То, чего не может быть.

      Сергей пришёл в себя от того, что его осторожно трясут. Открыл глаза и увидел перед собой бледное лицо Егора, склонившееся над ним.       — Слава богу, слава богу… — с облегчением затараторил Петров, утыкаясь лбом в грудь Топина. Возможно, поэтому следующую фразу Сергей слышал плохо, за исключением последнего слова, которое было произнесено несколько громче всего остального. — Я боялся, что ты умер, и я остался один посреди этого дерьма.       — Дерьма? — переспросил Сергей, обратив внимание, что обстановка вокруг него изменилась. Вместо подвесного потолка своего антикварного магазина он видел солнце, пробивающееся сквозь зеленую крону дерева, и ясное голубое небо.       — Да, — Егор отстранился, сев на траву рядом.       — Где я? — спросил Сергей. Предположение у него, конечно было, но всегда лучше услышать ещё одну версию.       — Там же где и я. В жопе!       — Нет. Я там бывал, там по-другому, — выразил несогласие с определением действительности Топин, садясь. От смены положений в затылке заломило. Он зажмурился, схватившись за голову. Желание острить пропало.       — Мы в коме, лежим под капельницей и видим сон, — пробормотал неуверенно Егор и ещё тише добавил. — Я надеюсь.       — Не говори ерунды. Мы за городом. В нас выстрелили из ружья снотворным. Вывезли из города и выбросили в лесу. Не переживай. Страшно только первый раз.       — Никакой это не загород! Это чёртов Питер. Если ты обернёшься, то увидишь здание чёртовой биржи.       — Егор, ты что-то путаешь. В этой части Васильевского острова нет парков, — Сергей открыл глаза и обернулся. Перед ним, над деревьями, возвышалось здание выполненные в античном стиле. Это и правда была «Биржа».       — Что я говорил?       — Тогда это не похищение, — Сергей посмотрел на Егора. — Где татарин?       — Его тут нет.       — А вещи?       — Мой рюкзак на месте, — Петров качнул головой в сторону своих пожиток.       — А «календарь»? — продолжил допрос Сергей.       — Да вот он, — Егор поднял его с земли.       — Отлично. Мой телефон? — Топин оглянулся вокруг себя и в траве рядом нашёл своей смартфон с логотипом б/у яблока. Подняв его с земли, взглянул на дисплей и прокомментировал увиденное:       — Идёт зарядка. Очень интересно… А часы?       Сдвинув край рукава лонгслива, обнажая запястье с чёрными часами той же фирмы, что и телефон, Сергей удовлетворённо отметил:        — Заряжаются.       — Похоже, твоей техники — пиздец.       — Одиннадцать часов, хотя, глядя на расположение солнца, я бы этого не сказал, — радостно произнес Топин. В его голове родилась невероятная мысль. Они в допотопном прошлом, тогда, когда атмосферное электричество ещё существовало! Улыбнувшись, он с видом заговорщика сообщил. — У меня есть версия, очень похожая на правду.       — Какая? — Егор наклонился ближе к Сергею.       — Нужно больше данных. Предлагаю, заканчивать с осмотром парка, найти проход в живой стене и выйти на набережную.       — Если она там есть.       — Согласно моей теории, есть, — Топин медленно поднялся на ноги.       — Поделись, потому что я думаю, что я где-то подыхаю, а всё вокруг мне мерещится.       — Егор, — серьёзно произнес Сергей. — Считаю, что тебе следует научиться двум вещам и как можно скорее.       — Каким? — в голос Егора сквозило недоверием. Ему нечему было учиться!       — Первая — задав вопрос, научись слушать собеседника, а не себя, и вторая — перестань материться в стрессовых ситуациях. Это поможет тебе «галлюцинировать» жизнь несколько дольше. Отдай мне календарь.       — С какого хе… — Петров решил последовать рекомендации, тем более, что Шахат ему тоже о подобном втирал. Поэтому, отследив, он быстро поправился, — Чего это?       — Ни один знак на «календаре» тебе не знаком. Если использовать метод научного тыка можно самоубиться.       — Это моя вещь по праву! — Егор встал.       — Частично, если быть до конца объективным, и то, пока я с помощью силы не лишу тебя права владения этой частью. Право понятие субъективное. Индусы поняли это первым, сформулировав постулат — нет ничего моего, в этом мире я только гость. Поэтому, предлагаю тебе не усложнять ситуацию…       — Какую?!       — Не кричи. Не привлекай лишнего внимания, — осадил Топин Петрова.       Желавший продолжить диалог на повышенных тонах, Егор передумал и тихо, но не менее раздражённо, заметил:       — Тут никого нет.       — Если ты отдашь мне «календарь», обещаю, что верну тебя домой.       — Так мы всё-таки не дома.        Сергей проигнорировал попытку сменить тему разговора, продолжая гнуть свою линию:       — Календарь. Или каждый сам за себя. Подумай. Только учти, у меня, в силу наличия нужных знаний — шансов больше, у тебя — меньше, если только ты не владеешь техникой осознанных сновидений и можешь летать, ходить сквозь стены или менять реальность под свои желания.       — Могу, — Петров обрадовался. Сергей сам того не подозревая подарил ему «ключи» от ситуации. Всё вокруг есть сон! Тут возможно всё. Главное помнить, что ты можешь и осознать, что всё вокруг как иллюзия. А это он уже сделал!       — Можешь продемонстрировать, — усмехнулся Сергей, указывая на живую изгородь.       — Легко, — Егор посмотрел на препятствие, представляющее из себя двухметровую зелёную стену, несколько раз бодро подпрыгнул на месте, точно так же как боксеры на ринге, разогревающиеся перед боем.       — Может стоит начать с чего-то попроще и попытаться взлететь? — несколько обескураженный такой решимостью произнёс Топин.       — Подержи, — Егор отдал «календарь», за который ещё минуту назад собирался драться.       — Глаза побереги.       — Так будет даже легче, — Петров спрятал лицо за сгибом локтя и. смотря поверх него, издав устрашающий крик, состоящий из одной гласной, побежал по направлению живой стены.        Сергей считал секунды до столкновения:       — Три, два, раз.       Егор, держа локоть словно таран, влетел в кусты. Раздался громкий мат. и он рванул назад. Ветки не сразу хотели отпускать агрессора, цепляясь за его одежду.       — Знаешь, что нужно делать если не удалось пробить стену лбом? — поинтересовался подошедший к нему Топин, небрежно помахивая «календарём». — Отойти подальше и разбежаться посильнее.       Егор с ненавистью посмотрел на Сергея. Вспомнив совет про стресс и сквернословие, сдержался и не рассказал Топину какой он мудак.       — Теперь, когда ты убедился, что всё вокруг не галлюцинации, я надеюсь, ты будешь серьёзен.       — Постараюсь, — выдавил из себя Егор. Царапина на лице саднила. Куртка от локтя до запястья была порвана и виднелась длинная царапина.       — Вот и отлично, пойдём, — Сергей указал направление вдоль изгороди, где в метрах пятидесяти из зелёной массы торчал фрагмент мраморно-белой статуи.       — Я видел эту тётку в Эрмитаже, — Егор похлопал по коленке гречанку, когда они поравнялись со скульптурой парой украшающей вход в парк. — Она совсем не изменилась.       — Да, ей, в отличие от Венеры, потерявшей конечности, повезло больше, — Сергей повернулся в сторону греческой богини, придерживающей рукой большое зеркало, упёртое в бедро, а другой указывающей в него пальцем.       — Круто. Сейчас сфоткаю ее с руками, — Егор достал из кармана смартфон и, наведя фокус на статую, сделал снимок.       — Что у тебя с зарядкой? — поинтересовался Сергей.       — Полная, — нехотя ответил Егор.       — Не в этом смысле. Заряжается телефон или нет?       — Мой заряжается только от розетки, — Егор убрал смартфон обратно в передний карман синих джинс и вышел из парка на мощеную улицу, идущую вдоль реки от Биржевого моста, выполненного в камне. — Тут немноголюдно.       Сергей вынужден был согласиться, посмотрев на открывающийся пейзаж. На другой стороне Малой Невы виднелись жёлтые поля, слева от моста, ближе к Петропавловской крепости, двухэтажные постройки, преимущественно каменные. На противоположном берегу Невы — трёхэтажный Зимний дворец начинал ряд таких же, как он, высоких зданий. Через площадь от него здание адмиралтейства, от которого перекинут каменный мост на стрелку Васильевского острова к зданию Биржи.       — Я не понял, где мачты у кораблей, — Егор хотел перейти дорогу, но Сергей удержал его. Перед лицом со свистом промчалась карета без тяговой силы.       — Тебя мама в детстве не учила переходить дорогу?       — Где лошади? Эта штука проехала сама! — Егор восхищённо глядел вслед удаляющейся кареты.       — Я же говорил — шестнадцатый век был несколько более технологичным, — с восторгом произнес Топин, переводя оглядывающегося вслед повозке Егора через дорогу. — Ты только что чуть не попал под электромобиль.       — Подожди, это не может быть прошлое! Петербург основан 1703 году. Об этом твердят на каждой экскурсии!       — Точно. И дело было так: Пётр I только начал северную войну со Швецией и, отвоевав этот кусок болот, сразу начал строить на нём город своей мечты, хотя всего в двух километрах отсюда, у реки Охта, есть шведское укрепление — Ниеншанц и небольшой городок рядом, — говоря это Сергей тянул Егора к Неве. — Но нам же проще за год построить Петропавловскую крепость, а соседние укрепление и город разобрать по камешку.       — Ты меня запутал, — Петров переключил свое внимание с небольшого деревянного судна, скользящего по воде без паруса, на шпиль Петропавловской крепости, золотом сверкающим на солнце. — Я знаю, что я вижу.       — Пётр I не строил город, он его откопал после катастрофы 1598 года, когда полюса сдвинулись, и приливная волна засыпала всё по окна первых этажей, — Сергей сел на песок. — Этот город называется Яма. Это община беглых. По факту, они пограничники, присматривают за Ниеншанцом, чтобы Ивангород, находящийся всего в 130 км отсюда мог спокойно торговать с Европой. В ответ за эту услугу Иван Грозный не преследует беглых крестьян и холопов в «стенах» города, а крепость Орешек, которая стоит рядом со шведским городом Шлиссельбург в начале Невы, смотрит сквозь пальцы на происходящее в Яме. Можно сказать, что в Яме живут казаки, если вспомнить, что слово «казак» в переводе с тюркского обозначает — свободный человек.       — Значит, мы в прошлом… — Егор проводил взглядом дамочку с большой плетёной корзиной ягод и до него дошло, — «Календарь» — это машина времени.       — Да.       — Охренеть!       — Да.       — Ты вернёшь мне мою часть?       — Поговорим об этом, когда вернёмся.       — Ты знаешь, как нас вернуть домой? — Егор сел на песок рядом с Сергеем, рассматривающим «Календарь».       — Догадываюсь.       — Возвращай!       — Не раньше, чем я осмотрюсь.       — Ты серьёзно?       — Более чем.       — Я хочу домой.       — Ты хочешь назад, в зону комфорта, а не домой. Шанс побродить по городу прошлого выпадает не каждый день. Экскурсия «История в натуре». Посетим театр, рынок… У тебя появится возможность легализовать свои татарские монеты.       Кислая мина на лице Егора трансформировать в интерес. Заметив это Сергей решил подробнее остановиться на возможностях последнего пункта.       — Подари своей зазнобе парчи золотой да серебряной, венец из самоцветов, да цветочек аленький.       — У меня только одна монета, — признался Петров, снимая с себя куртку и убирая её в рюкзак. На улице становилось жарко.       — Тогда придётся быть скромнее и ограничиться собольей шубой. подбитой бархатом. и сапогами, хоть и не сезон.       — У меня нет девушки.       — Тогда я не знаю, что тебе предложить, — Сергей, взглядом опытного заводчика, посмотрел на высокого парня, футболка на котором смотрелась точно так же как на вешалке. Возможно в XXI веке он мог считался красивым с его андрогинной внешностью, но в шестнадцатом — тощий с острыми чертами лица, со светлыми волосами, торчащими в разные стороны, Егор был скорее невзрачный. Это автоматически минусовало кучу возможных проблем. — Что у тебя на руке?       — Дракон, — Петров стянул с себя футболку и с гордостью продемонстрировал татуировку. Хвост ящера обвивал бицепс, вернее то хилое, что было вместо него, в то время как сама тушка красовалась на левой груди.       — Красиво. Но не безопасно. Спросят, говори, что это ответный подарок могучего воина.        Егор кивнул и быстро надел футболку.        — Я поменяю валюту на копейки Грозного и дома продам их по выгодному курсу.       — Вкладывать деньги в деньги — не самое мудрое решение. Чем больше денег тем меньше они стоят.       — Сам что собираешься покупать?       — Саблю. К людям с оружием меньше вопросов       — Какую?       — Отечественную. Импорт начинается от шести золотых рублей, а у меня одна татарская монета меньшего веса.       — Тогда, я тоже.       — Что тоже?       — Куплю саблю, — Егор вскочил на ноги. — Веди.       — Куда?       — На рынок.       — Я не знаю где он.       — Как?       — Так. Я видел этот город на карте XVI века в виде точки в дельте реки. Остальное — мои выводы, основанные на сопоставлении многих обрывочных сведений.       — А цены ты тоже придумал?       — Нет. Цены Московские, из надёжных исторических источников.       — Давай возьмём языка, — Егор быстро нашел выход, кивнув головой в сторону мужика, идущего по «Биржевому» мосту, выдав народную мудрость как аргумент. — Язык до Киева доведёт.       — Длинный язык доведёт до Магадана, — намекнул Сергей на возможность иного исхода, указывая на двух всадников явно военной наружности, приближающихся со стороны «Биржи». Конники въехали на Биржевой мост, но заметив их, развернулись. Топин до последнего надеялся, что парни просто забыли выключить дома утюг и, резко об этом вспомнив, повернули обратно к дому.       Десяти секунд не прошло, а всадники уже тормозили коней около путешественников из XXI века.        Неизвестность сменилась определенностью. Егор попятился назад, опасаясь быть затоптанным. Сергей проворно вскочил с песка на ноги, придерживая смартфон от выпадения из заднего кармана. Оказавшись таким образом на переднем фланге.       — Вы кто такие будете? — пророкотал грозный здоровяк в длинной красный сорочке, выпущенной поверх свободных штанов и подпоясанный кожаным ремнём с золотыми вставками. На ногах у него были сапоги с пряжками.       — Ведун — я, Питерский. Сергеем звать, — и оценив богатство пояса,наугад бросил, — воевода.       — А этот? — громогласный здоровяк свёл густые брови, указывая на Егора, рукой с зажатым в ней кнутом. Всадник был похож на святого с икон. Суровое лицо, пышные кудри падают на плечи. Для полного сходства не хватало красного плаща и нимба.       — Ученик мой, — Топин размахнулся и отвесил Петрову подзатыльник. — Поклонись воеводе, олух.       Егор, стиснув зубы и утрамбовав обиду поглубже, склонил голову, и ему тут же прилетел второй подзатыльник:       — До земли кланяйся, как положено.       Петров сложился пополам под одобрительным взглядом воеводы, после чего спрятался за Топина, ссутулившись. Не то, чтобы конники на своей скотине и правда нагнали на него страху. Нет. Просто внутреннее чутье, не раз выручавшее его, подсказывало, что время притвориться ветошью и не отсвечивать.       — Не услышал твоего имени, лучезарный, — Сергей понимал, что фраза отдаёт цыганщиной, но как правильно обратиться к вельможе вежливо он не знал. В таких непонятных случаях, лесть — беспроигрышный вариант, нравящийся всем.       — Владимир, — настроение воеводы изменилось. Он небрежно опёрся о луку седла, повод упал до земли, а почувствовавший свободу конь ухватил клок травы. С прищуром посмотрел он на Сергея. — Не приходилось мне доселе видеть ведуна без бороды до пояса.       Тропин, за плечами которого была не только военно-медицинская академия, но и театральный кружок в школе, ответил достойно:       — К ста двадцати веснам появится, — заверил такого же безбородого, как и он, воеводу. На первый взгляд тот выглядел ровесником. — А пока она мне без надобности.       Ответ Владимиру понравился. Он улыбнулся.       — Где же пояса ваши, хлопцы? Или на дороге случилось что? На Новгородском тракте, сказывают, разбойники шалят.       Сергей выдавил из себя улыбку. Ему было очевидно, что воевода сомневался в их личности и даже оскорбил, приравняв, его — ведуна, лекаря и без пяти минут колдуна, к юноше. Какая дерзость. Следовало проклясть охайника, дабы подтвердить легенду и создать видимость, на которой держалась вся иерархия, если бы не высокий социальный статус обидчика. Топин без слов приподнял край трикотажного полотна лонгслива, продемонстрировав простой кожаный ремень, держащий на бёдрах чёрные джинсы.       Владимир выпрямился, будто проглотил палку. То ли впечатлённый дармовым стриптизом, то ли осознав размер вежливого хамства. прилетевшего в ответ.       — Какая нужда привела вас в Яму? — разговор вернулся в деловое русло.       — Мне был знак, — не стал заморачиваться с ответом Сергей. Егор за его спиной поперхнулся.       — К добру или к худу?       — Яма стояла и будет стоять! — выкрикнул Топин властно, увидев, что «собеседник» напрягся.       Воевода перекинулся парой фраз со своим сопровождающим и спрыгнул с коня. Он оказался на голову выше Сергея и на пол — Егора. На языке Топина вертелся вопрос «Трёх богатырей не с Вас, случайно, Васнецов писал?»       — В добрый час пришёл ты, ведун. Благослови на великое деяние, — Владимир преклонил колено перед Сергеем.       Топин положил правую руку на голову и, прикрыв глаза, быстро зашептал одними губами «Отче наш» — единственную молитву которую знал, по окончанию которой, трижды перекрестил двумя пальцами воеводу.       Владимир поднял голову в тот самый момент, когда Сергей открыл глаза.              Встреча взглядов была неизбежна.       Топин поспешно убрал руку с густой шевелюры воеводы.       — Благодарствую, — Владимир поднялся с колена, не глядя на «туристов», вскочил на лошадь и. подав знак своему спутнику, умчался прочь.       — Я думал, нам капец, — поделился переживаниями Егор.       — Ещё ничего не кончилось.       — Он вернется?       — Непременно. Я умудрился попасть пальцем в небо. Покупка оружия, теперь, может сыграть не в пользу нашей легенды. Книги нам не по карману. Может, затариться украшениями? — Сергей не ждал ответа Егора, он просчитывал варианты. — Цена на цацки будет ниже чем у оружия…       — Можно сказать, что Знак был — купить оружие…       — Ты не по годам мудр, мой ученик. Постарайся этого не демонстрировать. В году 7087 от сотворения мира, скромность и расторопность были главными качествами любого ученика.       — Хорошо, — пообещал Егор просто для того, чтобы закончить этот разговор и начать уже куда-то двигаться.