Нарушительница рутины

Фефери знала, что пришло время отправляться. Почти все приближённые министры и ответственные лица давно прибыли и теперь расхаживали по кораблю, развлекались в гостевых комнатах, вносили суету, путаницу, веселье, иногда собирались в зале встреч, когда Фефери эти встречи объявляла, и ждали. Ждали одного и того же. Как и Эридан, чья флотилия висела на орбите в полной боевой готовности, он лучше всех знал, что давно пришло время вылетать, он больше всех сходил с ума в ожидании и не забывал сводить с ума других — Фефери несколько раз собиралась сорваться и усмирить его, но всё обходилось дистанционными бледными воркованиями, и тогда Фефери могла ненадолго выдохнуть и вернуться к другим нестабильным высшекровкам, которые без сильной руки Императрицы не могли вести себя прилично и не возмущаться. Выходя от очередного разъяснения очевидных вещей и разбора возмущений, Фефери острее всего ощутила глупость собственной позиции о "мы не лучше других". В каком-то отношении — всё ещё да, а в каком-то без авторитета она бы попросту не выжила. Благо, что консервативные высшекровки считают её лучше. Пусть считают. Но Фефери думала не об этом. Она беспокойно переминалась туда-сюда на посадочной платформе и тоже ждала, даже если вещи поменьше, чем отправление на Альтернию. Хотя одно едва ли могло существовать без другого. Не в её представлении. Если бы Фефери умела шевелить лицевыми плавниками, они бы обязательно задёргались, когда дверь с характерным звуком разъехалась перед ней. Она знала, что это произойдёт, и всё же её тело буквально трещало от волнения, внутри дёргалось и подпрыгивало, когда она смотрела на того, чьё прибытие ждала больше всего. — Министр Паябан! — воскликнула Фефери, складывая ладони вместе. Маиссу сложил руки перед собой в ответ, приветствуя императрицу — так было принято на колонии, откуда он только что отбыл. — Я рада, что вы приняли именно это решение, — произнесла Фефери уже спокойнее. — Надеюсь, что со временем я тоже буду ему рад, — тихо ответил Маиссу. — Могу ли я узнать, через сколько мы отбываем? — Вопрос пары часов! — весело объявила Фефери. — Корабль осталось проверить перед отправлением, и мы поплывём. — Это хорошо, мне... не хочется думать, что в любой момент я могу улететь обратно, — Маиссу поднял взгляд на дронов, которые несли его вещи в гостевой отсек отдыха. — Ну хватит вам. Я говорила, что вас не убьют, если вы останетесь и не примите пост, — в шутливой манере побранила Фефери теперь уже официально своего министра. — Прошу прощения, дело не в этом. Решение оставить подопечных и сотрудниц далось мне нелегко, но я понимаю, что на Альтернии и на посту министра я сделаю намного больше для личинок, чем смогу там, в пещерах... — Маиссу сделал небольшую паузу на вздох. — Это необходимые перемены. — Вот и прекарасьно, что вы так считаете! — смягчилась Фефери, разводя руки в стороны. — Тогда располагайтесь в своём отсеке и следите за объявлениями. У нас бульдет встреча после вылета. Я должна вас представить! — Я понимаю, Пейшес, — кивнул Маиссу. Он удалился в отсек, осваиваться и вливаться в общую суету. Фефери быстрым шагом направилась по другому коридору, едва сдерживая свою широченную, во все ряды зубов, улыбку. Теперь, когда самая сложная часть ожидания завершилась, когда на корабль прибыл хоть сколько-то симпатизирующий ей тролль (это уже меняло ситуацию в лучшую сторону), когда оставалось только проверить двигатели и что там ещё инженерная группа считала необходимым, Фефери могла однозначно сказать хоть самой себе, что происходящее её радовало. Она без двух часов летела на Альтернию — последнюю из планет Основного Кольца, где она ещё не заявила о своём присутствии официально. Сейчас Альтерния представляла из себя детсад для молодняка и, по воспоминаниям Фефери, ту ещё хаотичную дыру, но роль молодняка нельзя было недооценивать в будущем межпланетной политики, такое количество выводковых пещер нельзя было недооценивать в будущем вообще, и на этом фоне прибытие министра выводковых дел Паябана выглядело ещё радужнее (даже если радугопийцей он не являлся). Кроме того, Фефери вернётся туда, где выросла и наконец увидит свою лусус. Это была ещё одна причина, по которой Императрица опять искрилась от волнения, и притом причина не менее важная, чем основная миссия на Альтернии. И чем дольше Фефери рассуждала об Альтернии, тем страннее ей было осознавать, что сейчас она должна встретиться с троллем, что вполне легально когда-то находился на Альтернии взрослым. А сейчас делал огромные успехи в реабилитации, и встретиться с ним надо было как раз по этому вопросу. В общем, для планового сеанса лечебного массажа. Фефери вошла в свой отсек отдыха и выждала ровно двенадцать минут: раньше было заходить нельзя, иначе она нарушит Псииониику планы, и он жутко расстроится и будет ворчать в два раза больше, чем обычно. Ни расстраивать, ни видеть его ещё более ворчливым Фефери не хотелось. Поэтому она без вопросов прошла в соседний отсек ровно в назначенный час. — Привет! — улыбнулась Фефери, подходя к восставанне. — Как ты сегодня? Из восставанны послышался вздох, а затем на экране появился ответ. "7 М1Н9 П1ЗД3Ц 69Л17 Г4Л484" Ответ был информативнее, чем обычно, но ни капли радости у Фефери не вызывал. Уголки губ, до этого натянутые от улыбки, поползли вниз, и Фефери окинула подопечного сочувственным взглядом. — Бедняжка... Сделать массаж головы? — предложила Фефери. — Сейчас я достану тебя и положу на процедурный стол, у нас по плану массаж и гимнастика! "Д4 Д4" — появилось на экране, и Фефери уже знала, что Псииониик так отвечает на последовательность вопросов, а не выражает энтузиазм. Судя по нахмуренным бровям, он не испытывал сейчас особого энтузиазма ни к чему, и именно поэтому Фефери была рада, что он не выгоняет её и не противится процедурам несмотря на головную боль и подавленное в последние пару дней состояние. Фефери аккуратно подняла Псииониика на руки, с сожалением отмечая, что он совсем не набрал в весе, и переложила на процедурный стол. Фефери особенно старалась двигаться медленно и осторожно: Псииониик сам по себе был достаточно хрупкой ношей, а Псииониик с головной болью — тем более. Промокнув Псииониика полотенцем от слизи, Фефери поспешно переместилась к другому краю стола, со стороны головы. — Сельдьчас я бульду массировать голову, — предупредила Фефери. — Почему она у тебя болит, что-то случилось? Она опустила подушечки пальцев на лоб Псииониика и аккуратно, как только могла, начала растирать его и поглаживать по направлению к плечам. Псииониик никогда не писал этого, но было очевидно, что массаж головы всегда успокаивает его. Он всегда затихал во время мытья, он застывал, когда Фефери гладила его по голове на массажах, а сейчас словно просто расслаблялся — Фефери чувствовала, как разжижается псионическое напряжение в отсеке. "07 36УЧ3Й 2У37Ы 1 823Х ЭТ1Х Д06Л93648 Н4 К0Р46Л3" — Бульк, но... тебе даже не приходится с ними булькать, — произнесла Фефери, даже не пытаясь скрыть зависть. Теперь она растирала Псииониику виски, всё ещё стараясь не давить слишком сильно. Учитывая соотношения в размерах, задача была... сложной. Для Фефери — не невыполнимой, но сложной. "82223 0 Н1Х П1ЗД97 93 64Л Э70 Н32Л0ЖН4 П0ЧУ820247Ь МН3 ХВ471Л4 8Ы3ЗД4 8 К4Р1Д0Р" Фефери сочувственно вздохнула. Она, конечно, не знала, о каких "всех" говорит Псииониик, но знала, что возможностью общения по внутренней связи он вполне пользуется: Этонем Гниллш, бургунди, которая принимала Псииониика по прибытию, залила Фефери все уши восхищениями и благодарностью Псииониику за то, какое решение он подал для программы двигателя, связанной с перегревом. Фефери ни в чём таком не разбиралась, но оценке бортмеханика верила. Даже если та свои познания в программировании оценивала как базовые. — Лучше? Давай сельдчас помассирую тело, а потом переверну и сразу спину и затылок, — предложила Фефери, уже просто поглаживая кожу головы. "Н3 2082М Д4" "Не совсем" значило, что в какой-то мере лучше всё же стало. Немного, но стало. Ликуя внутри и опять улыбаясь, Фефери опустила ладони на плечи Псииониика. Массаж требовал особой осторожности, особенно сейчас, когда к Псииониику возвращалась подвижность и Фефери никак не хотела случайно навредить. Она растёрла плечевые суставы и каждую руку по очереди. Особой силы было не нужно, скорее наоборот, но Фефери всё равно уставала от необходимости ежесекундно контролировать собственные прикосновения. И вот — стоило ей перейти к ляжке, Псииониик издал раздражённое хрипение. — Извини, — вздохнула Фефери, уже предвкушая, что ей сейчас напишут. "32Л1 7Ы 6УД3Ш 74К М1Н9 Л1Ч17Б 9 Д4Ж4 Л3Ж47Ь Н3 СМ4ГУ К4К01 Х0Д17Ь" — Я до тебя едва дотронулась! — хихикнула Фефери, поглаживая повреждённое место. — Бульду ерщё осторожнее, значит... Фефери перешла на другую ногу, чтобы хоть временно не мять по больному, и остаток массажа прошёл без инцидентов. Массаж головы она делать умела, а спина не была таким уж чувствительным местом, да и вообще Псииониик очень положительно реагировал на массаж здесь (если Фефери не задевала разъёмы, конечно). Положительно, насколько мог — расслаблялся и не ворчал. Фефери слишком часто видела его напряжённым и хмурым, чтобы не радоваться хоть этому. — Как ты теперь? — спросила Фефери, пока не переворачивая Псииониика на спину. "Н3ЗН4Ю 64ШК9 М3НШН 64Л17 Н3 УЖ42СН0" — медленно, словно взвешивая слова, напечатал он. И этого было достаточно, чтобы Фефери опять расплылась в улыбке. Ей нравилось касаться Псииониика просто так, но ещё больше ей нравилось успокаивать его боль, помогать ему и делать жизнь на корабле хоть чуточку более выносимой — потому, что после оборотов самого кошмарного рабства на Альтернии он не заслужил ничего, кроме всех вещей, которые могла дать ему Императрица Альтернии. Что составляло довольно внушительный список. — Окунь хорошо, но сельдчас будет гимнастика, — объявила Фефери и захихикала, едва Псииониик издал ожидаемый измученный вздох. Заставить его двигаться было тяжело. Даже если Фефери помогала — например, сейчас она сгибала Псииониику колени, нарочно прилагая минимальные усилия. Во-первых, для безопасности, во-вторых, чтобы сгибал колени он больше сам. Похвала в его случае тоже не работала, если не имела обратный эффект: Псииониик мог раздражаться, просить замолчать, называть слова Фефери глупыми и личиночьими, и только спустя несколько сеансов он научился принимать похвалу молча. Либо просто устал доказывать Фефери что-то, когда она искренне радуется и волнуется от любых его успехов. — Сейчас опять переверну! Потом я помогу с руками, раз начали... И запястья и ступни сом! — озвучила Фефери свои планы. — Ты бульшой молодец! "2ЛУШ4Ю2" — Даже что ты молодец? — хихикнула Фефери, переворачивая Псииониика. — Правильно! Он не ответил, но Фефери подозревала, что и к лучшему. Гимнастика начинала входить в привычку, поэтому сейчас Псииониик не противился и все его мучения с прокручиванием ступней и сжиманием пальцем на руках завершились относительно быстро. — Всё! Всё окунь хорошо, ты умница, — воскликнула Фефери почти на эмоциях. — Особенно когда не вредничаешь! "Н3 ЗН4Ю Ч3МУ 7У7 Р4Д0В4Ц4" — Псииониик отвернулся, в знакомой Фефери манере пытаясь соединить щёку и полотенце. — Ну хоть тому, что всё кончилось, — хихикнула Фефери. — И что всё здорово получается! Вот... Возьми меня теперь за руку! "ЭТ0 Н3 Н42709Щ13 УПР4ЖН3Н11" — возразил Псииониик, когда Фефери дала ему руку — точнее, накрыла его ладонь своей. И взял её — слабо, едва ощутимо, как мог держался за пальцы громадной руки, которой за ним ухаживали. — Ты меня раскусил! — голос Фефери слегка дрожал от волнения и расплывшейся улыбки. — Это просто классная штучка, которую ты моржешь делать! Честно! Псииониик всё ещё не смотрел на неё, и Фефери казалось, что только от смущения. Будь ему правда некомфортно — он бы сказал! И этого предположения было достаточно, чтобы сердце Фефери опять переполнилось волнением и нежностью.

***

Корабль прибыл на Альтернию. Псииониик снова висел в двигательной ячейке и мог видеть солнце, которое не жгло глаз, и всю планету, ни капли не изменившуюся: она походила на смазанное серо-коричневое пятно, нечёткое, будто вспомнить Альтернию никак не удавалось. Куда чётче проступала кровавая фигура на её фоне, не просто кровавая — красная. Псииониик сросся с ячейкой, он был обездвижен, он и дёрнуться не мог, он был беспомощен и бесполезен, он был лишь сторонним наблюдателем стрелы, что пронзила Неклеймённого насквозь. Индиговой стрелы и алого ручейка, который растёкся по нечётким пятнам Альтернии. Псииониик проснулся от собственного крика. Теперь ужас сна наложился на ужас собственного голоса. Псииониик не помнил, когда последний раз слышал его именно так, не хрипами и не вздохами, и честно не хотел помнить: ослабший голос вызывал не меньше отвращения, чем тело. Не меньше страха, чем прорвавшийся даже через летаргическую слизь кошмар. И то, и то напоминало о самом начале заточения, когда Псииониик говорил и видел сны, причём сны именно такого содержания. Он всегда в ячейке, всегда ничего не может сделать и всегда смотрит, как кого-то из друзей убивают. Когда-то Псииониик даже считал, сколько раз кто из ребят умер у него во сне. Сейчас он дрожал, почти смирившись с наступающей паникой. Очередной вдох дался тяжелее предыдущего, и в голове всплыло недавнее воспоминание: у него судороги в восставанне, он заглатывает слизь и его заставляют выблёвывать всё, его выворачивает наизнанку, его промывают чем-то, Фефери моет его и медленно гладит по голове. Последняя картинка немного замедлила панику, и Псииониик с омерзением (только к себе) подумал, что очень хочет увидеть Фефери сейчас. Скорее, ему нужно увидеть Фефери. Тревога никуда не уходила и эскалация до приступа казалась Псииониику неизбежной, даже если летаргическая слизь кое-где выполняла свои функции и не давала всему случиться слишком быстро. Сделав надрывный вдох, Псииониик открыл диалог с Императрицей. 22: , СС: Что случилось? Ответ не заставил себя долго ждать, но Псииониик пока не обнадёживал себя тем, что Фефери может не быть занята, разве что каким-то образом он проснулся во время сна на корабле. Псииониик давно отключил автоматическое освещение в отсеке и знать не знал, когда что наступает. 22: ТЫГД3 22: М0Ж3Ш З4711 Прежде, чем Псииониик дожидался ответа, двери в отсек Фефери разъехались, и она вошла к нему сама. Фефери взволнована и растрёпана, и даже Псииониику сложно это упустить. — Я тут, рыботала у себя, — начала Фефери, подходя к Псииониику. — Ну что такое? Она наклонилась к нему, будто пытаясь прочитать всё по лицу. "ХУ1Н9 2222220Н" — Надо слизь поменять, — слабо улыбнулась Фефери. — Ну ладно! Карп я могу тебе помочь? Псииониик вздрогнул, ощутив, как по щекам катятся слёзы от беспомощности. Ему было тяжело собрать мысли во что-то оформленное и решить, как ответить, и даже так он не смог бы ничего напечатать или быстро найти шаблон, но Фефери давала ему время и молча ждала — это всё, о чём Псииониик когда-либо мог просить. "Х4ЧУ 078Л3ЧЬ29" — наконец выбрал Псииониик собственный шаблон. — Хорошо, — кивнула Фефери. — Хочешь куда-окунибудь или останешься в восставанне? Меньше всего Псииониику хотелось оставаться в собственном отсеке и, тем более, в восставанне, когда слизь внушала только тревогу возможностью подавиться. Всё ещё пытаясь собраться, Псииониик выбрал "1" на клавиатуре. — Хмм. Хочешь посельдеть у меня? Поиграем, расскарпжу тебе что-окунибудь... — предложила Фефери, на что Псииониик нажал "Д4". — Тогда достаю! Псииониик ощутил себя чуть спокойнее, когда Фефери вынула его из восставанны. Чужие прикосновения не обходились без неприятных покалываний, напряжения по всему телу, но буквально что угодно было лучше текущего состояния, и он не жаловался. — Сельдчас время сна, — начала рассказывать Фефери, уже обтирая и одевая Псииониика на столе. — И мы в миногих циклах пути до Альтернии. Карпжется, не перелетели даже Основной пояс, но мы близко! Ерщё я встречалась с министром межколониальных отношений, она окунь вредная, хоть и разумная девушка... Бульк-бульк-бульк... Фефери сразу показалась Псииониику уставшей. Обычно она могла болтать без умолку и набулькать всякой ерунды, особенно, если Псииониику нужно было отвлечься, так что даже эта речь казалась слабой. Короткой. Псииониику всё ещё было приятно послушать что-то на фоне, пока его облапывают и сажают в кресло, дело было не в недовольстве, просто... Если Фефери устала настолько, это должно быть поводом для волнения. И если бы Псииониик знал, что ей сказать, было бы вообще замечательно. — Тебе помочь? — спросила Фефери. Псииониик покачал головой. Владение телом, пусть и ничтожное, на удивление хорошо влияло на владение псионикой, и он уже спокойно мог передвигать коляску сам. Не на дальние дистанции, но возможность просто доехать до соседнего отсека, как сейчас, уже была чем-то. В рабочем отсеке Фефери стояла темнота, не считая слабого свечения рабочей панели и планшета, который дожидался хозяйку на столе, и это не могло не радовать Псииониика. Именно радовать. Будь свет чуть ярче, он бы моментально заработал себе мигрень — в растревоженном состоянии это было даже легче, чем получить расстройство желудка. Псииониик вздохнул, подкатывая коляску к столу Фефери. — У меня тут неминого работы, — Фефери окинула взглядом стену текста на панели. — Но у нас всё время сна! Предлагай любое занятие и я с удильвольствием бульду отвлекаться. Фефери хихикнула и будто даже повеселела, подтверждая искренность своих слов. Псииониик не то, чтобы в них сомневался, но ему казалась странной радость ещё и по такому поводу. Его компания, очевидно, была не самой развесёлой и приятной на корабле, а если ещё и прибавить к этому работу посреди времени сна... Псииониик не завидовал Фефери. Псииониик не понимал её странный оптимизм. И, тем не менее, нуждался в её компании. Выбор занятия не составил Псииониику большого труда. Немного покопавшись в панели, он пригласил Фефери в пошаговую стратегическую игру, которой недавно увлёкся и ещё более недавно втянул туда Фефери. Не совсем по своей воле или намерению. Игра подходила идеально: ходы длились достаточно долго, чтобы Фефери могла работать, пока ждёт оппонента. И всё. Ничем другим Псииониик не руководствовался. Ему правда было всё равно, чем заглушать тревожные мысли, а вот нарушать ход чужой работы слишком сильно... — Опять эта твоя игра со странным устройством городов, — с шутливым недовольством бросила Фефери. — Ладно-ладно! "370 Н1 ПР1Ч1Н5 ПР41ГРЫ8478 3 Р4ЗЕ П0ДР9ДД" — Я не виновата, что знаю, как рыботают города в реальной жизни, — хихикнула Фефери. — И вообще! Сельдчас я собралась победить! Псииониик сильно сомневался, но это не значило, что игра становилась менее интересной. Они отыграли так несколько ходов, прежде чем Фефери уснула. Псииониик обратил на это внимание не сразу — только когда завершил свой ход и повернул голову к Фефери, чтобы взглянуть на её реакцию и самодовольно поинтересоваться, что же она собирается делать, но в планы Фефери входило только уложить голову на планшет и посапывать, приоткрыв рот. Она выглядела забавно, нашёл Псииониик. Забавно и непривычно для Императрицы, ещё и рядом с кем-то много ниже неё по крови. Кроме того Фефери была милой, и Псииониику хотелось шутливо ткнуть ей в щёку — но руку он бы не поднял при всём желании, а псионика была слабовата, чтобы Фефери что-то почувствовала. Вздохнув от укола унижения, Псииониик отъехал по своим делам в отсек. Поспать он даже не надеялся, поэтому вариантов, кроме как дождаться хода Фефери, не оставалось. С другой стороны — сколько именно она не спала? Псииониик вновь чувствовал себя заложником обстоятельств. Спасал только планшет и возможность позвать дронов, если ему что-то понадобится. Псииониик успел переделать всё в планшете, заскучать и вернуться к Фефери, когда она проснулась. Точнее — резко вскочила с места и заставила Псииониика вздрогнуть. — Бульк! Я уснула! — провозгласила Фефери громче нужного. — Ой! Ты долго ждёшь? Она поспешно вытерла слюну с подбородка и улыбнулась Псииониику — квинтэссенция всего, что не подходит Императрице, опять подумал про себя Псииониик с чем-то вроде нежности и недоумения одновременно. Он повернулся к панели, чтобы написать, что прождал разумное количество времени, и замер. Программа вылетела без видимых на то причин, и Псииониик при всём желании не смог бы сейчас их выяснить, он попробовал ещё раз и ещё, оба раза не получая ничего, точно никакого результата, он не мог открыть программу, он не мог ничего сказать, он был нем и беспомощен и жалок, и его тело содрогалось. В горле разбух тошнотворный ком, но он мешал только дышать, Псииониик уже был лишён возможности говорить. Он захрипел, дёрнулся в кресле, изо рта закапала кровь. — Ты меня слышишь?! — донёсся размытый голос Фефери. — Дыши. Глубоко. Она звучала дёргано и взволнованно, вокруг всё расплывалось ещё сильнее и гудело, разрывало голову, дышать совсем не получалось, Псииониик не мог говорить и не мог вдохнуть, голова ударилась об подушку. Больно. — Ты в порядке. Всё стабильно. Всё стабильно, ты в порядке, — бормотала Фефери что-то знакомое. — Просто дыши. Псииониик не был стабилен и не был в порядке, он не мог говорить, он не мог ответить Фефери, только истошно захрипеть вперемешку с рыданиями, он не сможет издать больше ничего и не сможет вдохнуть совсем от разбухшей дряни в горле, он крутил и дёргал головой в стороны, он захлёбывался и кашлял. Он понимал, что умирает, что голос Фефери одновременно переходит в крик и исчезает совсем. Всё тело дёрнулось и затрещало. Ужас накатывал волнами. Псииониик чувствовал, что иногда он отходит чуть на дольше, иногда он слышит Фефери и ощущает её. Она сидит с ним в промывочной и гладит по голове, но он умирает и ничего не может ей сказать, он захлёбывается, у него слизь в лёгких, но Фефери прикасается к нему — иногда Псииониик мог сфокусироваться на этой картине. Иногда — нет. Ему плохо, он стабилен, он жалкий, ему спокойно, он умирает, он то слышит, то не слышит ничего, кроме гула. — Сейчас время сна. Мы... ещё не перелетели Основной пояс, мы близко к нему, — прорвался голос Фефери, и Псииониик вслушался. — Ты... почти разрушил мой форпост на севере, и это ставит меня в невыгодное положение, мне будет тяжело от этого восстановиться, что же ещё ты успел сделать на карте... Голос Фефери на время заглушил ужас, и этого хватило, чтобы вернуть дыхание. Пускай даже слабое и дёрганное, пускай затруднённое от всхлипов, но Псииониик ощутил, что больше не умирает. Он стабилен и он в порядке. Пока что. И насколько эти слова могут быть применимы к троллю в его состоянии. — ...в целом это был очень удачный для тебя ход, — завершила Фефери. От желтоватой пелены слёз Псииониик не видел Фефери полностью, но она стояла здесь, перед ним. Он не знал, что ей сказать. — Всё? — почти прошептала Фефери, прикасаясь к ещё дрожащей ладони. — Я умою тебя, и ты ляжешь в восставанну. Ты хочешь? Псииониик не знал, что ему отвечать. Но после недолгих раздумий всё же кивнул: он знал, что совсем скоро у него затрещит голова, и к этому моменту лучше спать. Фефери повезла его в отсек отдыха, затем — в отсек гигиены, где поставила у раковины и аккуратно намочила лицо прохладной рукой. Псииониик занервничал: полностью мыться он должен завтра, Фефери не может делать это сегодня, но она лишь промыла лицо и высморкала над раковиной, опять промыла, её ладонь закрывала его лицо полностью — Псииониик не противился. Его так же осторожно отвезли к столу, раздели и уложили в приятную слизь. Совсем скоро Псииониик провалился в сон — на этот раз, возможно, без кошмаров. Фефери, едва оказавшись за звуконепроницаемой дверью в свой рабочий отсек, громко разрыдалась. Она никак не могла сдержать ни накатившие слёзы, ни всхлипы, когда её громадное тело содрогалось от них, даже если очень-очень не хотела сейчас плакать, у неё были обязанности: она сжимала в руках чужой планшет, на её столе горела недописанная речь (Фефери хотелось завыть, даже если в решении написать её самой она не сомневалась), она не могла стоять у двери и реветь в голос. Не успокоившись, но вернув себе возможность двигаться, Фефери медленно подошла к столу и опустилась в кресло. Достала свой планшет и напечатала сообщение для бортмеханика. Фефери необходимо было починить планшет Псииониика до того, как он проснётся, а Этонем точно сейчас не спала. Она часто жаловалась на невозможность работать с таким количеством гостей, а потом и вовсе переместила рабочие часы на общее время сна — звуконепроницаемость конструкций позволяла. Получив удовлетворительный ответ, Фефери отложила планшет и натужно вздохнула. Она больше не плакала, но всё равно ощущала себя переполненным водой пакетом: готовой лопнуть и залиться слезами в любой момент. И это не то состояние, в котором Фефери хотела находиться перед встречей с подданной, чтобы помочь другому подданному… Перед приходом Этонем Фефери смогла лишь ополоснуть лицо и удержаться от того, чтобы заплакать опять. На этом её полномочия заканчивались. — Доброго сна, ваша благость, — раздалось по коммуникатору, и Фефери открыла гостье дверь. Невысокая бургунди медленно прошла в рабочий отсек и склонила голову в знак приветствия. Фефери с очень печальной иронией отметила, что вот так приветствовать заплаканную Императрицу, которая сидит за столом и нервно сверлит чужой планшет взглядом — верх то ли глупости, то ли почтения. — Доброго сна, — хрипло отозвалась Фефери. — Что у вас произошло? — спросила Этонем то ли о состоянии Фефери, то ли о своём задании. — Пока сома не знаю, кроме того, что панель Псииониика сломалась, — сглотнула Фефери, с ужасом ощущая подбирающиеся к горлу слёзы. — Она включается? Могу я посмотреть? Фефери было видно, что Этонем тяжело игнорировать её состояние, и это расстраивало Фефери ещё больше. Этонем не должна за неё волноваться. Это слишком большая ответственность для бургунди. По щекам опять потекли слёзы от неприятной смеси стыда и жалости. Фефери лишь кивнула, утирая лицо и протягивая планшет свободной рукой. — Как бы там ни было, не волнуйтесь, пожалуйста, — мягко произнесла Этонем, принимая планшет. — Нет ничего, что я за это время не научилась чинить. Тем более, в мелкой технике… Кхм. Всё будет в порядке! Моё обещание как бортмеханика. — Я н-не-не… — забормотала Фефери, хватая ртом воздух. — Не переживай! Я просто неминого у-устала, ничего бульше не слу-случилось! — Отлично вас понимаю, — усмехнулась Этонем. — Всё в порядке, больше нужного я не переживаю. Не хотите составить мне компанию? Он всё-таки не включается и мне надо будет разобрать эту штучку у себя в кабинете… Если вам интересно. Конечно, Фефери было интересно. И одновременно ей хотелось провалиться в вакуум и не видеть никого, и одновременно она не могла оставаться сейчас одна. Эридан, конечно, успокоил бы её, позвони она ему сейчас, но выслушивать очень вероятное возмущение (а то и ревность) из-за ухода за Псиионииком ей не хотелось. — Но если хотите остаться, то конечно. Я не хочу переходить границы… — Н-нет, пойдём, — встала из-за стола Фефери.

***

Кабинет Этонем Гниллш не казался просторным, и виной тому была захламлённость либо старыми блоками, либо чем-то новым в процессе починки или совершенствования. Вдоль стены располагались стол и длинная панель управления, уходящая проводами куда-то в нагромождение запчастей. Фефери расположилась около стола: она сидела на небольшом кресле, немного пригнувшись, чтоб не царапать рогами потолок. Фефери думала, когда они перестанут расти. Среди болтиков и старинных бумаг на столе лежал и планшет Псииониика. — Возьмите, пожалуйста, — Этонем вернулась из коморки со стаканом, покрытым испариной от жара. Стакан был наполнен бурой жижей, на поверхности которой плавало что-то светлое. Запах кислил. Фефери без колебаний приняла угощение. — Моя лусус делала мне такое. В оригинальном рецепте была ещё её секреция, но мой вариант по вкусу близок, просто поверьте, — заверила Этонем. — Сейчас сядем и посмотрим, что наш знакомый наворотил… Фефери отпила из стакана, наблюдая за Этонем. Она казалась себе огромной в масштабах комнаты и маленькой рядом с Этонем, но не в плохом смысле. — Ууф. Он их сам поджарил? — скривилась Этонем, обнажив перед собой корпус планшета. — Похожие вещи я видела после желтокровых саботажников. — Д-да, н-наверное. У него был выброс псионики… — шмыгнула носом Фефери. — Всё в порядке. Это всё поправимо, это я тоже умею чинить, — проворковала Этонем, осторожно перемещая что-то в корпусе. — Я в тебе не сомневаюсь, — улыбнулась Фефери. Жижа оказалась вкуснее, чем она ожидала, и Фефери отпила ещё. — Тогда что… м… вы волнуетесь за него? — несмело предположила Этонем. Фефери активно закивала, почти не контролируя свои движения. Это была скорее телесная реакция, физическая необходимость выразить всё, что она чувствует к Псииониику. — Могу понять. Не думайте, что я претендую на него, но Псииониик невероятно умён и ценен для меня тоже, как коллега. Фефери с большим трудом сдерживала смех ещё на слове «претендую». Как их отношения вообще выглядели со стороны, если бортмеханик боялась делать Псииониику комплименты при Фефери? Фантазия о Псииониике, на которого «претендует» аж несколько троллей с корабля, показалась Фефери ещё более забавной: разве он выдержит квадрантные страсти в таком возрасте?! — Но вы не его спецвыбраковщик. И ни я, ни этот молодой нефритовый джентельмен… — Он старше тебя на двадцать три оборота, — хихикнула Фефери. — Ему не умирать через оборот, так что он молодой, — махнула свободной рукой Этонем. — Разрешите договорить… Даже так вы делаете всё возможное для него и для нас. Этонем, кажется, хотела ещё что-то договорить, но у Фефери потекли слёзы только от этой фразы, и она сидела и улыбалась, согнувшись на стуле и даже не пытаясь утирать лицо. Наверное, ей всё же нужно поспать.