То, чего не может быть.

      Сдав успешно последний экзамен, парни были отпущены в Санкт-Петербург, с условием — держать родителей в курсе своих передвижений или, говоря проще — отчитывайться о каждом своём шаге.       — И как раньше люди жили без телефонов? — спросил Егор у матери, услышав столь жёсткое условие и желая, тем самым, намекнуть, что он уже взрослый и не нуждается в тотальном контроле.       — У них был мозг, — ответила родительница. Далее последовала тридцати минутная лекция на тему «сначала — думай, потом — делай», с припоминанием всех его значительных промахов, начиная с засунутой в розетку шпильки в возрасте трех лет и заканчивая набитой недавно татуировкой.       Три дня Егор с Шахатом слонялись по Питеру, фоткаясь со всем на свете и потихоньку продавая копейки Грозного в антикварных лавочках. Полученные тысячи рублей, они тут же меняли на удовольствия:       Индивидуальная экскурсия по каналам? Да!       «По пиву» на вершине самого дорогого отеля северной столицы? Разумеется.       Обзорная экскурсия по городу на вертолёте? Легко.       С деньгами в кармане всё казалась во сто крат интереснее. «Свою» золотую монету они нашли в экспозиции «Музея денег» в Петропавловской крепости. Правда, находилась она почему-то на стенде, посвящённом фальшивомонетничеству, среди подделок разных эпох, приспособлений для кустарного литья, штампования, инструментов и материалов.       Ушли из музея впечатлённые и с осознанием собственной крутости, ведь у них была настоящая поддельная монета.       О продаже шкатулки, после того телефонного разговора на Арбате, Егор больше не говорил, хотя Шахат знал, что тот привёз её с собой, и видел, что друг приценивается и присматривается к разным ларчикам и коробочкам.       Утром четвёртого дня, сразу после завтрака на шведской линии в отеле, Петров радостно сообщил:       — Я долго думал и принял решение — толкнуть шкатулку.       — Принял, значит принял, — спокойно ответил Шахат, стараясь не выдать своего беспокойства.       В такси Петров назвал адрес, взятый с интернет-страницы. До места назначения добрались быстро. Вылезая из машины Егор мурлыкал себе под нос:        — Запасайся болтами и гайками       Буду байкером, буду байкером.       С самогоном, травой и лайкаю.       Буду байкером, буду байкером.       Антикварный магазин располагался, можно сказать, на заднем дворе Биржи. В центре, и в тоже время, вне туристических троп. Узкий проход между домами до тупика, влево во двор, затем вправо, вход под черным козырьком, нависающим над зелёной дверью, три ступеньки вниз.       — Ну и жопа, — прокомментировал Егор месторасположение антикварного, толкая от себя дверь. Радостный звон колокольчика заполнил небольшое полуподвальное помещение, больше похожее на офис продаж. Покрашенные в единый белый цвет стены, увешанные фотографиями документов в разномастных рамках, письменный стол с ноутбуком в центре, вешалка и диван у входной двери. Никакой старинной мебели, натыканной по-максимуму в небольшое пространство, картин, интерьерных излишеств, стоящих друг на друге, предметов быта, дарующих антикварному магазину атмосферу шикарного достоинства старины. Ничего нет. Сухо и по-деловому. Единственное, что свидетельствовало о том, что они не ошиблись адресом, были полупустые витрины с разными безделушками, у окна.       — Это ломбард? — спросил Егор у вошедшего в комнату небрежно одетого мужчину. На вид ему было не больше тридцати пяти.       — Нет, это антикварный магазин.       — Где всё? — Егор обвёл помещение рукой, поясняя свою мысль.       — Что-то на складе, что-то в реставрации, а кое-что в сейфах. Вещи требуют правильного хранения.       — Вы — Топин Сергей Александрович? — спросил Бахитов.       — Да.       — Я — Шахат.       — А, фальшивомонетчик… — улыбнулся Топин, протянув руку для рукопожатия.       — Да.       — Проглотил оскорбление и ничего не спросишь? Дошёл до музея денег?       — Да, — Бахитов разорвал рукопожатие. Хозяин магазина ему не нравился, как не нравились все люди, вызывающие в нем доверие на пустом месте, одной только внешностью. — Это мой друг — Егор.       — Сергей.       — Егор, — Петров пожал руку антиквару. Серые глаза которого смотрели на него с любопытством. — То есть, ты знаешь, что она настоящая?       — Да, — расписался в своей осведомленности Топин и вытянул из ворота серого лонгслива золотую цепочку с кулоном, сделанным из монеты Тартарии.       Глаза Егора загорелись. Перед ним стоял источник информации, которая, как он надеялся, сделает его богаче на сто — сто пятьдесят тысяч. Заветная мечта — покупка мотоцикла, становилась всё ближе.       — Сколько она стоит?       — В ней нет исторической ценности, — Сергей спрятал под одежду монету. — Сбыть её можно исключительно по цене золота. Сейчас, насколько я знаю, это три тысячи рублей за грамм, минус НДС 20%. И опережая ваш вопрос… Я не занимаюсь цветметом, я — антиквар.       — В статье на вашем сайте написано, что монеты Тартарии — артефакт, — Бахитов попытался поймать антиквара на несостыковках.       — Одно дело писать посты в интернет, Шахат, и совсем другая статья — продажа денег вымышленной страны, — Топин полюбовался на зависших гостей, явно не понимающих о чем он толкует и, сжалившись, пояснил. — Это мошенничество.       — Мы учтем, — выдавил из себя Егор.       — Что привело вас ко мне? — спросил Сергей, переключая разговор в деловое русло.       — Я хочу продать шкатулку.       — Показывай, — Сергей сдвинул в сторону ноутбук и указал на освободившееся место на столе.       Петров скинул с плеча рюкзак и, поставив его на пол, расстегнул верхний клапан, растянул шнуровку и вытащил из «недр» шкатулку, завернутую в футболку. Аккуратно развернув ткань, Егор поставил её на столешницу.       Сергей бережно взял в руки шкатулку и, подняв на уровень глаз, внимательно её осмотрел со всех сторон.       — Прелестно, — выдал Топин спустя несколько минут. — Откуда у вас футляр?       — Бабушкино наследство, — быстро соврал Петров.       — Не представляю, кем должна быть твоя бабушка, чтобы владеть янтарным футляром, — Сергей пристально посмотрел на Егора. — Согласно официальной истории, в шестидесятых годах прошлого века, в Калининграде было отлито около десяти футляров. Прорыв или, вернее сказать, триумф советской науки. Любая вещь, помещенная в янтарный футляр, под действием солнечного света напитывалась лечебной силой и далее передавала её носящему предмет человеку. Официально известно о пяти владельцах.       — Почему вы сказали — согласно официальной истории?       — Потому, что есть и другая версия.       Егор зацепился взглядом за одну из фотографий, висевших на стене. Она показалась ему смутно знакомой. Он отвлёкся от того, что говорил Сергей, поэтому пламенный спич, посвященный альтернативной истории, прошёл мимо него.       — Я видел эту фотку в статье про атмосферное электричество, — Петров ткнул пальцем чёрно-белый снимок.       — Это с раскопок во Владимире. Тысяча девятьсот семьдесят девятый.       — А где она хранится? — Егор был не прочь увидеть эту вещь вживую.       — Где положено.       — В краеведческом музее?       — Нет. В подвалах Кремля, если конечно в остатках отопительной лампы не увидели технологическую ценность и не перевезли в Сколково.       — Вы правда в это верите? — подал голос Шахат.       — Верят только в то, что недоказуемо. Если я знаю, мне не нужно верить.       Бахитов коротко кивнул.       — Хотите, покажу вам действительно потрясающую вещь, рядом с которой ваш клад из тартарских монет меркнет?        Егор хотел сообщить, что ему не интересно, но Сергею его ответ не требовался. Он, как всякий коллекционер, хотел похвастаться имеющейся у него редкостью. Подойдя к стеклянной витрине Топин достал с одной из полок хрустальный сосуд. Создавалось впечатление, что стекло завязло в мешочке из паутины медного сплава. А в районе горловины она вроде как вплавлялась в хрусталь, образующий сложный разъём.       — Я купил эту вещь как солонку, хотя понятно, что это совсем не она. Очень технологически сложное исполнение. На ней гербы всех крупных городов, — Сергей указал на маленькие незаметные символы, располагавшиеся на меридианах сетки. — Москва, Нижний Новгород, Казань, Псков, Лондон, Милан, Неаполь, Париж, Рим…       Егор тяжело вздохнул.       — Я вижу, вам неинтересно, — Сергей поставил солонку на стол рядом с ноутбуком. — Вернёмся к вашему вопросу. Если у вас есть ключ от футляра, я дам за него пятьсот тысяч, если нет — четыреста пятьдесят.       — Почему такая разница?! — возмутился Егор, жалея, что не проявил интереса к рассказу Сергея, и он — обиделся.       — Потому, что мастеру придётся изготовить ключ. Покупатель желает иметь весь комплект. Но если вас не устраивает моё предложение, вы можете попробовать продать футляр в другом месте. Но отчего-то я уверен, что вы уже везде были и насмотрелись на ширпотреб последних веков.       — Мне нужно подумать, — Егор сделал вид, что задумался. Других вариантов у него попросту не было. — Я согласен.       — Оплата переводом, — предупредил Сергей.       Оповещение о зачислении средств от банка пришло молниеносно. Егор проверил баланс и подтвердил получение денег и, в общем-то, в антикварных им больше делать было нечего. Довольный Сергей рассматривал приобретение. Шахат всем своим видом намекал на то, что им пора уходить. Он переминался с ноги на ногу и поглядывал то на дверь, то на Егора, повесившего на плечо свой рюкзак.       — Что-нибудь ещё? — Топин поднял взгляд на Петрова.       — Я хочу кое-что показать. Это не для продажи.       — Если это что-то противозаконное или не предназначенное для просмотра лицам, не достигшим восемнадцати лет, то не стоит.       — Это другое… — поспешил заверить Егор, покраснев. Очевидно надумав себе лишнего. Он достал из внутреннего кармана ветровки ручку-скипетр.       — Позволь, — Сергей протянул руку и взял предмет.       — Я думаю это…       — Ты спросил меня, чтобы услышать своё мнение? — перебил Егора Сергей.       — Нет.       Топин несколько минут вертел в руках рассматриваемый предмет.       — Скорее всего это часть ежедневника до Петровских нововведений. Буквы выполняют функцию цифр, а летоисчисление ведётся от сотворения мира, — Сергей перещелкнул диски. — Крайняя дата — 7087 год, что соответствует 1581 году от рождества Христова.       — XVI век.       — В России никогда не было ни шестнадцатого ни пятнадцатого, как впрочем, и всех предыдущих веков. Перед 1700 годом был 7208 год. История при Петре I была переписана по факту. С тех пор, эту традицию не меняют.       — Мне показалось, что эта штука похожа на обогреватель с фотографии.       — Они разного размера.       — У них одна форма и этот разъём…       — Трезубец. Очень распространенное соединение, характерное для XVI века. На «солонке» он же.       — Вы не сказали, — обвиняющие произнес Шахат.       — Вы не хотели слушать.       Бахитов наклонился и по-новому взглянул на стеклянный сосуд.       — Может, это один предмет? Металл тот же. Да и если это календарь, то он должен на чём-то стоять, — пояснив. — Для удобства пользования. Чем «солонка» с гербами не подставка? Очень богато она выглядит.       Сергей бросил быстрый взгляд на Егора и, подняв «солонку», совсем не уверенный в том, что делает, соединил. Как сказал бы технарь — воткнул «папу» в «маму». И сразу внутри сферы засветился тусклый голубой огонёк.       — Шах — ты гений, — Егор уже оценил ручку-скипетр-календарь в недостающие для покупки мотоцикла двести тысяч или больше, если антиквар предложит больше.       — Похоже на плазменную лампу, — выдвинул предположение Бахитов, выпрямляясь. — Если забыть, что это совершенно невозможно.       — Наоборот, — возразил Сергей оживленно. Казалось, он даже помолодел. — Всё возможно, и в руках я держу доказательство этому. XVI век был несколько более технологичным, чем принято думать и говорить. На Руси во всю пользовались электричеством.       — Нет, — возразил Шахат и тут же получил тычок от Егора.       — Как нет, если вот оно — да. Или ты думаешь, что цивилизация появилась с появлением Петра I, а до этого мы жили в землянках? Спешу вас расстроить — всё было совсем не так.       — Куда же все делось? — Петров решил поддержать разговор.       — Если вкратце… В 1598 году случилось две крупные неприятности, изменившие всё. Первая — был смещён магнитный северный полюс. Раньше он находился в районе Небраски. Знаете где это?       — В Америке.       — Правильно. Поднялась волна и смыла всю Русь в Чёрное море, где она догнивает по сей день, производя сероводород. Европа пострадала, но меньше. Руинисты XVIII века на своих картинах запечатлели все с фотографической точностью. Вторая неприятность — пропало атмосферное электричество. Настал конец света, в прямом смысле этой фразы. Люди впрягали в самоходные телеги животных и стали выживать в окружающей действительности. Похолодание климата, разруха после потопа, голодомор начала XVII века, соседи-шакалы, смутное время.        — Печально, — произнес Петров.       И прежде чем он спросил о стоимости, заговорил Шахат:       — Я думаю, свечение — это реакция на магнитное поле проводника. Электрическая проводка повсюду. И если верить гипотезе Сергея, в «приборе» должна быть катушка приёма для подзарядки, от атмосферного электричества. Таким образом нам достаточно поставить «прибор» на беспроводную зарядку, чтобы он заработал и тогда мы поймём, что это.       Топин с уважением посмотрел на татарина, а затем все дружно обратили свои взоры на айфон Сергея, лежащий на беспроводной зарядке.       Сергей убрал телефон в задний карман джинс, а на его место поставил прибор. Сфера засветилась ярче.       — Это не лампа, — сказал Шахат, озвучивая очевидное.       Егор вытянул руку к сфере, пытаясь уловить тепло.       — И не обогреватель.       — Это календарь. Нужно выставить дату, — Сергей попытался повернуть диски с буквами, но они будто застыли на «крайней» дате. — Не двигаются.       — Что делать?       Топин перевернул «календарь» стеклянной частью вверх, в надежде увидеть подсказку.       — Что это за символы на донышке? — задал вопрос Егор, тыкая пальцем в неизвестную закорючину. Внезапная вспышка — ослепила, земля покачнулась и ударила в лицо.