То, чего не может быть.

      Сергей открыл глаза. Над ним был деревянный потолок, а под ним мешок набитый соломой.       — Я жив, и у меня ничего не болит, — сообщил он в пустоту. Сняв с головы тряпицу, которой был накрыт, он осторожно провел рукой по волосам и, с удивлением, не обнаружил раны.       — Повезло — раздался голос Егора слева.       Топин повернул голову на звук голоса Петрова. Парень сидел в углу, который он облюбовал, соприкасаясь затылком со стенами. Там можно было вертикально сидеть не прилагая усилий, а ещё, с этой позиции хорошо был виден, через небольшое оконце, проплывающий мимо пейзаж. Смотреть, правда, было особо не на что — лес, да лес кругом.       — Далеко успел уйти? — полюбопытствовал Сергей.       — Практически убежал, — со злым восхищением ответил Егор. — Но запутался в лабиринте улиц и выскочил прямо на этих уродов       — И? Что было дальше?       — Тоже, что и у тебя. Тряпка, смоченная вонючей жидкостью. Очнулся уже здесь.       — Почему меня не разбудил?       — А смысл? Мы всё равно заперты.       — Тоже верно, — Сергей похлопал по карманам в поиске телефона.       — Можешь не искать. Они, наверняка, забрали не только меч.       — А вот и нет! Смотри, смартчасы на месте. Сейчас три часа по Питеру. Четыре — по Казани и плюс минус час, в зависимости от того, в какую сторону нас повезли.       — Меня убивает твой оптимизм. Они забрали нашу машину времени. Нам пиздец!       — Не нагнетай. Мы им зачем-то нужны. Они от тебя ничего не требовали?       — Нет. Молча принесли еду и ведро.       — Тут ещё и кормят! — восхитился Сергей.       — Каша какая-то. Будешь? — Егор пододвинул глиняную миску к Сергею.       — Полба. Конечно не пир у воеводы, но тоже очень неплохо, — Топин зачерпнул деревянной ложкой немного и попробовал. — Посолили! Как дорогим гостям. Невиданная щедрость. Нас опять с кем-то перепутали. Егор, ты что молчишь?       — Что ты хочешь, чтобы я сказал?       — Поделись своими соображениями. Я, например, чувствую, что мы движемся, — Сергею казалось важным разговорить Петрова.       — Мы плывём на электрокорабле, на восток. Если ты встанешь и подойдёшь к окну, то увидишь проплывающие мимо холмы и леса.       — Ты умеешь ориентироваться по солнцу? Браво, Егор!       — Я не умею. Охрана сказала, что ночью нас ждёт переход через горы. Урал — на востоке.       — Ловко. Может быть, ты слышал и конечную точку нашего маршрута.       — Кашлык.       — Мы едем в столицу Сибири? Вот это — да! В тартарский город. Сейчас, правда, он называется Тобольск и будет основан как раз в девяносто восьмом.       — Главное, что бы билет был не в один конец.       — Я не планировал возвращаться в Казань, — поделился своими планами Сергей.       — Я о другом конце…       — А это уже зависит не от нас, а от Ермака, который движется в ту же сторону. Искренне надеюсь, что другим маршрутом. Этим парням мы для чего-то нужны, а вот Ермаку можем не приглянуться.       Егор не собирался развивать эту тему. Его тяготили собственные надуманные прогнозы. В пленении, по его мнению, был один единственный положительный момент — они не удалялись от отобранного «календаря», а двигались с ним синхронно. На этом он акцентировал своё внимание, когда мысли о смерти одолевали его. Егор боялся умереть в прошлом. Перспективы такого исхода, казалось, увеличивались каждой прожитой в XVI веке минутой. Сергей же — ел, спал и занимался йогой. У Петрова создавалось ощущение, что Топин — турист, совершающий круиз по рекам России. Плен его совершенно не тяготил.       — Три двадцать, — Топин «отбил время» швартовки лодки к причалу. Их пересадили с катера на телегу, запряжённую лошадью, связали руки и выдвинулись в путь. Комары очень обрадовать дармовому угощению. Ночь была тёплая и темная. Кучер зажёг фары, прикреплённые к телеге. Впереди едущие всадники включили электрические факела.       — Смотри, — шепнул Егор Сергею, качнув головой в сторону сопровождающих их воинов.       — Да. Вижу. Это предмет с раскопок во Владимире.       — Фонарик, — Петров рассмеялся. — Это очевидно! Кому нужен портативный обогреватель?       — Ты же хотел где-то посмотреть его вживую? Пожалуйста.       Ночь сменилась утром. С телеги их пересадили на электрокорабль. В этот раз он был не грузовой, а пассажирский, с удобной каютой, в которой имелись диванчики, коврики, стульчики.       — Нас перепутали с султаном, — Сергей восхищённо рассматривал каюту. Интерьер будто сошел со страниц восточной сказки.       Егор рванул с места, но не занимать кровать, как подумал Топин. Он подбежал к столу на, котором стояла осветительная лампа и, схватив её, раскрутил на две части, верхнюю отложил, а из нижней — хрустальной, высыпал на скатерть соль. Собрав её дрожащими руками в горку, аккуратно смел к себе в ладонь, и засунул в передний карман джинс. С видом триумфатора он посмотрел на Сергея, поднявшего в ответ большой палец вверх.       Выражение — «С корабля — на бал», очень ёмко характеризует передвижение путешественников во времени и в пространстве.       Топин, поспав, только с комфортом устроился на тахте с книгой и погрузился в дивный мир былинных сказаний о героях древности, практически раскрыв тайну построения китайской стены, как нужно было всё бросать и выметаться. Их ждал на аудиенцию Хан Кучум.       Пленных ввели в огромный зал и бросили в ноги хану, уткнув лицом в ковер и не дав Сергею рассмотреть золотые звёзды на голубом потолке.       — Кто такие? — крикнул Кучум, недобро посмотрев на воинов, приведших пленников. Старший схватил Сергея за волосы, заставляя поднять голову.       — Отвечай великому хану.       — Ведун я. Питерский. Сергеем кличут.       — Сергей? Аль не тот ли, что поведал Владимиру о потери Иванграда?       Топин кивнул.       — Молва о тебе ходит, — Кучум улыбнулся, откидываясь на спинку трона, погладив себя по усам. — Обидел ты Владимира. Злобу на тебя он затаил. Сказывай чем?       — Не ведаю.       — А что ведаешь?       — Возьмёт Ермак в начале зимы Кашлык, — выдал Сергей на одном дыхании прогноз, желая тем самым, подтвердить квалификацию прорицателя.       Кучум улыбнулся так, будто Сергей отлично пошутил, переглянувшись с человеком, стоящим за его левым плечом. Советник подал условный сигнал и враз в помещении стало кратно свободнее.       — Вертай в зад мои вещи, — в голосе Топина чувствовался вызов. Он ощутил свою ценность.       — Бобыня. Четвертую тебя и весь сказ.       — Людину, упредившую об опасности? В Питере сказывают — упреждён, знамо вооружён. Владимир не последовал сей мудрости. Он может сколь угодно на меня злиться. Не я ему лекарь. Он не может сказывать, что его бог не дал ему шанс.       — Суемудр.       — Хоть горшком нареки.       Хан велел подать ему вещи Сергея. Он долго крутил в руках смартфон, а затем, не найдя для себя ничего интересного, бросил Топину, умудрившемуся поймать его с завязанными руками.       — В течение следующих двух лет Ермак завоюет Сибирь, — в качестве ответной любезности изрёк исторический факт антиквар.       — Факел с календарём — дрянь, — Кучум бросил Сергею машину времени, уверенный в неисправности его техники. Из груди Егора вырвался вздох облегчения, когда Топин поймал его.       — В году семь тысяч сто четвертом от сотворения мира, грянет великий потоп и тьма. Твердь сдвинется. Прервётся род Рюриковичей, ты умрёшь тож.       Кучум переглянулся со состоящим за спиной Советником.       — Ты слыхал, Абдулла? Всего семнадцать лет, и враг будет смыт.       — Что значит смыт?       Тартары рассмеялись.       — Подарю тебя Владимиру. Потешь его душу сказками о подвигах ратных, — Кучум демонстративно посмотрел на меч Строганова.       «Только в терновый куст не бросай», — подумал Сергей.        Аудиенция закончилась. Пленников сопроводили в гостевые покои и заперли.        Егор, вытряхнув из кармана соль, торопливо засовывал её в хрустальное отделение «календаря», отданное ему Сергеем. Сам Топин смотрел в витражное окно на Тобольск. Большой город, располагавшийся под холмом, на плоской вершине которого стоял Кремль.       — Как думаешь, почему Кучум так радовался катаклизму планетарного масштаба? — Сергей оторвался от разглядывания ближайшей башни, отвернувшись от окна.       — Не знаю.       — Я же не сказал, что смоет Русь? Или сказал?       — Не говорил.       — Почему, тогда, он понял меня правильно?       — Не знаю, — Егор был взвинчен. Крупная соль фигово пролезала в отверстие. Это замедляло процесс наполнения, а следовательно, раздражало.       — Однажды, мне попался один исторический документ. Обрывок письма одного из казаков Ермака. В нём говорилось, что города стояли полупустые. Крестьяне, оставшиеся там, встречали их с почетом. Тогда я подумал, что этого не может быть. Явная подделка Петровского времени. По сведениям иностранных путешественников и торговцев, Тартария была густо населена. Теперь я понимаю, что это — не фейк. Людей просто эвакуировали! Всегда есть те, кто не хочет уезжать, надеясь на «лучшее», они и приветствовали Ермака, — напрашивался один единственный вывод и Сергей его сделал:       — Кучум сдал Сибирь! Вообще, весь этот странный поход Ермака смущал меня с самого начала. Восемьсот пятьдесят человек пошли захватывать огромную территорию. В моей школе училось девятьсот человек. Когда они собирались все вместе, на первое сентября… Это была не очень большая толпа. Выходит, банда разбойников победила пятнадцати тысячное войско Кучума. Одну из самых технологически развитых армий того времени.       — Мне не интересно. Я хочу домой, — обозначил свою позицию Егор.       — В Казани нас перепутали с членами какой-то гильдии. Какой? Я кроме торговой ничего вспомнить не могу.       — И ладно…       — Неужели существовала какая-то технологически развитая цивилизация, и Кучум, как и Пётр, что-то нашёл?       — Я засыпал соль. Погнали домой, — Егор протянул хрустальную ёмкость Сергею.       — Кто обогащает соль для всей электроники? — Топин потряс «солонку». — Или её уже добывают такой — «специальной».        — Да пофиг.       — Нужно поговорить с Владимиром, — эта идея пришла к нему в голову, да так и осталась, даря ощущение предвкушения. Сергей соединил хрустальную часть с металлической календарной, собрав машину времени.       — Зачем? — У Егора было желание схватить антиквара за грудки и хорошенько тряхнуть.       — Задать пару вопросов.       — Давай, ты вернёшь меня домой, а сам потом вернёшься и хоть обзадавайся своими вопросами, — Егор чувствовал, что будущее буквально уплывает у него из рук.       — Егор, сейчас я открою тебе страшную тайну. Никакого «потом» не существует. Его придумали люди, желающие манипулировать посредством сладких обещаний.       — Блядь.       — Не матерись. Мы остаёмся. Дождёмся Владимира. Я поговорю с ним, — Сергей повесил календарь на пояс.       Строганов не заставил себя долго ждать. Когда посланник от Кучума вручил ему меч, смененный им в Яме на железяку посредственного качества, Владимир принял приглашение на пир. Он предупредил своего брата Максима Яковлевича:       — Ежели это хитрость Кучума — не отступи.       Они сердечно попрощались и, взяв с собой десяток воинов, Владимир отчалил тем же днём со стоянки на Каме. Его гнал вперёд интерес, не меньший чем будоражил Сергея.       Когда Владимиру доложили, что ведун с учеником пропали. Он велел — найти! Перерыть носом всю Русь, но сыскать. Год бесплодных поисков и, вдруг, такая удача. Владимир погладил золотую цепочку, подаренную Сергеем.       «Я выкуплю тебя, сколь много хан ни затребует».       — Ох, невесел ты, Владимир. Не забавляют тебя скоморохи, не трогают сердце твоё музыканты. Ладные девы не радуют своими хороводами. Аль приём мой не гож тебе?       — Всё по нраву мне, ханку Кучум. Кликал ты меня сговориться.       — Успеется. Есть у меня тебе подарочек…       Владимир сильнее сжал столовый нож в руке. Он рассчитывал принять всё достойно, даже если на серебряном подносе вынесут голову Сергея. Выдавить из себя улыбку, имея в голове такие ожидания — сложно.       Хан хлопнул в ладоши, и музыка стихла.       Гордо подняв голову, в зал неспешно вошёл Сергей. На нем были широкие восточные штаны, подпоясанные цветным кушаком, поверх которого шёл ремень с пристегнутым к нему факелом. Ноги его были босы, а грудь прикрывала полупрозрачная шёлковая ткань сорочки. На пальцах красовались золотые кольца. Позади ведуна, словно его тень, следовал ученик.       Владимир был зол, хоть старался этого не показывать. Кольца на руках и шёлк говорили о совершенно определённых вещах.       — Вижу, угодил подарком, — в глазах хана была насмешка.       — Да.       — Чудно рассказывает сказки, стоит освободить уста.       Тартары засмеялись. Владимир ощущал позор Сергея как свой.       — Хочешь отведать? — предложил Кучум.       Топин почувствовал, как остриё меча сопровождающего его война упирается в спину между лопаток.       — Сам разберусь, — в голосе Строганова прозвучала сталь.       Кучум махнул рукой в сторону Владимира.       Сергей с Егором обошли длинный стол пирующих и встали за спиной воеводы.       Зазвучала музыка.       Топин, выдержав «музыкальную паузу» в пару куплетов, наклонился к уху Строганова, оперевшись на спинку его стула.       — Налей мне чарку.       — Сымай кольца, — сквозь зубы процедил Владимир.       — Вскую?       — Не желаю их глядать.       — На спине очей нема.       Владимир налил себе полную чарку и выпил, исключительно для успокоения нервов. Сергей вел себя так, будто ничего не случилось.       — Не серчай, воевода, — прошептал Топин и, проведя пальцем по цепочке на шее Владимира, выглядывающей в вороте его рубашки, выпрямился.       Хана забавляла неприкрытая злость Строганова.       Владимир поймал за руку Сергея и настойчиво потянул вниз, вынуждая нагнуться.       — Я велел тебя сыскать. На Руси нет града Питера.       — Будет, — уверенно заявил Сергей. — Потолковать мне с тобой треба.       Егор подошёл ближе и положил руку на талию Топина согласно договорённости — после разговора сразу домой.       — Отчего же не потолковать? Потолкуем и не раз, когда вернёмся в лагерь.       Сергей уловил в его словах и неочевидный подтекст. Однако, это не сбило его с мысли.       — Кто измышляет новые вещи, работающие на соли?        Владимир обернулся к ведуну, пораженный тем, что он спрашивает об элементарных вещах.       — Гильдия учёных.       — Кто делает кареты?       — Каретные мастера.       — Кто… — замолчав, Сергей посмотрел на Егора. — Незадача. Я не знаю синонима к слову обогащает.       — Делают, — сказал Петров.       — Истина. Кто делает соль для карет?       — Много кто у Норвежского моря.       — А в Тартарии?       — На береге Татарского моря, тож.       — Это где? — Егор перетянул на себя внимание Сергея.       — Карстовое. Между новой землёй и материком.       Сергей не стал выбирать слова. Он сжимал в руке машину времени, готовый в любой момент «стартануть». Егор держал палец над руной. Остался последний «вопрос».       — Верни мне меч.       Петров заволновался. Он видел, что все смотрели только на них. Не выдержав, нажал на руну пути в тот самый момент, когда воевода ухватился за руку Сергея, желая посадить его подле себя.       Яркая вспышка ослепила всех на мгновение.       Сергей почувствовал, что падает. Ощущение хватки на руке пропало. Он влетел в холодную воду.       Топин вынырнул на поверхность. Серое хмурое небо, чугунные мосты, шум машин, речные трамвайчики у пристани Эрмитажа. В голове пронеслась мысль — «Вернулись».       Рядом всплыл Петров.       — Ты зря поторопился, — укорил его Сергей.       — И тебя, с возвращением, — Егору было плевать на меч. Он был уверен, что спас всех от неминуемой гибели.       Рядом с ними из-под водой появилась голова воеводы.       — Пиздец, — прокомментировал Егор, отплевываясь.       — Плаваешь добро? — Сергея обратился к Владимиру.       — Да, — ответил воевода, ошарашенно глядя по сторонам. В целом, место ему было знакомо. — «Яма».       — Плыви туда, — Сергей указал на пристань стрелки Васильевского острова.       Владимир достиг берега первым. Он вышел на пристань словно могучий бог, вызвав бурный восторг у туристов. Ещё бы! Здоровенный детина в мокрой одежде, подчёркивающей все его достоинства. С мечом! Просто дядька Черномор.       Люди обступили Строганова.       За ним следом, из воды вышел Сергей. Открутив хрустальную часть от «календаря», Сергей спрятал ее между двух камней, прижав для верности третьим. Переведя дыхание, он выпрямился. Сложно было угнаться за воеводой. Тот оказался отличным пловцом.       Сергей закричал, желая отпугнуть зевак, ведь всем известно — стоит заикнуться о деньгах, как желающих глазеть становится в разы меньше:       — Пятьсот рублей за фотку с древнерусским воином! Подходим, не стесняемся. Недорого! Пятьсот рублей!       Какие-то девочки, лет восемнадцати, смущаясь сунули в руку воеводы мятую пятисотрублевую купюру и, приобняв красавца за талию, принялись фотографироваться на телефончики.       Надо сказать, смотрелся Топин тоже колоритно. В прозрачной одежде, прилипшей к телу, он выглядел как звезда порно.       — Только наличные! Фото с воином! Недорого!       Народ начал расходиться, потеряв интерес.       Сергей, взяв всё ещё шокированного Владимира под локоток, потащил его вверх, давая по ходу инструкции:       — Молчи, воевода, и не спорь. Даст бог, свезет.       Егор нагнал их практически наверху.       — Сколько время?       Сергей, сдвинул рукав своей шёлковой сорочки, взглянул на часы:       — Одиннадцать десять.       — Мы вышли из такси без пятнадцати. Что мне сказать Шахату?       — Если он не поднял шум, напои его. Скажи, что извиняешься за глупый розыгрыш.       — Он не поверит.       — У меня есть знакомый гипнотизёр. Если что — приводи. Решим вопрос. И маме твоей скажу, что нужно… Не дрейфь.       — Спасибо.       — Яма? — предположил Строганов.       — Питер.       — Уразумел, — вывода оглядывался по сторонам. Его удивляло всё, но больше всего — количество разных странно-одетых людей.       — Рядовой Стёпин Александр Александрович, — представился один из двух подошедших полицейских. — Предъявите ваши документы.       — В другом костюме остались. Вот пришли подзаработать косплеем и в реку упали, — Сергей махнул ладонью вдоль тела.       — Имя? — полицейский не был удовлетворён ответом.       — Топин Сергей Александрович. Я тут на Биржевой линии в антикварном магазине работаю. Документы там.       Рядовой достал небольшой планшет и набрал на нём имя Сергея.       — Вы задержаны по подозрению в похищении.       — Кого? — Сергей проклял расторопность татарина.       — Петрова Егора Васильевича.       — Это я, — подал голос студент.       — Документы, — полицейский сурово посмотрел на молодого человека.       — Я утопил в Неве рюкзак. Всё было там.       — Я вас тоже задерживаю до выяснения. Ваше имя гражданин? — рядовой обратил свой взор на воеводу.       — Строганов Владимир Михайлович.       — Ваши документы. Разрешение на ношение холодного оружия.       — Это бутафорский меч, — влез Сергей в разговор, всё ещё надеясь, что Строганова не загребут. — Мы реконструкторы.       — Разберёмся.       Из толпы туристов появились ещё трое служителей правопорядка с автоматами.       — Жопа, — прокомментировал Егор.       — Пойдём воевода, почтим казематы хранителей порядка своим присутствием.       Их заперли в одной камере, это позволило Сергею рассказать Владимиру вкратце, что происходит, и что Егору врать.       Строганов воспринял новость о попадании в будущее — спокойно. Он смотрел на наматывающего по камере круги Сергея, обещающего всё исправить и вернуть его назад, со снисходительной улыбкой.       Егора выпустили первым. Через каких-то полчаса, пришёл Бахитов и опознал друга. После дачи показаний непримечательным людям в гражданской одежде, Петрову выдали справку о том, что он потерял документы в Питере и посоветовали возвращаться в Москву и не распространяться о событиях, произошедших с ним здесь. Выходя из полиции Егор мысленно возблагодарил бога за то, что потерял свой залитый и разбитый телефон в Казани, представив как прессанут Сергея с его работающим яблокофоном:       «К черту историю».       Прессануть Сергея оказалось сложно. Он ушел в «несознанку». Ничего не видел, ничего не слышал, и Егора видит в первый раз в жизни. Что уж говорить о Строгонове? Он просто проплывал рядом.       Отставной полковник, с которым не раз сталкивался Топин на ниве антикварной деятельности, и представившийся сотрудником отдела «Крот», так и не смог ничего толком узнать. Он изъял у Топина, под смехотворным предлогом смартфон и «календарь», пообещав вернуть позже, после того, как пробьет его по свои базам.       Из отделения Сергея отпустили ближе к вечеру, под подписку о невыезде. .