То, чего не может быть.

      — Егор, подымайся! — наклонившись, Сергей энергично тряс Петрова за плечо, возбуждённо шепча тому на ухо.       — Зачем? — Егор, не открывая глаз, перевернулся на спину и натянул сползшее на грудь покрывало до шеи. После вчерашних излияний он был, мягко говоря, не в своей тарелке.       — Там из Москвы какие-то люди приехали. Пришло время уйти по-английски.       — Мы возвращаемся? — Петров распахнул глаза и с недоверием посмотрел на Топина.       — Да.       Он вскочил с кровати, имитируя «ай фил гуд». Егор был полностью одет, возможно потому, что вчера не нашел в себе сил раздеться.       — Я готов.       — Отлично, — Сергей выпрямился, поправил перевязь с мечом от воеводы, проверил наличие телефона в своём кармане и, взяв в руки календарь, настроил на нём год и дату, с которой они стартовали в прошлое.       — Мы же не можем появиться раньше чем исчезли? — заволновался Егор.       — Не знаю, — честно сознался Сергей. — Я надеюсь, что мы появимся на том же месте, в том же самом моменте. Но ты, на всякий случай, будь готов плыть к стрелке Васильевского острова.       — Понял.       — Я — держу, ты — нажимаешь. Поехали.       Егор обнял Сергея за плечи и, когда тот перевернул календарь, нажал на руну пути на донце.       Яркая вспышка на мгновение ослепила обоих.       Сергей почувствовал, что падает. Он приготовился войти в воду и поэтому оказался не готов к тому, что может оказаться на земле. Топин упал на траву, больно приложившись коленями. От дружественной встречи лица с твердыней его спасла вытянутая вперёд рука, изменившая траекторию приземления, поэтому «контакт» пришёлся на темечко. Было больно.       — Невезуха, — Топин схватился за голову в месте удара. Волосы были липкими. Поднеся руку к лицу, увидел кровь. — Этого ещё не хватало.       Слева раздался сдавленный стон.       — Егор? — Сергей оглянулся на звук.       — Да, — Петров сидел в нескольких метрах от него на заднице, держась за руку.       — Ты как?       — Нормально.       — Что с рукой?       — Ударился.       — Посмотри, что у меня с головой.       — Она тупая, — под нос пробурчал Егор и, нехотя поднявшись, подошёл к Сергею.       — И?       — Рана, — Петров осторожно дотронулся до волос. — Сантиметров пять. Как думаешь, где мы?       — На поле, — Сергей не хотел быть саркастичным.       — Это я вижу, — Егор отошёл от него. — Когда мы?       — Сложно сказать. Я вижу город, но это нифига не Питер, — Сергей поднял с травы выроненный в результате падения «календарь». На карте хрустальной колбы горел герб столицы республики Татарстан.       — Это Казань. Я, наверное, задел её символ, когда переворачивал.       — Я был в Казани, — утвердительно заявил Егор. — Это не она.       — И ладно. Сейчас отдохнём и попробуем прыгнуть в будущее ещё раз, — Сергей свободной ладонью потер по очереди ушибленные колени.       Час они провалялись на траве, ни о чём с друг другом не разговаривая. Егор, лелеявший в душе надежду, что ещё чуть-чуть и всё закончится — был жестоко обломан. Ему ужасно хотелось сказать Топину всё, что он думает о нём, о его любопытстве и о том, каким местом тот принимает решения. Но так как это было опасно, он просто жевал мысленную жвачку претензий, так и не рискнув их озвучить. Примерив таким образом на себя шкуру Шахата. Сергей же, улегшись на траву, досыпал в тишине. Он считал, что уже не в том возрасте, чтобы сначала бухать на пиру, затем полночи колобродить с воеводой, а утром, выскочив спозаранку, чувствовать себя бодро как огурчик. Он и шум за окном услышал не иначе как чудом. Владимир слишком громогласно приветствовал гостей на пороге. Стало понятно, лучшее, что можно сделать — это не обременять больше хозяина дома своим присутствием.       Сергей проснулся, потянувшись до хруста в суставах, потрогал голову. Кровь запеклась в волосах.       — Ну, что, готов?       — Да, — отозвался Егор. Подойдя к Сергею и сев рядом, он «отработанным» движением приобнял того за плечи. — Давай.       Топин активировал герб Питера и повернул календарь дном кверху, Петров нажал на руну.       Ничего не произошло.       — Что за фигня! — не выдержал Егор и ещё раз сильнее нажал на руну. — Почему не работает?       Сергей поднял повыше «календарь», потряс его, вглядываясь в глубину хрустальной колбы.       — У нас кончилась соль.       — Пошли купим, — Егор вскочил на ноги. — Вон — город. Деньги у тебя есть.       — Какой ты быстрый.       — А чего тянуть?       — У меня меч Строганова. Могут возникнуть вопросы.       Егор прикинул расстояние между Питером и Казанью и, махнув рукой, безразлично бросил:       — Да кто их тут видел?       — У Строгановых земли на Каме размером с Ленинградскую область. А это всего в трёхстах километрах отсюда. Не говоря уже о том, что эта дорога за Урал единственная в радиусе тысячи километров. Тут все погремушки семейства должны знать.       — Я могу сходить один.       — Заманчиво. Но я боюсь тебя случайно потерять.       — С чего это?       — Ну, вот смотри, маман тебя отпустила в Питер, и где ты теперь?       — Не смешно. Ты, вообще, не смешно шутишь.       — Мне так не кажется, — Сергей поднялся. — Пойдем.       — Ты же вроде боялся?       — И продолжаю. Страх — это прекрасное чувство. Оно помогает индивидууму выжить.       Путешественники спустились с пригорка к первой линии обороны Казани — деревянным стенам с башнями, защищающими городские строения, состоящие в большинстве своём из срубов с вкраплениями каменных построек, в основном, представленные церквями. Вторая линия находилась на пригорке и была каменная. За ее стенами сохранялись власть, военные и элита.       — Очень толерантно, — заметил Егор указывая на соседство религиозных храмов.       — Татария — великая империя. Она, как и Рим, никому не мешала верить в своих богов.       — Грозный разве не взял Казань?       — Да, в пятьдесят втором. Бекбулат — хан одной из орд, из которых состоит Тартария, проиграл Казань и бежал в Тобольск. В пятьдесят пятом году он заключил с Москвой сделку, превратившись в её вассала и стал платить дань. В шестьдесят третьем Кучум — ещё один хан Тартарских орд, мстя за смерть деда, убил Бекбулата, забрав Тобольск и земли, которые у него оставались, как у подданного Руси. Кучум разорвал вассальные отношения с Москвой. Но Строгановы уже получили от Грозного часть Бекбулатовых земель на Урале в пятьдесят восьмом, и позднее уже Кучумские владения в шестьдесят восьмом. Это я не к тому, что Москва раздавала территории другого государства. Вопрос в другом. Осталась Казань частью России или нет? По официальной версии — да, но точно никто не знает. Все документы касательно управления города в XVI веке случайно пострадали при пожаре в Москве, при первом Романове.       — Ты намекаешь на…       — Казань Тартаская.       — Мой друг татарин был бы оскорблён.       — Ну так попробуй, найди среди встречающихся лиц хотя бы одно татарское.       Егор огляделся. Около ворот стояли стражники вполне себе европейской внешности. Мужики с подводами, люд, выстроившийся в очередь, чтобы зайти в город. Не было ни одного человека хоть чуть-чуть похожего на Шахата.       — Это булгары, — пояснил Сергей, заметив растерянность на лице Егора, указывая на мечеть. — Они жили на всей территории поволжья и были как раз мусульманами. Татары набегут после потопа. И это хорошо.       — Что именно?       — Возможность говорить с ними на одном языке. Я, честно говоря, не знаю татарского. А ты?       — Пару фраз.       — Не думаю, что этого будет достаточно, чтобы сторговаться на рынке.       — Факт.       — Надо бы выяснить дату на день сегодняшний, — Сергей пристроился в хвост очереди желающих попасть в город.       Когда до них дошла очередь, стражник окинул путешественников во времени недружелюбным взглядом, уделив особое внимание Сергею, его оружию и волосам. Затем осведомился о цели визита в Казань и взяв по полушке с лица, распорядился пропустить их через ворота, педантично записав в книгу имена и внесённую оплату.       — Я видел дату, — заговорческим шёпотом произнёс Сергей. — 7088 от сотворения мира.       — Скажи по-русски, — Егор не понимал и потому злился.       — 1582 год.       — Мы прыгнули всего на год!       — Чуть больше. Я думаю, что сейчас конец осени.       — Не слишком ли тепло для ноября?       — Это из-за полюсов. Казань сейчас живёт на широте Сочи. А вот и рынок. Хорошо, что нам не придётся идти за каменные стены кремля. Они, кстати, копия нижегородских и прочих кремлей. И это свидетельствует в пользу версии, что Русь — это оборзевшая провинция Тартарии, добившаяся суверенитета.       — Интересно, что ты будешь делать теперь, когда знаешь, что все твои предположения верны?       — Открою туристическое агентство «Назад в будущее».       — Ха-ха-ха.       Они ходили между рядов торговцев, когда Егор озвучил общее наблюдение:       — Я не вижу лотка с солью.       — Возможно, её продают стационарно. Соль — дорогостоящий продукт, боящийся воды.       Егор активнее закрутил головой.       — Ты прав. Смотри, — он указал на вывеску над коваными железными воротами каменного строения, стоящего чуть в стороне, за церковью.       — Молодец, — Сергей ускорил шаг и вскоре они оказались у магазина. Он постучал за кольцо по металлической пластине. Петли заскрипели, створка ворот приотворилась и из нутра, как чёртик из табакерки, навстречу им выдвинулся огромный мужик в черном фартуке с рыжей бородой.       — Чего треба?       — Соль?       — Елико?       — Чего? — переспросил шёпотом Егор, наклонившись к уху Сергея?       — «Сколько», — перевел антиквар.       — Сто грамм, — как само собой разумеющееся ответил Петров, и тут же получил от Топина тычок локтем по рёбрам.       — Елико, елико? — мужик свёл густые рыжие брови.       — Четверть гривны.       — Полушка.       — Добро, — Сергей важно задрал голову.       Мужик кивнул, окинул Топина внимательным взглядом, задержав своё внимание на мече Строганова и отворил настежь створку ворот.       — Проходь.       Магазин представлял из себя склад бочек, сложенных одна на другую. В помещении царил полумрак. Свет через зарешёченые окошки-бойницы сюда практически не проникал.       Покупка соли ничем не отличалась от приобретения сыпучих товаров, с тех самых времён, когда придумали товарно-денежные отношения. В холщовый мешок была насыпана соль, взвешена, завязана кожаным шнурком и отдана Сергею в обмен на деньги.       Топин подкинул свою «покупку» на ладони и обернулся к Егору, делясь наблюдением:       — Страшно подумать, сколько нужно денег, чтобы заправить электромобиль       — Давай уже заканчивать с экскурсией, — Петров не хотел это обсуждать. Он хотел напиться, пожаловаться Шахату на выпавшие на его долю страдания, посрать в цивилизованном туалете и залезть в интернет.       — Только потому, что ты попросил, — улыбнулся Сергей. Казань совсем не подходила на Питер. Было сложно представить, что эти города существовали в одно время, настолько они были разные. Топин полностью разделял желание Егора покинуть это место.       — Куда ты опять идёшь? — с отчаяньем в голосе спросил Петров.       — Ищу укромное место, чтобы сесть спокойно и пересыпать соль.       — Чем плохо тут — с одной стороны забор, с другой стена дома?       — Тебе здесь не нравится.       — Меня выворачивает от запаха деревни. Я хочу домой и опохмелиться. А ты тянешь время!       — Хорошо, — Сергей шагнул с дороги в пустую канаву, идущую вдоль забора. Сев на один её край, заросший травой, прислонился спиной к прохладному деревянному забору, к той его части, что находилась в тени. Солнце палило нещадно. Егор умастил свою задницу рядом.       — Подержи, — Топин сунул в руки Петрова мешок соли. Сам же достал из подвеса календарь и раскрутил его на две части. Длинную засунул в ворот лонгслива «на всякий пожарный» и скомандовал:       — Открой.       Егор развязал кожаный шнурок на мешке с солью. Сергей взял щепоть и осторожно засыпал в узкую дырочку хрустальной колбы. Треть соли улетела мимо. Стало понятно, что во-первых — это удовольствие не для слабонервных и во-вторых — это будет долго и малоэффективно.       Мимо них босоногая малышня с громкими криками пронеслась за бараном. Сергей проводил их взглядом. «Не догонят»       — А если подорожник скрутить воронкой? — предложил Егор, не отличавшийся терпением, зато имевший технический склад ума.       — Давай.       Петров нагнулся за листом, чуть не опрокинув соль. Топин бросил на него укоряющий взгляд, но промолчал.       С воронкой дело пошло веселее. Очень скоро «Солонка» была засыпана до краёв. Сергей соединил обе части «календаря» и нажал на герб Санкт-Петербурга. Егор с улыбкой на пол-лица обнял его и активировал руну пути.       Ничего не произошло.       — Блядь. Сергей! Что это за нахуй?       Топин поморщился.       — Егор, я же просил выбирать выражения.       — Какого… — следующее слово, идущее в связи с предыдущим Егор опустил. — Эта дрянь не работает?       — Может, соль мелковата, — выдвинул предположение Сергей. — Раньше была крупная.       — А если нужна специальная? Как для посудомойки? — упавшим голосом произнес Егор. — И покупают ее не в бакалее, а в химии.       — Нам нужна лавка с техникой, — Сергей развинтил календарь и принялся вытряхивать на землю соль из ёмкости. Это заняло какое-то время. Егор злился на промедление, ходил взад-вперёд по дороге и ругался себе под нос. Это его заведённое состояние передалось частично и Сергею. Только этим, он впоследствии, мог объяснить поспешность и невнимательность.       Вернувшись на рынок, они чуть ли ни бегом промчались между рядами, оглядываясь вокруг в поисках магазина электроники. Весь мир схлопнулся для них до точки в виде цели. Они словно зашоренные лошади смотрели только «вперёд», поэтому не заметили, как стали центром внимания небольшой группы людей. О том, что это военные можно было догадаться только по их манере держаться вместе. От них отделился один человек и, подойдя к «путешественникам», предложил в назойливой форме свои услуги навигатора и телохранителя по приемлемой цене. Егор не выдержал и послал приставучего «не слишком дорогого работника» далеко и надолго, не стесняясь в выражениях. Кулак, прилетевший в живот, стал для Петрова неожиданностью. Он согнулся пополам, закашлявшись.       «Надеюсь, это научит тебя держать язык за зубами», — подумал Сергей без особого оптимизма. Не то, чтобы он не верил в обучаемость Егора, просто чутье подсказывало ему, что они влипли по-крупному. Топин неуверенно вытащил меч из ножен, в надежде напугать, хотя единственное оружие, которым он владел был скальпель. Выпускник военно-морской академии запросто мог пустить его в дело, при условии, что человек лежит на операционном столе и не сопротивляется.       — Проваливай, — грозно крикнул Сергей. Егор отступил за его спину.       Около молодца образовалось ещё пять бородатых рож. Топин понимал, что даже при наличии у него холодного оружия, перевес в силе на стороне противника. Ибо ему, что меч, что дубина один фиг. Тщетно Сергей высматривал стражу или людей, которые могли бы помочь. Вокруг были простые крестьяне, которые проходили мимо, делая вид, что ничего не происходит.       Топин опустил меч и, нащупав в кармане мелочь, бросил к ногам мужиков. Те никак не реагировали на монеты. Деньгами вопрос решить не удалось. Сергей вновь поднял меч. В его голове голос приводил весомые доводы в пользу нанесения противнику тяжёлых физических повреждений, несовместимых с жизнью. Решающим стало уверенное предположение:       «Строит проткнуть первого, и остальные смоются».       — Что, мордофиля испужался? Нет за твоей спиной гильдии и воинов.       — Ведун я, Питерский, — завёл Сергей свою шарманку. Появилась надежда решить дело миром.       Один из мужиков вытащил из рукава рубахи нож и, напал, издав боевой клич:       — А-а-а!       Сергей уклонился в сторону и, в развороте, совершенно случайно достал нападающего по спине, едва не задев Егора, чудом успевшего опрокинуться навзничь. Металл скребанул по металлу. Рубаха напавшего разошлась, стала видна лёгкая броня.       «Кольчуга», — с секундной задержкой понял Топин так же как и то, что это «Бжж» — неспроста. К сожалению, любое промедление в бою — опасно, не говоря уже о том, что к противнику не стоит поворачиваться спиной. Сергей нарушил оба этих правила.       На него напали сзади. Схватив за руки, они вывернули их назад до боли. Меч выпал из ладони Топина. Он вдохнул, чтобы позвать на помощь. Его крик потонул во влажной тряпке, закрывшей нос и рот. Сергей дернулся больше от отчаяния, нежели рассчитывая освободиться от железной хватки.       Егор улепетывал со всех ног, от двоих.       «Быстрее, черепаха!» — успел подумать Топин, прежде чем мир померк. .