The Fighter - Боец

Eminem - Space Bound I don't belong here, I never really wanted to be here. Why can't somebody else take my place. Сrossfade - Lay Me Down

Юркий мотылек бился в высокое оконное стекло. Описав зигзаг под потолком, он вновь и вновь устремлялся к солнцу, захваченный стихией странного беспокойства. «Он выбьется из сил или расшибется насмерть». Вальдемар Болдхид. Мотылек

На одну секунду, всего лишь секунду, Мэри чувствует облегчение, потому что ей больше не придется накручивать себя и гадать, что за человек Джастин Бибер, и как далеко способен зайти. В твиттере он порекомендовал Мэри молиться, здесь и сейчас она узнает, почему. Само собой, дурацкие считалочки тетушки Эвелин ей не помогут. Парень с татуировками — не плод воображения. И как бы Мэри не хотела, чтобы Бибер исчез, растворился в воздухе с грацией призрака, они оба останутся здесь. «Я вот-вот психану и расплачусь... Словно он уже что-то сделал мне. А сделает ли?» — лихорадочно думает Мэри, понимая, что самое время обернуться и не мямлить. Если она не сможет совладать с собой сейчас, то Джастин Бибер победит. Выпьет шот из беспомощности потенциальной жертвы, и это его раззадорит. Не то что бы Мэри могла похвастать, что знает что-то о повадках плохих парней, но... в художественных книгах и фильмах плохиши ее увлекали. Как запретный плод, безупречно красивый на вид, но такой горький на вкус... Просто кинематограф освещает признаки, романтизирующие отрицательных героев. К примеру, они считают эмоциональную привязанность слабостью, в связи с чем остаются не поняты и одиноки. А еще, за каждым из них, как правило, стоит персональная трагедия, сделавшая человека тем, кто он есть. Кого в обществе всегда будут остерегаться. «Но ты не в кино, идиотка! Даже не думай заранее оправдывать или жалеть этого парня, он ведь тебя точно не пожалеет!» — зло отчитывает ее внутренний голос. И действительно, пока что Мэри мало известно о Джастине Бибере, а она заранее гадает, чего он заслуживает, чего нет... слышал бы тот ее мысли, наверняка бы вдоволь повеселился. Джастин выжидает, он совсем не торопится, ведь очевидно: птичка попала в клетку. Ей не выкарабкаться из собственного тела, не сбежать из самой себя. Он может сделать с ней многое, и это его заводит. Опасность дышит Тейлор прямо в затылок. Она осязает его взгляд на спине, прожигающий до такой степени, что вот-вот задымится одежда. Ее тело кидает в пот. Мэри словно ютится у края пропасти, Джастин же прямо сейчас решает, толкнуть ли ее вниз или оттянуть назад. Нет почему-то сомнений в том, что он выберет. И это уже не просто страх, преследовавший ее так долго. Это то самое отчаяние загнанного в угол человека. — Вся дрожишь, Мэээри, — красивый, прохладный баритон сочится насмешкой. — Думаешь, ты в безопасности, раз стоишь ко мне спиной? Она делает серию рваных, судорожных вдохов раскаленного до предела воздуха. Обрывки его фраз мелькают в памяти, будто кто-то врубил кассету в плеере, но ее безнадежно зажевало.

" Не знаю, что с тобой сделает Раян, когда я отдам тебя им, но мне не составит труда отыметь тебя прямо на асфальте. " " мне жаль разбивать твои детские иллюзии, но так можно. И это лишь малая часть того, на что я способен. " " А то, что это был Джастин Бибер и его отморозки, а ты, блять, еще не осознаешь, во что влезла! " " Его отец напрямую связан с преступной группировкой Кровавых, причем высшего ранга в ней. " " Девочка Мэри, если я найду тебя, а я найду, молись "

В конце концов, Мэри заставляет себя повернуться к нему лицом. Кажется, зря... В его глазах — всепоглощающая темнота. Он скользит ими по ее фигурке, причиняя этим почти физическую боль. — Мотылек? Ты... назвал меня М - мотыльком? — нет, это не ее голос. Слишком тоненький, он больше напоминает безжизненный шелест. Вопрос звучит как-то нелепо, но все, что Мэри может сейчас, так это попытаться потянуть время. Джастин приподнимает бровь, после чего с его губ рвется тихий смешок. Кажется, происходящее забавляет его не меньше, чем в вечер их знакомства. — Конечно же, я назвал тебя Мотыльком. Достаточно сжать ладонь, чтобы переломать твои нелепые крылышки... — А почему бы просто не оставить меня в покое? — не понимая, откуда берется смелость, интересуется девушка. «Давай по пунктам, Мэри. Ты назвала сына местного гангстера больным извращенцем, а после зафигачила в его лицо слезоточивым газом. Мямли или нет, тебе все-равно крышка.» Джастин, небрежно затушив сигарету в раковине, облизывает губы. Медленно поднимает руку, жестом предлагая приблизиться. — Ко мне подойди, милая, — чеканит, больше не улыбаясь. Удивительно, но интонация действует абсолютно гипнотически, Мэри не может ей сопротивляться и осторожными, маленькими шажками сокращает спасительную дистанцию. В метре от него, замерев, опускает голову вниз. Джастин медлит несколько секунд, упиваясь этой ее позой. Покорной, сладенькой позой. Наклонившись вперед, окольцовывает тонкое запястье, притягивая Мэри к своему телу вплотную. Ее панический всхлип слегка озадачивает, ведь в их прошлую встречу девчонка вела себя более нагло. Настолько нагло, что он планирует заставить ее пожалеть. Мэри жмурится, и это ему не нравится. Раздраженно вздохнув, Джастин запускает ладонь в длинные, мягкие волосы и сжимает. Пока не ощутимо, но только лишь пока. Что-то не сходится… Она ведет себя, как затравленный зверек, которого держат за холку. Куда подевалась абсурдная спесь, которую он так хотел с нее сбить? — Ну что ты, девочка, совсем мне не рада? — хрипло спрашивает, медленно, но с нажимом касаясь ее позвоночника, поглаживая его вверх и вниз. — Рассказывай. — Ч-что рассказывать? — Куда спрятала баллончик на сей раз, тихоня? Под свою монашескую юбочку? — Нет, я... никуда... — Да неужели, м? — П-правда, я... — Тшш, заткнись... Думаю, мне стоит это проверить. Правда, куколка? Мэри чувствует, как Джастин сжимает ткань сарафана, как резко ведет руку вверх, обнажая коленки девушки. Его мятное дыхание, кажется, щекочет ее лицо. Судорожно помотав головой, она находит его пальцы своими, вцепившись в них максимально крепко. — Пожалуйста, — шепчет, находясь на грани обморока. Господи, ей так страшно... так мучительно страшно... — Что "пожалуйста", киса? Не проверять тебя под юбкой? — Пожалуйста, — вновь срывается с губ, — не трогай меня... Некоторое время Джастин как-то лениво поглаживает ее запястье, будто раздумывает. — Открой глаза, хочу их увидеть. Мэри подчиняется сразу. Взгляд у нее насыщенно-синий, с влажной пленочкой подкатывающих слез. Именно тогда Джастин все понимает. — Ух, да ты же в панике, Мэээри, — присвистнув, усиливает хватку на ее локонах, угрожающе улыбаясь. — Так на меня смотрят только девочки, хорошо проинформированные, что я могу с ними сделать. И мальчики. Но я… — наигранно нежно гладит Тейлор по бледной щеке, — предпочитаю добиваться этих взглядов сам, детка. Скажи-ка мне, откуда ты узнала, кто я? — Я... Я понятия не имею, о чем ты... Улыбка Джастина испаряется. Он цокает языком, глядя на нее так, будто украла у него из кармана сто долларов. — Это херовый ответ. Не дав Мэри опомниться, наматывает ее кудряшки на кулак и тянет жестким рывком вниз. Больно не до искр из глаз, но до приглушенного всхлипа. Ее никогда не хватали за волосы. Никто, кроме него... — Не... не надо, — неестественно звонкий голос, почти мольба, которая, стоит заметить, не трогает его ни капли. Во всяком случае, со стороны. — Я умею убеждать, — раздраженно поясняет ей Джастин, — следовательно, будь искренна, Мээри. Отвечай на долбаный вопрос. И тогда, быть может, я не сделаю тебе так больно, как хочу сделать прямо сейчас. Звучит, как приговор. — Когда я вернулась домой, я... рассказала все сводному брату... И он... по описанию он узнал тебя... рассказал, кто твой отец... Джастин снисходительно качает головой, ослабив стальную хватку. Этот беспомощный лепет почти умилителен. — Правда? И кто же он? — Бандит, — слабо выдыхает Мэри, отводя взгляд. — А ты, разумеется, бандитов видела только в кино, да? Бедная девочка, — Бибер хрипло смеется. — Мне уже любопытно, кто именно пропиарил меня, но к этому мы вернемся чуть позже. А сейчас... как думаешь, что я буду делать с тобой сейчас? Мэри знает, что выглядит жалко. А Джастин... судя по всему, он вовсе не из тех, кого этим можно растрогать. — Чего молчишь? Ты у нас теперь молчунья, да? — в тягучем баритоне пляшут издевательские нотки. — А я рассчитывал побеседовать. В следующую секунду из горла вырывается горький то ли крик, то ли всхлип, ведь его сильные руки резко разворачивают Мэри, прижимая к злополучной раковине. — Ты сделаешь мне больно? — едва не плача, предполагает она. Тихо рассмеявшись, Бибер упирает ладони по обе стороны от ее маленького тела. Мэри ощущает приятный аромат мужского одеколона и горький — сигарет. Его запах кружит голову, и это кажется каким-то бредом. — А ты этого ждешь? — уточняет, заправив ей за ухо прядку волос. — Отпусти, я не хочу с тобой связываться, — захныкала Мэри, по инерции упираясь ладонями в его грудь, в смехотворных попытках оттолкнуть. Только после до нее дошло, что парень все еще обнажен по пояс. Мэри делает попытку убрать ладонь, но он не позволяет, властно перехватив запястье и, улыбнувшись, ведет девичью руку вниз, заставляя скользить по собственной коже. Ее зрачки невольно расширяются от незнакомых ранее ощущений. Если бы Джастин был простым парнем, она могла бы влюбиться в него с первого взгляда. — Глупенькая, — какими бы нежными не казались слова со стороны, Мэри ощущает в них неприкрытую угрозу. — Не можешь побороть желание дотронуться до меня? Понимаю. Блондин откровенно издевается над ней, и это выводит. Он разжимает пальцы, после чего Мэри тут же опускает руку вниз, отчаянно краснея. Ладонь до сих пор покалывает от тактильного контакта. «Что он себе позволяет?!» — Ты несешь чушь. Будь моя воля, я бы и не встретилась с тобой никогда! — Будь ты умной девочкой, которая не сует этот очаровательный носик в чужие дела, у тебя осталась бы воля. Теперь же мне хочется ее забрать… — отвечает Бибер, легонько стиснув ее горло. — Просто дай мне уйти… честно, я больше никогда… Мэри замолкает, осознав, что он ее даже не слушает. Бибер сосредоточенно рассматривает выпирающие ключицы девушки, проводит по ним костяшками пальцев. Ласково, вызывая россыпь мурашек на спине. У Мэри странно шумит в ушах, она абсолютно перестает понимать, что происходит. — П-перестань… — Не дергайся, киса, если не хочешь, чтобы я… — наклонившись, Джастин прикасается губами к бешено бьющейся жилке на шее, чувствуя, как сильно колотит девчонку от его откровенных действий, — сделал тебе больно. — Но… ты же… не насильник, правда? Джастин ухмыляется от робкого вопроса, ситуация его забавляет. — А ты как думаешь? — шепчет и, не дожидаясь ответа, прикусывает зубами мочку ее уха, слегка потянув. Будто очнувшись от сна, Тейлор начинает дергаться в стальной хватке, отталкивать его и извиваться. Джастин разражается смехом и делает шаг назад, приподняв руки вверх. — Тише, я же еще ничего не сделал. Пока что… Знаешь, детка, у насильников от бесполезного трепыханья обычно встает. Ты слишком хилая, чтобы вырваться, если мне захочется продолжения. Почему-то эти слова разозлили ее до чертиков. Как он смеет быть таким самодовольным уродом?! «Брось, Мэри. Слово "урод" уж никак не вяжется с этим человеком». — Неужели? В прошлый раз у меня это отлично получилось, — не успев остановить себя, самоуверенно парирует. Лишь после осознав, что именно сказала, Мэри мысленно дает себе хорошенький подзатыльник. «Бабушка была права, когда говорила, что язык у меня слишком длинный и до добра меня не доведет», — следя, как растягиваются его губы в недоброй ухмылочке, грустно заключает Мэри. — А я ждал, милая, когда мы коснемся этой темы. Ты плохо воспитана. Следует научить тебя правильно извиняться. — Не надо меня ничему учить. Ты угрожал мне. Любой человек на моем месте поступил бы так... — Тут ты неправа, большинство на твоем месте прошли бы мимо. Не только потому, что могут знать, кто я такой. Это Лос-Анджелес, где всем друг на друга плевать. — Может быть, но мне не наплевать на людей. Вас было много, а он один. — А ты у нас, оказывается, боец? Этому городу нужен герой? И белье, видимо, ты носишь с символикой Марвел? — голос Джастина переполняет злое веселье. — Я буду с тобой откровенен, детка, правда в том, что своей выходкой ты не спасла ни-ко-го, в том числе и саму себя. Продемонстрировать тебе ужас последствий наглядно? Джастин ведет себя так, словно уже подписал ей какой-то приговор... Этакая прелюдия тигра, который прикидывает, когда следует прихлопнуть добычу когтистой лапой. Мэри поднимает взгляд, надеясь, что умоляющие нотки не успели его затопить. Эти слова только подтвердили, что Бибер не собирается безобидно потрепаться с ней и отпустить. — Тебе нравится расправляться с теми, кто не может защититься? Кажется, она уже спрашивала об этом… Но попытка воззвать к его совести не срабатывает. — Не совсем так. Мне определенно НЕ нравится, когда маленькие, трусливые девочки нападают исподтишка. Меня раздражает их наивно-детский взгляд на вещи. Выводит, что люди сначала совершают глупость, а потом, когда становится поздно, начинают думать. Забавляет страх, сковывающий людей, когда до них доходит, что у каждого поступка есть последствия. — Ты сумасшедший... Ты не Бог, чтобы наказывать людей за их поступки! Что-то меняется в его поведении. Красивое лицо парня ожесточается, и он резко подается вперед. Вновь упирает ладони в раковину, по обеим сторонам от ее дрожащего тела, холодно рассмеявшись. Даже когда тянул Мэри за волосы, Бибер не выглядел разозленным по-настоящему. Скорее, кем-то, кто развлекается. Теперь же он словно слетел с катушек. Взгляд медовых глаз, изучая цепочку с крестиком, опасно сузился. — Бог... Так ты одна из религиозных дурочек, молящих о помощи то, чего нет? Мотылек, ты еще более жалкая, чем я думал. — Я не жалкая... Вера, наоборот, делает людей сильнее... — Серьезно? Если я разорву твои тряпки, думаешь, вера защитит тебя? — он резко дергает вязаную кофту, оголив ее плечи. — Перестань! — Мэри испуганно всхлипывает, борясь с желанием зажмуриться снова. — Думаешь, ему... — Джастин на секунду поднимает взгляд к потолку, — есть хоть какое-то дело до нас? Я могу сделать с тобой все, что придет мне в голову, — его глаза горят непонятным ей азартом. — А что может он? Мэри не хочет слышать этих слов. Не хочет до такой степени, что готова зажать уши и громко напевать, как делают мелкие дети, пока он не замолчит. — Да мне наплевать, что ты думаешь, он может все… И он точно видит, что ты творишь! Благодаря этому люди, в том числе и ты, получают в жизни по заслугам… И ты тоже ответишь за то, как обращаешься с людьми, однаж… — А за что сейчас ответишь ты, киса? Когда я нагну тебя прямо на долбаном кафеле и выдеру, в чем будет замысел бога на твой счет? — перебив, зло рычит Джастин ей на ухо. — Ты зря меня провоцируешь, Мэри. Не боишься, что я реально сумасшедший? Его слова абсолютно безжалостны, от чего внутри что-то ломается. Выдерет на кафеле… Она не выдерживает, всхлипывает раз, второй… Слезы, так упорно сдерживаемые до этого, теперь безостановочно бегут по щекам. Ей становится ясно, почему Трэвис за нее перепугался в тот день. Джастин Бибер чудовище! И это чудовище грубо обхватывает ее за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Ну-ну, чего же ты плачешь, маленькая? Неужели до тебя, наконец, доходит вся серьезность происходящего, м? Доходит, что я не шучу с тобой, мотылек? — Пожалуйста… п-перестань… — Мы что, перешли сейчас к сцене, где псевдо-герой умоляет злодея не быть злодеем? Ну уж нет, раз выебываешься, то давай до конца… хотяя… тебе, должно быть, чертовски страшно сейчас? Я прав? Мэри лишь судорожно кивает в ответ. Бибер, хмыкнув, продолжает поглаживать девушку по мокрой щеке. — Знаешь, крошка, секс на кафеле не так ужасен, как тебе кажется. Это очень горячо… Веришь? — Н-нет… Джастин хрипло смеется. — Нет? А тебе кто-то говорил, что ты сексуально заикаешься, Мэри? — Нет. — Значит, я буду первым, — он многозначительно поиграл бровями, вновь изменив настроение. Кажется, ему теперь весело наблюдать за ее реакцией. «Псих, реально псих!» Мэри раньше никогда не унижали, не давили на нее, не запугивали. Его поведение было шокирующим, поэтому она не понимала, как реагировать. — Ты все время говоришь мне нет, сладкая. Но сейчас я хочу услышать твое «да»… Будешь хорошей девочкой со мной? Кажется, Джастин всерьез ждет ответа. — Что значит быть хорошей девочкой? Дать тебе на кафеле? Не открывать рта в твоем присутствии? — в бессильной ярости шепчет Тейлор. — Ух, черт, как радикально… Я подразумевал, что не стоит дерзить мне, куколка, но твой вариант гораздо лучше. Можешь дать мне на кафеле, если хочешь. А насчет рта… — Я не буду дерзить, но я хочу уйти, Бибер. Просто оставь меня в покое, прошу тебя! Джастин проводит кончиками пальцев по ее искусанным губам, чуть надавливая. — Я не договорил… Оставить ее в покое? Да черта с два. Джастин не раз вспоминал, как нелепая, худенькая девчушка бросилась с кулаками на Раяна, как мило она сыпала угрозами... На первый взгляд в ней не было ничего примечательного: собранные в пучок волосы, потертые джинсы, острая фигурка... Но именно тогда он захотел ее. Причем совсем не в романтическом смысле. Он желал подчинить ее себе в самом больном смысле из всех возможных. Серьезный вред наносить малолетке из-за баллончика Джастин, само собой, не планирует. Но он хочет ее проучить. И хочет с ней поиграть. В тот вечер в переулке, увлеченный очередным актом насилия, он не слишком вглядывался в черты лица безрассудной девчушки. Ситуация изначально его позабавила, пока слезоточивый газ не отбил охоту смеяться. Он еще не встречал таких долбанутых телок! Любая на ее месте просто извинилась бы, чтобы благополучно умотать домой. А эта даже сейчас продолжает с ним пререкаться. В общем, теперь Джастин ее разглядел, сделав вывод, что Мэри красива. Не по признанным модельным критериям, нет, она хороша какой-то беззащитно трогательной красотой, детской и невинной. Даже в таком вот виде: заплаканная и перепуганная. Мэри, определенно, не его типаж. Но он определенно ее получит. — Я не хочу с тобой связываться... Извини, что использовала баллончик, давай забудем об этом? Просто оставь меня в покое, ладно? — Нет. Так вот, насчет твоего рта... Если опустишься на колени и порадуешь меня, извинения будут приняты, — коснувшись ширинки, пошло улыбается он. Мэри не сразу понимает, что он имеет ввиду. Но когда доходит, краснеет, задохнувшись от отвращения. Да как он смеет? Что с этим парнем не так? Как и в тот злосчастный день, Тейлор ощущает в груди горячий шар злости, отнявший способность действовать рационально. Может, Бибер и прав, говоря, что о последствиях люди думают, когда уже поздно. Слух заполняет оглушительный, отрезвляющий шлепок, вытесняющий собой все звуки, доносившиеся ранее из-за двери, напоминавшие, что за этой дверью есть мир, что он не сосредоточен в комнате, где Бибер вжимает ее в раковину. Мэри чувствует боль в ладони, будто ее покалывают десяток иголочек... Она поднимает взгляд на Джастина, едва не теряя сознание. «Блин, я сейчас действительно сделала это»? — в панике спрашивает у самой себя, глядя, как он касается кончиками пальцев щеки, как краснеет его кожа, отпечатывая след от пощечины. Голова парня повернута чуть в сторону, казалось, даже он сам еще не осознал, что только что произошло. Черт возьми, она ударила его... Ударила по лицу! Когда Бибер перевел на нее мгновенно потемневший, волчий взгляд, Мэри едва устояла на ногах. Если сейчас же не уберется отсюда, он голыми руками размажет ее по стене. — Ты реально отбитая девочка, Мэри, да? — Просто я не шлюха, ясно? Ты никогда больше не посмеешь прикоснуться ко мне, — это было бы весьма эффектно, если бы голос не напоминал мышиный писк. Все реально зашло далеко. Тем не менее, вперемешку со снисходительной иронией, на его лице читается тень замешательства. Джастин, судя по всему, удивлен. Воспользовавшись этим, Мэри толкает его в плечи и со всех ног мчится к двери. Больше всего она боится, что он побежит следом, что происходящее приобретет характер триллера, где за жертвой гонится маньяк в маске и с острым ножом. И тогда ей предстоит споткнуться и упасть, потому что именно это всегда происходит с убегающими героинями. И уж точно она не задумывалась, что попытки бежать всегда рождают охотничье желание преследовать... Удивительно, почему в такие критические моменты в голову лезет абсолютная чепуха? Ей не довелось увидеть, как парень отреагировал на ее действия. Пристально вглядываясь в собственное отражение в замутненном от разводов зеркале, он медленно провел языком по верхней губе. — Никогда не говори «никогда», киса, — как-то дико ухмыляется Джастин. Отпечаток ее ладошки становится все отчетливее, напоминая о том, что удар отнюдь не в ранге фантазии. Тихий, хрипловатый смех заполняет помещение, после чего, подняв рубашку, он медленно направляется в сторону выхода. Чтобы поймать куклу, спешка ему не требуется. — Эй, смотри, куда прешь, дура! — шипит какой-то чувак ей в спину, когда Мэри задевает его плечом. Ей плевать на это. Она то и дело наталкивается на кого-то, пытаясь пробиться сквозь толпу подростков к выходу. Все, чего Мэри хотелось, так это добраться до телефона. Залепить по лицу еще и Трэвису. Дозвониться матери, или же, стоит сразу звонить в полицию? Могла бы она избежать всего этого, если бы обратилась за помощью раньше? Имеет ли полиция хоть какое-то влияние на Джастина? И что им сказать? Про угрозы? Мэри надеялась, что мать сегодня не осталась на ночную смену в больнице, потому что в этом случае вряд ли удастся связаться с ней. Когда выскакивает на улицу, сразу становится ясно: что-то не так. Поток рафинированной, ничем не замутненной тревоги накрывает ее, но Мэри не успевает среагировать. Мужские руки дергают девчонку назад, прижав спиной к шероховатой стене кафетерия. — Снова здравствуй, дрянь, — самодовольно ухмыляется Раян Кеннели, смыкая ладонь аккурат на горле. Тот самый, которому она так опрометчиво плюнула в лицо тогда... — Ну, кто здесь самый проницательный? Гони десять баксов, Кеннели, как я и говорил, девчонка попытается сбежать, — защекотал ее ухо голос Стайлса, с насмешкой заглянувшего Мэри в глаза. — Из-за тебя я поругался с подружкой. Тебе никто не говорил, что ты несешь одни проблемы? — Так отпустите меня... — Об этом просить будешь не меня, красавица, — качает головой Гарри, все так же весело улыбаясь. — Держи, заслужил. Я был уверен, что Джастин не даст ей уйти, — хмыкнул Раян, протянув зеленоглазому купюру номиналом в десять долларов. — Да брось, все мы знаем, как любит Бибер развлечься. — И как же я люблю? Джастин, не торопясь, почти лениво выходит из кафетерия, застегивая на ходу пуговицы на темной рубашке. Сейчас его глаза вновь закрывают очки, прямо как в день их знакомства. Мэри понимает, что пропала, но, как не смешно, в измученном мозгу вместо более продуктивных мыслей мелькает вопрос: зачем Биберу солнцезащитные очки, когда на улице вечер. Обмякнув в сильной хватке Кеннели, Мэри обреченно ждет, что же они предпримут. — Пожестче, Бибс, — прыснул Гарри, похлопав друга по плечу. — Что делаем дальше? Какие планы, к тебе? Джастин достает из кармана джинсов ключи, подкидывает их в воздух, тут же ловит и пристально разглядывает Мэри Тейлор. Он некоторое время молчит, будто раздумывает. — Ко мне. Раян, помоги принцесске сесть в тачку, я с ней, пожалуй, не закончил, — усмехнувшись, Джастин кивает в сторону стоянки. — Что? Нет... Нет! — признав, что пощечиной подставила себя окончательно, Мэри вырывается с удвоенной силой. — Вы не имеете права так поступать со мной! Я не поеду! — Да куда ты, блин, денешься, — холодно бросает Джастин, отворачиваясь и первым направляясь к школьной стоянке. — Я не поеду, слышишь? Пусти меня, придурок! Но Кеннели лишь посмеивается, грубо волоча ее следом. Мэри не хочет даже представлять, как унизительно выглядит все это со стороны. — Блядь, лучше заткнись. Я еще не забыл тот плевок, поверь, если Бибер закончит с тобой быстро, ты тоже о нем вспомнишь, — зло шипит Кеннели, тряхнув ее за плечи, как нашкодившего котенка. Абсолютно дезориентированная, она почти сдалась. Робкую надежду придавали случайные свидетели происходящего. — Кто-нибудь, позвоните в полицию! Помогите... — вглядываясь в ошарашенные лица учеников, вышедших либо покурить, либо просто подышать воздухом, просит Мэри. Поразительно, но никто не шелохнулся. Люди отводили взгляды от разыгравшейся сцены, явно не планируя в нее вмешиваться. Только тогда Мэри поверила в слова Бибера: большинство на ее месте прошли бы мимо, ведь в этом городе всем дороже собственная шкура. А может, это везде так? Она услышала тихий смешок, затем звук, означавший разблокировку машины. На этот раз Бибер был на Роллс Ройс. Он на секунду обернулся к ней. — Веришь, что тебя спасут копы, Мэри? — Как они могут просто молча смотреть? — вымученно спрашивает у Джастина, не дергаясь больше. Она вдруг поняла, что в самом деле не может ничего изменить. — Не переживай, глупенькая, никто на тебя не смотрит. — Я не хочу никуда ехать с тобой… — Мне плевать на это, киса. Ты зарвалась. Попроси помощи у бога, кто знает, вдруг тебе все же повезет, — безразлично произносит Джастин, открывая заднюю дверцу машины и издевательским жестом предлагая Мэри сесть внутрь. Раян "посодействовал" в этом, буквально заталкивая ее на сиденье, забираясь следом. — Подожди! Джастин, постой! Трэвис. Это Трэвис. Несется к машине, едва не задыхаясь. Робкий огонек надежды вновь затеплился в груди, хоть Мэри прекрасно понимала, что брату не по силам защитить ее от этих парней. — Прошу, отпусти ее. Бибер на секунду замер. В карих глазах вспыхнуло недоумение, но так же быстро угасло. Видимо, он понял, в чем здесь дело. Облокотившись на капот машины, закурил, впиваясь в Трэвиса заинтересованным взглядом. — С каких пор ты, Морган, вмешиваешься в наши дела? — интересуется Гарри, делая шаг вперед, слегка толкая единственного защитника Мэри в плечо. Джастин только усмехается, заинтригованный происходящим. — Послушай, она моя сводная сестра… Ее мать с ума сойдет. Девочка приехала из провинции, она не знала, что здесь за порядки. Прошу, отпусти ее, такого больше не повторится… — взволнованно тараторит Трэв, переминаясь с ноги на ногу. — Так это твоя сестренка, — в голосе Джастина плещется фальшивая нежность. — Забавно, даже лучше, чем я мог предположить. Боишься, что я не верну ее? — Ей всего шестнадцать, Бибер, я просто... — Ты просто рассказал своей малолетней сестре, кто я такой, верно, Морган? — грубо перебивает его блондин, наклонившись чуть вперед. — Ты же знаешь, что бывает с теми, кто мешает мне. Но позволил ей поступить в эту школу, судя по всему, не предупредив, кто ее тут встретит. Почему? На этот вопрос Мэри и самой хотелось услышать ответ. — Я... я надеялся, она вернется в свой город. Ты все равно нашел бы ее, если бы захотел, это же вопрос времени, разве не так? Она еще ребенок, Джастин, зачем она тебе? — покраснев, оправдывается Трэвис, боясь встретиться взглядом с сестрой. — Как мило, черт, я сейчас расплачусь, только вот… ты мне, сука, лжешь, — он взрывается, как всегда, внезапно. Резко подается вперед, схватив Трэвиса за ворот рубашки. — Ты ведь сделал это намеренно, Морган, колись-ка. Твоя сводная сестренка такая наивная и самоотверженная, бросается спасать незнакомцев, верит, что за ней приглядывает несуществующий парень со страниц Библии. Она просто излучает альтруизм. А вот отец в очередной раз ударился по казино, задолжал нам деньги. Которые самостоятельно заработать он не в состоянии, что автоматически ставит вашу семью под удар. — Я... — Мне любопытно, пацан, ты рассчитывал, что я как-то воспользуюсь этим? Правда так думаешь? — Это не так, — побелевшими губами шепчет Трэвис, после чего Джастин отталкивает его, брезгливо тряхнув рукой. — Ага, я вижу. Как цинично, Морган, подставить под удар этот божий одуванчик... только вот, особо не надейся. Давай, вали. Потому что девочка едет со мной изучать основы примерного поведения. При любом раскладе. Мэри не понимает, что происходит. Что значит «семья под ударом»? И каким образом Трэвису может быть выгодно, чтобы этот псих ее поймал? Чем он может воспользоваться? Джастин силен в психологических играх, девушка уже это усвоила на себе, но она давно забыла, как брат рассказывал о долгах отчима. Всхлипывая, Мэри прижимает ладони к лицу. — Что ты с ней будешь делать? — Я уже ответил, что. Твоя сестренка выбесила меня, Морган, она та еще штучка… немного воспитания ей не повредит. — Прошу, не делай ей больно… — Этого я не могу обещать, надо было думать о сестре раньше, — грубо отрезает, явно не желая продолжать диалог. — А сейчас твои попытки строить героя не вызывают ничего, кроме отвращения. — Да уж, чувак, не ожидал. Не повезло кое-кому с братцем, — пренебрежительно тянет Гарри, покачав головой. — Поехали, Джастин, мы теряем тут время. — Ага, заболтались, — соглашается Бибер, бросив небрежный взгляд на наручные часы. — Поверь, Морган, терять членов семьи очень больно. Передавай привет папаше… Мэри по-прежнему прячет глаза, даже услышав, как хлопают, а затем и блокируются двери машины. Звук отрезвляет ее, сигнализируя, что клетка захлопнулась. Девушка дергает ручку, сквозь слезы вглядываясь в лицо брата за тонированными стеклами. — Выпустите меня... Джастин, раздраженно вздохнув, оборачивается к ней. Опускает холодную ладонь Мэри на затылок и властно подтягивает к себе. Она в ужасе застывает, не в силах пошевелить даже кончиками пальцев из-за его подавляющей энергетики. — Малик с ребятами подтянутся позже. Они захватят пару девчонок, во главе с моей, — проинформировал Стайлс, печатая сообщение в айфоне. — Если хочешь, привезут Шарлотту. Она так расстроилась, что я обломал вам секс. — Обойдусь, — безразлично отзывается Бибер, по-прежнему не отрывая от Мэри взгляд. — Тшш, тише, крошка. Дыши, — он вновь бесцеремонно поглаживает ее по щеке, лениво очерчивает губы. — Ты будешь сидеть тихо, перестанешь дергать за ручку двери, кричать и сопротивляться мне. Сейчас ты зависишь от меня, девочка, — Джастин лениво потирает прядку ее волос, еле ощутимо дергает, чувствуя, как мило она вздрагивает от, казалось бы, невинных прикосновений. Возможно, он на самом деле сумасшедший, ведь это ему нравится. — А я никогда не мог похвастаться терпением. Мы друг друга поняли? — голос становится еще ниже, Джастин словно пытается загипнотизировать ее, все сильнее стягивая в оковах страха перед неизвестностью. — Д - да, — заикаясь, кивает Мэри. Он удовлетворенно улыбается, снисходительно растрепав ей прическу. Отстранившись, поворачивает в машине ключ зажигания, выезжая с парковки. — Тебе нельзя вести машину, вы ведь пили, — испуганно вспоминает Мэри, смущаясь, когда в ответ на ее комментарий салон заполняет громкий смех. — А девчонка действительно забавная, — расслабленно откинувшись в кресле, говорит Гарри, зажимая в зубах сигарету. — Ты разве не обрадуешься, если мы попадем в аварию, принцесска? Я могу умереть, а ты выжить, тогда тебе станет некого бояться. — Чего ты ее обнадеживаешь, Бибс, ты и не в таком состоянии гонял, — рассмеялся Стайлс, приоткрыв окно и стряхивая пепел. — Не надо называть меня так. И не надо думать, что стоит играть со своей жизнью. Как и считать, что я кому-то желаю смерти, — вытирая остатки слез, все же возражает Мэри. Неважно, шутил Бибер или нет, его слова были ей неприятны. На этот раз никто не смеется. — Сиди молча, принцесска, — проигнорировав ее просьбу, вздыхает Джастин, — я не настроен на бессмысленную полемику. Протянув руку, он включает магнитолу. Выехав за ворота школы, Джастин давит педаль газа в пол до упора, набирая необходимую скорость. Даже сейчас она ощущает приятный запах парфюма, смешанный с горечью сигарет и чем-то, что уловить не удается, хотя все чувства обострены до предела. Зрение стало резким, слух улавливал малейший шорох и раздражитель... Мэри просто на грани. От нервного стресса ее сильно тошнит, и приходится делать глубокие вдохи, чтобы побороть спазмы. Будто этого мало, она постоянно ловит на себе пошлые взгляды Раяна, решив, что сделает все возможное, чтобы этот человек к ней не прикоснулся В салоне, в основном, играет тяжелый, наполненный гневом скрим рок, тексты песен которого еще больше ее напрягают, или же, звучит четкий тембр Эминема, кричащего: «I Don`t Give A Fuck». Сейчас и Мэри не помешало бы ничего не чувствовать. Девушка, пытаясь абстрагироваться, смотрит, как с огромной скоростью незнакомые пейзажи проносятся за окном. Стрелка на спидометре давно перешла все разумные отметки, но это, судя по всему, волнует только ее одну. Когда они останавливаются на одном из светофоров, внимание Мэри привлекает граффити, сделанное огромными, кроваво алыми буквами на всю стену, судя по всему, на латыни. Надпись сопровождается серией мрачных, неприятных рисунков. Символично, блин... Сложно сказать, сколько прошло времени. На диске вновь играет Маршалл Мэтерс, и девушка замечает, как Бибер постукивает пальцами по рулю, в такт песне.

Не играй со мной в игры, это опасно, Не пытайся использовать меня и уйти, Потому что если я обожгусь, То покажу тебе, что такое боль, Ведь до тебя меня топтали, как грязь, А любовь - это зло, Произнеси наоборот и поймешь... Меня никто не знает, я холоден, Иду по этой дороге совсем один, Но никто не виноват, только я, Ведь я сам выбрал свой путь. Ледяной, как снег, я не проявляю Совершенно никаких эмоций, так что Не спрашивайте, почему я ненавижу Всех этих гребаных шл*х, Этих вампирок-кровопийц, Да что с ними, с*ка, такое?

Мэри зажмурилась, решив, что все безнадежно. Этот парень уничтожит ее под обманчиво мягкие аккорды Space Bound.