IV
17 ноября 2022 г., 22:38
Примечания:
Отредактировано
Библиотека была местом, где Дэйрэена могла спокойно подумать, практиковаться в магии и читать бесконечные книги. Пожалуй, это было её любимым местом в замке. Привыкнув к тому, что леди Геларион много времени проводит в библиотеке, король выделил ей отдельное место, где она могла хранить необходимые ингредиенты и книги для магии. Вот и сейчас Дэйрэена вновь была в своей обитель. Она втянула запах древних книг и пыли и улыбнулась, чувствуя себя как дома.
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие витражи, рисовали на полу пыльные золотые дорожки, в которых кружились мириады мельчайших частиц. Дэйрэена стояла на коленях посреди хаотичного моря фолиантов и тревожила пыль на полках. Стопки книг вздымались вокруг нее причудливыми пирамидами и баррикадами, отдельные тома лежали раскрытыми. Запах — терпкий, древесный, бесконечно родной — окутал ее. Здесь, среди этих немых свидетелей истории и магии, она чувствовала себя не просто дома. Она чувствовала себя частью чего-то вечного и бесконечно таинственного.
Мысли ее поглотил только один предмет — книга о проклятьях. В попытках найти ее, Рэйена обыскала каждую книжную полку в родовом замке, теперь же настал черед Красной Крепости. Цель поисков — до ужаса простая — не пугала женщину, хотя внушила бы страх любой другой знатной даме. Она давно планировала довершить начатое.
Дэйрон должен умереть.
С момента проклятья и по сей день холодный рассудок руководил ею. Она была непоколебима в своем решении. Жестока и решительна.
Дэймон пробирался сквозь узкие проходы среди книжных шкафов, его черно-красный дублет казался инородным пятном в этом царстве потертых коричневых корешков. Он перешагивал через опрокинутые фолианты, стараясь ничего не испортить.
Дэйрэена услышала шаги задолго до того, как он появился в поле зрения — неспешные, но уверенные, они раздавались между стеллажами, нарушая тишину, которая до этого была наполнена лишь шелестом страниц и ее собственным дыханием. Она не обернулась, продолжая листать пыльный трактат о свойствах каких-то лечебных трав.
Он пришел раньше, чем она ожидала.
Дэйрэена собралась подняться на ноги, чтобы должным образом поприветствовать его высочество, однако беспорядок вокруг не позволил ей этого сделать. Поэтому пришлось предстать перед Дэймоном Таргариеном в небрежном виде.
«Видимо о книге придется на некоторое время забыть» подумала женщина, с тихим вздохом оглядывая хаос вокруг. Не будет же она ее искать в присутствии принца. Хотя…
Она, не поднимая головы, произнесла: — Я здесь, Ваше Высочество.
Дэймон, следуя за звукам, нашел ее.
— …Именно там, где и следовало ожидать. Посреди бумажного потопа, — усмехнулся он. — Рейнира говорила, что вы любите проводить здесь время.
Дэйрэена откинула прядь волос тыльной стороной руки в тонкой шелковой перчатке, уже посеревшей от пыли.
— Не судите строго этот хаос. Ищу иголку в стоге сена — один весьма… специфический том. Удача пока отворачивается. Пришлось выпроводить всех, чтобы не чувствовать чужих взглядов на затылке. Когда копаюсь в знаниях, терпеть не могу нежеланную публику.
Дэймон, приподняв бровь, поинтересовался: — Мне ретироваться?
Она наконец подняла на него взгляд, в глазах — искорка усталости. В простом черном дублете, открывавшим шею с давнишним ожегом, без драконьих вышивок, он казался… человечнее. Но не менее опасным.
— Нет-нет. Я сама вас пригласила. Присаживайтесь, — она с улыбкой махнула рукой на ближайшую устойчивую гору книг. — Лучшие кресла в замке.
Дэймон опустился на указанное «кресло», не сводя с нее цепкого взора. В лучах солнца ее молочные волосы и казались светящимися, а скромное голубое платье, подтянутое для удобства, лишь подчеркивало изящество линий. Картина была странно завораживающей: хрупкая женщина, царящая над хаосом древней мудрости.
Она вдруг осмелилась. Глубоко внутри дало о себе знать нечто пугающее и неизвестное — желание увидеть, как Порочный Принц отреагирует на ее слова.
— Весь этот беспорядок… парадоксально полезен. Добралась до книг, что веками пылились в глубине, под «неприкасаемыми» стопками. Но нужной — нет. Morghe qrimbrōzagon .
Она произнесла название ровным тоном и почувствовала, как глаза Дэймона впились в неё, в них мелькнул острый, как клинок, интерес. Она лишь пожала плечами, играя в безразличие. Сказать ему правду? Что ищет способ навсегда освободиться от Дэйрона? Нет, она не глупая и не наивная. Хотя вряд ли Дэймон стал бы ее останавливать.
— Вам помочь? — вдруг предложил он. И Дэйрэена, неожиданно для себя, не стала отказываться.
Вдвоем они копались быстрее. И вскоре Дэймон протянул ей массивный том в потрескавшейся черной коже. Его собственное любопытство пожирало изнутри. Зачем ей эта мрачная книга?
Дэймон не сразу протянул ее женщине. Он взвесил книгу на ладони, его взгляд скользнул по зловещему символу на кожаной обложке, потом поднялся на Дэйрэену.
Его визит сюда был вызван не только интересом к магии предков, но и загадкой самой леди Геларион. Он чувствовал тягу, необъяснимую и сильную. Она возникла быстро — далеко не каждая женщина была способна вызвать в нем столь бурную реакцию.
Рэйена протянула руку. Он положил книгу на ее ладони. Их пальцы едва коснулись, его — шероховатые, теплые; ее — в тонкой шелковой перчатке, прохладные от волнения.
В этот момент в библиотеку ворвался Люцериус, и хрупкое, насыщенное невысказанными мыслями пространство между ними растворилось в суровой реальности.
Раздался голос Люцериуса, и он появился из-за стеллажа, держа что-то в руках.
— Mandia , письмо с Огненного острова… — он замер, глаза расширились от неожиданности. Картина предстала необычная: принц на коленях среди книг передавал Дэйрэене потрёпанный том, а она принимала его с мягкой улыбкой. В солнечных лучах, пронизанных пылью, они выглядели странно обворожительными.
Дэйрэена замерла, в то время как принц остался непринуждённым.
— Rytsas, Iēkia. Что случилось? — она предприняла попытку подняться и у нее получилось, только вот пришлось пожертвовать несколькими книгами, упавшими на пол с тяжелым стуком. Дэйрэена инстинктивно прижила книгу к груди корешком внутрь.
Дэймон встал следом, его взгляд неотрывно следовал за ней. Он кивнул Люцериусу — короткий, вежливый жест воина, узнавшего собрата по оружию. Люцериус помогал ему когда-то на Ступенях против Кормильца Крабов. Тогда он был юнцом, рвущимся в бой. Теперь же в нем чувствовалась тяжесть власти главы Дома, прямая осанка и взгляд, лишенный прежней неуверенности.
Люцериус подал сестре маленький сверток, лицо его омрачилось.
— Письмо… Новости неутешительные. Дэйрон… Он завтра будет здесь.
Дэйрэена схватила письмо, едва сдерживая дрожь в руках. Бегло пробежав глазами строчки, она сжала листочек в кулаке, бумага хрустнула. Бесполезная ярость — острая, жгучая — вспыхнула в груди.
Дэйрэена прошипела сквозь стиснутые зубы: — Седьмое пекло! Не мог усидеть в замке?!
Она резко нагнулась, схватила другую книгу о заклятьях, отложенную в сторону, с пола и рванула вглубь библиотеки, к своей скрытой за стеллажами лаборатории. Неловкий жест — склянка с какой-то синей жидкостью с грохотом разбилась о каменный пол и едва не забрызгала фолианты. Ругательство на валирийском сорвалось с ее губ, резкое и звонкое. Не постыдившись, Дэйрэена ругнулась снова, не в силах сдержать негодование. Дэймон, шедший следом, усмехнулся.
Люцериус наблюдал за сестрой с нарастающей тревогой, в то время как принц небрежно облокотился о массивный шкаф, наблюдая за бурей.
— Завтра… Уже завтра он будет здесь… — она нервно постукивая тонкими пальцами по столу с разбросанными на нём бумагами и рисунками. Положив книги на край стола, Дэйрэена глубоко вдохнула, чтобы успокоиться.
Недолго она наслаждалась свободой от назойливого мужа…
— Супруг пожелал лично наблюдать за празднествами? — его вопрос был риторическим. Кивок Люцериуса лишь подтвердил. Дэймон нахмурился. Приезд Дэйрона не сулил ничего хорошего, даже принц, не знакомый лично с мужем Рэйены, это понимал. Правила приличия, взгляды двора… Их с Дэйрэеной беседы обречены на перерыв. Хотя калека… это усложняло его задачу, но не отменяло. Уж он-то точно сможет найти выход из ситуации.
— Он верит, что близость даст ему контроль. Пусть верит, — женский голос внезапно стал ледяным, ровным, лицо — каменной маской. Смена от ярости к абсолютному хладнокровию изумила Дэймона. Не каждый смог бы такое провернуть, взять верх над эмоциями.
С таким же хладнокровием он рубит врагов на поле битвы. Может, для нее брак с кузеном сродни бою? И если это так, то Дэйемон, пожалуй, не захотел бы быть на месте Дэйрона, при чьем упоминании в разномастных глазах загорался опасный огонь. Огонь дракона.
В уме леди Геларион уже зрел план. Сначала теплый прием… а затем адские муки для Дэйрона. Обратно на Огненный остров он не вернется. Решено.
Известие от Люцериуса словно стало той последней каплей, которая позволила Дэйрэене окончательно и бесповоротно убедиться в том, что Дэйерон не оставит ее и ее близких в покое, пока не умрет. Для нее уже не играло значения, что она станет убийцей родича и супруга в одном лице, плевать, будь что будет, пусть только Дэйрон перестанет отравлять ей жизнь.
Дэймону так и не удалось стать свидетелем магического таинства. Он сам предложил зайти к Дэйрэене в следующий раз, когда она будет полностью спокойна, а её мысли не будут заняты прибытием мужа. Она согласилась, взглядом благодаря за понимание, и Дэймон ушел, оставив Люцериуса и Дэйрэену наедине.
В комнате повисло молчание. Она перевела взгляд на брата — высокого, крепкого мужчину с добрым, но сейчас напряжённым лицом. Его золотистые, коротко остриженные, прямые волосы мягко поблёскивали в свете теплом свете библиотеки, а голубые глаза, обычно тёплые, сейчас смотрели на неё с необычной серьёзностью.
— Есть ли что-то, что я должен знать? — наконец нарушил безмолвие Люцериус, вспомнив, что его старшая сестра, хоть и сведуща в магии, мысли читать не способна.
Голос его звучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая тревога. Дэйрэена нахмурилась, не понимая намёка.
— …Нет, — ответила она неуверенно, пристально глядя на брата. О чём он?
Люцериус сжал губы, словно взвешивая слова, прежде чем продолжить.
— Будь осторожна, Дэйрэена. Дэймон… Не самый лучший кандидат на пост друга или же… любовника.
Последнее слово прозвучало так тихо, что Дэйрэена на мгновение подумала, что ослышалась. Но нет — он действительно это сказал. Её глаза расширились, а в груди резко ёкнуло, будто сердце пропустило удар то ли от ошеломленности, то ли от неверия.
— Брат, что ты такое говоришь? — её голос дрогнул, и из губ вырвался нервный смешок. Это шутка? — Мы познакомились только вчера! Какой друг? Какой… любовник?
Люцериус не улыбнулся в ответ. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь в глазах мелькало что-то тревожное.
— Для Дэймона не имеет значения, когда вы познакомились. Хоть вчера, хоть месяц назад — он видит перед собой красивую женщину, перед которой сложно устоять любому мужчине, — он сделал паузу, словно давая ей осознать его слова. — Думаешь, он общается с тобой, потому что твоя магия ему интересна?
Дэйрэена отошла от стола и предстала перед братом, уперев руки в бока, глядя на него свысока. Она, конечно, любила Люцериуса, но ей думалось, он сделал поспешные выводы. Слишком поспешные.
— Прости, если мои слова тебя обижают, — продолжал Люцериус, чуть смягчив тон, — но я должен тебя предостеречь.
Дэйрэена на секунду осеклась, прислушиваясь к гласу рассудка. В словах младшего брата всё-таки были крупицы истины. Не зря же Дэймона прозвали Порочным Принцем. Да и что она на самом деле знала о нём? Всего сутки прошли. Могла ли она быть хоть в чем-то уверена?
— Судя по твоим словам, ты хорошо его знаешь, — наконец произнесла она, стараясь говорить ровно.
— Мы сражались вместе на Ступенях. Разве ты не знала?
— Знала. Но, должно быть, ты близко общался с принцем, раз говоришь такие вещи.
Люцериус отвел взгляд, и Дэйрэена заметила, как его аккуратные тонкие губы слегка сжались. Видимо что-то вспомнил.
— Нет, не близко. Я редко его видел, но когда это случалось… принц показывал свой жесткий нрав, — он снова посмотрел на неё, и в его глазах читалась непоколебимая уверенность. — И Вэймонд Веларион отзывался о нём не лучшим образом.
Дэйрэена не моргнула, продолжая смотреть на брата. Она знала этот его взгляд — твёрдый, непреклонный. Но сейчас в нём была ещё и… тревога? За неё?
— Люцериус… — она глубоко вздохнула, собираясь возразить, но вдруг осознала, что сейчас любые слова будут бесполезны. Он уже решил, что Дэймон — опасность.
Переубедить его сейчас было невозможно.
— Не делай поспешных выводов, — наконец сказала она тихо, отводя взгляд.
Рэена, чувствуя, как внутри все полыхало от неприятного известия и почти такого же разговора, поспешила к своим покоям. Ей отчаянно нужно было сменить обстановку, ощутить ветер во время полета, сдувающий тревогу. Мысль об Эгараксе стала глотком свежести. Слуги из Замка Пламенного Дракона уже разложили вещи, и верная Элеветт предусмотрительно вывесила на резную дубовую ширму укороченное платье из прочной темно-коричневой ткани и практичные кожаные штаны для верховой езды. Дэйрэена с облегчением сбросила стеснявшее движения придворное платье, ощущая прохладу воздуха на коже. Ткань нового наряда была грубоватой, но знакомой и утешительной. Она уже натягивала высокие сапоги, когда в дверь деликатно постучали.
— Ваше высочество, — прозвучал тихий голос Элеветт, и Дэйрэена услышала легкий шорох юбок — служанка присела в глубоком поклоне.
Рэена вышла из-за ширмы, поправляя перчатки, и замерла. В дверях стояла Рейнира. Но это была не гордая наследница престола, а измученная девушка. Ее обычно яркие фиалковые глаза были красными и припухшими, словно она провела ночь в слезах. Темные круги легли под ними, а губы были бескровно сжаты. Платье на ней слегка помялось, а волосы, обычно тщательно уложенные в сложные прически, выбивались беспорядочными прядями. Весь ее вид кричал о бессоннице и глубоком потрясении.
— Элеветт, оставь нас, пожалуйста, — негромко, но твердо попросила Дэйрэена, предчувствуя беду. Что же случилось?
Служанка молча скользнула за дверь. Рейнира, не говоря ни слова, словно подкошенная, опустилась на обитый бархатом пуф у изножья огромной кровати. Она сгорбилась, уткнув лицо в ладони, локти уперлись в колени. Из ее груди вырвался тяжелый, сдавленный стон, больше похожий на рыдание, которое она отчаянно пыталась сдержать.
— Нира? — Дэйрэена мгновенно оказалась перед ней, опустившись на колени на холодный каменный пол. Она мягко, но настойчиво взяла холодные, дрожащие руки принцессы в свои, перед этим сняв перчатки, чтобы позволить принцессе ощутить тепло своих ладоней. — Милая, что случилось? Посмотри на меня, — ее голос был тихим, как шелест листьев, полным беспокойства и готовности принять любую боль. Она заглядывала в опухшие глаза девушки, ища ответа.
Рейнира с трудом подняла взгляд. В ее глазах стояли слезы, которые она отчаянно сдерживала. Губы дрожали.
— Отец… — прошептала она. Она сжала руки Дэйрэены с такой силой, что костяшки пальцев побелели, словно ища в них опору для всего мира, который рушился.
Дэйрэена не отнимала рук. Напротив, она согревала их своим теплом, ободряюще поглаживая тыльные стороны ладоней большими пальцами. Она улыбнулась, стараясь влить в улыбку всю свою силу и уверенность.
— Что с ним? — спросила она тихо, подвигаясь ближе, чтобы Рейнира чувствовала ее присутствие всем существом.
Принцесса сделала глубокий, прерывистый вдох, пытаясь собраться. Ей всегда было невероятно трудно открываться, доверять свою уязвимость. После того, как Алисента стала королевой, эта стена вокруг ее сердца стала только выше. Дэйрэена оставалась единственным человеком, перед кем она могла опустить щит.
— Вчера… под конец пира… — голос Рейниры сорвался, она снова сжала руки женщины. — Ему вдруг стало дурно. Он… он рухнул на пол. Без сознания… — слезы наконец прорвались, заструились по бледным щекам. — Мейстеры… они там всю ночь! Целую ночь! А мне… мне ничего не говорят! Ничего! — последние слова вырвались почти криком, полным отчаяния и гнева. Но затем она резко втянула воздух, смахнула слезы тыльной стороной ладони и выпрямила спину. Эта внезапная собранность, эта железная воля в столь юном существе, всегда поражала Дэйрэену и напоминала ей саму себя в возрасте принцессы.
— Почему ты сразу не пришла? — спросила Дэйрэена, поднимаясь с колен. Она села рядом с Рейнирой на пуф и без слов обняла девушку за плечи, притянула к себе. Губы ее коснулись теплого виска Рейниры. — Я бы проснулась, приди ты ко мне ночью. Ради тебя я готова на всё, ты же знаешь…
Рейнира бессильно обмякла в ее объятиях, положив голову на плечо Дэйрэены.
— Видела… как вы с Дэймоном уходили… — прошептала она, голос хриплый от слез. — Подумала… вы еще вместе… или ты спишь. Не хотела мешать, но сейчас… — она снова сглотнула ком в горле. — Мысли… самые страшные… Я не могу.
Дэйрэена нежно покачивала ее, гладя по спине, даже не ответив внимания на слова принцессы о Дэйемоне. Сейчас это неважно.
— Нира, запомни: ты всегда можешь прийти. В любой час. По любому поводу, — она сделала паузу, давая словам теплым покрывалом обвиться вокруг Рейниры. — Я уверена, твой отец поправится. И… — Дэйрэена слегка отодвинулась, чтобы посмотреть Рейнире прямо в глаза. Взгляд ее был спокоен и тверд, хотя внутри вдруг заклокотала неуверенность в своих силах. — Я не целитель, не мейстер… но у меня есть кое-что еще. Магия. Я попробую ему помочь. Попробую.
Глаза Рейниры расширились. В них вспыхнул огонек надежды, яркий и жадный. Она любила смотреть в разноцветные глаза Дэйрэены. В них всегда была такая глубина, такая непоколебимая сила и… любовь. Искренняя, материнская забота, которой ей так не хватало.
— Благодарю! — вырвалось у нее, хрипло и страстно. — О, благодарю! За все! — она бросилась в объятия Дэйрэены, обвивая ее шею руками, зарываясь лицом в мягкие, пахнущие чем-то цветочным кудри.
Дэйрэена крепко обняла ее в ответ, чувствуя, как худенькое тело девушки мелко дрожит. Она гладила ее по спине, по волосам, шепча успокаивающие слова, пока дрожь не стала стихать.
— А теперь, — сказала Дэйрэена мягко, но настойчиво, помогая Рейнире подняться, — ты идешь и отдыхаешь. Хоть немного поспи. Вечером пир, и открывать его, скорее всего, придется тебе, — она поправила прядь на лбу принцессы. — Отец хотел бы видеть тебя сильной и прекрасной наследницей. Да?
Рейнира кивнула, пытаясь улыбнуться. Ее уход был тихим, словно она уносила с собой часть тяжести, но оставила другую — теперь на плечах Дэйрэены. Мысль об Эгараксе и полете растворилась без следа. Теперь была только одна задача: король Визерис. Если он серьёзно болен… Какова вероятность, что он поправиться? И что будет с Нирой? Что будет с королевством? Она не могла бездействовать.
С обреченным вздохом Дэйрэена подошла к гардеробу. Полетная одежда была забыта. Ее пальцы скользнули по более мягким тканям, остановившись на простом, но элегантном платье глубокого синего цвета с широкими рукавами-фонариками. Застегнув серебряный, тонкой чеканной работы пояс на талии — единственное напоминание о ее статусе и доме — Дэйрэена направилась в королевские покои.
Сердце бешено колотилось. Мелкие царапины, синяки — всплывали в памяти ее скромные целительские опыты над своим телом после ночей, проведенных в покоях Дэйрона. А это… гниющая плоть, болезнь, проникшая в кости… Ужас от собственной дерзости смешивался с жгучим стыдом: Что если я не смогу? Что если сделаю хуже? Но мысль о Рейнире, о ее отчаянных глазах, была сильнее страха. Надо попытаться. Иначе я никогда себе не прощу.
Воздух в королевской опочивальне был густым, спертым и тяжелым. Смесь запахов — лекарственных трав из дымящихся кадильниц, стоявших по углам, пота, болезни и чего-то сладковато-приторного — ударила в нос, едва Дэйрэена переступила порог. Она чуть не закашлялась и первым делом направилась к высоким резным окнам, распахнув створки настежь. Свежий воздух ворвался в комнату, разгоняя удушливый смрад. Пока мейстеры, столпившиеся у кровати, перешептывались, ее взгляд упал на огромный, невероятно детализированный макет, занимавший целый стол. Миниатюрные башни, мосты, драконы… Валирия. Земля предков. Первый дом. Она невольно протянула руку, едва не коснувшись крошечной фигурки дракона, завороженная мастерством и символизмом. Какой труд…
— Миледи? Вы что-то желаете? — Сухой, старческий голос вернул ее к реальности.
Дэйрэена обернулась. Перед ней стоял Великий мейстер Меллос. Его блеклые голубые глаза, похожие на выцветшие камешки, смотрели на нее с усталым недоверием. Лицо было серым от недостатка сна, морщины казались глубже обычного, а тяжелая мейстерская цепь будто вдавливала его в пол. За его спиной, сквозь полупрозрачные занавеси кровати, Дэйрэена увидела неподвижную фигуру короля и стоявшую рядом юную Алисенту. Молодая королева, услышав голос, повернулась. Ее взгляд, встретившись с глазами Дэйрэены, был странным — смесь удивления, настороженности и чего-то еще, неуловимого.
— Король отдыхает, — произнес Меллос, нарочито вежливо, но в его тоне сквозило раздражение. — Беспокоить его не следует.
Дэйрэена выпрямилась, ее взгляд, только что мягкий при созерцании Валирии, стал пронзительным и острым, как валирийская сталь.
— Мне необходимо его осмотреть, — заявила она, и в голосе ее зазвучали стальные нотки, не терпящие возражений. Она видела, как Меллос слегка поежился.
— Но, миледи… — забормотал он, — процедуры… состояние… мы…
— Принцесса Рейнира поручила мне это, — перебила его Дэйрэена, делая ударение на титуле. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. — Ей надоело ждать в неведении, пока вы, мейстеры, соизволите поделиться хоть какой-то информацией о здоровье ее отца, — ее рука резко взметнулась вверх, ладонью вперед, словно отсекая все возможные возражения. — Довольно, — голос сорвался на низкую, опасную ноту. Она прекрасно понимала истинную причину их сопротивления: она была женщиной, чужой, к тому же темной колдуньей по слухам, и они не желали уступать контроль над пациентом, да еще таким важным. — Если мои действия окажутся бесполезны — вы немедленно вернетесь к своим обязанностям. Я более не потревожу.
— Осмелюсь спросить, — Меллос попытался сохранить достоинство, но в его глазах читались опасение и высокомерие, — обладаете ли вы хоть какими-то познаниями в медицине? Искусство исцеления требует…
— Для того, чтобы вершить магию, мейстер Меллос, — Дэйрэена перебила его с ледяной вежливостью, — глубокие познания в ваших травах и пиявках не требуются, — она пожала плечами, демонстрируя полное пренебрежение к его авторитету, и решительно раздвинула белые занавеси, входя в святая святых — опочивальню короля. Взгляд лекаря, полный немой ярости и негодования, жгли ей спину. Взгляды всех присутствующих — мейстеров, слуг, самой Алисенты — устремились на нее, как копья.
Дэйрэена игнорировала их. Все ее внимание было приковано к фигуре на кровати. Король Визерис дышал тяжело и хрипло, его грудь с трудом вздымалась под тонкой рубашкой. Одна рука, лишенная двух пальцев, лежала на одеяле — жутковатое напоминание о болезни, которая терзала его годами. Сначала рука… теперь все тело? — с ужасом подумала Дэйрэена, впервые осознав масштаб трагедии.
Когда она только увидела потерянные пальцы на пястье Визериса, когда в последний раз была в Королевской Гавани, то положилась на мейстеров — так поступил бы любой. Но теперь…
Она подошла к изголовью. Запах болезни здесь был сильнее — сладковатый, гнилостный.
— Вы пришли проведать его милость? — тоненький, почти детский голосок Алисенты прозвучал неожиданно громко в тишине. Дэйрэена встретилась с ней взглядом. Взор юной королевы был настороженным, оценивающим, почти выжидающим. Их отношения всегда были вежливо-теплыми, Дэйрэена старалась быть для нее лишь знакомой, не более, иногда и миротворцем между ней и Рейнирой. Но сейчас что-то изменилось.
— Не только проведать, ваше величество, — ответила Дэйрэена, стараясь говорить ровно, хотя пальцы ее непроизвольно сжались. — Я пришла осмотреть короля и сообщить принцессе о его состоянии. Поскольку ваши мейстеры, — она бросила колкий взгляд в сторону Меллоса, — по неизвестным ни мне, ни Рейнире причинам отказываются сказать ей хоть слово.
Алисента слегка покраснела. Она переплела пальцы, сжимая их до побеления костяшек.
— Я приказала им молчать. Не хотела лишний раз тревожить Рейниру, у нее ведь и так много хлопот, связанных с помолвкой… — прозвучало оправданием, но голос дрогнул. Искренности в нем не было.
Ложь — без затруднений поняла Дэйрэена. В душе зашевелилось гадливое подозрение. Что-то случилось между ними. И это «заботливое» молчание — отнюдь не забота, а… что? Наказание?
— Очень мило с вашей стороны, ваше величество, — Дэйрэена натянуто улыбнулась, уголки губ дрогнули. — Я непременно передам Рейнире вашу… заботу. Она будет тронута, — яд капал с каждого слова, прикрытого фальшивой любезностью. — Теперь я попрошу всех, кроме вашего величества, если вы пожелаете остаться, разумеется, — она кивнула в сторону Алисенты, — покинуть покои.
Мейстеры уставились на королеву. Та, после мгновенной паузы, кивнула. Они ушли неохотно, шаркая ногами. Алисента осталась стоять, как статуя. Дэйрэена вернулась к кровати. Ее пальцы, холодные от волнения, осторожно развязали завязки ночнушки у ворота короля, затем закатали рукава. Она старалась дышать ртом, избегая запаха. Когда взгляд упал на левую руку Визериса, Дэйрэена не смогла сдержать резкого вдоха. Кожа от обрубков пальцев до локтя была не просто почерневшей — она была мертвенно-серой, местами багровой, с участками, напоминавшими гнилую кору дерева. Видны были вздувшиеся, темные вены. Это было уродливо, страшно, пахло… смертью.
— Ужасно, не правда ли? — Голос Алисенты был тихим, надтреснутым, полным неподдельного ужаса. Она подошла ближе, но не слишком, будто боялась прикоснуться. — Он… он очень болен. С каждым месяцем всё хуже.
Дэйрэена медленно подняла голову. Глаза ее опасно полыхнули.
— И ты умалчивала об этом? Даже Рейнире? Ни слова? — ее голос был низким, шипящим, как раскаленный металл в воде. Как она могла?
Алисента отпрянула, будто от удара. — Я уже сказала… не хотела…
— Не хотела тревожить? — Дэйрэена резко выпрямилась. Она больше не могла смотреть на страдающего короля. Она стремительно подошла к Алисенте, ее движения были резкими, решительными. Прежде чем та опомнилась, Дэйрэена схватила ее за запястье — не больно, но твердо, без возможности вырваться — и повела в сторону, к макету Валирии, чтобы не потревожить Визериса.
— Ты правда веришь, что твое молчание помогает ей? — заговорила она, остановившись у стола. Ее пальцы все еще сжимали тонкое запястье королевы. — Ты думаешь, не зная, она меньше страдает? — Дэйрэена наклонилась ближе, ее разноцветные глаза впивались в испуганные карие-зеленые оленьи глаза Алисенты. — Ты ошибаешься, Алисента. Незнание — это худшая пытка. Ты не заботишься о ней. Ты ее мучаешь, — она отпустила руку, но не отошла. — Что случилось? — спросила она на прямую. — Неужели ты намеренно это делаешь? Чтобы причинить ей боль?
Алисента отпрянула, потирая запястье, куда легли красные отметины от пальцев Дэйрэены. Ее лицо исказилось от обиды и гнева. Губы дрожали, брови сдвинулись в грозную черту, кулачки сжались так, что ногти впились в ладони.
— О чем ты? Я не понимаю! — выпалила она, но в ее глазах мелькнул страх — страх быть разоблаченной.
— Не притворяйся, — Дэйрэена не повышала голоса, но каждое слово било, как хлыст. Она устало провела рукой по лицу, чувствуя, как веки наливаются тяжестью. — Я ведь не слепая, Алисента. Я вижу, что вы с Рейнирой в ссоре. Глубокой, — она смотрела прямо на королеву, не позволяя ей отвести взгляд. — Но использовать здоровье ее отца как оружие в вашей ссоре? Не слишком ли это жестоко? Низко? — в голосе ее звучало не только осуждение, но и горькое разочарование.
Алисента выпрямилась во весь свой небольшой рост. Она вскинула подбородок, пытаясь сохранить королевское достоинство, но дрожь губ выдавала ее.
— Она… Она солгала! — воскликнула она, и в голосе ее прорвалась вся накопленная боль и ярость. — Солгала мне! — девушка тут же осеклась, вспоминая, что король отдыхает.
— И эта ложь была настолько ужасна, — Дэйрэена не отступала, ее голос стал опасным шепотом, — что ты решила отнять у нее право знать о состоянии отца? — недоумевала женщина. — Что же она такого наговорила, Алисента? Что оправдывает такую жестокость?
Лицо Алисенты сначала побледнело, затем покраснело. Глаза засверкали слезами ярости и унижения.
— Спроси у нее! — прошипела она, голос сорвался. — Я ничего не стану тебе рассказывать. Ничего!
И прежде чем Дэйрэена успела что-либо ответить, Алисента резко развернулась и почти выбежала из покоев. Дэйрэена осталась одна посреди роскошной комнаты, пахнущей смертью и ложью, лицом к лицу с макетом погибшей империи и тяжело дышащим королем.
Ну что за день…
