Одиночество и тепло

Ожидание зачастую оборачивается разочарованием. Я зарекался мечтать, но нарушил обещание — за это и поплатился.

В буфете по утрам всегда пусто. Меня это радует: есть время подумать и привести мысли в порядок. Порядок — кажется, я уже вовсе забыл что это такое. Я снова не ночевал дома. Раньше делал так, потому что не видел смысла возвращаться в пустую квартиру ради пары часов сна. Сейчас же живу не один, и по-хорошему мне нужно присматривать за мелким, обещал же Тэхёну, но… Мне сложно. Не хочется признавать, но я так и не нашёл в себе сил поговорить с Чимином и объясниться. Он разбудил меня от кошмара, выбрав не самый приятный метод. И всё же, мальчишка, возможно, спас мне жизнь, а я его избегаю. — Утречка! — слишком бодрый и весёлый для раннего утра голос Хосока эхом разносится по пустому залу. Он приземляется рядом со мной на узкий диванчик, совсем не беспокоясь о моем личном пространстве, и начинает распаковку своего кимбап. Пищевая плёнка не сразу поддаётся, но умелые руки голодного Хосока мастерски от неё избавляются. — Хорошее настроение и домашний кимбап на завтрак, — негромко произношу вслух раньше, чем успеваю это обдумать. Хосок вопросительно смотрит на меня, набивая рот кимбапом. — У тебя новая пассия, — поясняю я, без особого интереса ковыряясь палочками в непревлекательном ни на вкус, ни на вид салате, купленном десять минут назад. В итоге теряю всякий аппетит и кладу палочки на стол. — Как понял? — с ухмылкой говорит Хосок, едва закончив жевать. — Ты не умеешь готовить. О том, что к тебе приезжает мама, я узнаю всегда заранее от тебя же, так что это готовила точно не она. А покупную еду от домашней я легко отличу. Если бы для меня кто-то готовил, то я бы вряд ли заострял на подобных мелочах внимание. Никогда не признаюсь, но я завидую Хосоку, для которого кто-то очень постарался с самого утра. Такая забота не каждому доступна. — Шерлок нового поколения, — шутливо бросает Хосок в ответ, но мне не весело. — Минджу милый, но у нас ничего серьёзного: он универсал, а я не готов меняться. Ты же меня понимаешь, да? Не понимаю, но уведомлять кого бы то ни было об этом не собираюсь. — Ты знаешь стажёра с высоким голосом и лёгким акцентом? — спрашиваю я, не желая развивать тему позиций в сексе. — Сонхо, — даже не задумавшись, отвечает Хосок. — Он вернулся из штатов год назад, оттуда и акцент. Очень милый, словно щеночек. — То, что он сука, не делает его щеночком, — хмурюсь я, вспоминая его язвительные слова о Тэхёне. — Он тебя здорово разозлил, — Хосок задумчиво наблюдает за мной, а я всё не нахожусь с ответом. Сам не понимаю, что злит меня в этом парне. По сути мне на него плевать. Он все равно вряд-ли надолго задержится в компании, если учесть тот факт, что он готов предлагать свое тело за продвижение. И всё же… — Уж слишком наглый, — раздражённо бросаю я. Не знаю, правильно ли делаю. Мне хочется рассказать кому-то, поделиться мыслями. Хосок постоянно твердит, что мы друзья, а я всегда это отрицаю. Мы не друзья, но сегодня мне больше не с кем поговорить. А поговорить очень нужно, иначе мне дорога в ближайшее психиатрическое отделение. Когда ловлю на себе внимательный и выжидающий взгляд Хосока, немного успокаиваюсь и продолжаю: — Он сплетничал о Тэхёне. И обо мне тоже. Точнее сказать — о нас. Типа вместе. Не уверен, что выражаюсь достаточно внятно, однако, к моему удивлению Хосок безошибочно определяет, о чем я пытаюсь сказать. — Юнги, ваши переглядки с Тэхёном и правда выглядят так, словно вы в тех самых отношениях, — вздыхает он, отложив недоеденный кимбап. — Тебе нужно поговорить с ним. Кто знает, может, вы переспите и перестанете так жадно пялиться друг на друга. Тэхён жадно смотрит на меня? Потирая, не вовремя разболевшиеся, виски, пытаюсь вспомнить замечал ли за Тэхёном особое отношение ко мне. Он всегда со всеми вежлив, даже если человек ему не особо приятен. Вспомнить хоть тот случай, когда он подумал, что я к нему клеюсь. Вежливо отшил. Но с тех пор так много изменилось. Теперь мы не просто бариста и постоянный клиент. Тэхён доверился мне, я пообещал помочь ему стать выдающимся артистом и своё слово обязательно сдержу. Напрягаю память изо всех сил. Точно! Того, кто неприятен, не обнимают. Объятия — это не то, что делают с каждым встречным. По крайней мере, я так думаю. Никак не могу понять, рисует ли мне воображение заинтересованность в чужих глазах или она и правда там есть, но волнение вдруг накрывает меня с головой. — Думаешь, я ему нравлюсь? — с сомнением спрашиваю, потому что себе я не особо верю в таких вопросах. — Возможно, — пожимает плечами Хосок. — Не уверен, но он смотрит на тебя с огоньком в глазах. Либо ты его кумир, либо у него есть что-то ещё к тебе. — Разве эти взгляды не разные? — разочарованно вздыхаю, спускаясь с небес на бренную землю, ведь ожидал, что Хосок даст мне более однозначный ответ. — Не всегда. Чимин, например… — Хосок резко умолкает, нервно усмехается и качает головой. Он явно ляпнул лишнего и понимает это. — Я не буду спрашивать, если ты не хочешь говорить, — успокаиваю его, максимально сдерживаясь, чтобы не сказать: «я говорил, что так будет», но и не прокомментировать не могу: — Просто напомню, что у него мизофобия, а тебе всё ещё запрещён вход в мою квартиру. — У меня нет таких намерений, — закатывает глаза он, словно устал повторять это снова и снова. — Чимин просто иногда приходит ко мне на занятия. Может стать хорошим хореографом в будущем. Классно двигается, хочешь посмотреть? — В другой раз. Я отмахиваюсь от предложения, потому что лишний раз смотреть на Чимина у меня нет сил. Увижу его и снова начну чувствовать себя виноватым. Не хочу. Встаю и спешно переставляю тарелку обратно на поднос. Хосок меня не останавливает, но советует напоследок: — Поговори с Тэхёном!

***

Время тянется слишком медленно. Каждую секунду нервное напряжение во мне набирает обороты и становится сильнее. После совершенно случайно подслушанного разговора завистливых стажеров прошло два дня, а после до странного неловкой беседы с Хосоком и того меньше. Я все думал и анализировал. Наблюдал за Тэхёном и пытался понять, правы ли все вокруг или надумывают. Я хочу им верить. Хочется нравиться Тэхёну. В отчаянном желании разобраться, решился встретиться с Тэхёном наедине в студии. А теперь сижу и откровенно пялюсь через стекло на свою музу. Тэхён хмурит брови, когда приходится особенно сильно напрягать голос, чтобы попасть в ноты. Ему всё ещё недостаёт мастерства, но он старается изо всех сил. И меня это подкупает. А ещё мне нравится то, как Тэхён умеет слушать. Он внимательно относится к моим советам, впитывает все замечания и становится лучше с каждой минутой. — Молодец. Ты хорошо потрудился, — хвалю его я, когда запись завершена. Тэхён садится рядом за мой стол и надевает наушники, чтобы послушать результат нашей совместной работы. Яркая улыбка Тэхёна заставляет неизвестное нечто всколыхнуться у меня в груди. Мне так хорошо от того, что я причастен к радостным огонькам в глазах напротив. Тэхён неторопливо покачивается на кресле в такт мелодии, слегка задевая своим плечом моё. Повторяющиеся — случайные или не совсем — прикосновения дарят столько тепла, сколько я давно не ощущал. Тэхён снимает наушники и вешает их на подставку. Он счастлив. И я, кажется, заражаюсь этим чувством. Оно меня окрыляет и дарит смелость. — Как проходит стажировка? — спрашиваю я. — Вы помогаете мне с вокалом, а Хосок — с танцами. Разве могу я жаловаться? Тэхён в мгновение грустнеет, и я не могу это игнорировать: — Может быть, есть что-то, что тебя беспокоит? — Вообще-то есть кое-что, — неуверенно говорит Тэхён. Он тяжело вздыхает, хмурится и наконец смотрит мне в глаза. — Скажите, Хосок хороший человек? — Назойливый и сумасбродный иногда, но не плохой — это точно. Что-то не так? — я тоже хмурюсь, не понимая такого внезапного интереса Тэхёна. — Просто немного переживаю за Чимина. Он не из тех, кто легко сближает с кем бы то ни было, но с Хосоком они так быстро нашли общий язык, — цыкнув, Тэхён переводит взгляд на монитор. Мы оба знаем: там нет ничего, что могло бы удержать на себе внимание, но раз Тэхён старательно избегает зрительного контакта, я не собираюсь ему мешать. Мне тоже есть о чем подумать. Братья… Я всё больше узнаю о взаимоотношениях Чимина и Тэхёна. Это происходит ненамеренно, хотя и с завидным постоянством. Тэхён говорит о Чимине вскользь, когда приходится к слову, однако делает это всегда с такой нежностью в голосе, что моё сердце сжимается. Это щемящие чувство я раньше принимал за зависть, но теперь, думаю, это радость за чужое счастье. Мне нравится наблюдать за Чимином и Тэхёном. Они заботятся друг о друге, защищают друг друга. Приятно, наверное, быть любимым членом семьи. И пусть даже семья небольшая. — Ты хороший брат, — вдруг выдаю я, тут же ловя тёплый взгляд. Хочу ещё немного посмотреть в эти блестящие гордостью и нежностью глаза, поэтому спрашиваю: — Чимин, рассказывал про школу? Ему всё нравится? Губы Тэхёна двигаются, рассказывая об успехах Чимина в естественных науках, о прогуле физры, потому что в тот день должен был быть бассейн, и о многом другом… Улыбка. Мягкая, тёплая и безумно красивая. Уголки его губ подняты совсем немного. Кто-то скажет, что в этом нет ничего особенного, но мне не оторвать взгляд. Я нагло рассматриваю Тэхёна. Я что-то ищу.? Ищу. Ищу ответ. Могу ли я стать ближе? Могу ли я сделать первый шаг? Сглатываю слюну, мой взгляд скользит по лицу ещё раз. Огонёк в глазах Тэхёна толкает меня вперёд. Его губы оказываются мягкими и с привкусом чего-то сладкого. А его рука оказывается довольно тяжёлой. Настолько, что я падаю на пол после удара. Я смотрю наверх. Добрый огонёк в глазах Тэхёна превратился в адское пекло ненависти и отвращения. Он стоит надо мной и гневно тяжело дышит. Его кулаки крепко сжаты, словно хотят ещё пару раз встретиться с моим лицом. Меня отвергли. Мир не рушится, как это показывают в современных дорамах. Это ведь не конец света. Нет — значит нет. Здесь всё предельно ясно. — Я не должен был этого делать, — устало вздохнув, я поднимаюсь на ноги. — Это нагло с моей стороны, но прошу тебя не бросать стажировку из-за моей ошибки. Тэхёна заметно трясёт. Он молча сверлит меня взглядом целую вечность. Я не смею разрывать наш зрительный контакт, хотя чужая фигура стремительно плывёт перед глазами. А потом Тэхён разворачивается и уходит, тихо бросив: — Я был о вас лучшего мнения. Хлопок двери. Я вновь на полу. Лежу на спине, смотрю в потолок, закрываю глаза. На руке ощущаю вибрацию, в груди — тяжесть, но ничего не делаю. Не хочу ничего делать.