То, чего не может быть.

      Туристы из XXI века не стали рассиживаться на берегу Невы, а двинули в противоположную сторону от той, куда уехали интересовавшиеся ими люди. Возможно, со стороны это выглядело как бегство…       Бодрым шагом они прошли мимо «Биржи», затем по каменному арочному мосту, стоящему на том же самом месте, что и разводной чугунный в их времени, к адмиралтейству.       Сергей взял на себя обязательства экскурсовода. Он с восторгом ребёнка, первый раз попавшего в парк аттракционов, рассказывал реальную историю, попутно сравнивая её с альтернативной и с окружающей их действительностью. Сыпал датами, перчил деталями и пикантными подробностями, почёрпнутыми в литературе и оговорках, допущенных в летописях. Егор слушал внимательно. Впервые в жизни на уроке истории ему было действительно интересно. Он активно крутил головой во все стороны, куда показывал Сергей, и участвовал в его пространной болтовне.       — Ты мог бы запросто работать экскурсоводом, — заметил Егор, когда Топин остановился у витрины книжной лавки, по гладкому стеклу которой пробегали искры и преобразовывались в буквы, складывающиеся в незатейливый рекламный текст.       — Я им работал, когда учился в академии.       Из дверей лавки вышел бородатый мужик в простой одежде горожанина — штаны, рубаха, ботинки, видавшие лучшие дни, тонкий кожаный пояс завязан узлом. В руках он нёс книгу, по виду и размеру больше похожую на амбарную.       — Если он может позволить себе зайти к букинисту, нежели я не могу?       — Я не знаю, — ответил Егор на вопрос, в общем-то заданный Сергеем самому себе.       — Пойдём, посмотрим, — решительно произнес Топин.       Открыв дверь, он вошёл в книжную лавку. В просторном зале, украшенном русским орнаментом, стояли несколько стеллажей с книгами, стол торговца, деревянные витрина и два римских кресла. На стене, напротив окна-витрины, выходившего на улицу, висели всевозможные географические карты.       — Это рай, — прошептал Сергей себе под нос. Он, задрав голову, долго рассматривал карту Европы. На месте Балтийского моря располагалось несколько крупных озёр. Англия граничила с Францией по суше. На соседней карте мира восточно-сибирское море представляло из себя равнину, пролива между Аляской и Чукоткой не было и в помине.       — Почём? — Сергей указал на карту с двумя половинками глобусов.       — Два рубля.        Топин прищурился, покачал головой и произнес с укором:       — Дорого.       — По деньгам, — возразил продавец решительно.        Сергею стало понятно — торг не уместен.       — Я осмотрюсь.       — Воля ваша.        Через десять минут Егор понял, что «потерял» своего «учителя» надолго. Пройдя к одному из кресел, он бесцеремонно на него уселся и вытянул ноги. На все попытки продавца завязать разговор не реагировал, в то время как Сергей водил по корешкам книг пальцем и восхищенно ахал. И было от чего! Допотопная литература радовала своим разнообразием. Были на стеллажах и летописи, и народное творчество, светская литература, зарубежная и церковная, публицистика, исторические произведения, право, медицина.       — Я желаю вот эту, — указал Сергей на корешок книги с латинскими буквами, не пытаясь самостоятельно достать её из плотного ряда фолиантов.       Торговец подошёл и, как Ленин с прищуром, взглянул на Топина:       — Дорого. Тож иноземная. Тридцать копеек.       Сергей вытащил из ворота футболки золотую цепочку с тартарской монетой и, отломив у неё наплавленное ювелирное ушко, протянул торговцу, с предполагаемой оплатой вернувшемуся к своему столу. Пока тот доставал из широкого ящика плоские весы с хрустальной колбой. Топин вытащил смартфон из кармана и украдкой сфотографировал так понравившуюся ему карту. Торговец ничего не заметил, увлеченный взвешиванием. Положив монету на чашу весов, он наблюдал, как сначала «гусаки» разъехались, а когда они вновь поравнялись на плоской поверхности хрусталя загорелись цифры.       — Семьдесят осемь. За большее не возьму.       — Добро, — согласился Сергей и, указав на перьевую ручку, обозначил свой интерес. — Желаю тож.       Егор видел, что Сергей чем-то очень сильно доволен. По правде говоря, он не видел ни одной причины для радости. Книги — скукота.       — Осемь копеек, — торговец выложил перед Топиным перьевую ручку из стекла и железа, рядом поставил чернильницу. Подумав присовокупил к лежащим предметам кожаной подвес для чернильницы.       — Паки две копейки. Сергей кивнул и, подведя в голове калькуляцию имеющимся средствам, озвучил ещё одну свою хотелку:       — Книгу с чистыми листами.       — Десять копеек.       — Добро.       Получив сдачу, Сергей тут же убрал её в карман штанов. Он прилаживал к ремню держатель для чернильницы, когда обратил внимание, что все стеклянные флаконы стандартизированы. Хрустальная часть машины времени имела ту же форму, что и у весов, и ёмкость для чернил.       «Можно подвесить календарь».        Получилось. Кожух, закреплённый тонкими ремешками к поясу, очень удобно обхватил стеклянную часть календаря. Ёмкость для чернил и перьевая ручка были переданы Егору на хранение, в рюкзак.       Торговец вытащил из стеллажа купленную Сергеем книгу. Сложив ее с чистой тетрадью в кожаном переплете, положил их в холщовый мешок и вручил покупателю.       Выйдя из лавки Сергей больше себя не сдерживал. Он, чуть ли не пританцовывая от счастья, поделился своей радостные новостью:       — Я только что купил книгу ДаВинчи за тридцать копеек, в то время как Гейтс заплатил за неё тридцать миллионов долларов.       — Что эта книга делает в Питере? — удивился Егор.       — Яма богатый торговый город. Да и ДаВинчи никогда не был скромником. Уверен, он напечатал не меньше нескольких сотен экземпляров своей рукописи. — Сергей остановился, достал из холщового мешка самую дорогую в истории книгу, пролистал её. — В моём экземпляре больше страниц. Раза в три. И аутентичная обложка. Представляю тот фурор, который она произведет на аукционе «Сотбис».       Антиквар закрыл книгу и вернул её обратно в мешок.       — Тебе не интересно, что там написано?       — Это старьё вековой давности. История. Оглянись вокруг! Электромобили на улицах, стёкла-дисплеи, машина времени… А сколько ещё вещей мы не видели!       — Интересно, у них есть техническая литература?       — Я думаю, она вся хранится в гильдиях и под надзором власти. Уверен, они строго охраняют свои знания. И то, что мы тут, это явный промах Кремля. На нашем месте должен быть какой-нибудь «Крот».       — Не думаю… — не очень уверенно выразил Егор, вспомнив подслушанный разговор на раскопках политехнического музея.       — Ладно, забудь. Нас ждёт рынок. Сабля сама себя не купит. Вперёд.       Торговище предстал перед ними во всём шумном хаосе уже за следующим перекрёстком. Телеги, запряжённые лошадьми, электромобили, двуколки как с животной тягой — бедных людей, так с электрической — у тех кто побогаче. Женщины в ярких нарядах, серьезные мужики с бородами и без, зазывалы, босоногие мальчишки. Торговцы, в основном с собственного транспорта, выстроились в несколько рядов, вдоль которых прохаживались покупатели. Если закрыть глаза на эпоху и посмотреть структурно — «Ярмарка выходного дня» ничем не отличалась от рынка XVI века. Тут тебе и хлеб, и ватрушки к чаю, и колбасы с мясом, рядом кафтан висит. Изящные туфельки соседствуют с сапогами грубой выделки без стеснения. Лапти, корзины, плетёная мебель. Рыба, ягоды, сыры. Заморские фрукты располагались поближе к стационарной лавке с электрическими приборами и возом с оружием. Там покупатели были иного порядка, с деньгами.       Сергей переложил телефон из заднего кармана — «чужого» — в просторную сумку с книгами, проверил рукой по «календарю» и целенаправленно отправился к телеге кузнеца у которой нарочно споткнулся. Остановившись он развернулся к товару, громко произнеся:       — Это знак! Мы пришли.       Сергей долго «пустым взглядом» смотрел на выставленный товар. В его голове крутилась досадная мысль — «Не густо».       — Учитель, — тихо позвал Топина Петров, аккуратно дёргая его за рукав.       — Берём, — Сергей щёлкнул пальцем и ткнул в одну из сабель. — Оплати, Егорка, кузнецу за работу.       Петров достал из рюкзака кошелек, а из него татарскую монету, которую и передал торговцу оружием.       — Этого мало, — сообщил кузнец, взвесив золотую монету на таких же весах как и торговец в книжном магазине.       Егор взглянул в отделение для мелочи:       — Могу добавить ещё десять копеек.        «Кто так торгуется?» — с досадой подумал про себя Сергей.       — Нет, — пробасил кузнец.       — Ну… Нет, так нет. Вертай в зад деньгу, расходимся. Видно, не сюды я шёл через сотни вёрст. Не судьба прославить сия славного мастера в летах и покрыть орудие, сотворённое им победаю, — Топин взмахнул руками и напоказ отвернулся от воза, крестясь, он зашептал себе под нос, отчётливо произнося только отдельные слова: …Господи… неразумны…помилуй…        — Давай, — не скрывая разочарования и злости Егор протянул руку, чтобы забрать золото. Но после устроенного представления, когда все стоящие вокруг обратили в их сторону внимание, кузнецу стало как-то неудобно возвращать деньги.       — Ладно. Уступлю, коль божье дело.       Егор быстро, пока кузнец не передумал, всучил ему десять серебряных копеек Грозного.       Сергей обернулся к продавцу с благостным выражением лица.       — Добро. Егорка, прими саблю у мастера.       Петров забрал у кузнеца покупку. Глаза его горели от восторга. Он прижал ножны с оружием к груди и, отходя от воза, чуть не упал, споткнувшись о перевязь.       — Что мне с этим делать? — прошептал Егор, подойдя вплотную к Сергею.       — Дай сюды, пока не убился, — Топин всучил в руки Петрова мешок с книгами, забрав у него перевязь. Оправив лонгслив он затянул ее на поясе поверх трикотажного полотна. Теперь сабля висела слева, а календарь справа.       — Ты всё забрал! — возмутился Егор, когда они вышли из толчеи рынка на улицу, и их уже никто не мог услышать.       — Я отдам, но ты будь готов, что тебе зададут вопрос… По какому праву ты носишь оружие? Как в детстве, когда ты забрел в чужой двор и тебя спрашивали — чего припёрся?       — А что, в чужой двор ходить нельзя?       — В моём детстве можно было получить по морде. Чужая территория. Так и тут. Придётся отвечать.       — А ты, значит, готов?       — Да. Но ко мне, в силу возраста и социального статуса, будут другие вопросы.        Петров не нашел чего ответить.       — Не грусти. Пойдём, я куплю тебе крендель с солью. Вон, смотри, булочная по пути к Казанскому собору.       — Московский вокзал в экскурсионной программе есть? — Егор посмотрела на лес вдалеке. В будущем, именно там находился вокзал.       — Очень смешно.       — А мне — нет. Я устал бродить по жаре по всему городу.       — Придётся. «Календарь» у меня, — Сергей улыбнулся и решительно продолжил путь по намеченному им маршруту. Деваться Егору было некуда и он пошёл следом. Перекусив он несколько приободрился.       Казанский собор стоял на самой окраине города в окружении срубов. На другой стороне речки, а в будущем — Грибоедовского канала находился выпас, поэтому отходы жизнедеятельности скота можно было наблюдать повсюду у одного из самых главных туристических мест северной столицы. Егор не был большим любителем архитектуры. Ну, собор. Ну, колонны. И чё? Удивительным ему казалась мощёная камнем дорога. Пейзажи менялись. Каменные строения сменялись деревянными, деревянные — садами, сады — лесами и только дорога, как в центре так и на задворках Ямы, была везде одного качества.       Осматривать руины Михайловского замка, заросшие лесом, было странно. И слушая бесконечные Сергеевы восторги, Егор попросил рассказать ему что-нибудь ещё.        — Есть теория, согласно которой, Питер построили во II веке до нашей эры римляне. Это здание могло принадлежать наместнику. Позднее режим пал, а здание осталось. Километрах в десяти отсюда, на берегу Невы стоит настоящая пирамида! В наше время она замаскирована под церковь «Кулич и Пасха». Туда должна быть дорога!       — Загугли, — Егор не воспринял угрозу марш-броска на десять километров всерьез.       — Хорошая идея, — Сергей сел на полуразрушенные ступени Михайловского дворца и открыл навигатор. — Нужно вернуться на Невский проспект, а там по прямой до Троицкого собора. Тоже наследие… И от него по прямой вдоль берега Невы. Заблудиться невозможно. А на обратном пути я бы с удовольствием посмотрел Ниеншанц. Там можно и заночевать.       — Ты же не серьёзно? — спохватился Егор, но было уже поздно. — Давай лучше посмотрим храм «Спаса на крови».       — Зачем? Я уже видел, что он есть. И скорее всего он мало чем отличается от того, что якобы построили в конце XIX века.       — Вряд ли…       — В 1887 году, — начал бомбардировку датами и фактами Сергей, — в Петербурге начали издавать журнал, посвящённый фотографии, но ни одной фотографии процесса возведения храма, длившегося четырнадцать лет — нет.       — Не видел, чтобы ты сам что-нибудь фоткал, — решил вступиться за предков Егор, не упускавший возможности снимать небольшие видеозарисовки.       — Я всё это вижу постоянно. Ты же не фотографируешь каждые пять минут дом, в котором живёшь?       — Нет. Но в XVI веке я бы его обязательно сфоткал.       — И кому бы показал?       — Друзьям.       — Они непременно бы похвалили твое умение работать в Фотошопе, нашли бы пару огрехов и успокоили бы тебя словами, что в следующий раз непременно получится лучше. И это лучший из вариантов развития событий. Поверь мне, — Сергей убрал телефон в карман. — Привал окончен. Предлагаю выдвигаться.       Ничего интересного в походе до пирамиды не было. Они вышли на Невский проспект, как бы этот тракт не назывался в XVI веке, путешественники из будущего обозначили так, как им привычней. Долго шли через лес, чтобы уткнуться в частокол вокруг Троицкого собора и нескольких зданий рядом. Решив не осматривать достопримечательность внутри, обошли забор и двинулись дальше вдоль берега Невы.       Жара, комары.       Егор материл Сергея, про себя, тренируя сдержанность. Несколько раз их обогнали. Проскакал верховой, проехал грузовой электромобиль. Ближе к конечной точки пути их подобрал крестьянин. Швед. Ехавший из Ямы. Возил сдавать шкуры на кожевенный двор, потому как Ниеншассе давали цену меньше. Всё это он рассказал Сергею на ломаном русском.       Дорога дошла до пирамиды, не такой как в Египте, скромнее, и повернула в сторону реки, через которую был перекинут высокий арочный мост.       — Мы припёрлись в такую даль ради этого? — Егор был разочарован. Он проводил тоскливым взглядом телегу крестьянина. Конечно, на ней было неудобно и трясло, но хоть не ногами.       — Руинисты тебя бы не поняли. Пирамиды, помимо стирающих в фонтане прачек и коз, гуляющих в помпезных развалинах, заросших кустарником, были их топовым сюжетом, — Сергеев взял смартфон в руки, желая уподобиться великим живописцам. — Смотри, я фотографирую. И пирамиду, и тебя на фоне моста. А пограничный камень, вообще, возьму крупным планом.       — Круто. Как бы теперь сделать так, чтобы никуда своим ногами не ходить, — Егор уселся на траву.       — Ты не поверишь, но уже какое-то время я думаю над этой возможностью, — Сергей отцепил от пояса календарь.       — Ты вернёшь нас обратно? — с надеждой спросил Петров.       — Лучше. Мы можем прокатиться до любого города, герб которого есть на карте календаря. Тобольск, Казань, Москва… Или, может быть, Лондон, Париж или Рим. В Европу без визы и авиабилета.       — И бабла, — Петров помнил, что потратил всё, кроме виртуальных денег XXI века.       — Путешествуйте с нами — «Топин и Ко». Отличный слоган, — Сергей сделал вид, что не услышал Егора, захваченный новой идеей.       — Я не хочу в чужую страну! Вдруг мы застрянем.       Улыбка пропала с лица Сергея. Он стал убийственно серьёзен.       — Нам нельзя оставаться. 1598 год станет последним для многих. И в ситуации, которая развернется, ещё неизвестно кому повезло больше, живым или мертвым. Я бы предпочёл избежать.       — Если тебе обязательно нужно прокатиться, то я предлагаю — Питер.       — Тест-драйв перемещения.       — Да.       — Ты прав. И я думаю, нам нет смысла прыгать в день сегодняшний, он уже практически закончен. Переместимся на пару дней пред, — Сергей перещёлкнул диски на машине времени. — Обними меня, что ли. Я — буду держать «календарь», а ты тыкай в руну пути, как в прошлый раз.       Егор положил руку на плечо Сергея, и когда тот повернул календарь хрустальной частью вверх, нажал на светящуюся руну на дне. Точно так же, как сделал в антикварном магазине.       Яркая вспышка света ослепила обоих. .