The Fighter - Боец

Это не значит, что я потерял свою мечту, это правильно - теперь мое сознание реально ненормально и нуждается в чистке. У тебя есть лишь одна попытка всё выяснить, одна попытка станцевать и одна - закричать. Одна попытка подумать и сказать, что мы начинаем сейчас, пой это вместе со мной, если ты понимаешь, о чём я. Гангстеры не плачут, следовательно, следовательно, я Мистер Туманный Взгляд, следовательно, я... Ты можешь спасти, ты можешь спасти мою, Ты можешь спасти мою тяжелую-грязную-душу? Twenty One Pilots - Heavy Dirty Soul

Есть вещи, Мэрэлин, способные довести до ручки. Вещи, с которыми мириться вроде и мерзко, но выбирать не приходится. Лишь молча сосуществовать. Для своих лет я хлебнула не мало злых уроков от жизни, чему Бибер, конечно же, поспособствовал. И ему удалось буквально вдолбить в мою голову: цени, девочка, что имеешь. Не ной. Не сродняйся с депрессивностью, построенной из кубиков несуществующих, черт подери, бед... Читала, как Паланик об этом пишет? Люди выдумывают трагедию, чтобы хоть чем-то заполнить свою пустую жизнь, а я, Лин, просто тихо это ненавижу! Понятно, что каждый лелеет собственную беду сильнее чужой, но мои трагедии уж точно нельзя окрестить эфемерными, они действительно стоили слез. Знаешь, как Бибер научился управлять людьми и влиять на их принципы? Все дело в шрамах. У Джастина этих шрамов на душе и теле с лихвой, поэтому, его не пробить так просто, как меня. Поэтому, он никого не жалеет, и в особенности себя самого. В каком-то смысле, Мэрэлин, он воспитал меня, сделал хоть немного, но бойцом. Единицы, знакомые с депрессивными расстройствами не понаслышке, без дешевого притворства или нытья, тоже встречаются. А как их может не быть? Кровь, мусор, смерть — все это, Лин, есть наш мир. Люди швыряют на землю окурки. Они плюют на асфальт, изменяют и предают. Люди избивают других людей. Отнимают жизни так, как делаем исключительно мы: ради самого процесса убийства. Действительно стремно то, что их не остановить. Чувак в смешном костюме, как в комиксах, не спасет этот странный мир. И человеческому безумию никто, никогда не положит конец. Но вот в чем трюк, Лин, посмотри: хорошие вещи, типа поцелуев перед сном, рождения детей, смеха до слез, вечерних прогулок... они тоже осели здесь! Талантливые парни и девушки, добрые и романтичные книги, трогательные истории и поступки как-то уживаются со всем человеческим дерьмом на одной территории! Это меня поражает... Это дает мне надежду... Как по мне, депрессия — болезнь. Ее диагностируют психотерапевты или психологи, а после лечат: забивают твой мозг ложными образами, пряча пачки транквилизаторов за спиной. Есть жвачка Love Is, ее разворачиваешь, чтобы почитать о любви и умилиться. Если бы существовали мятные (ну, а какие же еще?) резинки про депрессивных параноиков, я могла бы заработать состояние, придумывая к ним цитаты! Депрессия — это... Когда ищешь во всем подвох, проверяя по десять раз на дню, запер ли свою комнату. И рядом с фразой картинка зашуганной девушки, за ее дверью стоят жуткие типы с пушками. Депрессия — это... когда не можешь спать по-человечески из-за панических атак. Знаешь, ты вроде отключаешься на пару часов, но сознание рисует дикие вещи: какое-то изматывающее, разбивающее тебя, нечто. Депрессия — это... Когда пища не лезет и царапает твое горло, точно битое стекло. Депрессия — это... Когда через жалких несколько месяцев стоишь в душе и ревешь, ведь твои волосы выпадают клочьями, забивая сток. Неплохо получается, да? Однажды бабушка мне сказала, что душевную боль можно подавить, только если перестать вслушиваться и вглядываться в самого себя. Но это ведь нереально! Разве можно взять и вырубить весь процесс мышления? Если да, научите меня, и я обязательно сделаю так. Мне подойдет любая анестезия, потому что моя действительность выглядит чересчур хреново, она похожа на капкан, непроницаемый для положительных чувств. Наверное, в таком состоянии режут вены и прыгают с крыш, но... Лин, старая я, где-то глубоко, еще существую! Внутри меня сидит эта девочка! Она вцепилась в жизнь и дышит воздухом с упоением... Она ничего не боится. (как я могла не ценить раньше свою беспечность?) В любом случае, ты вряд ли станешь записывать такие вещи в тетрадках. У тебя все должно сложиться, как надо... Ты обязана в шестнадцать наслаждаться жизнью, отрываясь за нас двоих. С другой стороны, не побыв мной, ты не узнаешь, как это — любить кого-то в темноте. Кого-то, кого, по идее, любить сложно и странно. Иррационально, глупо, по-идиотски, дико: любой эпитет такого рода мне подходит. Иногда я очень сильно хочу, чтобы Бибер во мне нуждался... Именно так, Лин, ведут себя люди, которые сломались. И я не знаю, поверю ли в себя снова...

***

Тоска при депрессии совершенно другая. Отчаянная, чужая, враждебная, полная злости вместо грусти, напряжения вместо расслабленности, разбавленная меланхолией и рефлексией. Как будто толстую иглу втыкают прямо в мозг. Януш Леон Вишневский. Гранд

Что можно сделать с голосом, тихим и настойчивым, что постоянно озвучивает наши мысли? Мучает нас? Как от него абстрагироваться? Как заставить заткнуться хоть на одну секунду? Шарлотта Райли не знает. Она играет в прятки, она сжимает ладонями уши, но это не помогает ей ни на йоту. Никаких передышек, только мысли, мысли, мысли... Взрывают ее мозг детским, укоризненным голоском Сары. Напоминают о вещах, спрятанных далеко-далеко, на самых пыльных и мрачных полочках памяти, и к этим полочкам ее заставит вернуться, разве что, алкогольный градус в крови. Плюс, крошечное тату, сделанное в четырнадцать лет, пылает и жжется на правой лопатке пожизненным наказанием. Шарлотта знает, каково жить с голосом, который тебя ненавидит. Нечто подобное происходило с ее отцом, он совсем не мог спать. Мешал паралитики с анестетиками, чтобы вырубиться. Говорил, так ему легче, говорил, это его спасает от мыслей. Пока однажды не вырубился совсем, окончательно и бесповоротно. Как же Шарлотте хреново... Тушь некрасиво течет, пачкая молочные щеки черными линиями, тело жмется к стене, а зубы кусают кулак, чтобы никто не услышал ни звука. Минут десять назад какой-то чувак толкнул ее и пролил водку аккурат на белое платье. Белый — цвет невинности. Но эти козлы ведут себя так мерзко, будто слово "шлюха" высечено у нее на лбу. Он себя так ведет... Его имя бьется у нее в височной доле нон-стопом. Джастин много курит, и иногда ей кажется, что, если бы мог, тушил бы прямо о ее душу свои окурки. Боль чувствуется каждым наномиллиметром клеток тела — она пульсирует, пульсирует, пульсирует... Райли, сцепив зубы, терпит это и ждет, что однажды все в корне изменится. Представляет далекое будущее и создает в своих мечтах истории великой любви. Джастин — живой пример саморазрушения, никогда не даст чьим-либо иллюзиям стать явью. Она представляет его лицо. Темные глаза, в которых согласилась бы захлебнуться, если бы ей позволили... Его грубоватые (до синяков) прикосновения, язвительный, вечно хриплый тембр, самый любимый запах... Все это Шарлотта любит, любит с такой одержимостью и безнадегой, что в пору завыть! Зачарованная, она следует за Джастином Бибером по пятам уже больше двух лет, — он это презирает. Рядом с ним Райли может свернуться калачиком и провести так всю жизнь, — он это ненавидит. Возможно, Джастин — попытка расправы над ней... Расплата за сестру. Карма, если хотите. В последние месяцы Шарлотта размышляет над эстетикой смерти чаще, чем следует. Что произойдет, если вскрыть свои бледно-голубые вены? Будет ли Райли такой же красивой, мертвая, в наполненной кровью ванной? Будет ли кто-то скучать и жалеть, что ее обижал? Придут ли люди на ее похороны? Заплачут? Пришел бы он? Ей нравится фантазировать о передозировках, в таком же ключе. А в голове при этом сидит страшная истина: в действительности никто не оправдает ее надежд на любовь. Бибер не будет навещать ее могилу, страдая. Даже мама не будет... Пару раз притащится только для того, чтобы о ней не болтали всякого. И всплакнет, чтобы никто не догнал, что мать на самом деле чувствует облегчение. Злобная, ненавидящая, миссис Райли пытается маскироваться. Она напоминает домохозяйку из рекламного ролика: волосы лежат идеально ровно, улыбка сверкает, этакая Бри Вандекамп! Идеальна, когда ты сосед или зритель. Но фальшивая насквозь сука, когда ты — семья. Райли было тяжело принять, что дома ее никогда больше не полюбят. Нет ничего трагичнее для ребенка, чем падать и разбивать коленки, обжигать язык о горячий чай, оступаться и раз за разом понимать — твоя боль принадлежит лишь тебе одной. Никто ее с тобой не разделит. Не промоет рану и не даст совета, не обнимет, не согреет озябших маленьких пальчиков, — все это только твое, девочка. Ты — одна. Мать не читала ей лекций, не рассказывала о вреде наркотиков, не учила поступать правильно, должно быть, потому глупые поступки Райли совершает уже рефлекторно, на уровне инстинктов. Она делает плохие вещи, как бы умоляя: пожалуйста, кто-нибудь, вы можете просто меня заметить? Компания Джастина — идеальное минное поле для этой игры. Собственно, с годами игры становятся все взрослее... Например, пару часов назад Шарлотта вдохнула в себя не хилую дозу мета, Малик подогнал. Действие порошка подходит к финишу, эйфорию сменяют отходняки. Она слышит скрежет зубов и грохот сердечных сокращений. В ванной долго изучает свое лицо, неестественно бледное, будто у трупа. Пялится на огромные, черные зрачки. Светлые волосы на ощупь жесткие, будто даже потускнели. Губы покрылись трещинками и ноют. Единственное, что подарила ей мать: визуально прекрасную оболочку, но Шарлотта и на нее смотрит иначе. Свое тело она считает слишком крупным, плечи — широкими, глаза — недостаточно выразительными, волосы — чересчур пушистыми. Как и многие девочки-подростки, Райли мнит внешнюю привлекательность едва не смыслом жизни. Она из тех, кто почти ничего не ест, потому что анорексия — до сих пор в моде. Такие, как она, гонятся за идеальными образами, навязанными масс-медиа. Такие не могут быть счастливы, потому что им всегда будет мало. Шарлотта обнимает колени и покачивается, стараясь абстрагироваться от паники и тремора. Вперед-назад, вперед-назад... В сотый раз проклинает день, когда перевелась в школу, где учится Джастин Бибер. День, когда влюбилась в него и перестала любить себя. День, когда употребила свою первую дозу и превратилось в это жалкое подобие человека, отражающееся теперь в зеркалах его ванной комнаты...

***

Добро пожаловать в комнату, полную людей, у которых есть комнаты, полные людей, которых они однажды любили, но потеряли. Ты никогда не узнаешь, что рядом с тобой сидит психопат; никогда не узнаешь, что рядом с тобой убийца. Как думаешь, как у меня получается всегда сидеть рядом с тобой? Twenty One Pilots - Heathens

Каждый человек — это механизм. Это новый компьютер, это музыкальная шкатулка с заводным ключиком! Если у тебя есть навыки, ты настроишь работу под себя. Наполнишь компьютер необходимым содержанием, починишь механизм или выведешь из строя, заставишь шкатулку играть то, что хочешь слышать, или разберешь ее на маленькие детальки, чтобы добиться тишины. Все до смешного элементарно: Джастин смотрит на людей и видит чертовы винтики, шестеренки, с помощью которых он позже будет ими управлять. И версия сборки Мэри Тейлор просканирована им от и до. Один из весомых методов манипулирования кроется в психологии. Он уяснил на все сто: страх — обнажает людей. Срывает с человеческих душ одежду и показывает все, как есть. Когда режешь кого-то ножом, из раны брызгает кровь, ничего нового и ошеломляющего ты не увидишь... Но насилие — беспроигрышный катализатор, если цель: заставить жертву впасть в панику. Именно страх, в его понимании, предшественник самой постыдной слабости, самых отчаянных, самых импульсивных грехов. И ему всегда будет интересно вскрывать этот нерв и вытаскивать детали своих механизмов наружу. Хочешь узнать кого-то по-настоящему — напугай... «Да уж, глупенький альтруист. Ты, видимо, слишком мала для этого», — проносится в запутанном от стимуляторов сознании. Мэри — крутейшая музыкальная шкатулка на фоне предыдущих, сейчас вся его, до кончиков этих длинных, трепещущих ресниц. Безысходность окутает ее маленькое тело жирной, маслянистой пленкой, отравит легкие, забьется в глаза и уши, впитается в самую ее суть. Прервет девчонке дыхание, и Бибер знает, что это будет красиво. Тем не менее, глядя на нее сейчас, он жалеет о предыдущих двадцати минутах… И не понимает, как ей так легко удалось сделать шкатулку из него самого. Темноты внутри таак, мать твою, много... Его бросает в жар, затем в холод. Он хочет закрыть глаза и как следует выспаться, или свалить отсюда, пока Мотылек не спровоцировала его вновь. Что-то мешает ему поддаться танцующим и вопящим демонам — они получают сумасшедший кайф, причиняя кому-то боль. Они нашептывают ему на ухо мерзости, они — это он сам и есть. Психопат, который сидит в любом человеке, в случае Джастина может взять верх и вырваться прямо сейчас, отправившись в увлекательную прогулку. Это выбешивает, ведь он ненавидит терять контроль. «Соберись, сука», — зло, раздраженно думает парень, а после закрывает глаза. Медленно считает от одного до десяти. Если девчонка не поспешит, он точно ее сегодня прибьет... Остатки адекватности смотались, видимо, в место повеселей, помахав на прощание ручкой. А она, к слову, поглядывает на него. Робко так, исподтишка изучает, наивно полагая, что Джастин этого не чувствует. «Смотри в папку, дура», — не открывая глаз, дает ей дельный совет в своих мыслях. А в ее голове звучат вопросы, которые девушка не рискнет задать. Например: 1. Как сильно он упивается властью над окружающими? 2. Есть ли что-то, из-за чего его мучает совесть? 3. Окей, может, что-то, что мешает ему искренне веселиться и спать ночами? 4. Есть ли в нем понимание, что в его возрасте люди не должны (!) быть злыми? Только вот, вряд ли Джастин Бибер поделится тем, о чем думает. Вряд ли они вообще способны понять друг друга. Явно не в этой жизни. Он сейчас выглядит отстраненным и очень спокойным. Кажется, другой человек поставил ее на колени и унизил. Сможет ли Мэри забыть об этом? Вряд ли. Отвращение, черное и болезненное, уже проникло под кожу и застыло внутри очередным шрамом. — Тебе следует поторопиться. Согласен, пялиться на меня — реально увлекательно, но ты тратишь мое время, — насмешливый тембр, и девушка хмурится, осознав, что попалась на разглядывании. Краснеет, опуская глаза обратно в папку, мечтая провалиться на этом самом месте. " Смешная ", — думает Джастин, после чего вновь тянется к своим любимым сигаретам. Откидывает голову на спинку стула и с наслаждением втягивает в себя крепкий дым. Ритуал, который, наверное, будет одним из любимых до самого конца, он не представляет дома без спрятанных всюду пачек... — А что, спешишь к своим психам-дружкам? — Мэри произносит это на автомате, забывшись, после чего мысленно дает себе смачную оплеуху. Безумие —нарываться, после всего, что уже между ними произошло. Ему, по ходу, просто послышалось, да? Тейлор не могла такого сморозить. И кто из них двоих, спрашивается, псих? Джастин не выдерживает и смеется, под впечатлением от алогичных действий Мотылька. Затем, подавшись чуть вперед, перехватывает ее взгляд. — Повторишь, киса? Я тебя не расслышал. — Ничего, — звучит тихо, потому что голосовые связки недавно охрипли. Ей кажется, что легкие стали огромными, что они не умещаются в груди и болят. Ведь она заперта в клетке с сумасшедшим подростком, и каждое слово приходится тщательно выверять. Мэри смотрит на него "прошу-пусть-этого-не-повторится" глазами и, черт, она просто красавица... Слабая, раздражающая красавица, справедливости ради. Джастина бесит в ней буквально все: ее обвинения, ее розово-не существующий, приторный взгляд на мир, а особенно ее фейковая смелость. В конце концов, бесит крестик на теле под сарафаном. Он для него подобно красной тряпке: хочется содрать цепочку с тонкой шеи, а потом придушить эту нелепую, никчемную малолетку ей же! Тем не менее, Джастин с места не двигается. Наблюдает, как ее язык в волнении облизывает губы. Мэри его заводит, не делая для этого ровным счетом ничего, вот в чем нонсенс: ей достаточно просто смотреть на него взглядом Бэмби, чтобы возникло желание взять крошку прямо на этом месте. Так сделал бы любой плохой парень. К слову, плохой парень подкидывает ему неплохие картинки. На них Мэри всхлипывает и жмурится, пока он двигает внутри нее пальцами... И прикосновения ее, такие робкие, давят на его грудную клетку... А еще эти ее волосы, спутанные локоны-пружинки, которые так приятно наматывать на кулак. Они рассыпаются, до одурения привлекательные и мягкие на ощупь... Должно быть, смотрятся очень славно, если на улице солнечно, Джастин даже на секунду жалеет, что не может убедиться прямо сейчас. Он тщетно пытается еще раз вспомнить их запах. И ловит себя на мысли, что все, что ему хочется сделать, так это сжать ее волосы еще раз, потянуть, грубо запрокинуть девчонке голову и, быть может, прикусить венку на шее зубами. Глупая, сидит здесь и даже не подозревает, сколько сумасшедших мыслей возникает у Джастина на ее счет. Когда-нибудь... — Ты же понял, что я паршиво соображаю, когда нервничаю. И, кстати, не тебя в этот раз назвала психом... Так что... — Я заметил, — очнувшись, перебивает ее парень, — Ты вообще, как по мне, не шибко сообразительна, но, раз уж интересуешься, — он насмешливо улыбается, — отвечу на твой вопрос, я в самом деле спешу к психам дружкам. Их компания гораздо веселей и приветливее, чем твоя, крошка. Приветливее?! Да он просто больной, наглухо больной человек, если ждет от нее приветливости после того, как методично сам же и запугал! — Знаешь, Бибер... для меня компания любого человека выглядит приветливее, чем твоя! — Любого? — Джастин театрально прижимает ладонь к груди, изображая шок. «Не спорю, по части актерского мастерства я непревзойденный педагог, виртуоз, а главное, профессионал», — тут же вспоминает она. — Обидно. Раз такой расклад, тебе определенно стоит потусить с Кеннели. Он мечтает остаться с тобой вдвоем, Тейлор. Только, в отличии от меня, Раян не отпустит, когда заплачешь. Позвать? Да уж, Раян не то, что не отпустит, он обрадуется, если Бибер даст возможность начать вендетту. — Если хочешь добить меня, можешь позвать своего друга и дать добро. Этот не откажется... — Мэри горько усмехается, пожав плечами. Чувствует, как к горлу подкатывает приступ тошноты и отвращения. Изучая его глаза, она мечтает увидеть крупицу понимания, но хрен там, одна пустота... В этой пустоте легче легкого заблудиться. — Боишься его? — Джастину не нужен ответ, он читает его по лицу сразу, в ту же секунду. Затушив сигарету, поднимается на ноги и подходит к девушке близко, чтобы склониться к ее щеке. Накручивает на палец локон этих прекрасных волос, от чего Бэмби жмется к спинке дивана, прикрыв глаза. — Тише, девочка, я тебя не трону. Нам обоим уже хватило впечатлений на сегодня, я прав? Просто не действуй мне на нервы, и тогда точно не придется сталкиваться с моим агрессивным другом. Соответственно, бояться его. На самом деле, мне не нравится, что кто-то, кроме меня, может тебя напугать. «Боже, да все вы, озлобленные и жестокие подростки, пугаете меня до смерти», — слабо усмехнувшись, признается самой себе. Может, утешить его печаль тем, что Джастин Бибер — однозначно ее топовый кошмар? — Я не сталкивалась с такими людьми раньше. До всей этой истории я верила, что ничего не боюсь. Там, где я выросла... там все совсем по-другому... — Детка, без обид, я бы вообще не сказал, что ты уже выросла. — Если для тебя взросление — это цинизм или жестокость, наверное, ты прав. Я бы не хотела стать похожей на тебя. На секунду Джастин ощущает нечто, схожее с умиротворением, просто от разговора с ней... Интересно болтать с девчонкой, которая, с его точки зрения, свалилась с другой планеты. — Ты и не станешь. Мы слишком противоположны с тобой. — Что будет дальше? Ты забудешь о газовом баллончике, и мы оба благополучно вернемся к своим жизням, да? Из школы я могу перевестись. Он бы рассмеялся над ее вопросом, но, как ни странно, Джастину совсем не смешно. — Как тебя спасет уход из школы, если я уже знаю, кто ты? Знаю, где ты живешь. Поздновато играть со мной в прятки, тебе не кажется? — помедлив, отвечает Джастин. — К тому же, не ты ли та маленькая дурочка, которая хочет сдать меня копам за убийство? Привыкай, что я буду присматривать за тобой. — Я не хочу привыкать. Не хочу бояться того, на что ты способен в момент гнева. — Забавно, — напряженно роняет Джастин, опускаясь на диван рядом с ней. — Зато героя из себя строить ты привыкла, да? Чем ты вообще думала, когда влезла в ту разборку, Тейлор? Хотя, о чем это я… ты не думала абсолютно. — Я просто хотела помочь! Что в этом плохого, Бибер? Он не мог дать вам сдачи... Его губы складываются в очередную ухмылку, которую Тейлор не сможет стереть. — Повторяешься в своих аргументах, помощница. Видишь ли, раз ты так уверена в своих силах, следует гнуть линию до конца. А не безостановочно плакать, осознав, что необдуманные поступки приводят к плохим последствиям. — А что такого в том, чтобы спустить чью-то глупость? Я не понимаю... Почему так важно, чтобы все вокруг подчинялись вам? — Потому что мне это нравится, крошка. Так устроена жизнь. Ты будешь лезть в чужие дела, пока однажды парень, типа меня, не поймает тебя и не посадит в стеклянную банку, чтобы смотреть, как ты медленно, методично в ней задохнешься, — коснувшись ее подбородка, он разворачивает девушку к себе лицом. — Если бы я не понимал, какая ты хрупкая, я бы поступил с тобой сегодня иначе. Радуйся, что нацелила на меня пистолет, а после отделалась, по большей части, испугом. Так что мне не сложно спустить чью-то глупость, я до сих пор нежен с тобой, Мотылек. А теперь помолчи. Заканчивай уже с этой гребаной папкой, а то я решу, что на твоем опыте встречались только книжки с картинками. — Я уже давно все прочла. Просто не хочу задавать вопросы, вернее, не хочу получить на них ответы. — Хм, а где твое женское любопытство, Тейлор? Знаешь, я не любитель ждать... Эмоции обостряются от его холодности, усталости и понимания, что сто пудов станет хуже. Прямо сейчас и станет. Она спросит, он ответит, чем разнесет остатки ее уютного и детского мирка в щепки. — Тони проиграл деньги... твоему отцу, верно? — Поздравляю, читать ты все же умеешь. — Но... тут информация о моей маме... обо всех нас. Почему? Глаза парня опасно темнеют. — Куколка, как ты думаешь, чем чревато, когда недоумок из среднего класса заявляется в казино и ищет там легких денег? Моргану кличку можно дать: "парень на мели". И этот парень проигрывает кругленькую сумму гангстерам. Сможет ли он заплатить нам, Тейлор? Мэри не в состоянии и звука выдавить, будто под гипнозом от его хриплого голоса. — Отвечай, — вздохнув, пытается вытащить ее из ступора Джастин. — Н-нет... — Нет, — мрачно усмехнувшись, соглашается он, — разумеется, нет. Предположим, мы делим сумму так, чтобы он платил ежемесячно, сроком до конца года. Только смысл? Ведь Морган все равно не потянет. В связи с этим, крошка, тут информация обо всех вас. Долги компенсируются при любом раскладе. — У нас таких денег нет... Никогда не бывает... Это м-много... — от ужаса она вновь начинает заикаться. Чувствует, что кровь отхлынула от ее лица. — Да я в курсе, кудряшка. Помолись, чтобы Морган их нашел, вариант в твоем стиле, как я понял. Знаешь, на самом деле, это и есть основная причина, по которой тебе не поможет уход из школы. Он мог бы оставить ее в покое. Но не его отец... — Что будет, если Тони не заплатит? Что будет с мамой? С Трэвом? — С Трэвом? — презрительно, даже раздраженно переспрашивает Бибер. — Ты меня поражаешь, кукла. Тебя не волнует, что ждет тебя, ты спрашиваешь, что будет с Трэвом. Заботу о матери понять можно, но насколько безмозглой надо быть, чтобы думать о благополучии Трэвиса Моргана? — Он тоже моя семья, я не хочу, чтобы брат пострадал... — Наша святая невинность переживает за братца, — с его губ срывается издевательский смешок. — Девочка, твой конченый брат сейчас сидит в своей школьной комнатке и прикидывает, вернешься ли ты вообще отсюда. Твой брат, как минимум, не сомневается, что я уже тебя трахнул. И твой брат не пытается тебя вытащить, он боится. Морган сам, лично отдал свою маленькую сестренку мне в руки. Мне кажется, в отличии от тебя или твоей матери, он вполне заслуживает страдать. — Прекрати! Ответь, что твой отец с нами сделает, если Тони не заплатит? В прелестных глазах Мотылька не останется даже страха: пройдет около пары недель, и Мэри станет пустой, молчаливой тенью, отдаленно напоминающей живую и юную девочку, что он видит сейчас. Позволит ли он это? Сможет ли забыть ее личико и существовать дальше, если позволит? — Вы нас убьете, если он не заплатит, или что? Я хочу услышать правду! Ее голос звучит резко, бьет по барабанным перепонкам своей звонкостью, в связи с чем Бибер недовольно хмурится. Он больше не видит огонька, который привлек его к ней в той подворотне. Сам же и погасил. — Мне плевать, чего ты там хочешь или не хочешь. Тебе не стоит ее знать. — Тогда скажи, что мне сделать, чтобы не узнать этого никогда? — Есть один вариант, — он делает вид, что раздумывает. — Какой? — Заплатить, кудряшка, — Джастин не может подавить нотки сарказма, да и не хочет этого. — Не издевайся. У нас нет таких денег, ты... — А причем здесь я? Значит, Моргану не следовало приходить и делать херовы ставки, не находишь? Джастин опять злится, отходя от нее к столу и подрагивающими пальцами щелкая зажигалкой. Определенно, разговор с девчонкой затянулся. Определенно, ему надоело торчать с ней в одном пространстве. И, определенно, Джастин хочет сейчас уйти. — Я слышала, что ты сказал моему брату на парковке. Ты считаешь, он специально позволил мне прийти в эту школу, чтобы я с тобой встретилась... И... Трэвис решил, что в том, что я разозлила тебя, есть какой-то шанс для моей семьи, разве нет? — И? — его усмешка, холодная и презрительная, заставила девушку ощутить себя ничтожеством, должно быть, в сотый раз, и это только за последний час. — Продолжай свою мысль, кукла, мне почти интересно. — Я знаю, это очень большие деньги. Если я могу что-то сделать, я сделаю... Моя мама... я не хочу, чтобы что-то случилось с мамой, Джастин, — она намеренно озвучивает его имя, надеясь как-то зацепить. Бибер не удивлен, привык уже, что его сценарии сбываются максимально точно. Кто бы сомневался, что Мэри вцепится в него мертвой хваткой, как только начнет тонуть. — Поверь, даже если бы я попросил отца простить чей-то долг, он бы послал меня нахер. Вам могут помочь только деньги. Хочешь, чтобы я давал твоему отчиму деньги? — уточняет он. — И что ты можешь предложить взамен, Тейлор? Что у тебя есть такого, чего мне не хватает? — Я... у меня... Она уже не чувствует унижения, только безысходность (под кожей, в глазах, ушах, в отравленных легких, везде). Видела бы бабушка, что со всеми ними творится в этом ужасном городе... — Так что у тебя есть, Мэри? — Я... я не знаю... Мэри представляет себя и Джастина, вернее, себя в руках Джастина... Представляет очень отчетливо грубые прикосновения и дрожь... Что она может предложить ему, кроме своего тела? Да и, по правде говоря, что такого есть в ее теле, чтобы Джастин Бибер решил подарить ей целое состояние? Вокруг полно девушек, готовых спать с ним бесплатно, еще и без слезливых истерик. Мэри это осознает. Ни-че-го. Ответ на его вопрос очевиден — у нее нет ничего для него. И скоро, судя по всему, не останется ничего и для себя. — Не трясись, Бэмби. Ты была хороша, когда мы встретились, ты была смелой. — Сам отлично поработал, чтобы я стала... не хороша. — На самом деле, мы оба понимаем, как я мог поработать с тобой, — Джастин сжимает девичье запястье, пока не получает в ответ болезненный стон, — но не стал. — Что мне делать? Знаю, никто не стоит таких денег... Но почему так жестоко? Ведь мама не виновата, что Тони должен вам! Ты мог бы сделать так, чтобы хоть ей никто не причинил вреда? — Потому что мы жестокие. А почему ты глупая и слабая, Мэри? Потому что ты такая, все просто. Мы те, кто мы есть, и у каждого свои причины. Знаешь, если ты немного подумаешь, до тебя дойдет: гораздо более жестоко оставлять твою мать единственной не пострадавшей. Долго ли протянет одинокая женщина, если лишить ее одним махом семьи? — Замолчи... Ты дал эту папку, чтобы окончательно меня добить? — Неа, я дал тебе папку, потому что ты имеешь право знать. А теперь побудь тихой. Я устал сегодня, Мотылек, от твоих истерик. — Вести себя тихо... Я ведь ударила тебя, угрожала пушкой... Я... собиралась пойти в полицию... — Стоит ли объяснять, что тебя ждет, если сунешься к копам? — мрачно интересуется Джастин. Она лишь мотает головой. — Молодец. Я буду присматривать за тобой в школе. Поэтому, тебе ничего не остается, кроме как вести себя тихо. — Как я могу быть тихой, когда на нормальную жизнь осталось меньше месяца?! Знаешь, мне теперь и терять нечего! Моя мама... — Заткнись, — раздраженно прерывает юноша, грубо сжав пальцами ее подбородок. — Неужели так тяжело усвоить, как ты должна говорить со мной, кудряшка? То, что произойдет дальше, не моя проблема. И твой братец такой же не далекий, как ты, если решил, что я стану оплачивать многотысячный долг ради такой занозы. А сейчас вставай. Ты ляжешь спать, а у меня еще есть дела. Джастин поднимается, но она никак не реагирует на его слова. — Ты оглохла? — вкрадчиво осведомляется парень, чувствуя, что терпение уже на исходе. — Ты... ты же хотел... — Чего хотел? — приподняв бровь, уточняет он. — Подчинить меня или отомстить, я не знаю, — после этих слов Мэри не выдерживает, — П-прошу, дай мне шанс! Клянусь, я когда-нибудь отдам тебе все до единого цента! Я найду деньги... Пожалуйста... Джастин чувствует, что у него сбивается дыхание. Это уже перебор. Сжав ее запястье, парень тянет худенькую фигурку к своему телу, читая в ее глазах испуг. Мэри пытается скрыть это, хоть совсем не умеет играть. — Мне вколоть тебе успокоительное, чтобы ты прекратила? Еще пять минут назад ты просила, чтобы я оставил тебя в покое, девочка, так в чем дело? — Тони не заплатит... — просьбы, такие горькие и искренние, Бибера уже откровенно напрягают, — он не сможет найти столько денег... Его тело слегка потряхивает. Что это, жалость? Конечно же, Бибер не хочет терять кайф, который испытывает, играя с ней. Такая невинная, беззащитная и славная, Мэри его будоражит. И разве не комично, что он тот, кто может спасти ее, что ей приходится просить помощи именно у него? Учитывая обстоятельства их знакомства, серьезно, у жизни чувство юмора оказалось, что надо. — Я хочу, чтобы ты успокоилась. У тебя времени до конца месяца, чтобы доказать мне, что стоишь любых денег, верно? Начать можем прямо сейчас. К примеру, я оставлю тебя у себя, не привязывая, не запирая, как планировал, просто оставлю в своей комнате. Можешь умыться и лечь спать, это то, чего я от тебя хочу. Или, ты можешь выкинуть что-нибудь еще, порыться в тех ящиках моего стола, до которых не успела добраться, найти парочку пушек... Давай затестим, как ты умеешь подчиняться. Джастин не доверяет ей ни капли, но, в свете всего произошедшего, расклад интригует. Хватит ли у нее ума слушаться после всего, что узнала? Наклонившись, парень касается губами ее щеки. — Спокойной ночи, — насмешливо шепчет на ухо, после чего, отстранившись, выходит из комнаты, оставляя девушку в одиночестве. Он уверен, проблем с ней сегодня уже не будет. Что-то заставляет его прижаться спиной к двери и остаться в коридоре. Каждый ее всхлип, стон режет ему нахрен слух. Джастину хочется, чтобы эта маленькая плакса молчала. Не напоминала своим отчаяньем, сколько людей уже пострадало по его вине, как и по вине отца. Рядом с ней, святой невинностью, он чувствует себя опасным, как какой-то кино-злодей, типа Хита Лэджера. Чертов Джокер, разве что, шрамы еще не покрывают его лицо. Ну, зато телу их досталось не мало. Думая об этом, Джастин хочет тряхнуть ее за плечи и спросить: "че ты такая серьезная?!" Стереть эту скучную, терпкую серьезность со смазливого и детского лица. Мэри — дерьмовый психотерапевт, как Харлин Квинзель, разве что, милее ее, и добрее. Но этого недостаточно, чтобы до него достучаться... Мэри блуждает по его темноте с чертовым карманным фонариком (вот же дура!) — робкий такой лучик света. И до нее не доходит, что батарейки вот-вот сдохнут, и все вокруг погаснет окончательно. Вздохнув, Джастин достает из кармана джинс смартфон, находит номер Малика и нажимает на вызов. — Все в порядке, дружище? Ты закончил со своей подружкой? — у Зейна пьяный, веселый голос, и Джастин немного завидует ему. Его голова сейчас не забита проблемами одной не самой везучей малолетки. — Чем ты занят, чувак? — не громко интересуется он. — Мой СабЗиро уничтожает Скорпиона Стайлса в X-Box. На заднем плане Джастин слышит, что кудрявый возмущен, и слабо ухмыляется. — Боюсь, мне придется оторвать тебя от разукрашивания Стайлса. Ненадолго. Поможешь? — Да легко, что надо сделать? — Моя, как ты выразился, подружка истерит в связи с последними новостями. — Не понял? При чем тут я, Джас, мне ей пойти колыбельную спеть? — Не совсем. Но я хотел бы, чтобы крошка выспалась. Так что было бы круто, если бы ты наведался к ней со снотворным. Поешь, конечно, не плохо, Малик, только девочка сейчас не оценит твоих талантов. — А смысл? Разве ты не хотел наказать ее? Пусть себе плачет. — Я уже это сделал, бро, теперь мне нужно, чтобы она успокоилась. Учитывая ее впечатлительность, Тейлор будет биться в истерике до утра. — Окей, я ее успокою. Один вопрос: почему сам не сделаешь этого? Джастин некоторое время молчит. Прижавшись затылком к стене, он закрывает глаза и считает до трех. Вновь раздражается. — Не могу ее больше видеть сегодня. Передоз. — Уколоть или заставить выпить? — Укол, так надежнее. Не пугай ее, просто сделай это по быстрому. Получив положительный ответ, Джастин благодарит друга и завершает вызов. По пути вниз он осознает, что не потрудился накинуть рубашку. " Одевать нет смысла, ведь кто-то, должно быть, ее с меня снимет ", — проносится мысль с чисто позитивным окрасом. Если, конечно, преодолеть ступени и вернуться в гостиную. Он мог бы спуститься в самый разгар движухи, опустошить еще несколько порций алкоголя, а затем найти себе подружку, желательно отвязную, веселую, с громким, заливистым смехом. Чтобы был резкий контраст с Мэри Тейлор. Джастин должен выкинуть все из головы, хотя бы на пару часов, но... это не поможет. Ведь он все еще слишком раздражен. Все еще слишком неудовлетворен. Сегодня ночью, при любом раскладе, Бибер не получит того, чего хочет на деле. Забавно, что одна малолетняя девка смогла так сильно выбить его из колеи. Чертыхнувшись, парень решает, что лучший вариант: побыть одному. Джастин так и поступил бы, если б не заметил, что дверь в спальню его матери открыта. И кто здесь такой смельчак, помимо Мэри? Большинство знакомых в курсе, что соваться в эту комнату — идея хреновая. Он слышит приглушенные женские всхлипы (опять?!), значит, непрошеный гость все же есть... — Что ты здесь делаешь, Райли? Девушка вздрагивает. Из ее рук выпадает бутылка спиртного и, само собой, бьется. Встретившись взглядом с парнем, явно недовольным, Шарлотта интуитивно отступает назад. " Да, с громким смехом не фартит мне сегодня. Как и с весельем ", — заключает Джастин, пристально глядя на мокрое платье девчонки, босые ножки, вокруг которых теперь куча стекол... Он не помнит, чтобы видел Райли в таком состоянии раньше: Биберу казалось, она появилась на свет с соблазнительной, пошлой улыбкой, так и не расставаясь с ней с этих пор. Вытащить за шкирку, как он и обещал ей недавно? Или остаться здесь и поинтересоваться, чего ревет? Джастин чувствует, Шарлотту их встреча нервирует, после того, как он с ней обошелся сегодня. Неужели, она из-за его слов здесь рыдает? Это казалось юноше, по меньшей мере, странным. Что именно необходимо предпринять, чтобы Барби, наконец, захотела держаться подальше? Как с ней поступить, чтобы она поняла, насколько глупо о нем мечтать? — Ты только что разбила бутылку, которая стоила больше двух штук, — не весело резюмирует, захлопывая дверь ванной комнаты и делая шаг в сторону девушки. — А главное, ты сделала это, Райли, там, где совсем не следует, — Джастин уверенно сокращает дистанцию между ними и улыбается, — так что, я даже понятия не имею, что мне теперь с тобой делать...