки, он обнял его и продолжил смотреть в сторону. Но как только Дима отошёл, он понял, что сегодня ничего не выйдет. Эта история продолжалась до конца недели. А на выходных они не встречаются. Дело автоматически перенеслось на следующую неделю. — Дим, давай поговорим? — Артем одёрнул его и повлёк за собой. — Давай. А куда? — он немного нахмурился. — Пошли, — он завёл его в выступ с раковинами напротив столовой. Они сели на лавочку под светящимся окном. — Ну что? — Дима положил рюкзак на колени. — В общем… Помнишь мы хотели поговорить после каникул?.. — он сильно стеснялся. — Помню, — Дима кивнул и казался полностью спокойным. Он завязал волосы в небольшой хвостик. — Почему ты всегда ходишь с хвостиком? — Спросил Артем. — Могу распустить для тебя, — немного посмеявшись, Дима посмотрел на него заигрывающе. — Давай, — Артём обрадовался в душе. Это было слышно в голосе, но не сильно видно снаружи. Дима распустил волосы и встряхнул головой. — Пожалуйста, — улыбнувшись, он немного наклонил голову вперёд и вбок. — Так вот, — Артем заправил Димину прядь за ухо и продолжил. Дима покраснел, но вёл себя уверенно. — Я… Не очень уверен в своих чувствах, но… Буду согласен с тобой встречаться, — он поднял глаза и увидел, что тот смотрит на него с еле заметными слезами на глазах. Дима повернулся к нему боком и мусолил значок. «Неужели он откажет?.. Не верю» — Давай, — долька надежды мельком проскочила сквозь голову. — Сначала ты утвердишься в своих чувствах, а потом мы это серьёзно обсудим. Дело важное. Надо думать, что делать после поступления и… Так далее, — прядка закрыла глаза. Артём снова отодвинул её и поцеловал Диму в щёку. — Я уверен, — он продолжал смотреть на него. Дима повернулся к нему и снова накололся на лучистые ресницы. Прозвенело два звонка. — Пошли, там скоро закроется, — Дима поднялся, закинул рюкзак на плечо и протянул Артему руку. Тот взял его за руку и пошёл вместе с ним. Огромное напряжённое молчание шло вместе с ними. Оно отпустило их, только когда двое разошлись. Но руки его по-прежнему держали их рты закрытыми. Безрукое молчание осталось стоять на перекрёстке. Артем проснулся очень поздно. На часах было уже два дня, а на телефоне пропущенные от матери и Димы. «Давно таких реалистичных снов не было. Аж сам себе завидую.» Подумал он, пройдя по комнате в одном белье и поправляя волосы.