Нарушительница рутины

Фефери облокотилась на рабочий стол и широко зевнула. Она поднялась четверть часа назад, но проснуться окончательно так и не успела, и сейчас её едва хватило на принять душ после восставанны и одеться. Завтракать не хотелось — тошнота стояла в горле и давила на желудок. Фефери предстояло выбрать между тем, чтобы запихнуть в себя что-то сейчас и ухудшить ситуацию в животе, либо не есть и мучиться от голодных болей всю встречу, когда организм соизволит проснуться окончательно и потребовать своего. А требовал он прилично: в возрасте Фефери фуксиякровные ещё активно росли, она съедала немыслимое (с непривычки после прошлого скачка роста) количество еды и всё равно особо не поправлялась. Эридан, в свою очередь, постепенно переставал расти, и об этом было забавно для Фефери думать: он до самой старости будет таким маленьким! Даже если среди подчинённых искренне считает себя громадным. Фефери заметила, что до сих пор не сдвинулась с места. С ощутимым усилием она оторвала себя от стола и, вздохнув, всё же сделала выбор в пользу еды. Предстояло немного подождать, пока дроны сделают завтрак, и Фефери достала планшет, уже искренне опасаясь уснуть. В голову ворвались чужие слова о важности сна и, пожалуй, только с пробуждения Фефери могла по достоинству оценить их мудрость. СС: Привет! Спишь? 22: Н37 CC: Заплыть к тебе? Я )(е)(адолго, м)(е опять уплывать скоро! 38D 22: Д4 К0ГД4 CC: Ми)(ут через десять! М)(е ерщё завтракать. 22: ЖДУ Даже если Фефери хотела повидаться с Псиионииком, такой ответ её совсем не радовал. Если он не спит сейчас, значит, у него опять слетел режим, а для Псииониика это очень серьёзно, и, кажется, последние циклы до Альтернии были тяжёлыми для всех. Фефери не знала, что пугает её больше: предстоящая встреча или состояние Псииониика. Он отвечал долго, поэтому дроны успели приготовить завтрак, и Фефери быстро, насколько позволяла тошнота, всунула его в себя. К её же удивлению, на задание ушло почти ровно десять минут: жизнь рядом с Псиионииком, должно быть, медленно, но верно приучала к жёсткому распорядку дня, даже если до этого Фефери и помыслить себе такое не могла. Не расписание вплоть до минут точно. Поднявшись со стула (после трапезы, даже настолько маленькой, это было сложно), Фефери направилась в соседний отсек. Она не могла не улыбаться от щекочущего волнения в груди: ей редко удавалось увидеть Псииониика не перед самым временем сна или увидеть вообще, если у него не было мытья или массажа в эту ночь. Это Фефери не пропускала никогда, вокруг этого она была почти вынуждена строить расписание. Потому что, при всей любви к нарушению рутины, нарушить комфорт Псииониика Фефери не хотела и не могла. — Здравствуй, — Фефери едва не подскочила к восставанне. — Карп ты? Не спится? Псииониик тяжело вздохнул и выбрал "ПР1837" на панели. Медленно, будто нехотя, он повернул голову к Фефери, словно рассмотреть её получше он как раз желал. По крайней мере, больше, чем двигаться. "Д4 К4К 81Д1ШЬ" При виде Псииониика, который уютно лежал, полупогружённый в слизь, Фефери накрыло желание зевнуть — и она не могла ему сопротивляться. "7Ы 0П97Ь Н1ХУ9 Н3 2П1Ш Д4" — Да, — невозмутимо кивнула Фефери. Псииониик по непонятным для Фефери причинам выбрал на панели слово "8ЗД0Х". Притом, что вздыхать самостоятельно умел, и делал это крайне выразительно. — Ты тоже не спишь, — нашлась Фефери, чем парировать замечание. — Что-то случилось? "6Л97Ь 07КУКД4 9 ЗН4Ю МН3 7Р380Ж0Н Н483РН03 9 364Л" Фефери ощутила, как в атмосфере комнаты сгущается электрическое напряжение, что значило только одно — допрос лучше прекратить. Тем более, Псииониик в последнее время всё чаще мог внятно описывать своё состояние, ворчать и даже просить о чём-то. Плохо, что его состояние почти всегда было тревожным. Хорошо, что Фефери хотя бы понимает, что происходит, и теперь может быть ближе — в тяжёлые моменты она всегда успокаивала себя именно так. — Плохо, — покачала головой Фефери. — Но, карп всегда, мы моржем это потом обсудить. Только назначь время! "70ЛЬК0 6Л97 Н13 23Ч42" — Неет, не сейчас, — Фефери взглянула на время. — Мне уже плыть надо. А тебе спокойного сна или доброго бодрствования, сомтря что бульдешь делать. Действительно, не сейчас: ей надо было уходить через пару минут, чтобы вовремя добраться до кабинета личных аудиенций. Министр Тетрахорн, которая отвечала за межколониальные отношения, попросила встретиться на нейтральной территории, что отвечало всем правилам этикета и в целом было неплохо, если бы не долгий путь. Обычно Фефери просто находилась там целый цикл и даже не вспоминала о нём, но с пробуждения.. "Ч3Р3З Ч42 К4РМ1ЖК4 Н4ХУ9 УЖ4 СП47" Фефери очень старалась не хихикать над тем, что Псииониик допустил самое большое количество ошибок именно в своём любимом слове. Он даже не изменял привычному "кормёжка", хотя давно не был Рулевым. — Ооо.. Тогда приятного аппетита! — улыбнулась Фефери, начиная невольно топтаться на месте от волнения. — И пока! Мне точно плыть. Оставив Псииониика дожидаться кормёжки, Фефери выскользнула в коридор. Самым противным чувством в мире было бросать его вот так, в таком состоянии, но Министр Тетрахорн сентимента бы не поняла. Фефери кое-как добежала до станции траволатора и вызвала кабину. Все пару минут ожидания (видимо, с самого пробуждения всем куда-то было надо) Фефери топталась на месте, ходила туда-сюда, и ей пришлось признаться самой себе, что она не боится опоздать. У неё вообще была целая минута в запасе. Фефери боится встречи с Тетрахорн. Мало кто из министров на корабле мог похвастаться умом или уравновешенностью, поэтому на их фоне Тетрахорн казалась эталоном. Только вот различие во мнениях делало её не союзником, а опасным противником, от чьих умелых нападок приходилось постоянно отбиваться, даже если она была в подчинении Фефери и часто предлагала неплохие идеи. Вереница мыслей была нарушена приехавшей кабиной. Фефери запрыгнула туда, указала направление и не без удивления ощутила, что царапнула рогами потолок. Точнее, больше услышала. На самом деле это был позор. И то, что корабль оказался не приспособлен для Императрицы, и то, что его не успели обновить, но Фефери было совсем не до напоминаний, как и самим троллям не до работы. Долгие путешествия действовали на всех угнетающе, даже если были не в новинку. Конечно, они несколько оборотов провели в погоне за Снисхождением, но то была война, стремление, бесконечное напряжение и ещё меньше сна, чем сейчас, когда все спокойно обсуждали гражданские войны где-то там за Основным кругом и медленно добирались до планеты с кучей детей. Возможно, понадеялась Фефери, Тетрахорн в этот раз предложит что-нибудь полезное. Фефери села, не желая больше ничего царапать. Путь предстоял короткий: от силы минуты две, и его хотелось то ли растянуть, то ли ускорить, но последний вариант прельщал Фефери больше. Ей просто хотелось отмучиться и что-то сделать с напряжением в груди, которое всё вырывалось и заставляло ёрзать на месте, словно Фефери была всё таким же нетерпеливым и волнующимся ребёнком. Хотя активный рост напомнил о том, что она не такая, в сущности, и взрослая. Кабина траволатора остановилась. Фефери вышла, не забыв пригнуться, и с удовольствием отметила, что у неё ещё три минуты, чтоб прибыть в зал заранее. Иначе быть и не могло. Не с ней. В дверной проём кабинета для личных аудиенций Фефери вошла без происшествий. Она села на кресло, предназначавшееся ей, сложила руки перед собой и принялась прокручивать возможные диалоги с Министром. Несложно было догадаться, о чём пойдёт разговор, если его темой Министр хотела видеть Двигательную реформу. Да что там: Фефери примерно знала, какие аргументы против будут высказаны, потому что у неё самой имелся набор претензий и опасений по теме, и всё равно менее тревожно не становилось. Стало лишь чуточку легче, когда после стука в зал вошла невысокая пурпурнокровая дама в пиджаке и широких брюках. Она носила каблуки, что громко цокали об пол и добавляли ей роста (Фефери могла прикинуть, что сама по себе Министр немного за два метра, может, как Эридан). — Приветствую, Императрица, — поклонилась Тетрахорн. — Жду разрешения пройти на своё место. Детские имена Министр не использовала принципиально. Ни своё (Фефери лишь мельком видела его в архиве), ни чужие. Впрочем, не то, чтобы это было редкостью, здесь скорее близкий круг Фефери (за вычетом Псииониика) являлся исключением из правил. — Приветствую, Министр, — кивнула Фефери. — Садитесь. Вы можете говорить. — Благодарю, — кивнула Тетрахорн. Опустив глаза, она присела за стол, опустила руки на подлокотники, и только тогда подняла глаза на Фефери, чтобы начать говорить. Каждая секунда и каждое движение Министра отдавалось у Фефери бешеным стуком сердца. — Итак, я не сомневаюсь, что вы знаете, на что я хочу обратить внимание сегодня. А именно, я бы хотела выразить беспокойство касательно времени, которое занимает путь до Альтернии в частности и пути в космосе в целом. Я предполагаю, что разницы между скоростями, которые развиваются на энергии Рулевых и скоростями двигателей вам знакомы. Для вашего удобства, хотите ли вы, чтобы я привела их сейчас? Фефери покачала головой. Знакомы, конечно, едва ли не наизусть, дружба с бортмехаником имеет свои последствия. К тому же, ей уже стало скучно и она уже была раздражена, а это удовольствия не приносило, даже если заглушало тревогу и Фефери больше думала о том, что, наверное, никогда не привыкнет к этикету, который оставила после себя её... предшественница. Каждый тролль был обязан выстраивать речь так, чтобы вылизать уголок Императрицы во всех возможных позах, даже если он её терпеть не может и пришёл отстаивать противоположную её политической программе точку зрения, как сейчас. И то, как говорила Тетрахорн, в прежние времена было необходимым минимумом. Минимумом для того, чтобы тебя не выбраковали прямо на приёме. — Замечательно. Тогда я хочу поговорить о целесообразности использования двигателя корабля сейчас. Такие скорости усложняют задачи, которые требуют немедленного вмешательства, в число которых, несомненно, входит ваше выступление на Альтернии и плановый визит к Гл'бголиб. Из менее важных, но актуальных задач, могу выделить нестабильную обстановку в планетарной системе Второго пояса, которой был посвящен доклад семьдесят пятого цикла. Фефери слушала, но от недосыпа — с огромным трудом. Тяжело было вникать в знакомые названия, номера докладов, ненужное вылизывание, тем более, когда суть претензии ты уже слышала и от себя, и ото всех остальных, и теперь просто ждёшь своей очереди высказаться. — Я бы хотела высказать предложение для вас. Если на корабле есть пригодные золотокровки, в качестве исключения на стадии рассмотрения реформы мы можем назначить их на службу. Отдельно я бы хотела выделить кандидатуру Рулевого, который принадлежал прежней Императрице. Его способности широко известны, но на данный момент, как мне известно, он не занят нигде на службе... — Министр сделала паузу. Сложно было сказать, запнулась она или это было нарочно. — А также неспособен к связной речи, мышлению и какому-либо участию в жизни корабля. Согласно законам прежней Империи, он пригоден к... утилизации. Тетрахорн поставила едва ощутимую паузу вновь. Фефери знала, что это не совсем нарочно, что в первый раз она споткнулась на слове, которое больше не значит убийство недостойных. Тетрахорн не могла или не совсем хотела заменять его сразу. Во второй раз, закончив реплику, она высматривала, как брови Фефери сдвигаются над длинной переносицей, а губы складываются в тонкую нить. — С вашего позволения я подведу к тому, что оптимальнее всего будет выдвинуть его на службу, а также рассмотреть Двигательную реформу чуть подробнее. Для вашего удобства, хотите выслушать меня сейчас? Фефери не хотела. И этикет не то, чтобы обязывал Императрицу выслушивать своих подданных. Но то был этикет при прошлой Императрице, а сейчас Фефери могла сделать всё, что сама хочет, а хотела она как минимум задержаться на словах Министра о Псииониике. Она не имела права так говорить. Фефери благосклонно относилась ко многим подданным и вещам, что они говорили. Фефери не так уж многих воспринимала всерьез и многое могла стерпеть. Но не призывы убить тех, кому необходима выбраковка, а Тетрахорн хотела сказать именно это, просто этикет не давал ей выражаться против Императрицы настолько открыто. И, тем более, Фефери не могла терпеть такие (ложные!) слова о Псииониике. Фефери хотелось как минимум сжать Министру череп, и этикет, оставленный Снисхождением, никак её не ограничивал. Здесь Фефери всё приходилось делать самой. Как минимум сказать себе, что она может справиться с инстинктами и гормонами. Были и мирные пути. — Вы говорите о моём мейтсприте, — на импульсе выдала Фефери, со злорадством глядя, как Министр меняется в лице. Фефери и сама бы не ответила, почему сочла эту выдумку настолько забавной. Действительно, забавно вывернуть всё так, что Тетрахорн вежливо предложила убить алого партнёра Императрицы, приравняла его к чему-то хуже личинки, и, по понятиям многих троллей — оскорбила вкус Императрицы и её собственность. Фефери было волнительно, смешно, она хотела взорваться от того, что придумала такую глупость, но больше она не злилась. Секундное выражение ужаса на лице Тетрахорн было достаточным, чтобы Фефери стало её жалко. — Приношу искренние извинения за оскорбление вашего выбора. Вы вольны распоряжаться этим... вашим алым партнёром сами, — сбивчиво выдала Тетрахорн. — Однако, все мои слова и предложения кроме этого в силе. С вашего позволения я бы хотела продолжить речь. — Нет-нет, здесь мне всё понятно, — покачала головой Фефери. Пришлось напрячь челюсть, чтобы не смеяться. — Я в курсе о проблемах и прямо сельдчас на корабле плывёт разрыботка примерной модели улучшений, потому что тратить столько времени на дорогу действительно недопустимо, вы правы! Могу пообещать, что к планетарной системе Второго пояса вы отправитесь на новых двигателях. Ну и всё. Ко всем изменениям нужно привыкать, правда? Фефери уже не знала, издевается или искренне сочувствует Тетрахорн и её невозможности выполнить работу вовремя. Это вообще было впервые: Тетрахорн не каждый день говорила то, за что её хотелось прибить на месте, так что на сонную голову Фефери ещё и свалился новый опыт. Впрочем, Министр жеста не оценила. — Благодарю за уделённое время, Императрица, — кисло процедила она. — Жду разрешения покинуть место. — Это моя честь, Министр. Разрешаю и до свидания. Точно так же кисло попрощавшись, явно сожалея о том, что ей не дали высказать и половины заготовленной речи, Тетрахорн с цокотом каблуков вышла из зала и, оказавшись за дверью, сквозь зубы процедила: "Сучка".

***

— Эта сука ещё и лично до тебя доебалась?! — возмутился Эридан, топая тяжеленным сапогом по полу. Выглядело это забавно, если учитывать, что Эридан сидел на огромном диване в серой майке и брюках с расстёгнутой ширинкой — словно он собирался переодеться в отсеке отдыха, но довести дело до конца не успел. Фефери созванивалась с ним из бассейна, причём в одежде, так что ничего против не имела. — Да ла-адно, доебалась она по делу, — махнула рукой Фефери. — У нас серьёзные проблемы из-за того, что корабли еле плавают. Бульквально! Но издевательств над низшекровками эта проблема не стоит. Фефери лежала на спине, и камера панели транслировала её сверху. В том числе активную, несмотря на усталость, жестикуляцию. — А ей-то куда спешить? — фыркнул Эридан. — Искать каких-то среднекровок по космосу? Я-я вообще рассказывал, что Тетрахорн мне всех функционеров заебала, чтоб они нашли ей, где размещен какой-то лазурнокровка в моём подчинении. По детскому имени! Мне-то вообще нечем заняться, как тратить людей на поиск херни. Да. Я же тут развлекаюсь... На середине речи Эридан всё же решил снять сапоги, нагнулся в не самой удобной позе, кое-как справился и отбросил пока ненужную обувь в сторону. Ему стало явно легче, и под конец он уже вздыхал, забравшись на диван с ногами. — Зачем он ей? — Фефери вздёрнула бровь. Тетрахорн с такой стороны она ещё не видела, да и не знала, как реагировать на ситуацию. Информация о местоположении военнослужащих была секретной, и особенно это должно было соблюдаться в такое нестабильное для Империи время, но в то же время Министр Тетрахорн по титулу и касте имела полное право знать, где находится любой тролль ниже кровью. Фефери вздохнула, сделала пометку заняться нелепицей в законах, и приготовилась слушать Эридана дальше. — Не докладывали, — закатил глаза Эридан. — Особо умные сплетничают. И она то ли хочет закончить какое-то дело с Альтернии, то ли это участник её квадранта, только вот ну нахера ждать столько оборотов? Они уже состариться успели, блять... Меня бы кто так искал. Эридан скис. Опустил голову, поджал губы, и Фефери тяжело было сказать, намекает он на внимание в свою сторону или действительно горюет по той лазурнокровке, которая отвергла его на Альтернии и навряд ли сейчас вообще вспоминает в своих космических плаваниях. — Вы в сто сельдесят не старые, — хихикнула Фефери. — И я бы стала! Нас даже космос и смерть Снисхождения не разлучили, ты же помнишь. — Нет, ты бы стала возиться со своими низшекровками, — Эридан сложил руки на груди. — Вот как Тетрахорн с этим капитаном. Вы с ней очень похожи. Не знаю, чего её не устроила твоя новая пассия. — Эридан, моя возня никак не мешает нашей бледности, мы же обсуждали, — Фефери положила обе ладони на грудь в качестве ответа. — Не читай нотации. Только этого мне сейчас не хватал-ло. Эридан опустил взгляд, даже не смотря в камеру на Фефери. — Ладно, а чего ты хочешь? — Чтоб мне прохлопали щёки! — одновременно и со злостью, и с капризными, срывающимся нотками выкрикнул Эридан. Разве что топнуть ногой уже было нельзя — не так эффектно. — Подожди. Доплывём ещё! — пообещала Фефери. Она улыбнулась и ткнула Эридана на экране в нос. Состояние, впрочем, было такое, что доплыть до Альтернии Фефери слабо надеялась.

***

«Свободный день», то есть день без единой встречи, доклада и заседания, который Фефери собственноручно объявила, оказался далёким от её весьма оптимистичных представлений. Фефери не знала, для всех оно так или нет, но ей точно не нравилось. Ей не нравилось просыпаться полностью одетой в бассейне, ещё и не отдохнув толком за несколько часов то ли кошмаров, то ли тревоги. Ей не нравилось лежать в воде ещё час, если не больше, и беспокоиться о том, что у неё есть дела, что Псииониику может понадобиться помощь, что Эридан решит что-нибудь устроить, что… нет, в свободный день ей больше беспокоиться не о ком. Так или иначе, тревожиться об этих двух и всё равно не иметь сил встать. После посильных утренних процедур Фефери списалась с Эриданом (на военных кораблях тоже был объявлен Свободный день) и сделала что-то ещё, о чём даже не вспомнила. К Псииониику идти не хотелось, как и писать ему. Фефери этому даже радовалась. Ей не хотелось возиться с ним, как и портить и без того плохое состояние своим таким же. Но Псииониик написал сам с просьбой молча посидеть рядом. Ему не хотелось «2ЛШ447Ь 36УЧ13 Г4Л4224Ц», и он предлагал «П42ЛУШ47Ь Т84Ю ХУ1Н ЛЮ6УЮ», что Фефери было не сложно: она как раз собиралась немного покопаться в документации и почитать её вслух (очень усыпляющие тексты). Тем более, Псииониик не хотел разговаривать, и Фефери тоже не чувствовала себя готовой к беседе, не когда её раздражал шум стационарной панели или скрип коляски, пока Псииониик пытался правильным образом расположить себя в пространстве рядом с её креслом. Псииониик тоже раздражал. Одним своим видом. Открывая нужный файл, Фефери задумалась о том, что ей буквально необходим функциональный мойрайл, но сейчас было как-то поздно об этом беспокоиться. Она начала читать. Правовая система Альтернии была достаточно консервативной. Потому нередко можно было наткнуться на бумаги, написанные устаревшим альтернианским: обновлять их никто особо не собирался, а те, кто ими пользовался, жили сотни и тысячи оборотов и вполне всё понимали. В отличие от Фефери. Файл пестрил косноязычием, слова и фразы тяжело ложились на язык, и вычурный квирк некого лазурнокровки совсем не спасал ситуацию. Фефери протёрла глаза и посмотрела на Псииониика. Он слушал. Внимательно. Но документ всё продолжался. После строчки о допущенных к военной тайне лицах текст превратился во что-то совсем неразборчивое, и Фефери, чувствуя, что ни выдержит ни буквы, сжала зубы и с раздражением издала вибрирующий стук. Псииониик помнил его. Так морские жители угрожают, злятся, так она загоняла его в угол и изводилась, когда он не отвечал ей и не реагировал. Громадный силуэт женщины со вьющимися во все стороны волосами замелькал перед глазами, и Псииониика задёргало от смеси ненависти и ужаса. Он ненавидел судороги больше всего, он ненавидел, когда его выворачивало из-за них, он ненавидел её, он боялся её, он был обречён быть там навсегда. Псииониика дёрнуло ещё раз, он вжался в коляску и поднял глаза на знакомый силуэт. Теперь он был не в голове, а прямо перед глазами, и даже так Псииониик понимал, что это очевидно, что это всё совсем очевидно, как он думал так долго?! Голос знакомой женщины зазвучал мягче, чем он помнил. Тогда она тоже говорила с ним сладко и приторно, но не так, и о мягкости речи не шло. Потому интонация так пугала. — Что такое? Можешь сейчас писать? Это я тебя напугала? Извини. Ни единого дебильного каламбура. Она что, серьёзна, спросил себя Псииониик. Она потянула ладонь к его дрожащей руке, и Псииониик вполне сознательно обдал её ударной волной. Она даже ахала похожим образом. Он не хотел видеть её, не хотел слышать, не хотел, чтобы она прикасалась к нему, чтобы находилась рядом, такая похожая на неё повадками и внешностью и голосом, а потом мысли скатывались к тому, что Императрицы не отличаются ничем вообще. Не отличаются ничем и ситуации, когда ты прикован к ячейке двигателя и когда прикован к коляске: в обоих случаях ты находишься рядом с жестокой, опасной в гневе женщиной. Псииониик ощущал ужас. Ничего, кроме ужаса и отчаянья, потому, что доверял ей столько времени, что позволял делать что угодно (зачем ей вообще надо было всё это делать?!), что поверил во что-то. Он поднял взгляд опять. Фефери стояла, растерянно опустив голову и сложив руку на груди. Она не была похожа на Снисхождение, не в такой позе и не с таким виноватым видом, но этого было мало, чтоб хоть кого-нибудь обдурить.

***

— Феф, ты не можешь порадоваться хоть немного?! — всплеснул руками Эридан. — Мы наконец встретились! Фефери, до этого стоявшая к нему спиной, резко повернулась и оскалилась. — Не могу! — она сжала кулаки. — Ты тут ни причём и встреча ни-при-чём! На последний слог она взмахнула кулаками в воздухе, всё ещё издавая стук и скалясь — удар приземлился точно на журнальный столик с уже съеденными закусками. Мебель разлетелась на щепки, осколки посуды и золотые вставки, и только тогда Фефери почувствовала себя чуточку лучше. — Феф! Феф! — Эридан чуть не сорвался на визг. — Ты слишком большая, чтобы делать так у меня в отсеке! Она зажмурилась, когда Эридан принялся неловко бить её по щекам. Разучился. Не то, чтобы он когда-то делал это хорошо, чтобы Фефери почувствовала себя по-настоящему спокойно от вибраций шлепков на лице, а не сделала вид, чтобы не обижать кое-кого. Впрочем, на уровне физиологии и на фоне разрушения это эффект имело. Она и правда больше не была настолько злой — только чуть-чуть грустной. — Если это из-за того, что этот низшекровка бредит тебя похожей на Снисхождение, я... — с явной угрозой начал Эридан, взяв Фефери за руку и потянув к дивану. — Из-за всего, — перебила его Фефери. Она присела рядом с Эриданом и тяжело вздохнула. Он тут же прижался к ней и обнял за плечи — скорее из желания тактильного контакта, чем из соображений, что это тоже может успокоить, но Фефери не возражала в обоих случаях. Эридан прижался щекой к щеке Фефери и потёрся — он кололся редкой щетиной, что ощущалось скорее щекотно, чем неприятно, даже когда Фефери совсем от неё отвыкла. Лицевой плавник царапал серьгами и кольцами плавник Фефери, уже совсем неприятно. Сил обращать внимание на это не было. — Я устала от дороги, устала ото всех министров и от того, что даже не могу нормально поговорить с троллем, которого выбраковываю, — пожаловалась Фефери. Она совсем не любила этого делать, но многие обороты рядом с Эриданом как-то развязывали язык. С ним было привычно и комфортно, несмотря на все проблемы. — Но ты вообще не похожа на Снисхождение! Ты мне веришь? — серьёзно произнёс Эридан, даже глядя Фефери в глаза. — Да! Я же говорила, что знаю. Но Псииониику от этого не легче. И мне окунь тяжело оттого, что я не могу это никарп изменить! — вздохнула Фефери, повышая голос от раздражения. — Он меня боится. С тех пор, как я застучала тогда. Я расскарпзывала? — Нуу-у, — Эридан почесал затылок. — Ты же занимаешься чем-то, кроме возни с ним... Вот... Ты встретилась со мной! Это же прекрасно! И мы на орбите Альтернии. Фефери не смогла не хихикнуть. И от смеха, и от радости того, что рядом теперь находится хоть кто-то. Что кто-то вроде искренне пытается её подбодрить, пусть и делает это плохо. Слишком. — Да. На Альтернии всё должно стать попроще, — без особой надежды произнесла Фефери. — Вот видишь! Но я уже ни на что не надеюсь. Мне было так, так паршиво всю дорогу... — начал Эридан свой привычный репертуар. Фефери сама приобняла его, положила голову Эридана себе на грудь и приготовилась слушать. Рассказ обещал быть долгим, а значит, можно было долго отвлекаться на серьёзные проблемы несчастного мойрейла, а не думать о том, как исправить вещь, которая совсем от тебя не зависит.