Проказа Судьбы

От Автора: «Впервые пишу подобную главу. В ней полно неточностей, обоснуй иногда мною отброшен. Оставляю эту часть на ваш суд, читатели, и надеюсь, вы поможете мне исправить недочеты». *** - Куда подевались все люди? – шептал Ямамото Такеши, спрыгивая с лошади. Тсунаеши уже держал свою кобылу под узды и смотрел по сторонам. На коротких улицах Резтона, между его домами и на совсем крохотной торговой площади он не увидел ни одного человека. От тишины, затаившейся за каждым углом, у Тсуны в животе становилось холодно, а тело начинала сотрясать мелкая неприятная дрожь. Он недавно был в этой деревне и запомнил ее как шумное местечко, в котором постоянно слышались веселые крики детей, лай собак и шушуканья омег при встрече с ним, оценивающие хмыканья альф. Еще он особенно отчетливо запомнил яркий дом главы Резтона. Имея всего три этажа, он возвышался над всеми постройками поселения, за исключением церкви, и радовал глаз разрисованной резьбой, а центральное окно третьего этажа было составлено из разноцветных стеклышек, которые, словно волшебные светильники, мерцали во время ужина. - Не может быть, чтобы совсем никого не осталось! – воскликнул Гокудера. Но глаза путников не могли врать. Они видели опустевшую деревню, дома которой смотрели черными окнами в улицы. - Пойдемте к дому главы, может, там кто-нибудь остался, - предложил Тсунаеши. С ним не стали спорить. Такеши, высокий темноволосый альфа, двинулся первым. В его руке блестела сталь катаны. Сейчас карие глаза Ямамото, обычно веселые и горящие, тяжело смотрели вперед, а тонкие губы напряглись. Тсуна знал, что этот жилистый парень не только отличный боец, но и верный друг. Повстречались они при странных обстоятельствах во время нападения бандитов на небольшую таверну. Саваде тогда пришлось использовать магию, чтобы спасти жизнь юного мечника. - Не нравится мне здесь, - Ямамото с шумом втянул в ноздри воздух, - должно быть, что-то очень сильное объявилось здесь, что все жители… исчезли. - Это мы и без тебя знае!.. Хаято не успел договорить - впереди раздался крик. Тсуна вздрогнул, бросился бежать в сторону разукрашенного дома главы. Такеши и Гокудера последовали за ним. Через несколько секунд они оказались у ворот ко двору дома главы. На широкой дорожке, ведущей к дверям дома, лежал мальчик. Он жался к сырой земле, пачкая свои дорогие одежды, сжимал побелевшими пальчиками желтоватую траву и с ужасом в глазах смотрел на дракона. Огромная тварь нависала над хрупким телом ребенка, растопырив кожистые крылья. В другое время и при других обстоятельствах Тсуна смог бы восхититься прекрасной зеленой чешуей дракона, которая переливалась всеми своими оттенками, красивым изгибом костяного гребня и острыми желтоватыми когтями на мощных лапах. Массивная морда рептилии скалилась, обнажая острые зубы и издавая глубокое рычание. - Нет! Не надо! – вскрикнул мальчик, еще больше заливая свое лицо слезами. Дракон удовлетворенно махнул шипастым хвостом и продолжил разевать пасть, чтобы напугать свою жертву еще больше, перед тем как откусить ей голову. - Ты не посмеешь! – закричал Тсунаеши, вызывающе делая шаг вперед. Дракон медленно развернул свою голову к Саваде и посмотрел на него черными глазами. Тсуна увидел в них человеческий разум. - Громадина, - невольно вырвалось у Ямамото, он выставил свой меч вперед. Ящер издал низкий рык и, прижавшись к земле, двинулся на путников. Его хвост тащился за ним, а крылья практически прижались к мощному телу. Когти цокали о каменную дорожку и скрипели, когда попадали в песок. У Тсунаеши задрожали ноги. Он впервые видел перед собой такого противника, в несколько раз превосходящего его во всем, практически недостижимого в силе и способного подавить своей волей. И даже факт, что против рептилии собрались драться трое лучших людей страны Солнца, юношу нисколько не успокаивал. Его сердце предательски громко стучало в висках и слишком сильно билось о ребра. Неприятная горечь подступила к горлу, а душу заполнил страх. Но вместе с тем в Тсуне вскинулась магия. Она рвалась наружу и жгла изнутри, требуя, чтобы ее тотчас использовали против врага. В пальцах рук приятно закололо, ладони зачесались, а с губ вот-вот были готовы сорваться слова заклятья. Савада чувствовал, что даже кончики его волос наэлектризовались. Тело его вновь сотрясла непонятная дрожь: не то ужас прокатился по нему, не то предвкушение от сладкого привкуса магии вокруг. - Гокудера, отвлеки его, - тихо прошептал Тсунаеши, слегка приседая и складывая руки в жесте-домике. Хаято не ответил. Он уже давно достал свой лук и ждал команды Савады, его стрелы мечтали о моменте, когда смогут запищать в воздухе. Зверь зарычал еще громче, увидев нацеленную на него стрелу, бросился на Гокудеру и Тсуну. Куски земли и камни летели из-под его широких лап, мощный хвост с треском ломал деревья. Савада уже сделал шаг назад и зашептал слова, полные Силы, почувствовал в руках холод колючего льда, как мимо него пронеслась стрела. Полет ее был короток и меток: наконечник угодил точно в глаз дракону. Хаято никогда не промахивался. Дракон заверещал, выгнув шею и широко раскрывая зубастую пасть. Лапами он пытался вынуть стрелу из окровавленной глазницы, но делал себе еще больнее. Густая темная кровь крупными каплями падала на землю и собиралась на ней в круглые шарики, дымилась, шипела. Зверь мотал головой и продолжал рычать от боли так сильно, что в ближайших домах задрожали стекла. - Ребенок! – вдруг опомнился Такеши. Он побежал к мальчику. Тот успел отползти к крыльцу дома и оттуда со страхом в больших, красных от слез глазах наблюдал за происходящим. Ноги не слушались мальчика, руки оказались способными только на то, чтобы сжимать в кулаках одежду, язык онемел от потрясения. Когда Ямамото оказался рядом, ребенок дернулся в сторону, но, увидев добрые карие глаза юноши, позволил поднять себя на руки и унести. Дракон к этому времени смог совладать с собой. Он выпрямился, еще больше оскалился, растопырил крылья. Ему удалось выдернуть из себя стрелу, один единственный глаз смотрел на своих противников с ненавистью и непостижимой злостью. Тсуна чувствовал напряжение могучего зверя, Повелителя неба. Ему самому казалось, что внутри него вот-вот лопнет тонкая струна, сдерживающая напор сильной, безумной магии. Он подумал, что предназначен для того, чтобы противостоять этому дракону, и испугался этой мысли. - Гокудера, - осипшим голосом заговорил Тсунаеши, - пожалуйста, иди помоги Ямамото. - Нет! – в ту же секунду возразил ему Хаято. – Я не оставлю тебя наедине с этим монстром! - Но!.. - Нет, я буду здесь, с тобой! Омега поджал губы и в бессилии сжал кулаки. Гокудеру бесполезно отговаривать. Упрямый и вспыльчивый Хаято всюду следовал за Тсуной, считая своей обязанностью помогать ему и всячески оберегать, и если бы он сейчас ушел, то предал бы самого себя. Дракон, скрутив хвост кольцом, кинулся на Саваду и Хаято. Движения его были стремительными и точными, практически в одно мгновенье он преодолел большое расстояние и оказался совсем рядом с людьми, настолько близко, что они почувствовали жар его исполинского тела. Тсунаеши не успел отпрыгнуть, как оказался прижат тяжелой лапой к земле. Изогнутые драконьи когти впились в почву рядом с его головой, противно заскрипел песок, поднялась пыль от беснующегося хвоста и хлопающих в злости крыльев, воинственно закричал Гокудера. Какофония звуков ненадолго оглушила Тсуну, и он потерял ориентацию в пространстве. Мир в глазах перемешался, скрутился в трубочку, вместе с этим из легких вышибло воздух, затрещали от тяжести ребра. Руками ловя что-то невидимое, Савада в панике зашептал слова заклятия, воззвал к своей силе. Камушки, валяющиеся вокруг, с последним магическим словом задергались, зашуршали, начали подпрыгивать все выше и выше, пока не стали биться о морду ящера. Они старались попасть в пустую глазницу зверя, в рану на боку, которую нанес самый отважный из жителей деревни своим второсортным клинком, в кожистые крылья, чтобы оцарапать их. Дракон недовольно заворчал и замотал головой, из ноздрей у него повалил черный дым. Пыль еще не успела опуститься, но Тсунаеши отчетливо увидел стрелу, ударившуюся около здорового глаза ящера, за ней последовала вторая и третья. Но все они, ударившись о прочную чешую, падали вниз, не оставив ни единой царапины. Рык, похожий на раскат грома, разнесся вокруг, и дракон согнул свою длинную шею, повернулся в сторону, где должен был быть Хаято, широко разинул пасть. Из нее повалил клубами черный дым, иногда в нем появлялись тлеющие искры. Тсунаеши перестал пробовать выбраться из захвата. У него не осталось времени на раздумья, лишь несколько ударов сердца на то, чтобы вытянуть вперед руки и прокричать неразборчивое проклятье. Резкая, колючая тишина опустилась пологом на сражающихся, бой остановился. Все трое противников замерли, будто выжидая момент для своей лучшей атаки. Никто не посмел бы сейчас побеспокоить их. Этот бой был красивым, неповторимым. В пыли ловили на себе солнце красные, размытые от быстрого полета стрелы, драконья чешуя искрилась и слепила своим светом глаза, а магия настолько переполняла воздух, что стала ощутимой даже для обычного человека. Давая шанс запомнить себя, это великолепие замерло, но лишь на секунду. - Да что б тебя! – вдруг закричал Гокудера и отпустил тетиву. Вместе с радостным свистом стрелы, сработало заклинание. Оно навалилось на ящера всей своей силой, проникло в его тело и сжало саму сущность ящера, вытаскивая ее из тела. Дракон вскинулся, встал на задние лапы в попытке освободиться от душащего чувства. Но проклятие цепко вцепилось в него своими когтистыми лапками, оно продолжало рвать его душу, пить его свежую, полную кислородом кровь. Хаято полез в колчан за новой стрелой, но ящер, заметив это, одним взмахом длинного хвоста сбил с ног надоедливого человека. Ощущение близкой смерти завладело разумом дракона, и он кинулся на Саваду. Маг стер с губ кровь и переплел пальцы, ноги не держали его, но он нашел в себе силы, чтобы доковылять до стены дома и опереться на нее. Осталось нащупать в себе ниточку магии и дернуть за нее. Ярко вспыхнул свет, ослепляя второй глаз дракона и сбивая его с ног. Огромное тело проехалось по земле и влетело в дом. Все здание затрещало и разошлось трещинами. Камни, отделяясь друг от друга, падали вниз на ящера и человека. Они гремели и скрежетали, вместе с ними скрипели деревянные балки. Савада отпрыгнул назад из-под летящего на него камня, но не смог увернуться от упавшей балки, больно ударившей его по голове. Тсуна не знал, сколько пролежал в беспамятстве. Сознание вернулось к нему, когда все стихло. Воздух вокруг казался тяжелым, он ощущался на языке привкусом грязи. И кто-то сжимал его ладонь. - Ты уже очнулся, - раздался над ухом тяжелый хрип. Тсунаеши вздрогнул и скосил глаза в сторону голоса. Рядом с ним лежал мужчина. Лицо его было залито кровью, что еще продолжала течь из чернеющей глазницы, а второй глаз, подернутый белесой пеленой, смотрел сквозь предметы и Тсуну. Ноги у него были придавлены куском стены. - Ты!.. – зашипел Тсунаеши, дергаясь в сторону. - Да, - ответил дракон, сильнее сжимая окровавленные пальца на тсуниной ладони, - я еще жив, маленький маг. Я чувствую, как ты испуганно смотришь на меня и дрожишь всем телом. - Отпусти меня! - несколько умоляюще произнес Савада. - Ну уж нет! Мы здесь остались вдвоем, и твои дружки еще долго не смогут помочь тебе. Посмотри и увидь, в каком ты положении! Тсунаеши обвел взглядом то место, где лежал. Он сначала не понял, день стоял на улице или ночь, пока его взгляд не прояснился: это оказалась ловушка. Словно в гроте, Тсуна был погребенным под обломками, что не раздавили его только благодаря деревянной балке, которая сдерживала на себе весь вес мусора. - Замечательное место для смерти, - продолжил дракон, - твое заклятие дожирает меня. Последняя минута моей жизни скоро истечет, маг. Позволь мне оставить тебе кое-что на память. Этот подарочек запомнится тебе на всю жизнь! Губы мужчины исказила торжествующая улыбка. Тсуна испуганно посмотрел на него, а потом, почувствовав жжение, посмотрел на свою правую руку, на ту самую, что держал дракон. По тыльной стороне ладони стекала кровь. Она чертила странный рисунок, смахивающий на непонятный иероглиф, прожигала ровную, нежную кожу. Боль медленно расползалась от кисти по предплечью в тело Тсунаеши, пронзала меленькими иголочками теплую плоть. - Прекрати! – взвизгнул омега. Но дракон уже его не слышал. Его ладонь медленно разжалась, тело расслабилось, а улыбка продолжала искриться на обветренных губах.