Проказа Судьбы

- Ты такой худенький! Тебе обязательно нужно поесть! Да как раз расскажешь нам о дальнейшем плане действий! – приговаривая, подталкивал Луссурия Тсуну к столу. Драконы странно покосились на Саваду, когда тот практически упал на лавочку, но вскоре потеряли к нему всякий интерес и продолжили дальше обгладывать с костей вкусное мясо. Тсунаеши чувствовал их напряжение, видел, как они сидели то неестественно прямо, то слегка сгорбившись, слишком грубо отвечали друг другу и дергались, стоило им нечаянно коснуться Савады. - Ну что, ты собираешься рассказать, как приведешь нас к храму? – ровным бархатным голосом спросил Занзас, кажется, он был единственным, кто нисколько не нервничал. Драконы за столом застыли, уставились на Тсунаеши своими яркими неестественными глазами, прожигая насквозь. Они устали бродить по землям людей и уже давно мечтали вернуться на свою родину, но данное правителю обещание и гордость заставляли их скитаться, искать всеми забытый храм. Все они были готовы поверить человеку, пойти за ним, лишь бы он освободил их от мучений. Тсуна перестал изучать тарелку перед собой, поднял свой взгляд на Занзаса. Он впервые видел его без капюшона и теперь мог разглядеть как следует в мерцающем свете свечей. Все в драконе было устрашающим, колким, но в то же время красивым, необычным. Алые глаза его смотрели на Тсуну уверенно и насмешливо, тонкие губы кривились в подобии усмешки, темный шрам на щеке натягивался всякий раз, стоило Занзасу начать что-нибудь жевать, а пряди черных волос постоянно спадали на глаза, мешаясь. К волосам, как догадался Савада, на затылке привязаны несколько перьев неизвестной птицы. Омега прищурился, заметив, как среди перьев что-то блестит, стоило пламени свечки колыхнуться. Это были оранжевые и красные бусинки, те самые бусинки, которые Тсунаеши десять лет назад отправил по течению реки вместе с венком. У него перехватило дыхание, внутри все мелко задрожало и похолодело. Тсуна сильнее сжал ложку в своих руках, пытаясь скрыть свое волнение. У него не получалось выровнять свое дыхание и заставить себя ответить на вопрос дракона, хотя бы отвести от него удивленный взгляд, чтобы не взвыть жалобно и моляще и не запричитать «Как не вовремя! Как же не вовремя!». Сейчас Савада не мог позволить себе сходить с ума по альфе, изнывать в его присутствии и мечтать о счастливом будущем, ведь он должен спасти от ужасной смерти свою страну, от гнета Южных Драконов. Злая Судьба свела Тсуну с Занзасом именно в тот момент, когда они меньше всего должны предаваться чувствам любви. Этой нахалке до безумия нравилось смеяться над смертными, и сейчас она без всякого зазрения совести своей невидимой рукой поправляла бусины между перьев Занзаса, выставляя их на самое видное место, чтобы пощекотать нервы Савады. - Ну? Ты собираешься говорить? – нетерпеливо рыкнул Занзас, выгибая дугой бровь. – Или так и будешь глазеть на меня? Послышались смешки, и Тсуна вздрогнул, опомнившись. - Прошу прощения, я просто задумался, - оправдывался он и плотнее закутывался в свой плащ, пряча под его многочисленными складками свою часть бус, что висели на ремне штанов. - Вро-ой! Не тяни! Так что там с храмом?! – практически прокричал дракон с длинными волосами, кажется, его звали Супербия Скуало. - Не пугай его, - тут же запричитал Луссурия. – Разве не видишь, он и так чувствует себя неуютно! Занзас постучал костяшками пальцев по столу. Это действие возымело должный эффект, и в комнате вновь стало тихо, а Скуало сделал вид, что не кричал, Луссурия же недовольно поджал губы. - Один мой знакомый может указать дорогу, которая приведет нас к храму Начала и Конца, - продолжил Тсунаеши, голос его казался слишком громким и нервным. – Он живет на западной окраине Равнин, недалеко от Центрального города. - Так на западных окраинах нет поселений, если не считать Центральный город, - недоуменно пробормотал Мармон. - Да, так оно и есть, - кивнул Савада, - но только на первый взгляд. Поселений нет на поверхности, но под землей их предостаточно. Я знаю, где есть вход в один из самых больших подземных городов, там живет мой друг. Он не откажет мне в помощи и покажет путь до храма. - Ты врешь! – подскочил со своего места самый широкоплечий дракон, Леви А Тан. – Мы были там, обшарили каждый дюйм земли и ничего не нашли кроме травы, кустарников и мелких валунов! Ваше… - Заткнись, - оборвал его Занзас. – Значит, подземные города? Надеюсь, это будет интересно, и я не зря оставил тебя в живых, человек. - Я выполню свою часть клятвы, - Тсуна с упрямством в глазах уставился на дракона. Занзас лишь хмыкнул и поднялся со своего места, ушел в другую комнату, в которой не горел свет, Тсунаеши невольно сглотнул, провожая его взглядом. Все неожиданно засуетились, стали готовиться ко сну. Разговоры между собой драконы вели тихие, осторожные, и постоянно оглядывались на дверь комнаты, в которой скрылся Занзас. - Ты не обижайся на них, Тсуна, - к Саваде подошел Луссурия, - им просто нужно привыкнуть к твоему обществу. - Я понимаю, - кивнул Тсунаеши, - мне тоже нужно привыкнуть к вашему обществу. И только когда со стола убрали всю еду и потушили свечи, а драконы, разместившись на своих лавках, уснули, Савада осторожно вздохнул, глубоко вобрал в свои легкие воздух, пробуя его на вкус. Он боялся, что омега внутри него, сейчас усыпленная до течки травами и отварами, учует многочисленных альф вокруг себя, а главное – учует свою пару и взбунтуется после долгого заточения. Тсуна лежал какое-то время неподвижно, прислушиваясь к внутренним ощущениям, но вскоре расслабился: его омежья сущность ничего не заметила, хотя нос отчетливо чувствовал терпкие запахи альф, среди которых особенно выделялся запах Занзаса. Вскоре Саваду сморил беспокойный сон, и он проспал на неудобной лавке до самого рассвета. *** Стук лошадиных копыт отдавался где-то в черепушке, и Тсуне хотелось почесать макушку, поковырять ее, лишь бы успокоить раздающиеся в ней глухие удары; сплошной лес вокруг надоел до рези в глазах, сейчас его желтеющий пейзаж походил на слишком яркое полотно, от которого болела голова. Поясница гудела, сидеть в седле становилось с каждым днем мучительнее, хотелось искупаться, наесться всласть и завалиться спать в мягкой теплой постели, а не ночевать в холоднеющем с каждым часом лесу, забившись в корнях какого-нибудь дерева, подальше от мрачных драконов. Они ехали две недели, а Великий лес все никак не кончался. Точнее его молодая юго-восточная часть, в которую люди не боялись заходить, и в которой небольшой отряд путников успел заблудиться за пару дней. Занзас решил скоротать дорогу через Великий лес, ловко обойдя назойливые дорожные патрули и сразу выйти на западные окраины Равнин. Он не слушал Тсуну, пытавшегося отговорить его от безумной затеи и просившего идти другим путем, но более длинным, пересекающимся с Широким трактом. Так они вошли в лес, красивый по утрам и темный по ночам. Первые несколько дней не предвещали беды, они казались спокойными и тихими, умиротворяющими. Даже гнев в Занзасе немного приутих, и альфа перестал кидаться на каждого, кто подходил к нему на расстояние вытянутой руки. Но на пятый день Тсуна заявил, что они заблудились и ходят кругами. Никто из драконов спорить с ним не стал. - Я же говорил, что не стоит заходить в Великий лес без важных причин! – паниковал Савада. Занзас кидал на него злые взгляды, скалился и продолжал упорно идти вперед. Он не мог обернуться в свое истинное обличие и, высоко взлетев, подсмотреть правильное направление – переплетенные между собой кроны деревьев мощным щитом преграждали дорогу к небу. Ему оставалось сильнее сжимать челюсти и в бессильной злобе подгонять лошадь, понимая, что омега оказался прав, и только он, Занзас, виноват в их блужданиях. Они ехали две недели, ночи становились все холоднее, дождевые тучи сгущались над головой, а Великий лес все никак не кончался. Тсунаеши обрадовался, когда Занзас объявил о полуденном привале. Он быстро соскочил со своей лошади, снял с нее сумки и пустил пастись на ближайшей полянке. Сидеть не хотелось, и Тсуна решил отойти недалеко от разбитого лагеря. - Я скоро вернусь, - предупредил он Луссурию. Ноги вели его через редкие кусты и густую пожухлую траву, пока сапоги не намокли в маленьком ручейке. Тсунаеши сел на корточки, опустив ладони в чистую ледяную воду, журчащую в мелких камнях и переливающуюся в редких бликах солнца. Мерное течение воды завораживало, зачаровывало своей неспешностью, успокаивало ноющую боль на тыльной стороне ладони. Воде было все равно на дела людей, и она продолжала свой собственный путь, игралась с упавшими в нее листочками и ждала, когда пойдет дождь, чтобы разрастись и быстрее добежать до большой мощной реки. Тсунаеши притянул окоченевшие руки к груди, с грустью посмотрев вдаль в бесконечное желто-оранжевое пространство. Ему было одиноко среди драконов, те относились к нему с пренебрежением и считали слабым, игнорируя бурлящую силу в омеге. Только Луссурия постоянно крутился рядом с Тсунаеши, засыпал его вопросами о людях, о их жизни, постоянно подшучивал над ним беззлобно и по-дружески, невольно напоминая о Гокудере и Ямамото. Иногда омега забывал о Занзасе, который слишком часто занимал его мысли. Парень не мог поверить, что десять лет назад обещал себя этому несносному грубому дракону и уж совсем не мог уложить в своей голове, что именно его он ждал долгие годы и для него хранил свое сердце, трепетное и жаркое, ранимое и нежное. Тсунаеши каждый день пытался различить в Занзасе что-нибудь хорошее, искал в нем светлые стороны, но каждый раз натыкался на стену высокомерия и холодности. И с каждым днем в омеге таяла решительность и желание раскрыться перед драконом, показать ему свои бусы и рассказать свою историю. Занзас же не замечал странного поведения человека, не желая отвлечься от своих мрачных мыслей и целей. - Что же мне делать? – задумчиво пробормотал Тсуна и тихо протянул несколько слов на магическом языке, спрашивая совета у природы. Он не ждал, что кто-то ответит ему, не имел на это ни малейшей надежды, ведь силы природы редко отвечали людям, но неожиданно тихо и ласково зашептал ветер вокруг, загремели листья на большом старом дубу, и дятел застучал чаще. Савада застыл от удивления и радости, даже затекшие ноги не мешали ему слушать странный говор природы. Ощущение, что кто-то стоит у него за спиной, появилось резко, напугав омегу. Этот кто-то за его спиной был настолько сильным, что в глазах темнело, и дыхание становилось медленным, коротким. Тсунаеши медленно поднялся на ноги, разворачиваясь, и чуть не закричал, увидев перед собой странное существо, чье тело состояло из опавших листьев и поломанных веточек, древесной коры, родниковой воды. Вместо глаз на юного мага смотрели последние в этом году цветочки, а вместо волос, выходя из самого затылка, росли большие оленьи рога. Перед Тсуной стоял Дух Великого леса.