Se ānogar hen Uēpa Valyrio

      С прибытием Дэйрэены Геларион жизнь в особняке Мэйреи действительно заиграла новыми, невиданными доселе красками. По крайней мере, самой владелице роскошного поместья в Пентосе хотелось в это верить, ведь теперь со старшей сестрой она проводила куда больше времени, чем с кем-либо другим из своих многочисленных знакомых и домочадцев. Конечно, сама Мэйрея была вне себя от радости, однако Рейе — как ласково называли младшую Геларион близкие — не могло не показаться удивительным, что помимо долгожданной сестры в ее владения пожаловал ещё и совершенно нежданный гость. Этим гостем оказался сам Дэймон из прославленного Дома Таргариенов, чье имя гремело по обе стороны Узкого моря. Как выяснилось позже в тот же вечер, принц очень быстро стал здесь весьма желанным визитером, потому как умел по-настоящему хорошо веселиться и поддерживать любую беседу, а для легкомысленной Мэйреи это было едва ли не самым важным правилом проживания под крышей ее большого и гостеприимного дома. Также зоркий и внимательный глаз младшей из сестер Геларион не мог не заметить некой особой, едва уловимой связи между двумя прибывшими гостями, но прямых подтверждений своим догадкам от Дэйрэены она пока не получила, хотя сам факт того, что они явились в Пентос в компании друг друга, уже говорил о многом, если не обо всем. Думая про себя, что за сегодняшний день ей уже едва ли придется чему-то удивляться, Мэйрея глубоко заблуждалась, потому как, увидев следом за ними незаконнорожденного сына Дэйрона — маленького Кэлрина — она и вовсе потеряла дар речи на несколько мгновений. Младшая Геларион тут же бросила на старшую сестру красноречивый взгляд, в котором отчетливо читалось невысказанное, но громкое: «Ты должно быть шутишь, сестра! Серьезно?». Однако, к ее искреннему изумлению, никто не шутил, и это Мэйрея осознала в полной мере буквально через несколько минут. Обстоятельно расспросив Дэйрэену о всех подробностях этой странной и запутанной истории, а затем убедившись в том, какое на самом деле огромное и доброе сердце бьется в груди у старшей сестры, владелице особняка не составило особого труда тут же найти заботливую сиделку для маленького мальчика и выделить ему уютную, светлую комнатку в дальнем крыле своего дома, где до этого жили верный Илиас и некоторые из прислуги. Впрочем, все это были лишь временные меры, пока сама Дэйрэена пыталась окончательно определиться, как именно она будет растить этого ребенка — то ли примет его официально как своего собственного сына, даруя ему имя и кров, то ли оставит на попечение опытной няни, у которой до этого уже был немалый опыт с детьми. К вечеру того же наполненного событиями дня все обитатели особняка собрались в небольшом, но уютном зале, дабы отведать изысканных яств, специально приготовленных по случаю долгожданного приезда Дэйрэены, да и Дэйемона, разумеется, тоже. Сам зал, выбранный для торжества, был не слишком большим и роскошным — сюда вмещался только длинный стол из темного, благородного дерева в окружении массивных стульев и пара мягких кушеток, заваленных расшитыми подушками, вероятно, на тот случай, если кто-то из уставших гостей захочет прилечь или отдохнуть от жесткого сидения. По углам комнаты были расставлены высокие напольные жаровни, дававшие не очень яркий, но приятный, мягкий и уютный свет, создававший атмосферу камерности. Напротив стола располагались три высокие арки, которые вели на просторный балкон, причем две из них были наглухо закрыты плотной бардовой драпированной тканью, защищавшей от вечернего бриза. А балкон был настолько большим, что туда, если бы возникла такая необходимость, без труда можно было бы переместить весь стол, до этого занимавший практически всю комнату целиком. Мэйрея, по такому важному и трогательному случаю, как долгожданная встреча с любимой сестрой, расстаралась на славу и пригласила в особняк несколько искусных бардов, дабы те смогли скрасить этот прекрасный вечер живой музыкой и приятными мелодиями. Сама Дэйрэена, конечно, не просила о таком шумном приеме, она предпочла бы мир и покой, но, понимая заботу сестры, не стала возражать. Хотя, будучи женщиной глубоко задумчивой, она с радостью провела бы этот вечер наедине с сестрой, чтобы наконец-то поговорить по душам, чего при всех сделать было, разумеется, совершенно невозможно. Однако старшая Геларион утешала себя мыслью, что такая возможность им обязательно представится, и далеко не один раз впереди. Теперь, когда все тревоги остались позади, можно было больше не торопиться и не бояться, что она не успеет насладиться обществом Мэйреи, не успеет выговориться, не успеет просто помолчать рядом с родным человеком. С некоторых пор все ее старые страхи бесследно исчезли, оставляя после себя лишь неприятные, но уже далекие воспоминания, которые более не могли помешать Дэйрэене чувствовать себя по-настоящему счастливой. Она была в Пентосе — далеко от мест, которые никогда не были для нее настоящим домом, далеко от лицемерного королевского двора, далеко от родового замка, где ей довелось пережить столько несчастий и потерь. Но Рейнира, Дэйра, Люцериус, Эйнейрия… Они все остались там, словно яркие лучи света в землях вечного мрака, и с ними Дэйрэена искренне надеялась когда-нибудь вновь увидеться, несмотря на разделяющее их море. — Значит, тебе, моя дорогая сестра, морская поездка пришлась совсем не по духу? — весело и чуть насмешливо хихикнула Мэйрея, внимательно глядя на всё ещё бледную после долгого путешествия на корабле сестру. Вечер был в самом разгаре, самые разные блюда и дорогие вина украшали длинный стол, слуги бесшумно сновали туда-сюда, зорко следя за тем, чтобы все гости оставались довольны и ни в чем не знали нужды. Сама Рея сидела во главе стола на законных правах радушной хозяйки, Дэйрэена и Дэйемон расположились по правую руку от неё, а Сэрея и Илиас — по левую. Последнего, впрочем, не особо интересовали высокие разговоры и семейные дела сестер, потому он молча отдал явное предпочтение терпкому вину и прекрасной Сэрее, на чью тонкую талию вскоре опустилась его тяжелая рука спустя несколько выпитых бокалов. Девушка, впрочем, вовсе не обращала на него особого внимания, с живым любопытством рассматривая прибывших гостей и не забывая иногда задавать им вопросы о далеких землях за Узким морем, где ей никогда не доводилось бывать. И, судя по довольно скупым и циничным рассказам Дэйемона, который повидал на своем веку куда больше, чем скромная Дэйрэена, проведшая почти всю свою сознательную жизнь за стенами Замка Пламенного Дракона и Красного Замка, смотреть в Вестеросе было особо не на что. С этим утверждением Мэйрея, будучи гражданкой вольного города, полностью и безоговорочно согласилась. — Я и подумать не могла, что мне станет настолько худо в море, — горько улыбнулась Дэйрэена, невольно морщась при воспоминаниях о том, как на протяжении четырех бесконечных дней она пластом лежала в своей каюте, периодически сгибаясь над ведром, чтобы опустошить несчастный желудок. Первое время плавания всё было в относительном порядке, Дэйрэена часто выходила на палубу, чтобы поглядеть на бескрайнее море, полюбоваться невиданной красотой неба и парящих там величественных драконов, помечтать о будущем, поговорить с Дэймоном, но через пару дней вода начала казаться ей неестественно зеленой и мутной, а морской запах — буквально тошнотворным. В один из таких моментов она едва не свалилась за борт, потеряв равновесие и сознание. Благо, принц вовремя среагировал и успел её схватить. Последующие несколько дней были просто ни с чем не сравнимы по степени мучений, и Дэйрэене это путешествие запомнилось как одно из самых неудачных в её жизни. Однако единственным светлым пятном, что отчетливо отложилось в памяти за этот период отвратительно длинных дней, был Дэйемон, который, помимо служанок, регулярно навещал страждущую женщину и тихо, по-доброму посмеивался над ней, при этом заботливо вытирая её бледное, потное лицо влажной прохладной тряпкой. Его общество помогало Дэйрэене хоть немного отвлечься от постоянных рвотных позывов, поэтому она чувствовала невыразимое облегчение каждый раз, когда слышала его шаги за дверью её тесной каюты. — Отныне, клянусь, буду перемещаться из города в город исключительно на Эгараксе, — с пафосом заявила женщина, поднимая вверх свой кубок с вином в надежде, что алкоголь успокоит бурлящий желудок. Ее уставший взгляд скользнул по тарелкам, ломящимся от сочного мяса, спелых фруктов и румяных булочек; она ощутила, как громко заурчал живот, требуя пищи. Рэйена мысленно воззвала ко всем богам, старым и новым, горячо моля их о том, чтобы её не стошнило прямо здесь, за этим прекрасным столом, на глазах у всех. — Разумно, спору нет, однако не слишком удобно, особенно когда внезапно попадаешь в сильный шторм, пока летишь высоко в небе, — заметила Мэйрея, которая была куда более опытной и искушённой путешественницей, чем её старшая сестра-домоседка. — Вы согласны со мной, принц Дэймон? — Да, это правда, шторм — штука опасная, — нехотя согласился мужчина, однако тут же добавил: — И всё же лететь на драконе несравнимо интереснее, чем уныло плыть по морю, да и быстрее ровно в два раза, — ответил мужчина, не отводя при этом задумчивого, изучающего взгляда от младшей Геларион. В прямом сравнении с благородной, мягкой красотой Дэйрэены она, безусловно, проигрывала, но в то же время и не меркла окончательно за счет своей довольно необычной, резкой валирийской внешности, которая, возможно, не всем пришлась бы по вкусу. То была грубоватая, дикая, даже опасная красота. На ее худом, немного угловатом лице отчетливо выделялись низкие скулы, нос у Мэйреи был острый, с заметной горбинкой, брови — выгоревшие на солнце, редкие, губы — тонкие, но постоянно растянутые в приветливой улыбке, глаза — большие, искрящиеся радостью и безудержным весельем. Глядя на неё, складывалось стойкое впечатление, будто эта женщина никогда в жизни не унывала и не знала горя. На её тонкой, изящной шее красовалось витиеватое колье из серебра, густо усыпанное мелкими, как капли крови, рубинами, а оранжевое платье на младшей Геларион было надето поразительно откровенное — таких смелых нарядов днём с огнём не сыщешь в чопорном Вестеросе. Глубокий вырез доходил до середины живота, открытые руки украшали звенящие при каждом движении золотые браслеты, но плечи при этом были прикрыты полупрозрачной тканью, спадающей легким шлейфом на спину. Небольшую грудь скрывали лишь толстые полосы плотной ткани, очень туго облегающие тело, а на бедрах был закреплен искусный ремешок, состоящий из серебряных пластинок с рубинами в центре каждой. Она словно являлась полной, абсолютной противоположностью своей серьезной и утонченной старшей сестры. Мэйрея испытывала к Таргариену искреннее, почти детское любопытство. Ей прежде ни разу не доводилось общаться с ним лично — Вестерос был далеко, а слухи, как известно, часто врут, — однако, судя по тем многочисленным историям, что гуляли по всему континенту от Дорна до Стены, он был личностью весьма незаурядной, даже противоречивой. Такой человек, думала Мэйрея, мог бы очень хорошо, органично влиться в их веселую, беспечную компанию, где ценились остроумие, смелость и умение наслаждаться жизнью без оглядки на дурацкие условности. — Вы бывали прежде здесь, в Пентосе? — вдруг подал голос Илиас, до этого молчаливо наблюдавший за трапезой. В его глазах загорелся тот особый огонек, какой бывает у мужчин, увидевших возможность подружиться с настоящим принцем крови. Тем более Дэйемон был сейчас единственным мужчиной, помимо самого Илиаса, которого Мэйрея принимала у себя в особняке за очень долгое время. Со слугами-мужчинами бывший наемник пытался найти общий язык, но из этой затеи ничего путного не вышло — слишком разными людьми они были, хоть и происходили из довольно близких слоев общества. — Бывал, и не только в Пентосе, но и в других Вольных городах, — небрежно обронил Дэймон, откинувшись на спинку стула и поигрывая кубком с вином. — В первый раз сюда меня привело обыкновенное желание странствовать, желание увидеть мир за пределами надоевшей Королевской Гавани. Во второй же раз… — он сделал паузу, и в его фиолетовых глазах мелькнуло что-то темное, — изгнание. Илиас, услышав это, едва не поперхнулся вином. Удивление на его лице быстро сменилось неподдельным восторгом — надо же, перед ним сидит человек, которого осмелились изгнать! Это придавало принцу в глазах наемника особый шарм. — Изгнание? — переспросила Сэрея, подаваясь вперед и упираясь локтями в стол. Она слегка наклонила голову, рассыпав по плечам волосы, и в этом жесте читалась откровенная заинтересованность. — Разве можно изгнать принца? Я думала, принцы делают что хотят. — Можно, — усмехнулся Дэймон, и его улыбка вышла недоброй, хищной. Глаза на мгновение сверкнули старым, незажившим гневом. — И очень просто. Достаточно иметь старшего брата, который носит корону, и язык, который не умеет вовремя замолкать. — За что же вас изгнали? — полюбопытствовал Илиас, слегка склонив голову на бок. Он уже открыл рот, чтобы продолжить расспросы, но краем глаза заметил, как резко, словно ужаленная, в его сторону повернулась Мэйрея. Ее взгляд мог бы заморозить море — верный знак того, что хозяйка крайне недовольна направлением беседы. — Мне кажется, это уже лишнее, — вмешалась Мэйрея, и голос ее, обычно мягкий и игривый, стал напряженным. Ей было кое-что известно о взаимоотношениях короля Визериса и его младшего брата: они часто не понимали друг друга и совершенно по-разному смотрели на одни и те же вещи. Откуда она это знала? Дэйрэена рассказала ей по секрету, а той, в свою очередь, поведала юная Рейнира, сильно опечаленная изгнанием любимого дяди. Мэйрея считала вопрос, который задал Илиас, слишком личным, почти неприличным для первого ужина, а потому грозно смотрела на своего мужчину, сверля его взглядом. Не важно, как наплевательски сама Рея относилась к рамкам приличия и этикету в повседневной жизни, однако сегодня было лишь первое знакомство, первая общая трапеза, и задавать подобные вопросы, касающиеся королевской семьи, было слишком рано и чревато. Однако Дэймон, видимо, придерживался иного мнения. Он спокойно поднял руку в успокаивающем жесте, показывая Мэйрее, что ей не о чем беспокоиться. Та сощурила свои большие глаза, и уголки ее губ поползли вверх в изумленной полуулыбке. Неужели принц настолько открыт? Неужели его настолько не заботит собственная репутация при чужих людях? — Думаю, о причине моих довольно многочисленных изгнаний знает каждый второй в Вестеросе, так что это не великая тайна, — медленно покачал головой Дэймон и бросил короткий взгляд на Дэйрэену, которая до этого не принимала участия в разговоре, погруженная в свои мысли. Он заметил ее уставший вид — веки женщины тяжелели и постепенно закрывались, несмотря на все ее усилия выглядеть бодрой. Совершенно не привыкшая к таким долгим и изматывающим путешествиям, она, казалось, сейчас больше всего на свете желала только одного — рухнуть в мягкую постель и проспать беспробудным сном до самого полудня. — Я требовал развода со своей ныне покойной женой, — произнес Дэймон ровным, будничным тоном, словно речь шла о погоде. — Как? — выдохнула Сэрея, удивленно хлопая длинными ресницами. — И это всё? Всего лишь развод? — Этого правда достаточно, чтобы сослать человека куда подальше? — Илиас хмыкнул, припадая губами к чаше с вином и делая большой глоток. — С ума сойти! Поэтому я и люблю Вольные города, — добавил он с жаром, ставя кубок на стол. — Здесь никаких запретов! Люби кого хочешь, спи с кем хочешь, женись, бери себе любовниц и любовников — и никто тебе и слова поперек не скажет! Никаких тебе септонов, никакого суда, никаких изгнаний за такие пустяки! После этой пылкой речи бывшего наёмника Дэйрэена слегка приободрилась, приоткрыв глаза. Слушать разгоряченные вином разговоры становилось все забавнее, они отвлекали от усталости. Она почувствовала теплое прикосновение к своему запястью — это была ладонь Мэйреи, заметившей сонное состояние сестры. Младшая Геларион склонилась к самому уху Дэйрэены и еле слышно прошептала, чтобы не мешать остальным: — Если хочешь, мы можем на сегодня закончить. Ты выглядишь измотанной, тебе нужно отдохнуть. Но Дэйрэена отрицательно помотала головой, насколько это позволяла тяжесть век. Да, она отчаянно хотела спать, веки налились свинцом, однако ей также нравилось слушать оживленную беседу за столом, нравилось тихое, переливчатое звучание лютни и флейт, доносившееся с балкона, нравилось вдыхать ароматы изысканных блюд и терпкого вина, смешанные с запахом пряных духов Мэйреи. Ей нравилось наблюдать за тем, как за окнами постепенно темнеет небо, приобретая густой синий оттенок, а комната все больше наполняется мягким, живым светом жаровен. Чувство безопасности и давно забытого родного тепла окутало ее с головой, затуманило разум, позволило наконец-то полностью расслабиться после стольких месяцев тревог. Потому она не хотела, чтобы их маленькое, уютное празднество заканчивалось сейчас. Ей почему-то казалось, что как только она переступит порог этого зала, то ощущение спокойствия и защищенности тут же пропадет, улетучится, и на его место снова придет липкая, холодная тревога, преследовавшая ее последние годы. А разговор за столом тем временем набирал обороты. — Да, именно поэтому и я успел проникнуться искренней симпатией к Вольным городам, — задумчиво произнёс Дэймон, сцепляя пальцы рук в замок и на мгновение отдаваясь приятным воспоминаниям о времени, проведённом в Пентосе, Браавосе и Мире. — И название у них чертовски правдивое — здесь действительно чувствуешь себя свободным. — Он помолчал, а затем, словно вспомнив что-то забавное, добавил: — Кстати, моя тетка Сейра сейчас заправляет одним из лучших борделей в прекрасном свободном городе Волантисе. Говорят, заведение пользуется бешеной известностью. За столом раздался взрыв смеха. Захихикала даже сонная Дэйрэена, никак не ожидавшая такого откровения. А ведь действительно, Сейра Таргариен когда-то сбежала из Королевской Гавани, и вести о ней доходили до племянников самые разные. — Вы мне нравитесь все больше и больше, — Илиас потряс указательным пальцем в воздухе, указывая на принца, и широко улыбнулся. — Настоящий мужчина, без этих дурацких предрассудков! — Собираешься с ней встретиться теперь, когда мы здесь? — вопросительно вскинула бровь Дэйрэена, с усталой, но теплой ухмылкой глядя на Дэймона. Тот на мгновение задумался, встретившись взглядом с ее разномастными глазами, после чего лукаво, почти по-мальчишески улыбнулся. — Почему бы и нет, — пожал он плечами с напускной небрежностью. — Думаю, она будет искренне рада видеть своего любимого племянника. Тем более у меня нет к ней претензий, а у нее, надеюсь, ко мне. — Вы еще и любимый племянник? — Мэйрея потянулась к блюду с фруктами и ловко сорвала несколько крупных ягод винограда с сочной кисти. Личность человека, сидящего возле ее старшей сестры, с каждой минутой становилась все более приятной и многогранной. — С каждым вашим словом, принц, вы открываетесь с новой, неожиданной стороны. Компания ещё долго сидела за столом, развлекая друг друга занятными историями и остроумными рассуждениями, но, когда и саму Мэйрею начало неудержимо клонить в сон, было принято единодушное решение расходиться по своим покоям. Покинув зал, воспоминания о котором теперь наверняка будут тепло отзываться в сердце, Дэйрэена направилась вслед за личной служанкой Лесеаной в выделенные ей комнаты, мечтая только об одном — наконец-то как следует выспаться и дать отдых измученному телу. Вскоре их нагнал Дэймон, чьи шаги гулко раздавались в тишине коридора. Как выяснилось, их комнаты располагались совсем недалеко друг от друга — возможно, Мэйрея распорядилась так нарочно. — Илиас решил развлечь тебя еще одним пространным разговором? — устало, но тепло улыбнулась Рэйена, поворачивая голову к мужчине. Его короткие волосы растрепались за вечер, верхние застежки камзола оказались расстегнуты, открывая шею. — Скорее не развлечь, а замучить до смерти, — ответил Дэймон, устало потирая глаза ладонью. Будучи изрядно пьяным, Илиас мог опостылеть кому угодно, особенно когда начинал в красках и деталях расписывать свою прошлую жизнь наёмника, полную, по его словам, невероятных приключений. Именно поэтому принц поспешил ретироваться, как только представилась возможность, и скрыться от него в коридоре. — Кажется, намечаются очень насыщенные и, надо признать, веселые будни… — негромко, скорее самой себе, произнесла женщина, уже смутно воображая, что их с принцем может ждать завтра. — Кстати, как тебе моя сестра? — спросила она, меняя тему, и в ее голосе послышались нотки сестринской гордости и любопытства. — Очарован, — ответил Дэймон просто, без тени лести или кривляния. — Не часто встретишь в этой жизни таких искренних и по-настоящему приятных людей. В ней есть какая-то… глубина. Редкость для придворных дам. Служанка Лесеана, шедшая впереди, остановилась и подошла к высоким двустворчатым дверям, почтительно открывая их и жестом показывая, что именно эта комната теперь принадлежит госпоже Дэйрэене. — Согласна с тобой, — кивнула женщина, бросив прощальный взгляд на принца, и тут же облокотилась спиной на дверной косяк, прикрывая разгоряченную кожу головы к прохладной, приятной поверхности дерева. Она смотрела куда-то в сторону, прежде чем глянула прямо на драконьего принца. Сейчас, в этом мягком свете факелов, он казался ей таким красивым и совершенно… умиротворённым. Ни следа той опасной, хищной искры, что иногда проскальзывала в его глазах за ужином. — Что ж, благодарю, что проводил, — ее мягкий голос тихим эхом раздался в пустом коридоре. — Желаю сладких снов, Дэймон. Последняя фраза сорвалась с губ совершенно случайно, прозвучав на удивление интимно в этой тишине, но Дэйрэена даже не придала этому значения — настолько она была вымотана и расслаблена. — Скорее это тебе требуется такое пожелание, а не мне, — усмехнулся Дэймон, останавливаясь на мгновение и встречаясь с ней взглядом. В его глазах мелькнуло что-то теплое, почти нежное. — Спи спокойно, Рэйена. Завтра новый день. Он развернулся и зашагал прочь по длинному коридору, а Дэйрэена ещё какое-то время смотрела ему вслед, прежде чем переступить порог своей новой временной комнаты, где её ждала мягкая постель и обещание долгожданного, спокойного сна без сновидений. Двери за ней закрылись с тихим, почти ласковым стуком, отрезая Дэйрэену от коридора и от всего остального мира. Служанка Лесеана, молчаливая и проворная, помогла госпоже справиться с многочисленными застежками платья, бережно приняла тяжелую ткань в свои руки и, учтиво поклонившись, бесшумно исчезла за дверью, оставив женщину одну в непривычной, но такой желанной тишине. Дэйрэена прикрыла глаза и медленно, с удовольствием, глубоко втянула в себя теплый ночной воздух, напоенный ароматами цветущего сада за окном. По всему телу разлилось приятное, давно забытое расслабление — мышцы, казалось, носили в себе напряжение последних лет, и только сейчас, в этом безопасном месте, наконец позволили себе отпустить его. Открыв глаза, она решила как следует осмотреть покои, которые отныне станут её убежищем. Комнат оказалось три, и все они соединялись между собой плавными арками, словно части одного организма. Днём Дэйрэена уже мельком заглядывала сюда, но только затем, чтобы наскоро сменить дорожное платье на более легкое и удобное, а тщательный осмотр помещения, где ей предстояло жить, было решено отложить до вечера, до момента, когда можно будет насладиться им в одиночестве. Первая комната, в которой Рэйена сейчас находилась, явно предназначалась для приема гостей — не слишком официального, скорее для близких, для душевных бесед. Напротив входной двери располагался круглый столик тёмного дерева с парой изящных стульев, стоящих на пушистом ковре, расшитом разноцветными нитями в замысловатый восточный узор. Рядом возвышалось высокое окно с резными деревянными створками, сейчас распахнутыми настежь, впуская в комнату дыхание ночного Пентоса. Справа от окна притулился шкаф, доверху заполненный книгами в кожаных переплетах — Мэйрея прекрасно знала о страсти старшей сестры к чтению и обо всем позаботилась заранее. Рядом со шкафом стояла удобная кушетка с мягкой подставкой для ног, застеленная легким пледом. Слева от окна обнаружился маленький столиц с графином вина и двумя бокалами, а по бокам от него в больших керамических горшках росли два миниатюрных деревца, напоминающих пентосские оливы. Дэйрэена улыбнулась: Мэйрея знала толк в уюте. Она подошла к широкой арке, ведущей в следующую комнату, и осторожно отодвинула рукой мягкую полупрозрачную ткань, которой был прикрыт проход. Ткань оказалась на удивление приятной на ощупь, струящейся, точно вода. Женщина переступила порог и оказалась в ванной комнате, и это зрелище заставило её замереть на мгновение. Справа от арки стояло большое зеркало в тяжелой деревянной раме, где Рэйена смогла рассмотреть себя в полный рост — бледную, уставшую, но с непривычно мягким выражением лица. Посередине помещения расположился круглый диван белоснежного цвета с разбросанными на нем алыми и оранжевыми подушками разных размеров, похожими на спелые экзотические фрукты. В правом углу комнаты теснился столик, где заботливыми слугами уже были расставлены шкатулки с украшениями и всевозможные принадлежности для волос: щетки, гребни, ленты. Но самое главное открытие ждало Дэйрэену в левом углу — там располагалась ванна, хотя это слово было слишком мелким для того, что она увидела. Это больше напоминало маленький бассейн песчаного цвета с удобными ступеньками, спускающимися прямо в воду. Женщина невольно улыбнулась и даже покрутилась на месте, окидывая комнату полным, восхищенным взглядом, после чего направилась к выходу на балкон, который заметила между столиком и купальней. — Это даже не балкон, это… настоящая терраса… — восхищенно прошептала Дэйрэена, прикладывая кончики пальцев к губам от внезапного удивления. Она подняла голову к плотному тканевому навесу, надежно укрывавшему это пространство от возможного дождя или палящего солнца, и провела рукой по гладкому дереву каркаса. Пройдясь босыми ногами по прохладному каменному полу, она ощутила, как приятный холодок щекочет ступни, и направилась ко второй арке, видимо ведущей в спальню. Откинув руками легкие шторы, женщина тихо ахнула. По бокам от арки возвышались стройные колонны. У правой стены стояла огромная кровать, завешанная кружевной и обычной золотистой тканью, создающей ощущение кокона, защищенного пространства. У подножия кровати стоял пуфик, обитый белым бархатом, а его золотистые ножки были искусно выполнены в виде драконьих лап, сжимающих крошечные шары — Дэйрэена невольно усмехнулась этому изящному намёку. Напротив кровати располагался очередной стол, только на этот раз письменный, с аккуратной стопкой чистой бумаги и чернильницей. Слева от стола стояла резная ширма, расписанная цветами и птицами, а справа виднелась еще одна арка, уходящая куда-то вглубь — видимо, в гардеробную или небольшую гостиную. По разные стороны кровати стояли сундуки с привезенной одеждой и другими необходимыми вещами. Стена, находившаяся прямо напротив балкона, оказалась завешена огромным полотном с изображением какого-то прекрасного города, возможно, самого Пентоса — с холмами, башнями и синим морем вдали. Рэйена медленно подошла к кровати и бережно опустилась на край. Перина мягко прогнулась под ней, обнимая тело. Губы женщины сами собой растянулись в блаженной, почти детской улыбке. Никогда ещё у Геларион не было столь роскошных, столь продуманных покоев. Следовало обязательно, непременно поблагодарить младшую сестру за такую трогательную заботу, но это будет завтра, на свежую голову, а сейчас… Дэйрэена полностью забралась на кровать и буквально рухнула лицом вниз, на все четыре пуховые подушки сразу. Она зарылась в них лицом, как делала в далеком детстве, когда мир был простым и безопасным, и закрыла глаза, чувствуя, как сознание уплывает куда-то далеко-далеко. Через мгновение она уже спала крепким, целительным сном без сновидений. Проспав почти до самого полудня — солнце уже стояло высоко и щедро заливало комнату золотистым светом, — Дэйрэена оказалась разбуженной Мэйреей, которая аккуратно, но настойчиво тормошила её за плечо. Младшая Геларион, не дождавшись, пока сестра проснется сама, легла рядом прямо поверх покрывала, подперев голову рукой, и заглядывала в сонные, мутные глаза старшей сестры, одновременно ласково поглаживая мягкие белые волосы, слегка спутавшиеся за ночь в причудливые колтуны. — Я очень не хочу тебя торопить, правда, — прошептала Рея с улыбкой, — но если ты сейчас же не встанешь с этой божественной постели, то пропустишь прогулку по городу, которую я для нас запланировала. А город, надо сказать, днём особенно хорош. Дэйрэена часто заморгала, прогоняя остатки сна, а затем сладко, по-кошачьи зевнула, потягиваясь всем телом под тонкой простыней. Она вдруг ощутила теплые руки на своей талии и в следующий момент почувствовала вес головы Мэйреи, опустившейся ей на живот. Женщина глубоко вдохнула, любяще улыбаясь и запуская пальцы в короткие, пахнущие духами волосы сестры, начиная машинально перебирать их, пропуская пряди между пальцами. И тут, совершенно неожиданно для себя самой, глаза Дэйрэены наполнились слезами. Влага просто хлынула, застилая взор. Дыхание стало судорожным, прерывистым, однако её глаза при этом сияли от чистого, незамутнённого счастья, а на губах играла лучезарная, широкая улыбка. Мэйрея почувствовала неладное, подняла голову и поражённо, даже испуганно воззрилась на старшую сестру, не понимая, почему та плачет. Она не привыкла видеть слёзы Рэйены. — Что случилось? — тихо, почти испуганно спросила девушка, отстраняясь и приподнимаясь на локте. Дэйрэена медленно села на кровати, вытерла несколько солёных слезинок, не успевших упасть на белую простынь, и поднесла руку к лицу младшей Геларион. Она приложила теплую ладонь к мягкой, загорелой щеке сестры, осторожно поглаживая большим пальцем тонкий шрам, который Мэйрея получила в детстве. — Многое случилось, — голос Дэйрэены дрожал, но поток слез постепенно прекратился, сменяясь умиротворением. — Но самое главное событие произошло вчера, когда мы с тобой наконец-то встретились, — её голос звучал всё ещё немного сонно и хрипло от долгого молчания. Мэйрея перехватила руку сестры, задержала её и поднесла к своим губам, целуя тонкие пальцы, пахнущие сном и покоем. — Я счастлива находиться здесь, милая сестра, — продолжила Дэйрэена, глядя прямо в глаза Мэйрее. — С тобой… Просто быть рядом с тобой, чувствовать твоё тепло. Это всё, чего я хотела все эти годы. Сестры соприкоснулись лбами, глядя друг другу в глаза и тепло, почти интимно улыбаясь. В этой позе было что-то сакральное, что-то, принадлежащее только им двоим. — Тебе пришлось многое пережить, чтобы наконец-то оказаться здесь, — мягко произнесла Мэйрея, целуя Рэйену между бровей, прямо в тонкую морщинку, которая, как она знала, появилась от постоянных тревог. Вчера, за ужином, они обе испытали неописуемое счастье, увидев друг друга спустя недели разлуки. И дело было не только в долгожданной встрече, но и в глубоком осознании того, что Дэйрэена наконец-то обрела настоящую свободу после долгих лет заточения в золотой клетке условностей и страха. Отныне она была вольна парить в небе, как настоящий дикий дракон, которому больше не нужен хозяин. — Надеюсь, здесь, в этом доме, ты обретёшь настоящий дом. Тот, которого заслуживаешь. Посидев в объятиях друг друга еще немного, наслаждаясь тишиной и теплом, сестры всё же заставили себя слезть с постели. Мэйрея хлопнула в ладоши, вызывая прислугу, и начала отдавать распоряжения: наполнить ванну ароматной водой, приготовить чистое платье, подать завтрак. Слуги засуетились, бесшумно и проворно выполняя указания госпожи, а сама Мэйрея устроилась на белом диване в ванной, поджав под себя ноги, в ожидании, пока старшая сестра насладится купанием. — Так куда именно мы идем? — наблюдая за тем, как ароматическое масло с нежным запахом сирени тонкой, прозрачной струйкой льется в воду, разводя на поверхности круги, спросила Дэйрэена. Она чувствовала лёгкое волнение, смешанное с любопытством: ей предстояло выйти на улицы совершенно незнакомого города, увидеть сотни новых лиц, вдохнуть чужие, неведомые запахи, возможно, узнать о местных традициях и попробовать блюда, о которых она даже не слышала. — Сначала я покажу тебе основные улицы и рынки, чтобы ты не потерялась, когда останешься одна, — начала перечислять Мэйрея, загибая пальцы и явно наслаждаясь ролью экскурсовода. — Город большой, но если запомнить пару ориентиров, заблудиться сложно. Затем мы навестим купца Мариоса — он давний поставщик нашего дома, торгует лучшими тканями во всем Пентосе. Нужно закупить материал для твоих новых платьев. — Мне не нужны новые платья, Мэйрея, у меня есть несколько вполне приличных, — запротестовала Дэйрэена, погружаясь в теплую, пахнущую сиренью воду и чувствуя, как мышцы расслабляются окончательно. — Ещё как нужны! — всплеснула руками Рея, округляя глаза. — Ты в своих тёмных, плотных вестеросских одеждах здесь просто расплавишься через неделю, как восковая свеча! Тебе нужно больше легких платьев, открытых, дышащих, иначе с тебя сойдёт семь потов, и ты проклянешь и Пентос, и меня заодно. Спорить Дэйрэена не стала, понимая, что сестра права: в своих любимых закрытых нарядах, сшитых для прохладного климата Вестероса, она действительно не выживет в здешнем мягком, но влажном тепле. — После Мариоса зайдем к портнихе Тианоре — она творит чудеса с иголкой, — продолжала Мэйрея, загибая следующий палец. — Снимем мерки, обсудим фасоны. И только после этого вернемся домой, если ты сильно устанешь. Если же нет — прогуляемся ещё по набережной, там невероятные закаты, — Мэйрея подала сестре большое пушистое полотенце и жестом подозвала служанок, передавая Рэйену в их заботливые руки. Лесеана, главная горничная, уже держала наготове самое тонкое, самое лёгкое платье из всех, что были в гардеробе Дэйрэены — его она и помогла надеть своей госпоже. Рэйена с удивлением обнаружила, что совершенно забыла об этом голубом платье, расшитом жемчужинами на груди и украшенном невесомыми кружевными рукавами-крыльями, которые при каждом движении трепетали, словно настоящие крылья бабочки. К ещё большему удивлению женщины, её служанка проявила недюжинное мастерство и очень быстро справилась с её непослушными белыми волосами, собрав их в высокую, изящную причёску из тугих жгутов и аккуратных кос, открывая длинную, бледную шею. Дэйрэена взглянула на себя в зеркало и не узнала отражение: на неё смотрела почти чужая, но удивительно спокойная и красивая женщина, готовая к новому дню и новым открытиям. — Идем, красавица, — Мэйрея взяла сестру за руку, и они направились к выходу из комнаты, оставляя позади роскошные покои. — Где Дэйемон? — поинтересовалась Дэйрэена, осторожно спускаясь по широкой мраморной лестнице, держась одной рукой за перила, а другой — за ладонь сестры. Утреннее солнце золотыми бликами играло на ступенях, делая дом ещё более волшебным. — Вы с ним уже на «ты»? — хохотнула девушка, бросив на старшую сестру лукавый взгляд из-под густых ресниц, и тут же услышала со стороны Рэйены тяжёлый, почти театральный вздох, полный снисходительности к младшей. — Ладно, ладно, смилуюсь над тобой, — махнула рукой Мэйрея, не желая дразнить сестру слишком сильно, и наконец ответила на вопрос: — Принц рано утром покинул особняк на своём драконе и пока не возвращался. Караксес, кажется, унёс его в сторону моря — я видела тень, когда только проснулась. — Интересно однако… — задумчиво протянула Дэйрэена, но договорить не успела — девушки вышли под яркое, ослепительное солнце Пентоса и тут же попали под спасительную тень от густых крон старых деревьев, растущих вдоль аллеи. Прохлада листвы приятно коснулась разгорячённых лиц. Сестры зашагали по аллее к высоким кованым воротам, за которыми уже слышалась та самая, совершенно незнакомая, пугающая и манящая одновременно, шумная жизнь улицы. Пожалуй, Дэйрэена никогда в жизни не видела такого множества ярких, пестрых, почти кричащих цветов. Краски смешивались в безумный калейдоскоп: оранжевые тоги торговцев, синие накидки знатных дам, красные попоны осликов, зелёные ставни домов с красной черепицей, золотые украшения на смуглых шеях. Звуки улицы тут же поглотили женщину, оглушили, ударили по непривыкшему к такому шуму слуху многоголосьем, криками зазывал, цоканьем копыт по камням, смехом детей и отборной бранью погонщиков. Рэйена даже растерялась поначалу, замерев на месте, и едва не позволила пёстрой толпе унести себя, словно щепку в бурном потоке, однако крепкая, надёжная хватка сестры вовремя удержала её, не давая исчезнуть в человеческом море. — Держись за меня, иначе потеряешься, — прокричала ей прямо на ухо Мэйрея, перекрывая гомон, и взяла старшую Геларион под локоть, прижимая к себе. — Запоминай дорогу, смотри по сторонам, примечай ориентиры. Дэйрэена послушно кивнула, чувствуя, как адреналин щекочет нервы, и они уверенным, твёрдым шагом устремились прочь от особняка, углубляясь в самое сердце незнакомого города. Взгляд разномастных глаз жадно цеплялся за всё подряд: за светлые двухэтажные здания с обязательной красной черепицей на крышах, за пёстрые палатки торговцев, разложивших свой товар прямо на мостовой, за богатые паланкины, которые несли рослые рабы, за носящихся среди толпы визжащих детей, за худых собак и жирных, ленивых кошек, греющихся на солнце. Её взгляд скользил по непривычной, лёгкой одежде прохожих, по самым разным лицам — смуглым и бледным, молодым и старым, красивым и уродливым. Завернув несколько раз — налево, потом направо, потом снова налево, миновав фонтан с обнажённой мраморной девой и высокую колонну с непонятными письменами, — сестры наконец оказались на главной торговой площади. Здесь, казалось, собрался весь Пентос. Каждый торговец буквально рвал глотку, чтобы перекричать соседа и подманить к себе побольше покупателей. Воздух дрожал от смеси запахов: жареного мяса, специй, пота, свежего хлеба и каких-то диковинных благовоний. И один из торговцев, судя по всему, пользовался здесь просто бешеным спросом — возле его палатки яблоку негде было упасть. — Вот он, Мариос! — воскликнула Мэйрея, сияя улыбкой, и кивнула в сторону палатки, которую почти не было видно из-за плотного кольца собравшихся вокруг неё людей — в основном женщин всех возрастов и сословий. — Мы же не собираемся туда протискиваться, правда?.. — с робкой надеждой в голосе спросила Рэйена, с сомнением оглядывая эту живую стену и понимая, что просто не выдержит такого плотного, агрессивного натиска. Ей, привыкшей к тишине замковых коридоров, это казалось настоящим испытанием. — Ты читаешь мои мысли, сестра, — зловеще, но с искорками веселья в глазах улыбнулась Мэйрея и, не слушая возражений, решительно потащила упирающуюся Дэйрэену за собой, прямо в самую гущу. К удивлению Рэйены, всё оказалось не так страшно, как рисовало её воображение. Они довольно ловко втиснулись в толпу, используя природную гибкость и нахальство Мэйреи, и пробрались в самое начало, буквально к прилавку, вызвав недовольное шипение и возмущённые взгляды нескольких дородных матрон, которым пришлось потесниться. Однако, увидев, кто именно потеснил их, дамы предпочли замолчать — с самой Мэйреей Геларион, известной своей эксцентричностью и связями, никто не хотел ссориться. В самой палатке, прямо на небольшом возвышении, развернулось целое представление. Невысокий и довольно пухлый мужчина в длинных, струящихся одеждах насыщенного синего цвета расхаживал из стороны в сторону, словно актёр на сцене. Он подбирал с полок различные отрезки тканей, поднимал их высоко над головой и давал подробное, страстное описание, рассказывая, как именно каждая из них может быть применена в деле. Внешность у торговца была на удивление приятной и располагающей. Лицо — пухлое и добродушное, с тонкими, но выразительными губами, над которыми красовались аккуратные светлые усы, и слегка вздёрнутым носом. Глаза у Мариоса были маленькие, но, как разглядела Дэйрэена, ярко-зеленые, горящие настоящим, неподдельным огнём страсти к своему делу. Он так вдохновенно, так проникновенно рассказывал о нежнейшем розовом атласе, который держал в руках, что женщина неожиданно для себя поймала навязчивое желание немедленно его приобрести, хотя понятия не имела, зачем ей розовый атлас. Она с усилием тряхнула головой, избавляясь от странного, почти гипнотического наваждения, и недоумённо взглянула на сестру. Та стояла абсолютно спокойно, скрестив руки на груди, с лёгкой улыбкой наблюдала за представлением и терпеливо ждала, когда же Мариос наконец заметит прибывших валириек — двух высоких светловолосых женщин, выделявшихся в этой толпе, как два лебедя среди уток. Ждать долго не пришлось. Мариос, закончив очередной пассаж, обвёл взглядом толпу и, увидев Мэйрею, расплылся в такой искренней, ослепительной улыбке, что Дэйрэене стало немного не по себе от этого количества эмоций. — Ах, леди Мэйрея, дорогая моя, как я рад вас видеть! — громко, чуть ли не на всю площадь, воскликнул он, бережно, почти с благоговением, положив розовый атлас обратно на полку. — У меня для вас припасено столько чудесных тканей! Вы просто обязаны на них посмотреть, они ждали именно вас! Сначала Дэйрэене показалась немного наигранной эта его бурная радость и чрезмерное воодушевление, однако, приглядевшись повнимательнее, она убедилась в обратном. Что-то неуловимое было в его живых, открытых жестах, в его сияющих глазах, что просто кричало о том, насколько искренне и глубоко он рад видеть Мэйрею. Это была не лесть и не желание угодить богатой клиентке, а самая настоящая, человеческая симпатия. Мужчина вдруг затих на полуслове и устремил свой горящий взгляд на Дэйрэену, которую до этого момента словно не замечал за спиной сестры. Его рот приоткрылся в искреннем, почти детском удивлении, глаза засияли пуще прежнего, и он театральным жестом прижал пухлую ладонь к сердцу. — Какую неземную богиню вы ко мне привели, милочка… — выдохнул Мариос с таким благоговением, словно узрел чудо. Он осторожно, бочком, приблизился к Рэйене и без тени смущения осмотрел её с головы до ног внимательным, оценивающим, но абсолютно доброжелательным взглядом. Женщина же в ответ мило ему улыбнулась, мысленно по-доброму потешаясь над этим колоритным, странным человечком. Такой искренней, непосредственной реакции на свою внешность ей ещё никогда не доводилось видеть при королевском дворе, где все привыкли скрывать эмоции за масками вежливости. — Это моя старшая сестра Дэйрэена, Мариос, — представила Мэйрея, довольно наблюдая за произведённым эффектом. — Думаю, отныне ты будешь часто видеть нас вместе. Она приехала погостить и, надеюсь, останется надолго. — Очень, очень на это надеюсь! — торговец возвёл короткие руки к небу и слегка потряс ими, словно призывая богов в свидетели своей радости. Со стороны других покупательниц послышались недовольные шепотки. Некоторые женщины, поняв, что Мариос теперь будет уделять внимание только этим двум знатным валирийкам, демонстративно отошли от палатки, отправившись к соседним торговцам. Другие же, наоборот, остались и с жгучим любопытством наблюдали за происходящим — многие в Пентосе знали Мэйрею по её пышным, шумным приёмам и пирам, и теперь всем было интересно взглянуть на её таинственную сестру. — Проходите, проходите скорее внутрь, я хочу показать вам самые редкие экземпляры, те, что обычно держу под прилавком для особых ценителей, — засуетился Мариос, заговорщически поманив за собой сестер вглубь торговой палатки, отгораживая их плотной занавеской от любопытных глаз. Он явно не желал, чтобы кто-то ещё увидел его сокровища, припасённые для избранных. Внутри палатки оказалось небольшое, уютное пространство, заставленное сундуками и коробами. Мариос, кряхтя, откинул крышку одного из сундуков, и Дэйрэена ахнула — внутри, переливаясь всеми цветами радуги, лежали рулоны тончайшего шёлка, невесомого шифона, тяжелого узорчатого атласа и изумительного, словно паутина, кружева. — Благодарю тебя, Мариос, — удовлетворённо улыбнулась Мэйрея, запуская руки в это великолепие и перебирая ткани с видом знатока. — Ты самый лучший торговец, с которым я когда-либо имела дело. И самый преданный своему ремеслу. — Продавать вам ткани, драконовластная, — одно истинное удовольствие, — Мариос склонил голову в полупоклоне, довольно наблюдая за восхищением, отчётливо написанным на лице Мэйреи, когда та наконец добралась до нижнего слоя сокровищ. — Я и подумать не могла, что ты так хорошо разбираешься в тканях, — неверяще покачала головой Дэйрэена, с новым интересом разглядывая сестру. В Мэйрее и правда невозможно было сразу распознать знатока тонких материй, потому как в детстве она всегда носила то, что наказывала ей строгая матушка, а после побега в Вольные города и вовсе на долгие годы отдавала предпочтение удобной мужской одежде, лишь в исключительную жару позволяя себе носить легкие и откровенные платья, которые так шокировали вестеросцев. — О, ваша сестра очень, очень внимательна к качеству материала, леди Дэйрэена! — заметил Мариос, поднимая указательный палец вверх. — Она не просто покупает, она чувствует ткань, понимает её душу. Мы поэтому и сдружились, не так ли, леди Мэйрея? Нашли общий язык — язык настоящих ценителей прекрасного. — Верно, нашли общий деловой язык, — подтвердила девушка, довольно щурясь. Она щедро заплатила торговцу, отсчитав монеты из кошелька, и они тепло распрощались, пообещав заглянуть на днях. — Очень интересный человек, этот Мариос, — уже отойдя от палатки и снова вливаясь в шумную толпу, задумчиво произнесла Дэйрэена, оглядываясь назад. — Никогда ещё не видела человека, столь сильно горящего своим делом. — Не правда ли, это прекрасно? — отозвалась Мэйрея. — Когда человек находит своё истинное призвание, это всегда видно. Мариос мог бы быть актёром или певцом, но выбрал ткани — и счастлив. — Да, это удивительно, — согласилась Рэйена, чувствуя, как этот день наполняет её новыми, непривычными впечатлениями. — Я планирую через несколько дней устроить небольшой приём, — сменила тему Мэйрея, осторожно подталкивая сестру ближе к стене. По мостовой как раз приближался ярко разукрашенный паланкин, который несли четверо рослых рабов в одинаковых туниках. — Познакомлю тебя с некоторыми представителями пентошийской знати. Есть очень достойные люди, возможно, найдёшь себе новых друзей, весело проведёшь время… Шторки паланкина оказались слегка приоткрыты из-за жары, и Дэйрэена успела на одно короткое мгновение увидеть женщину, сидевшую внутри с гордо выпрямленной спиной. Полностью лица рассмотреть не удалось, но её взгляд уловил изящный, точеный аристократичный профиль и волосы чистого золота, искусно собранные сзади в замысловатую прическу. — Кто это? — перебив сестру на полуслове, взволнованно спросила Рэйена, кивая в сторону удаляющегося паланкина. Мэйрея обернулась, проследив за взглядом сестры, и на её губах заиграла понимающая улыбка. — А, это жена пентошийского принца Аренорея, — небрежно, но с ноткой уважения пояснила девушка. — Она сейчас носит под сердцем его ребёнка, совсем недавно об этом объявили официально. Очень умная и добрая женщина, кстати, а ещё завсегдатай моих приёмов. Мы с ней хорошо знакомы. — Значит, ты меня и ей представишь? — почему-то именно эта незнакомка сейчас занимала мысли Дэйрэены больше всего. Возможно, дело было в её гордой осанке или в том мимолётном видении идеального профиля. — Значит, ты не против того, чтобы я устроила шумное празднество без особого повода? — лукаво прищурилась Мэйрея, явно довольная тем, что сестра проявила интерес к местному обществу. Девушки переглянулись и звонко рассмеялись, привлекая внимание прохожих, после чего, взявшись за руки, продолжили свой путь по мостовой в сторону улицы портных, где их ждала встреча с той самой Тианорой, что должна была превратить купленные ткани в настоящие произведения искусства. — Вы наконец-то вернулись! — голос Сэреи разнёсся по саду, вспугнув пару разноцветных бабочек, порхавших над кустами роз. Черноволосая девушка заметила сестер Геларион, разместившихся в тени раскидистого старого дерева, и, приподняв подол лёгкого платья, решительно направилась к ним, грациозно лавируя между цветочными клумбами. — Хорошо провели время? — Отлично! — Мэйрея довольно похлопала ладонью по мягкой траве возле себя, приглашая подругу присоединиться к их маленькому, уютному кругу. Сэрея, не долго думая — что было совершенно в её духе — грациозно приземлилась на теплую, прогретую солнцем землю, довольно жмурясь и чувствуя, как нежные травинки щекочут босые пальцы ног, выглядывающие из лёгких сандалий. Взгляд её зелёных, чуть раскосых глаз с любопытством устремился к Дэйрэене, которая сидела, откинувшись назад и подставив лицо ласковым солнечным лучам, совсем разморенная долгой прогулкой и непривычной жарой. — Я, кажется, не привыкла так много ходить, — тихо засмеялась старшая Геларион, стянув с ног туфли и принимаясь вращать уставшими ступнями в разные стороны, разминая их. — Честно признаюсь, я устала, но… знаешь, мне доставило огромное удовольствие такое приключение. Тем более в компании моей неугомонной, веселой сестры, которая тащила меня по всему городу, как нашкодившего котенка. — Представляешь, Сэрея, — вмешалась Мэйрея с комично-серьезным выражением лица, — я едва смогла удержать её от побега, когда она завидела прилавок с ароматными булочками! Пришлось применять всю свою силу воли и физическую хватку. Дэйрэена наигранно недовольно глянула на младшую сестру исподлобья и демонстративно скрестила руки на груди, изображая обиду. Сэрея, наблюдая за этим незамысловатым, но таким искренним спектаклем, спокойно и тепло улыбнулась, умиляясь этой лёгкой, беззаботной пикировке. Она еще по многочисленным рассказам Реи прекрасно знала, насколько близки были сестры Геларион, несмотря на разделявшие их годы и моря. Их связывало не только кровное родство — нет, это было нечто большее. Какое-то глубинное, почти мистическое душевное единение. Младшая Геларион как-то объясняла Сэрее это тем, что Рэйена всегда, с самого раннего детства, заботилась о ней, развлекала придуманными историями, учила читать и писать, наставляла на путь истинный, когда Мэйрея начинала слишком уж бунтовать, но главное — она просто любила её. Любила без всяких условий, несмотря на её несносный, взбалмошный характер и упрямство, которое могло вывести из себя кого угодно, несмотря на то, что Мэйрея была самой младшей и, как считали окружающие, самой непутевой в их семье. Но что ещё объединяло их помимо этой всепоглощающей сестринской любви, так это общая недолюбленность со стороны собственных родителей. Почему-то так несправедливо получилось, что Люцериус и Дэйра стали самыми любимыми детьми из всех четверых. Дэйрэена, будучи подростком, часто ловила себя на желании спросить у отца и матери, почему так вышло, почему её и Мэйрею они словно не замечали, отдавая всё тепло и внимание другим. Но теперь этот вопрос так и останется без ответа — они мертвы, и могилы их далеко, в землях, куда Дэйрэена не собирается возвращаться. — Сэрея, дорогая, — голос Мэйреи вывел всех из задумчивости, — через четыре дня я затеваю небольшой, но шумный приём. Надо будет составить список гостей, проследить, чтобы никого важного не забыть. Возьмёшь на себя эту скучную, но необходимую обязанность? — она ласково положила руку на плечо девушки и нежно погладила, заглядывая в её глаза, которые, казалось, светились изнутри под лучами полуденного солнца, отражая зелень листвы. Сэрея молча кивнула, согласно, и тут же пристроилась поудобнее, буквально прильнув к боку валирийки, словно нашла своё законное, самое уютное место в мире. — Я совсем забыла рассказать, — вдруг встрепенулась Дэйрэена, выпрямляясь и резко поворачиваясь к сестре. В её глазах плясали веселые искорки. — У нас в семье скоро будет пополнение. Мэйрея вытаращилась на неё в крайнем изумлении, переводя ошарашенный взгляд с безмятежного лица сестры на её совершенно плоский живот и обратно. — Как? — выдохнула она. — Когда ты только успела? Я ничего не знала! И кто счастливчик? Тут уже опешила сама Дэйрэена, осознав, как двусмысленно прозвучали её слова. Она звонко, от души рассмеялась — таким легким, освобождающим смехом, которого не слышала от себя уже много лет. — Да не у меня же! — воскликнула она сквозь смех, отсмеявшись и промокнув выступившие слезинки. — У Дэйры и Люцериуса! Представляешь? У них будет второй ребёнок. Брови Мэйреи, только начавшие опускаться, снова поползли вверх, образуя на лбу забавные морщинки удивления. — Быстро они однако… — хмыкнула девушка, но тут же её лицо осветилось искренней, радостной улыбкой. — Надо будет обязательно отправить им письмо с поздравлениями. И подарок какой-нибудь, для малыша. — Она задумалась на мгновение, а затем спросила, внимательно глядя на сестру: — Слетаем в Вестерос, когда он родится? Или ты туда теперь ни ногой? Дэйрэена покачала головой, и улыбка её стала чуть грустной, но спокойной. — Нет… Я сомневаюсь, что буду здесь через… шесть лун. — В смысле? — Мэйрея нахмурилась. — Куда же ты денешься из моего дома, только приехав? — Начну путешествовать, — пожала плечами Дэйрэена, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Я вовсе не рассчитывала задерживаться здесь дольше, чем на две-три луны, самое большее. Пентос — это только первая остановка. Мир большой, а я столько лет просидела взаперти. Лицо Реи, только что сиявшее радостью от встречи, заметно помрачнело, приняв горькое, почти обиженное выражение. — Жаль… — тихо протянула она. — Я, конечно, всегда знала, что ты надолго не задержишься у нас, но чтобы на такой короткий срок… — Скажи-ка мне, — усмехнулась Дэйрэена, смягчая голос, — а сколько для тебя, о нетерпеливая моя сестра, длится небольшой срок? Мэйрея сделала вид, будто глубоко и серьёзно задумалась над каверзным вопросом, наморщив лоб и закатив глаза к небу. — Год? — наконец пожала она плечами с таким невинным видом, что Сэрея, до этого молча слушавшая разговор, не выдержала и тихо фыркнула, пряча улыбку в ладони. — Если желаешь, — Дэйрэена легко поднялась с травы и принялась отряхивать юбку светло-голубого платья от прилипших травинок, — можешь путешествовать вместе со мной и Дэймоном. Мне кажется, вы поладили. Ты пришлась ему по душе, так что он, думаю, не будет против такой компании. Упомянув имя принца, женщина на мгновение задумалась, глядя куда-то вдаль, поверх крон деревьев. Где он сейчас? Далеко ли улетел на своём Караксесе? И когда собирается вернуться в этот гостеприимный дом? — Я пришлась ему по душе? — Мэйрея картинно растянула последние слова, растягивая гласные, и грациозно закинула руку за голову, другой продолжая рассеянно поглаживать плечо Сэреи, которая уже почти задремала под боком, согретая солнцем и близостью любимого человека. — Вот так новость, надо же. Твое предложение, сестра, звучит очень заманчиво, правда. Но… — она замялась, подбирая слова. — Я не смогу оставить свой дом. И… её, — девушка мягко опустила взгляд вниз, на черноволосую макушку, прильнувшую к её плечу, и невесомо, едва касаясь, коснулась губами пахнущих травами волос. — У вас с ней всё серьёзно? — спросила Дэйрэена, хотя ответ уже знала. Она не могла не заметить, с каким трепетом и нежностью её обычно ветреная и независимая сестра относилась к этой черноволосой красавице. Ещё вчера, при первой встрече, её взгляд уловил эти особые переглядки, которыми они обменивались украдкой, эти осторожные, ласковые прикосновения рук, когда им казалось, что никто не видит. И то, как неуловимо менялся, становился мягче, глубже голос Мэйреи, стоило ей заговорить с Сэреей. — Да, — просто ответила Мэйрея, не видя смысла отрицать очевидное. — Надеюсь, что это всерьёз и надолго. — Она глубоко вздохнула и прикусила нижнюю губу. Мэйрея прекрасно понимала, что старшая сестра никогда не осудит её за то, кого она любит, понимала, что Дэйрэена с уважением и теплом отнесётся к её избраннице. Но всё же, где-то глубоко внутри, Мэйрея всё ещё испытывала лёгкую неловкость, почти стыдливость, признаваясь вслух в том, что её отношения с Сэреей — это не просто мимолётная интрижка, а нечто гораздо более серьёзное, настоящее. Покинув сад и оставив сестру наедине с её счастьем, Дэйрэена решила не возвращаться сразу в свои покои, а получше осмотреть особняк, в котором ей предстояло провести ближайшие недели. Она медленно бродила по прохладным коридорам, разглядывая гобелены, вазы, статуи, пока, завернув за угол, едва не столкнулась нос к носу с его высочеством принцем Дэймоном Таргариеном. Он выглядел… бодрым. И при этом совершенно разгорячённым, даже потным, словно только что сошёл с арены после схватки. Рубаха его прилипла к телу, волосы растрепались, но в глазах горел тот особый, диковатый огонь, который бывает после долгого полёта. — А я уж думала, вы решили сбежать от нас, мой принц, — сказала она, останавливаясь и неслышно ступая босыми ногами по прохладному каменному полу. Туфли она так и несла в руке. — Как я могу? — Дэймон обворожительно, чуть хищно улыбнулся, замерев напротив. — Ни один мужчина по своей воле не пожелает покинуть общество такой очаровательной леди, как вы. Это было бы верхом глупости. Дэйрэена невольно засмотрелась на него, подмечая едва заметные, но такие притягательные морщинки в уголках глаз, которые появлялись, когда он улыбался вот так — открыто, искренне. Будто зачарованная, сама не отдавая отчёта в своих действиях, она вдруг вытянула руку и осторожно, кончиками пальцев, поправила серебряный локон, выбившийся из его безупречно зачёсанных назад волос и теперь непослушно падавший на лоб. Принц никак не отреагировал на этот интимный жест, только улыбка его стала чуть спокойнее, теплее, словно он принимал эту маленькую заботу как должное. — Где ты был? — спросила Дэйрэена, убирая руку и чувствуя, как щёки начинают предательски теплеть. — Когда я проснулась, Мэйрея сказала, что ты улетел ещё на рассвете. — Да, летал, — коротко ответил Дэймон, пожимая плечами. — Так долго? — не унималась женщина, заглядывая ему в глаза. — Я волновалась. — Тут нет ничего удивительного, — принц повёл широкими плечами и зашагал по коридору, направляясь к своим покоям. Было заметно, что взмокшая рубаха неприятно липнет к спине. Ему не терпелось сбросить с себя всю одежду и окунуться в прохладную воду. — Для меня это удивительно, — Дэйрэена последовала за ним, не в силах оборвать разговор. — Куда можно лететь так долго? — Я почти долетел до самого Квохора, — небрежно, словно речь шла о прогулке до рыночной площади, заявил Дэймон, чувствуя на себе пристальный, изучающий взгляд её разномастных глаз. — Во мне взыграло обычное мужское любопытство, и я решил осмотреть окрестные земли с высоты. Там, на севере, очень красиво, кстати. — Мог бы взять меня с собой, — в голосе Дэйрэены проскользнула лёгкая, почти детская обида. Она поймала на себе насмешливый, но не злой взгляд лиловых глаз. — Ты сладко спала, зарывшись в свои тысячи подушек, как довольная кошка, — сказал он с такой интонацией, что Дэйрэена мгновенно остановилась как вкопанная. Она резко развернулась, вставая прямо на пути принца, и внимательно, пристально вгляделась в его валирийские, хитрые, смеющиеся глаза. Она пыталась понять: шутит ли он сейчас, или Дэймон действительно заходил к ней в спальню и смотрел на неё, пока она беззаботно спала, ничего не подозревая? Сама мысль об этом была одновременно пугающей и… странно волнующей. — У тебя, кстати, поистине королевские покои, — расплылся драконий принц в лукавой, почти мальчишеской улыбке, с интересом наблюдая за тем, как растерянное выражение на лице Рэйены сменяется неподдельным, всё нарастающим удивлением. Да, Дэймон действительно заходил к ней рано утром. Он надеялся, что женщина уже проснулась и, возможно, согласится составить ему компанию в долгом, увлекательном полёте над Вольными городами. Однако, не получив ответа на осторожный стук в дверь, он, нисколько не колеблясь и не испытывая ни малейших угрызений совести, просто толкнул створку и вошёл в покои. То, что он увидел внутри, поразило его: это была не просто комната для гостей, а целый отдельный, роскошный дом. Тихо, стараясь не шуметь, Дэймон прошёл сквозь череду арок, раздвигая лёгкие ткани, и в последней комнате, в самой глубине, обнаружил спящую Дэйрэену. Она лежала, утонув в ворохе подушек, раскинув руки, беззащитная и прекрасная. И тогда, не в силах совладать с внезапным, непреодолимым желанием, принц позволил себе маленькую, непростительную наглость: он осторожно приоткрыл многослойные пологи кровати и замер, разглядывая Рэйену. В тот момент, в мягком утреннем свете, просачивающемся сквозь щели ставен, она была куда больше похожа на обычную, живую, уязвимую женщину, чем на ту неприступную валирийскую богиню, какой казалась при свечах. Его взгляд даже не задержался на её обнажённых ногах, покрытых причудливой игрой теней от кружевных штор; принц был полностью, безраздельно поглощён разглядыванием её лица — спокойного, расслабленного, такого родного и одновременно недосягаемого. Лица женщины, которая с каждым часом восхищала его всё больше, завораживала своей тихой силой и печалью, и к которой он, Дэймон Таргариен, бесстрашный принц и кровь дракона, несомненно и неожиданно для самого себя, начинал испытывать чувства, куда более глубокие, чем простая симпатия. — Да, Мэйрея оказала мне поистине королевскую милость и предоставила все мыслимые удобства, — ответила Дэйрэена, старательно отводя взгляд и пытаясь отойти от только что услышанного признания. Мысль о том, что Дэймон стоял над её спящим телом и разглядывал её, одновременно пугала и странным образом волновала, заставляя сердце биться чаще. Они продолжили неспешно идти по коридору, и их шаги гулко отдавались от каменных стен, создавая причудливое эхо. — Чем ты занимался после возвращения? — спросила женщина, меняя тему на более нейтральную. — Я вот побывала в городе с сестрой. Мэйрея накупила просто горы различных тканей для моих новых платьев. У неё, оказывается, тонкий вкус. — Боролся на мечах с Илиасом, — усмехнулся Дэймон, проведя рукой по влажным волосам, убирая их со лба. — Он, кстати, очень даже хорош в этом деле. Я ожидал меньшего от бывшего наёмника, но парень явно не зря ел свой хлеб. Несколько раз он заставил меня попотеть, признаю. Теперь понятно, почему Дэймон вспотел так сильно, что даже дорогая рубаха липла к телу, а лёгкий, но отчётливый кисловатый запах мужского пота щекотал ноздри Рэйены. Ему бы сейчас самое время оказаться в ванне с прохладной водой и ароматными маслами, а не разгуливать по коридорам в таком виде. Впрочем, Дэйрэена поймала себя на мысли, что даже потный и уставший после тренировки, он выглядит… привлекательно. По-мужски, по-настоящему. — Надеюсь, ты хорошо выспалась сегодня, — вдруг сказал Дэймон, и в его голосе проскользнули нотки, заставившие женщину напрячься. — Потому как я планировал пригласить тебя прогуляться вечером по городу. Пентос при луне — зрелище незабываемое, поверь моему опыту. Сердце Дэйрэены во второй раз за этот короткий разговор предательски замерло, а затем пустилось вскачь, словно испуганная птаха. — Надеюсь, когда-нибудь мы всё же погуляем при свете дня, как нормальные люди, — хохотнула женщина, пытаясь скрыть внезапное волнение за лёгкой шуткой. Она задумалась, стоит ли принимать это неожиданное приглашение. Сегодня она и так слишком много ходила по городу под палящим солнцем, ноги неприятно ныли, стопы болели от непривычной нагрузки, мозоли давали о себе знать. Однако, несмотря на физическую усталость, ей отчаянно хотелось провести время с принцем, поговорить с ним о чём-то важном и не очень, да и просто побыть рядом, чувствуя его присутствие и тепло. — Когда-нибудь обязательно, — усмехнулся Дэймон уголками губ и вновь внимательно посмотрел на женщину, ожидая от неё прямого ответа. В его лиловых глазах читалась уверенность, что она согласится. — Пожалуй, я всё же откажусь от твоего приглашения на сегодня, — собрав всю свою волю в кулак, тихо произнесла Дэйрэена, чувствуя, как внутри что-то сжимается от собственного отказа. — Прости. Такой ответ явно принца-разбойника не устроил — на мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование, но он быстро справился с собой. Спрашивать о причине отказа Дэймон не стал — не в его правилах было выпрашивать женское внимание. Тем более впереди у них ещё уйма времени, которое они смогут провести вместе, так что не стоило Таргариену беспокоиться из-за одной несчастной прогулки. — Хорошо, — кивнул он с лёгкой, чуть отстранённой улыбкой. — Но если передумаешь, ты знаешь, где меня искать. Но она так и не передумала в тот вечер, хотя мысль о возможной прогулке с Дэймоном ещё долго согревала её изнутри. Продолжая осматривать особняк, Дэйрэена забрела в ту часть дома, где ещё не была. Проходя мимо одной из дверей, она вдруг услышала приглушённую возню и чей-то тонкий, звонкий детский голосок, доносившийся изнутри. Женщина осторожно заглянула в приоткрытую створку и замерла на пороге: маленький Кэлрин, сын Дэйрона, увлечённо играл на полу с деревянными фигурками животных. За его спиной, словно надёжная, несокрушимая скала, возвышалась довольно полная женщина с тёмными волосами, в которых там и тут поблёскивали тонкие серебряные нити седины. Дэйрэена мягко толкнула дверь, вошла и бесшумно прикрыла её за собой, приближаясь к незнакомке. Та обернулась на звук шагов, и Рэйена встретилась с удивительно добродушным взглядом больших карих глаз, обрамлённых сетью мелких морщинок. Высокий лоб женщины пересекали глубокие морщины — следы долгой жизни, полной забот и, возможно, нелёгкого труда. Как позже выяснилось, звали её Эрлисса, и именно ей Мэйрея приказала заботиться о ребёнке, предоставив лучшую комнату и всё необходимое. Кэлрин некоторое время украдкой наблюдал за тётенькой, которая о чём-то тихо разговаривала с его няней, но вскоре, убедившись, что опасность ему не грозит, предпочёл вернуться к своей увлекательной игре. Он слегка вздрогнул и замер, когда рядом с ним на колени, прямо на пушистый ковёр, опустилась Рэйена, мило и открыто ему улыбаясь. В тот самый момент в душе женщины боролись две противоположные стороны. Одна её часть, гордая и оскорблённая, никак не желала принимать этого мальчишку, которого родила одна из шлюх её покойного, ненавистного мужа — живого напоминания о годах унижений и несчастья. Другая же сторона, более добрая, материнская, наоборот, неудержимо тянулась к этому маленькому, беззащитному существу, хотела позаботиться о нём, защитить, полюбить его, как своего собственного сына, которого у неё никогда не было. И пока, к её собственному удивлению, выигрывала именно вторая сторона. Бастард Дэйрона оказался на удивление милым и любопытным ребёнком. Светлые, почти белые волосы, большие глаза, в которых смешались растерянность и настороженность. Сначала он настороженно, даже испуганно косился на женщину, которой его отдала родная мать, бросив на произвол судьбы. Однако, увидев, как та берёт в руку одну из его деревянных лошадок и начинает забавно изображать, будто та скачет и ржёт, желая присоединиться к игре, Кэлрин робко, но всё же заулыбался. А потом и вовсе рассмеялся, когда Рэйена изобразила, как лошадка падает в яму и не может выбраться. И так, незаметно для себя самой, на протяжении нескольких часов, Дэйрэена Геларион, высокородная леди, вдова, пережившая столько горя, играла на полу в детской с бастардом своего ненавистного покойного супруга. Она строила ему рожицы, придумывала истории про деревянных зверей, поправляла сползающее одеяльце и вытирала маленькие сопливый носик. И в какой-то момент, глядя в эти доверчивые глаза, она поймала себя на мысли, что, возможно, именно в этом и заключается настоящее исцеление — не в мести и не в забвении, а в умении прощать и принимать, даже тех, кто появился на свет от твоего врага.