Проказа Судьбы

- Мы с-снова встретилис-сь, детеныш, - прошептал Дух, и Тсунаеши был готов поклясться, что эти слова слышал только он, и если бы за ними сейчас кто-то подглядывал, то не услышал бы ни одного звука! - Это честь для меня, - пролепетал Савада, наклоняя голову. Он мог бы упасть перед Духом на колени, как поступил бы любой другой человек, но не сделал этого, так как знал, что великое создание не любило такого выражения повиновения и уважения. - Я знаю, - Дух Великого леса по-птичьи наклонил голову, внимательно разглядывая Тсунаеши. – Время нас-стало, и дракон приш-шел с твоими бус-сами, почему же ты прячешь от него ис-стину? От вкрадчивого шепота и шипящих растянутых слов Тсунаеши начинал мелко трястись, словно запуганный заяц. Глаза-цветы Духа пронизывали его насквозь и смотрели сквозь тело и органы, в самую душу и читали там ответы. Тсунаеши решился взглянуть на Духа прямо и поджал дрожащие губы. - Я боюсь, - практически на грани слышимости выдавил из себя он, но великое создание все равно услышало. – Мне пришлось так долго ждать его, отказываться от счастья, чтобы понять, что Судьба ошиблась и связала меня не с моей настоящей парой. Великий Дух резко поднял свою древесную ладонь вверх, призывая прекратить говорить вздор, и недовольно посмотрел на омегу. Лес вместе с ним тяжело вздохнул, угрожающе зашуршал желтеющими листьями и заскрипел стволами далеко в чаще. Тсунаеши сжался, испуганно взглянув на Духа. - Судьба никогда не ошибаетс-ся! – гораздо громче заговорил Великий Дух. – Она не мож-шет ошибитьс-ся! Это все твой с-страх, детеныш, - голос его вдруг стал спокойным. – Гордый дракон принадлежит тебе, а ты принадлеж-жишь ему. Судьба отвела вам двоим важные роли в этой эпохе, которые вы уже играете. - Но Занзас не желает связывать себя какими-либо узами! – вновь возразил Тсуна. – Я вижу, с каким недовольством он смотрит на свою часть бус! - Упертый детеныш! Вы не пройдете и половины отмеренного пути без Любви! Ты!... – рассерженный Дух ткнул в грудь мальчишке своим тонким пальцем. – Ты умреш-шь первым, если не сделаешь первый шаг, а за тобой с-сгинет и дракон! Савада с ужасом в глазах уставился на хозяина леса и от потрясения глотнул широко раскрытым ртом воздух. Услышанное напугало его и поразило так сильно, что мысли в голове заскакали и зашумели от негодования. Нет! Он не умрет, пока не приведет помощь в свой дом и не спасет его! - Я не собираюсь оставаться в этой чаще навечно, - твердо сказал Тсуна, сделав вид, что неправильно понял слова Духа. Великий Дух встряхнул тяжелыми рогами, и с головы его посыпалась вялая трава, полетели мелкие брызги холодной воды, ударяясь о лицо Тсунаеши. - Раз-с так, то иди по звериной тропе, - Великий Дух отошел на несколько шагов от омеги, - она выведет тебя к дороге. И, осыпаясь листьями, исчез, эхом разнося последние слова. Тсуне казалось, что сама чаща шептала, чтобы он не смел умирать. *** - Ты уверен, что не заведешь нас еще глубже, Савада? - переспрашивал Занзас. - Уверен, - Тсунаеши слегка ударил в бока своей лошади, подгоняя ее. – Доверься мне! Занзас сощурил глаза и продолжил прожигать спину омеги. Узкая тропка между жмущихся к друг другу кустов не внушала доверия. Она постоянно петляла и пропадала из виду, пряталась в траве и опавшей листве, извиваясь по земле леса. Словно в насмешку тропка порой исчезала, заставляя нервничать дракона, а через пару метров, за следующим поворотом, вновь появлялась. Лес вокруг не менялся, оставался густым и мрачным, холоднел к вечеру и тяжко скрипел под каждым напором ветра. Несколько раз Занзас открывал рот, чтобы остановить Саваду и прекратить безобразие, вопрошая, какие бесы нашептали омеге о звериной тропе, но стоило посмотреть на то, как он уверенно ведет свою кобылу, вглядываясь вдаль, слова застревали в глотке, так и не вырываясь наружу, да и тропинка в такие моменты выскакивала впереди и звала вперед, вон из чащи. Каждый раз дракону приходилось подавлять в себе слишком жалобный для него стон. Он так устал ходить кругами, что был готов отдать на неопределенное время первенство в их маленьком отряде Тсунаеши, лишь бы тот вывел их на дорогу. И через два дня лес начал мелеть, деревья его все больше отступали друг от друга, пока совсем не разошлись на широкой укатанной дороге, исполосанной ложбинками от деревянных скрипучих колес. Длинной лентой дорога тянулась в две стороны и кончалась где-то далеко, там, куда даже драконий взор достать не мог. Натянув поводья, Занзас остановил свою лошадь и огляделся по сторонам. Он не видел ни одного человека, ни одной телеги, что обычно противно скрипит и стучит, когда какой-нибудь мужик подгонял запряженную в нее запыхавшуюся лошаденку или мула. Наступала осень, и многие путешественники боялись промочить свою одежду под ее липкими дождями и продрогнуть около слабого костра. Сейчас наступило время, когда собирали последние поздние урожаи и смотрели, как тяжелые черные тучи закрывали собой небо, извергая яркие желтые молнии. - Нам туда, - рядом с Занзасом появился Тсуна и указал направо, - всего несколько дней пути и мы сможем поспать в теплых постелях. - Ах, надеюсь, там будет горячая ванна! – воскликнул Луссурия, услышавший последние слова мага. Драконы дружно закатили глаза, но в этот раз промолчали. Пожалуй, их мечты не оканчивались мягкой кроватью и бадьей с горячей водой, от которой бы шел густой пар. Тсунаеши оказался прав, через пару дней дорога отбросила от себя еще несколько широких истоптанных трактов, на пересечении которых зародилось маленькое поселение. Прочные деревянные домики встали по обочинам, прикрываясь украшенными фигурками крышами, а вокруг них раскинулся огромный лагерь из разноцветных палаток, между которых пестрели флажки, мелькали круглые крыши фургонов, и пускали вверх струйки дымов костры, перед которыми постоянно толпились люди. Шум человеческой жизни и деятельности Занзас услышал издалека, как только его глаза различили строения и палатки торговцев. Тсунаеши уже успел рассказать драконам, что этот огромный лагерь стоял здесь всегда, с самого первого дня появления пересечения дорог. Только палатки и флажки постоянно менялись, а вместе с ними и очертания огромной стоянки, которые постоянно становились то более округлыми и широкими, то все ближе сжимались к немногочисленным домикам в центре – единственными постоянными строениями в этом месте, названным Стоянкой. За Стоянкой тянулись Равнины, и в них уходили две дороги; сейчас они тянулись в бесконечную зеленую даль, но пройдет совсем немного времени, и трава пожухнет, упадет на землю, а сверху на нее упадет белый снег, и уж по нему пролягут вдавленные серые борозды от колес. Палатки будут стоять здесь неизменно, какая бы погода ни стояла на улице. Тсуна повел драконов в глубь лагеря, в самое его сердце. Они шли мимо палаток, среди которых стояли люди: те торговались друг с другом, рассказывали новым знакомым вести из земель, откуда пришли, варили в котелках над огнем еду. Некоторые торговцы не ставили палаток и шатров, а спали в своих фургонах, где хранился их товар. Драконы и Савада остановились около большого трехэтажного дома, к ним сразу подбежал мальчишка, растрепанный, одетый в простую одежду. - Господа хотели бы остановиться здесь? – спросил он. - Да, если есть свободные комнаты, - Тсунаеши спрыгнул со своей лошади и протянул ребенку несколько монет. - Конечно же есть, господин! – воскликнул тот, пряча в кармашке деньги. – О своих лошадях можете не беспокоиться – я позабочусь о них! Занзас недовольно посмотрел на мальчугана, не желая доверять ему своего коня и сомневаясь в том, что ему понравится в этой таверне, уж слишком потрепанно она выглядела снаружи. - Я уже останавливался в этой гостиной и могу с уверенностью сказать, что тут лучшая еда на всю округу и отличное пиво, - развернувшись к Занзасу, сказал Тсуна. – Постели, конечно, не самые лучшие, но гораздо удобнее голой земли. Дракон еще раз окинул грозным взглядом деревянный дом и прорычал: - Только из-за пива, Савада, я попробую остаться в этой дряхлой пародии на гостиницу, только из-за пива и еды. Тсунаеши улыбнулся ему, зная, что дракон был слишком усталым, чтобы отказываться от его предложения остаться здесь, тем более именно из этой таверны можно было попасть в подземный город.