Проказа Судьбы

Тсунаеши сегодня опять рвало. Его выворачивало наизнанку, желудок, скручиваемый болевыми спазмами, выталкивал ужин обратно наружу, и желчь жгла горло. Еще Тсуне казалось, что все органы в нем горят и разрываются на части, поедаемые горячим огнем. Из глаз непроизвольно текли слезы, они ползли по щекам и падали в медный таз, над которым скрючился парнишка. Полгода прошло с тех пор, как Савада вернулся из Великого леса, за это время многое изменилось. Поступок, который совершил Тсунаеши, уронил честь семьи и клана. Где это видано, чтобы омега обещал себя не пойми кому без ведома старших и родителей?! Да еще омега из богатого сословия, который должен был создать семью хотя бы с равным себе, чтобы кровь в его детях оставалась чистой и благородной. А тут даже предполагаемого мужа никто и в глаза не видел. Позор! Какой позор! Слух об этом незамедлительно раскатился по городу, приобретая в каждом новом закоулке все новые и новые интересные подробности. Люди любят придумывать сказки и легенды, поэтому вскоре о юном Саваде появились такие рассказы и подробности его личной жизни, что шлюхи в квартале Удовольствий краснели и в душе жалели юнца. В любом трактире можно было услышать много вариантов этого глупого случая, который не обсуждали разве что лишенные языка преступники. Так Тсунаеши узнал, что такое косые взгляды и шепоты за спиной с тихим презрительным смехом. Стоило ему появиться на рыночной площади или в парке, как тут же маленькие дети показывали на него пальцем, а их родители осуждающе качали головой, и молодые омежки вопросительно смотрели на него, мол, как так можно поступить. Через два месяца разговоры утихли, все будто позабыли о Саваде, но все равно продолжали коситься на него, как на прокаженного скорее по привычке, чем то было на самом деле. И Тсуна уже хотел обрадоваться этому, как тело начало подводить его. В нем накапливалось что-то очень сильное, мощное и разрушительное. Оно, ища выход, поначалу просто давило изнутри и скреблось под сердцем, но, набрав силу, начало ломиться наружу и сжигать внутренности, причиняя боль и нарушая сон по ночам. Тсуна не знал, как выпустить эту силу наружу и дать ей волю, сколько бы он не старался избавиться от нее, все оказывалось напрасным. Савада с самого начала догадывался, что с ним происходит – просто в нем пробудилась магия. С самой первой секунды, как он вышел из леса, мир вокруг него изменился, приобрел другие грани. Теперь во всем струилась и бурлила самая настоящая жизнь, даже ветер время от времени нашептывал мальчишке на ухо практически неразборчивые слова, прося высвободить скопившуюся в нем магию и отдать ее природе. «Она тебя сожжет! – как-то раз во время дождя прокричал ураган. – Убьет, если ты не научишься использовать ее!» Тсуна был бы рад послушаться его, но не мог. В его городе немногочисленных магов не любили, считали клеймёнными злыми силами и связанными со Смертью, которую и сеяли вокруг себя. Рождение ребенка с задатками магии считалось проклятьем, упавшим на весь род. Родители, боясь осуждения, часто скрывали это ото всех, не давая ребенку пользоваться своим даром, из-за чего маленькие ни в чем невинные люди умирали, сгорая в собственной силе. О, как глупы народы Равнин! Сколько жизней они загубили старыми порядками и верованиями! Тсунаеши с самого детства не мог понять причин, почему магов так ненавидели. Он прекрасно помнил, как его матушка рассказывала, что люди, способные колдовать, дети самого Создателя и Мира. - Маги - единственные, кто остались по-настоящему близкими к природе. Даже ближе чем эльфы, - всегда говорила она. Тсуна помнил эти слова так же четко, как и саму маму. Она была родом из земель северных драконов, где ребенок с даром считался радостью и благословлением богини Жизни. И, смотря на себя в зеркало, мальчишка вспоминал свою любимую и дорогую матушку, уж очень он был на нее похож: такие же большие карие глаза, густые каштановые волосы и светлая кожа. Если бы она была жива, то подсказала бы своему сыну, что делать, помогла бы ему. Но сейчас Саваде оставалось только ждать своего рокового часа. Он не мог еще сильнее опозорить отца и клан, да и на помощь с их стороны не стоило надеяться. Что ж, от Судьбы не убежишь. Уж если она решила окончить историю его жизни через полгода, то убегай, не убегай, а предначертанное все равно случится либо рядом с ненавистным мужем, либо от губительного действия собственного дара. Именно поэтому Тсуна сейчас испытывал мучения и хватался за таз. - Тсунаеши, - тихий взволнованный шепот раздался за спиной парнишки, и чьи-то сильные руки обхватили его за грудь, поддерживая. - Воды, - прохрипел Тсуна, отплевывая желчь. Практически сразу к его губам была поднесена кружка с водой, такой желанной для Тсунаеши, что он выпил ее разом и только потом посмотрел на человека, помогшего ему. Впрочем, этого делать не было необходимости, Савада прекрасно знал, что в такие моменты к нему может прийти только Гокудера Хаято, единственный человек, оставшийся с ним и поддерживающий его. Его всклокоченные из-за сна пепельные волосы, такие необычные для жителей равнин, спутались и лезли в яркие зеленые глаза, в которых царило нескрываемое волнение за него, Тсуну. С Хаято Тсунаеши знаком с самого детства, еще с того времени, когда были живы его родители. Одиннадцать лет прошло с их смерти. Может, пятилетний Гокудера попал бы в приют или в руки наемникам, если бы у Тсуны не получилось уговорить отца усыновить его. Как только Хаято попал в семью Савады, то его стали растить как защитника молодого господина-омеги, которого нужно всячески оберегать и защищать. Тем более нельзя было найти охранника и верного слугу лучше, чем спасенная от смерти бета. Казалось, задумка взрослых удалась, вот только Тсунаеши воспринимал Гокудеру как друга. Он не мог ему приказывать. - Тебе с каждым днем все хуже, - Хаято помог перебраться Тсуне на кровать. – Нужно что-то делать, я не могу смотреть на твои страдания. Савада поднял взгляд на него, пытаясь понять, что задумал его друг, но, так и не найдя ответа, просто прошептал: - Не вздумай сотворить глупость. - Конечно, - улыбнулся верный Гокудера. *** Реборн уже четверть часа медленно, приветствуя горожан, ехал вместе со своим сопровождением, состоящим из десятки лучших воинов всего королевства Солнца, по центральной улице самого крупного города Равнин. Большая толпа народа собралась по бокам дороги, вымощенной плоским серым камнем: кто-то радостно кричал ему, приветствуя, а кто-то просто глазел на чужеземца, но ни один из брошенных взглядов не был злым или угрожающим. Официальная причина приезда Его Величества в этот город – посещение огромной ярмарки, которая собиралась на торговой площади раз в году в одном из городов Равнин. На этой ярмарке можно было встретить самые различные чудеса мира, приобрести необычное домашнее животное (ну, это кому как повезет), посмотреть на драгоценные работы подземного народа и на опасное оружие остроухих. Все, что душе угодно, продавалось здесь. Правитель страны Солнца не смог удержать свое любопытство и решил хоть раз в своей жизни побывать на этой всеми хваленой ярмарке. Так звучала версия, которую рассказали народу Равнин и главе города. - Мы уже приехали, Ваше Величество, - радостно улыбнулся провожатый, ему, наверное, тоже не нравилось все это, - видите вон там дом с белыми стенами? Это дом одного из самых богатых и благополучных кланов Равнин, там Вам окажут должную встречу. - Надеюсь, там не будет толпы зевак? – Реборн хмуро посмотрел на того. - О, нет, конечно, Ваше Величество! Не беспокойтесь, там будет только глава клана, Савада Емитцу, его сын и немногочисленная прислуга. Я просто уверен, что Вам понравится задний двор этого особняка! Реборн только хмыкнул на это. И вправду, мальчишка-провожатый не солгал: стоило правителю зайти за большие деревянные ворота и пройти к «дому с белыми стенами», как тишина и покой наконец-то воцарились вокруг него. Савада Емитцу встретил его по всем правилам и обычаям, нисколько не оскорбив и не задев самолюбия правителя. Он шутил и рассказывал о чудных случаях в городе, отвечал на вопросы Реборна о жизни и быте своего народа, но ловко избегал темы торговли и отношений кланов, правящих Равниной. А так же и словом не обмолвился о своем сыне. Реборн решил не обращать на это внимания и согласился пообедать вместе с главой клана. На низкий широкий стол подавали самую вкусную еду, ее разнообразие было настолько велико, что глаза разбегались и не знали, что же выбрать. Его Величество решил попробовать мяса, приготовленного по местным обычаям, и овощей. Спокойная обстановка, практически дружеская, была нарушена мальчишкой, влетевшим в обеденный зал. – Прошу прощения, эта нелепость сейчас будет устранена, – Емитцу обратился к Его Величеству и тут же со злостью и недовольством закричал на мальчишку. – Гокудера, сейчас не время для твоих выходок! Выйди из комнаты! Но Хаято, не реагируя на приказ главы клана, упал на колени перед Реборном и четко, переступая через свою гордость, с мольбой в голосе попросил: - Пожалуйста, помогите! Он умирает!