Исповедь неполноценного человека

      Мати поджимает ноги и натягивает на них юбку в цветочек, смотря, как подол ложится на грязный пол. Кому расскажи, что они опять вляпались в свой самый страшный кошмар — не поверят. Снаряд дважды в одно место не падает.       С этим можно выступать на стендапе, и, боже, думает она опять, так же не бывает, чтобы вот так «везло».       Да нет, бывает, достаточно посмотреть на их компанию неудачников.       Мати с невиданной для неё силой вцепляется в ворот рубашки Кимифусы, начиная его трясти.       — Как ты мог, Кобо?! Похитить человека?!       — Я сделал это, чтобы Ямамото тебя не тронул! — кричит он. Её глаза расширяются, и трясти его Мати начинает ещё больше, словно приходя в большее бешенство. — Ямамото обещал убить тебя! Что я должен был, ничего не делать?!        — ДА! НАПРИМЕР, НИКОГО НЕ ПОХИЩАТЬ! — срывается она в ответ. — Я не приму такую цену за свою жизнь! Пусть убивает, может, хоть на том свете не будет его мерзкой рожи!       Мати поднимает голову и смотрит на сидящего напротив Кимифусы, смотрящего в стену. На нём нет лица, и она прекрасно понимает, почему — он переваривает случившееся. Губа у Кимифусы разбита, на затылке шишка — Ямамото наверняка от души приложил его. Не стоило ей в тот день отлучаться, но кто же знал, что Юдзо пойдёт… Она обрывает себя — с ним всегда стоило быть начеку. Стоило только раз дать слабину и забыться, как он тут же этим пользовался. Может, это судьба, что так случилось? Тогда судьба ещё та злодейка.       Мати прокашливается.       — Кобо...       — Я не хочу говорить, — Кимифуса зажмуривается. — Я просто… Я так хотел найти сестру. Нашёл. Нашёл и привёл прямо к этому ублюдку. Я ничтожен. Я недостоин быть братом Акиры. Я…       Лицо обжигает пощёчина. Он распахивает глаза и, прижав ладонь к пылающей щеке, смотрит на Мати.       — Почему? — спрашивает он.       — Хватит ныть, — цедит Мати. — Я бы многое могла тебе сказать. Могла бы уйти от тебя только из-за того, что ты пошёл на похищение человека ради Ямамото. Но я молчу, но, поверь мне, я сдерживаюсь изо всех сил. Я вижу, что тебе и так плохо и стараюсь не добивать.       — Мати…       — Соберись. Мы должны положить этому конец.       Кимифуса смотрит на неё так, будто видит впервые, и она сама, заметив своё отражение в его глазах, думает, что так оно и есть. Она никогда не поднимала ни на кого руку. Это было не в её стиле. В стиле Мати выслушивать, утешать и говорить, что всё будет хорошо.       Её взгляд меняется, блеск в глазах подобен блеску стали клинка.       Мати склоняется к нему ближе и кладёт ладонь на плечо. Кимифусу обдаёт волной холода, когда она тихо произносит:       — Я знаю, что ты мне изменял. Поверь, если я сейчас устрою сцену, то тебе не понравится. Тут мне точно есть, что сказать. Так что прекрати, слышишь, строить из себя бедного и несчастного. Мне тебе свою шею показать? Забыл, как я несколько раз чуть не умерла? Мой любимый уподобился тому, кого я всем сердцем презираю, так ещё и изменял. Кому из нас двоих паршиво, а?       Его лицо вытягивается.       — Как ты?..       — Ямамото сказал. Твои мысли для него не такая уж и тайна.       — Мати, я… Я люблю тебя.       — Разве такое говорить не абсурдно? Зачем изменял, если любишь?       — Потому что хотел заполнить пустоту, — Кимифуса смотрит на неё с отчаянием. — Я всю жизнь чувствую себя не на своём месте. Будто я какой-то неполноценный. Я люблю тебя, это факт. Но я тебя недостоин, — поясняет, видя её округлившиеся глаза. — Я никогда тебе этого не говорил, Мати, но я считаю, что ты лучше меня. В тебе есть свет, я же весь во тьме. И поступки у меня дурацкие: отравил, тебе изменил, обеспечил Ямамото подопытным. И, кажется, не одним, если он решит что-то вновь на нас ставить, — Кита обхватывает ладони Мати. Руки она не одёргивает, продолжая смотреть ему в глаза. — Прости меня, если сможешь. Я ещё тот урод, но я не хочу причинять тебе боль. Никому больше не хочу. И очень хочу всё исправить.       Мати тянется к нему, и они соприкасаются лбами.       — Знаю. Может, идиотка, но я тебе верю.       Дверь открывается, и в помещение входит Рене, который вновь увиделся с Мати несколько часов назад.       — Прошу прощения, если прервал…       — Ничего, — Мати отодвигается от Кимифусы и поднимается на ноги.        — А ты как сюда попал? — спрашивает Кита.       — «Мати» написала мне записку. Указала адрес, я пришёл, а дальше — темнота. Ничего не помню. Очнулся здесь.       — Наверняка про Рене он тоже узнал из моей головы, — хмуро произносит Кимифуса. — Ты можешь свободно перемещаться?       — Ямамото знает, что я ничего ему не сделаю. Веду себя послушно и не показываю свой характер. Кстати говоря, он…       — Акира здесь, — говорит Мати.       — Я знаю, Ямамото мне рассказал и показал, — вздыхает Рене и обращается к Кобо: — Ты как?       — Кошмарно. Я привёл человека к Ямамото на растерзание. Клялся всю жизнь, что не буду уподобляться ему. А знаешь, что ещё? Хуже всего, что я отдал ему свою сестру. Я просто полный неудачное…       Мати бросает на него предостерегающий взгляд, и он замолкает.       — Где мы, по-вашему, находимся? — спрашивает она. — Смахивает на какой-то подвал, но где? Мы вообще в Йокогаме? Или он вывез нас за пределы города?       — Похоже на старую подземную базу, — произносит новый голос. Следом за Рене в подвале появляется Нацуо. — Банда почти в сборе, я смотрю.       — И ты тут свободно разгуливаешь?       — Я веду себя послушно, — пожимает девушка плечами. — Всегда думала, с кем препиралась, в отличие от Акиры или Мати. Иногда полезно рот на замке держать.       — НЕТ!       Последняя фраза Нацуо тонет в пронзительном женском крике, в обладательнице которого они с ужасом узнают Акиру. Кимифуса рывком поднимается на ноги и бросается к двери, которая оказывается закрытой. Он изо всех сил, под крики Акиры, бьёт по металлической поверхности и мечется.       — УБЛЮДОК! — орёт он. — ОТПУСТИ ЕЁ! Я УБЬЮ ТЕБЯ!       — Кобо…       — Нам надо что-то сделать, — он разворачивается и смотрит на Мати. — Я не могу это слышать!       — Ничего ты сделать не сможешь. Ты просто жалок…       Пальцы Кимифусы цепко сжимаются на шее Нацуо. Она кашляет, пытаясь их разжать.       — Кобо! — Мати и Рене бросаются к нему.       — Я так устал от людей, что меня недооценивают, — шипит он ей в лицо, — и пытаются мной вертеть и крутить, как им угодно. Если я сказал, что мы покончим с Ямамото, значит, мы так и поступим. Поняла?       — П-поняла, — хрипит она.       — Кобо! — повышает голос Мати. Рене пытается разжать его пальцы. Кимифуса отпускает Нацуо. Их предусмотрительно разводят в разные стороны.       — Надо подумать, что мы можем сделать, — предлагает Рене. — Ребята, ну вы что? Ямамото ведь этого и добивается — он и сейчас хочет расколоть нас! Мы должны держаться вместе!       — И толку от этого? — мрачно спрашивает Кимифуса. — Держаться вместе, верить в силу дружбы? Так мы победим зло?       — Тише, — Мати обнимает его. — Рене прав.       — Я знаю, что он прав, просто… Это невыносимо. Всё это — невыносимо.

***

      — Что тебе нужно?       — Мы так давно не виделись, и ты не хочешь рассказать мне о своей жизни?       — Зачем? До твоего появления в ней всё было замечательно.       Ямамото улыбается, но глаза его остаются холодными.       — Я бы не был так категоричен. Разве нам было плохо вместе? Мы изучали способности, что чуде…       — Тебе было чудесно, — перебивает она его, — не нам.       — Когда мы в последний раз виделись, тебе было десять. Если ты не хочешь говорить, моя дорогая Акира, чем ты занималась, то не утруждайся — я всё сделаю сам. От меня у вас никогда не было секретов, — и грубо хватает Акиру за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Она пытается вырваться, но мужчина держит крепко, к тому же, он желаемое получил — прямой зрительный контакт. Некоторое время спустя Юдзо смотрит на неё с недоброй ухмылкой. — Твоя приёмная мать тебя разбаловала, сокровище моё. Сделала мягкой и слабой. Говорит тебе, что ты всё можешь? И как? Всё получается? — издевается он.       — Замолчи, — шипит она, наконец освободившись от его хватки. — Не смей упоминать Тосико, ты…       — А твой парень? — продолжает Ямамото, которому весело от происходящего. — Он наверняка считает тебя ненормальной. Но и сам он тоже не подарок — правая рука босса мафии. Вот это ты урвала! Амбиции у тебя всегда присутствовали. Пока до Кобо дойдёт, что от него нужно, ты уже это делала. Но что-то я отвлёкся. Предлагаю вернуться к тому моменту, когда нас прервали.       И прежде чем Акира успевает что-либо сделать, как тело пронизывает боль.       Она открывает глаза, находясь на полу и щекой к нему прижимаясь. Запястья больше не связаны, но от этого не легче. Она осторожно шевелит руками и, оперевшись о пол, медленно садится. В голове больше никто не ковырялся, и приятно было чувствовать себя единственной хозяйкой своих мыслей.       Перед глазами появляется лицо Кимифусы… Или, точнее, Кобо? Акира растирает запястья, пытаясь переварить две новости: Ямамото опять появился в её жизни, и она встретила своего брата. Брата, в которого верила, что он выжил. Которого хотела найти.       И который отдал её Ямамото. Конечно, Кимифуса не знал, что они — родственники, но такой подставы она от него не ожидала. Идиотка, думает Акира. Он же из Портовой мафии, чего она от него хотела? Леденца на палочке? Спасибо, что не пустил пулю в лоб. Хотя лучше бы это сделал. Так хотя бы не пришлось вновь лицезреть Ямамото и выслушивать бред об исключительности.       Голова раскалывается: он безжалостно покопался в ней и ушёл, оставив одну. Или же?..       В поле зрения попадают чёрные ботинки на шнуровке. Акира медленно поднимает голову: тёмные шорты, цветастая рубашка, заправленная в них, и короткие ярко-рыжие волосы. Эти голубые глаза — перед ней стоит Нацуо.       — Нацуо? — переспрашивает Акира, чувствуя, как пересохли губы.       — Вот и встретились, Акира, — кивает та. Она бросает взгляд на Акиру, рассматривая её: длинные чёрные волосы, сейчас изрядно взъерошенные; светлые джинсы и узкая чёрная кофта. Но всё равно выглядит лучше их всех! Как она это делает? По Акире видно, что жизнь после пяти лет в аду отнеслась к ней благосклоннее. Нацуо поджимает губы — она слышала Ямамото. — Да ты лучше всех нас устроилась. Приёмная семья, вон, даже парень есть. Так что не надо строить из себя бедную и несчастную, Акира.       — Подходящее ты время нашла, чтобы обсудить мою классную жизнь, — Акира чуть суживает глаза, смотря на Нацуо. — Ты знаешь, что моя приёмная мама на волоске от смерти, а мой парень оказался бывшим членом мафии? Ну как? Могу побыть бедной и несчастной? — огрызается Хания, и с лица Нацуо, всё осознавшей, сходят все краски.       — Я не хотела…       — Проехали, — отмахивается Акира. — Ты меня не заденешь — не получится.       Нацуо протягивает ей руку, чтобы помочь подняться, но Хания её не принимает. Сама встаёт, и, оказавшись на ногах, прижимается спиной к стене. Головная боль никуда не уходит, лишь становится приглушённой. Противное тиканье в голове с ней на несколько часов точно — так было раньше. А сейчас, когда она стала старше? Проверять не хотелось, но… Она здесь.       — Если тебе станет легче, — начинает Нацуо после затянувшегося молчания, — то Кобо раскаивается. Он в ужасе из-за того, что сделал. Чуть волосы на себе не рвёт. Уже не знаю, в какой раз исповедуется Рене.       — У него не было выбора. Ямамото бы убил Мати, — Акира запускает пальцы в волосы, пытаясь хоть как-то привести причёску к чему-то более приличному. — Сама знаешь.       — Ты его оправдаешь?       — Нет. Говорю то, что есть. Мати — слабое место Кобо. Ямамото знает, куда давить. Не заставляй меня, пожалуйста, пояснять тебе очевидные вещи — моя голова раскалывается.       — Прости. Моя голова тоже. Я не знаю, что он делает, но жить каждый раз после такого хочется всё меньше и меньше.       — Не ты одна, — мрачно подытоживает Акира и смотрит на Нацуо. — Расскажи, что знаешь.

***

      Рене опускается на колени и тянется к ладоням Кимифусы, которые тот одёргивает.       — Я помочь хочу.       — Не трать на меня силы.       — Ерунда, — отмахивается Рене и обхватывает ладони друга — руки в кровь разбиты, срывал злость на двери и стенах. — Рыцарь, закованный в черную сталь, скачет в ревущем кругу. Вся жизнь — карусель: и день, и даль, и друг, и враг, и пир, и печаль, любовь, и лето, и лес, и Грааль, и каждая улица — Божья скрижаль, сам Бог — на каждом шагу.         С каждым произнесённым словом раны на ладонях вспыхивают и затягиваются, будто их никогда и не было. Кожа снова становится чистой и упругой.       — Я уже и забыл, как ты это делаешь, — говорит Кимифуса, поднимая руку и смотря на результат трудов друга. — Спасибо.       — Не за что.       И Рене одаривает его таким пониманием во взгляде, что Кимифусе становится тошно. Он опять вспоминает то, что сделал, и зажмуривается. Голова раскалывается, хочется взять и отрезать её, чтобы боль прекратилась.       — Я одного понять не могу, — начинает Рене, — почему ты не рассказал обо всём? Ты столько раз навещал меня, но молчал. Я привык, что из тебя слов не вытянешь, но это же было серьёзно — ты вернулся в Йокогаму вместе с Ямамото.         — Ты мне тоже, что ли, обо всём рассказываешь?       — Вообще-то, да. Я тебе даже рассказал о чувствах к незнакомке.       — Да, и я тебе сказал, что лучше не влюбляться.       — Этой незнакомкой оказалась Акира.       Кимифуса даже на миг забывает о дробящей головной боли.        — Рене…       — Но это прошло. К тому же, у неё есть парень.       — Да, Дазай Осаму, — морщится Кита. — Господи, моя сестра встречается с Дазаем. Говорю и не верю. То ли страшный сон, то ли вообще что-то невероятное — я ведь до вчерашнего дня и не знал, что она жива… Я считаю, что никто никогда всем не делится, — возвращается он к теме беседы.       — Но почему? — продолжает допытываться Рене. — Почему ты не поделился?       — Потому что нельзя так взять и рассказать такое. Как ты это себе представляешь? «Эй, Рене, я вернулся в город, только не один, а с Ямамото, но тебе ведь к психам не привыкать — ты со мной общаешься».       — Семья понимает друг друга.       — А ты считаешь нас семьёй? Тогда у меня для тебя плохие новости, друг, мы какие-то дефектные.        — Считаю.       — Не считай, — бросает Кимифуса.       — Ты знаешь, что он задумал на этот раз? Ему нужен кто-то для опытов. Он сосредоточится на нас или?.. Какие опыты? Чего Ямамото хочет добиться? — Рене закидывает его вопросами.       — Без понятия. Пойми этого урода.       Рене задумчиво произносит, пожевав губу:       — Может, и можно.       — Просвети.       — Он ведь наверняка ещё будет говорить о своей исключительности. О том, какой он гениальный, а остальные — неблагодарные люди, что не могут понять, что он делает для науки.       — Стандартная его программа. И что предлагаешь? Ждать? Не помрём раньше времени?       — Самолюбие же надо подпитывать. Долго молчать не будет.       Кимифуса трёт виски.       — Я не дам ему легко отделаться и в этот раз, — обещает он. — Ямамото за всё заплатит. Я вам это обещаю. Всем вам. Мати просила меня не марать об него руки, но из правил бывают исключения.       Рене ему безоговорочно верит.