Проказа Судьбы

Гокудере не пришлось долго умолять Реборна, чтобы тот согласился осмотреть Тсунаеши. Правитель Солнца, чья страна входила в союз Аркобалено, чинно поднялся со своего места и, попросив Емитцу не беспокоиться, последовал за Хаято. В сердце парня появилась надежда, что болезнь Тсуны с помощью Его Величества сойдет на нет. Было больно смотреть на то, как жизнь медленно гаснет в его друге, сыплясь словно песок сквозь пальцы. Савада уже перестал походить на того здорового и радостного подростка, он осунулся, сильно сбросил в весе, и теперь без труда можно было разглядеть кости под кожей. Глаза его побледнели и приобрели нездоровый блеск. Реборн скептически хмыкнул, когда увидел паренька. И вправду, он медленно умирал, и жить ему оставалось совсем недолго, если не помочь. Сам Правитель Солнца был отличным магом и поэтому прекрасно видел, что пожирало молодого омегу. Когда-то такая же проблема мешала существовать и ему, но хороший наставник дал ему все знания, чтобы более так не страдать. Мальчишка, заметив Хаято и почтенного гостя своего отца, вскочил с кровати и низко поклонился. Он совершенно не был подготовлен к этой встрече: в просторной мятой рубашке и в широких спальных штанах, с растрепанными волосами, а так же с большими синяками под глазами Тсуна выглядел смешным и нелепым. Он с удивлением посмотрел на Гокудеру, будто спрашивая, как к нему в комнату попал один из самых известных людей мира, но ему удалось подавить в себе все вопросы и, продолжая стоять в поклоне, произнес: - Добрый день, Ваше Величество. Я не ожидал, что мы встретимся. - Да, день сегодня добрый, - ответил Реборн. – Ляг обратно, у тебя плохо получается скрывать свое состояние. Ты еле стоишь на ногах. У Тсунаеши даже не появилось желания ослушаться приказа, и он повалился на кровать, прикрыв глаза. Голова у него кружилась, во рту пересохло и драло, в ушах звенело, а в груди все переворачивалось и горело. Он никогда не мог бы подумать, что можно испытывать такую боль, мучительную и сильную, которая не дает и минуты спокойствия. Вдруг прохладные пальцы легли на его висок. Они принесли приятное облегчение, но ровно до тех пор, пока их не убрали. - Как давно у тебя проснулся Дар? – тихо произнес Реборн практически над самым ухом Савады. - Полгода назад, я тогда впервые колдовал, - ответил Тсуна, морщась. - Что это было за заклинание? – Правитель Солнца сильнее склонился над ним, продолжая спрашивать. - Не знаю. На меня тогда нашло что-то, и я бездумно произносил слова, а когда пришел в себя, то ничего исправить не мог… - Понимаю, - Реборн не удержался и улыбнулся. – Я знаю, как тебе помочь, но взамен ты должен будешь уйти со мной. Ты можешь взять с собой своего друга, если он, конечно, не будет против. Гокудера вздрогнул и сжал кулаки. Он был готов последовать за Тсунаеши даже в царство демонов, лишь бы тот согласился на условие Его Величества и остался жив. Все свое внимание Хаято сейчас обратил на друга, который продолжал лежать на кровати, но теперь с изумлением смотрел на Реборна. Тсуна понимал, что стоит ему согласиться на это, как его старая жизнь закончится, и начнется совсем новая пора его века, неизведанная и от того притягательная, манящая к себе… в себя. В ней летала возможность начать все заново и избавиться от вечных насмешек. Тсунаеши отказ казался невозможным. Он кивнул. - Умное решение, - довольно сказал Реборн и потянулся за небольшим деревцем, которое росло в горшке на подоконнике. Это был апельсин. Он медленно погибал в узкой для него плошке и от неподходящего климата. Вытянутые листья у деревца пожухли и скукожились, так что если их кто-то касался, то они опадали или хрустели под пальцами. - Да, это нам подойдет, - Реборн осмотрел растение и протянул его Саваде. – Возьми плошку. Тсунаеши послушно принял в слабые руки тяжелую плошку, прижимая ее к себе, чтобы нечаянно не уронить. Правитель Солнца не обратил на это внимания и положил свои большие ладони на ручки мальчишки. - Просто постарайся отдать этому апельсину все, что скопилось внутри тебя, - поучительным тоном заговорил он. - Не бойся, я помогу тебе. Тсуна не мог представить, что делать, но не решался спросить об этом. Лишь смутные догадки посещали его голову, и он решил одну из них проверить. Прикрыв глаза, Тсунаеши представил, что внутри него пылает пожар, жаркий и обжигающий. Пламя казалось неуправляемым, но силой воли омега заставил его подчиниться себе и перекинуться на цветок, который с удовольствием принял на себя такой удар и пожрал силу. Что-то захрустело, и Савада, испугавшись, открыл глаза. Цветок в его руках стремительно тянулся к потолку, расправлял новые темно-зеленые листья, рядом с которыми распускались белые бутоны. Плошка жалобно дзынькнула и развалилась на кусочки, не выдержав напора корней. Темная коричневая земля тут же посыпалась Тсуне на рубашку и штаны, запачкала собой белые простыни и подушку. В руках у Тсунаеши остались корни. Они вились, обвивали его запястья, сбрасывая с себя остатки земли, и громко трещали. - Ох, - вырвалось у омеги, и он попытался избавиться от цветка, крича: - Все хватит! Остановись! И Деревце послушно остановилось. Реборн торжествующе улыбнулся. Не зря он послушался Духа Великого леса, который несколько месяцев назад появился в его покоях и сообщил, что на Равнинах появился новый сильный маг и его нужно спасти. Именно поэтому король оказался в этом ужасном жарком городе, он искал мальчишку, из которого без труда можно сделать преданного слугу. *** Река долго несла на себе красивый венок. Она игралась с ним, иногда показывая его то молодым деревенским юношам, дразня, то состоятельным альфам. И те, и другие, завидев венок, прыгали в воду и пытались его выловить, но тот постоянно ускользал из их рук, и только красные бусинки на прощанье блестели им на солнце. Река любила веселиться и с удовольствием наблюдала за потугами людей. Может, она бы еще долго так развлекалась, но на пути своего течения ей попался он, тот, кого она искала, и кто достоин взять венок в руки. Занзас застыл в камышах, стоя по пояс в воде. Одежда на нем промокла, а сам он был полностью перемазан в речном песке, со лба свисали водоросли и мелкая плавучая трава. Волосы неприятно оттягивали запутавшиеся в них мелкие палочки. Тело мелко дрожало от свежей ночной прохлады. Хотя небо было чистым и звездным, да и денек выдался особенно жарким, ночь в своем самом позднем времени оказалась свежей и бодрящей. Но сверчки и прочая мелкая мошкара не желали спать, они жужжали и пищали, трещали и стрекотали. Лягушки в траве во всю квакали, и создавалось впечатление, что они собрали на берегу реки целый хор. - Нам не стоило прятаться здесь, - прошептал Скуало за его спиной. Занзас в раздражении вскинул руку и шикнул, заставляя замолчать своего попутчика. Супербия нахмурился и тоже прислушался к творящемуся вокруг. Поначалу казалось, что только тихо журчит река и беснуются комары, но где-то в отдалении, приближаясь и нарастая, стучали о землю копыта. Чем громче становился этот звук, тем сильнее опускались в воду прячущиеся. Каким бы Занзас не казался со стороны спокойным, сердце его бешено колотилось и было готово выпрыгнуть из груди в любой момент. Когда копыта лошадей застучали практически над головой, на самом высоком берегу реки, под которым прятались мужчины, Занзасу уже приходилось контролировать свое дыхание, чтобы не задышать часто и громко от напряжения. Послышалось фырканье и всхрапы уставших от бега животных. - Они не могли далеко уйти! – послышался мужской раздраженный голос. – Их лошади загнаны, воришки остались на своих двоих! - Да, все так, - заговорил второй преследователь, - они совсем рядом. - Думаю, нам стоит… Занзас с интересом слушал разговор своих преследователей, но шуршание и порыв ветра, всколыхнувший камыши, заглушил слова. Земля вздрогнула, и по воздуху разлетелся рык. Скуало невольно сглотнул, догадавшись, что это был дракон. - С неба ничего не видно, слишком темно, - слова, вылетающие из пасти огромного ящера, получались корявыми и отрывистыми. Кто-то тихо выругался. - Если мы не найдем их, то можем прощаться с жизнью! Ты хотя бы знаешь, что они утащили? – шипел в злости один из мужчин. - Не знаю, и знать не хочу, - по поляне вновь разнесся рокот. – Зато мне прекрасно известно, что в полях нет тех, кого мы ищем. - Черт, придется искать в роще… - А ты не думаешь, - вновь заговорил первый мужчина, - что они спрятались в воде среди травы? - Сейчас туда полез бы только безумец. Всем известно, что по ночам эта река особенно любит шутить и забирать жизни. Занзас поморщился. Безумцем себя назвать он не мог, а в глупости про речную нежить просто не верил, и поэтому эта река казалась ему вполне безобидной. Вскоре преследователи развернули коней и ускакали дальше, дракон улетел, пролетев над самой водой. Выждав несколько минут, Скуало предложил двигаться дальше. Благо, если плыть по течению, трактир находился совсем недалеко. Там-то можно было отдохнуть и заказать новых лошадей. Скуало уже представлял, как он зайдет в заранее заказанную им комнату и повалится на кровать, но сначала придется смыть с себя всю траву, что прилипла к нему. Мысли Занзаса совсем не отличались. В свои комнаты пришлось пробираться через окна. Иначе постояльцы, сидящие в главном обеденном зале за столами, очень удивились бы виду двух спутников, а на следующее утро полстраны узнало бы, кто поднял шум в поместье одного из самых богатых людей. Занзас скинул с себя холодную одежду и запихал ее в походную сумку, начал стряхивать с волос мусор. На пол полетели палочки и посыпался песок, шлепались водоросли и… венок. Он появился перед взором Занзаса неожиданно, резко, что мужчина удивился и присел на корточки, чтобы получше разглядеть украшение. Цветы венка, свежие и яркие, пестрели среди зеленых веточек, но более всего выделялись многочисленные бусинки, нанизанные на гибкие стебельки. Совсем не сложно понять, что все это значило. - Чертова река! – стукнул кулаком о пол Занзас. С тех пор он верил в глупые рассказы простолюдинов о духах и нежити.