Проказа Судьбы

Яркие оранжевые снопы искр рвались в черное небо, дым закрывал собою мерцающие звезды, и трещало пламя, торжествуя над мечущимися между полыхающих шатров людьми. Словно множество очагов, огонь вокруг согревал ночной воздух. Пыль поднималась под множеством ног, Тсуна чувствовал, как она скрипит на зубах, и как привкус гари оседает где-то глубоко в горле. Лошадь под магом остановилась, уперлась копытами в землю и жалобно заржала, замотав головой. Глаза у нее широко распахнулись, отражая в себе весь беспредел, творящийся вокруг, и две тени, что кружили в небе. Тсуна задрал голову вверх, прищурил глаза, всматриваясь в темноту. И через несколько секунд над ним пролетел дракон. Он радостно взревел и бросился камнем вниз, чтобы сбить шатер, а после вновь прыгнуть ввысь. Его чешуя показалась Саваде грязной, измазанной грязью, но присмотревшись, Тсуна понял, что дракон имел неровный коричневый цвет. Недалеко раздался рев другого дракона, тень которого мелькала немного левее маленькой фигурки человека. - Нахальный мусор, - послышался рядом голос Занзаса, дрожащий от сладкого предвкушения битвы, - да я эту парочку на куски раздеру собственными когтями! - Занзас, их двое, а ты… - Не трясись, Савада, лучше иди к людям, помоги им. Ты же маг, в конце концов! Занзас спрыгнул со своего коня и, безумно улыбнувшись Тсунаеши, исчез между палаток и повозок, а через мгновение маг ощутил разливающуюся по земле Силу, окатившую собой все вокруг, вместе с которой завибрировал воздух от раздавшегося рычанья третьего дракона. Савада вздрогнул, сильнее вцепился в луку седла и уставился в небо, туда, где пронесся огромный силуэт, раскинувший широкие перепончатые крылья в стороны. Длинный шипастый хвост лентой вился за телом, покрытым крупными алыми чешуйками, поглощающими в себе все цвета пламени внизу. Тсуна ударил в бока свою кобылу, но та только сделала несколько шагов назад, прижала уши к голове и встряхнула густой гривой. - Да что б тебя, глупая! – простонал Тсунаеши, слезая на землю. Он кинулся в ту же сторону, где исчез Занзас, побежал к центру Стоянки. Мимо него иногда пробегали люди, они прижимали к себе зареванных детей и тащили за собой животных, но были и те, что хватали свое оружие и вместе с Савадой тропились на помощь слабым и беззащитным. Огонь звал к себе глупых храбрецов, будто те мотыльки, беззащитные и безвольные. Тсуна остановился на развилке между шатров, завертел головой, решая, в какую сторону побежать. Справа полыхнула повозка, послышался детский плач, жалобный, походящий на скулеж маленького щенка. Из груди вырвалось злобное рычание, омежья сущность в Тсунаеши взбунтовалась, заверещала в гневе, придавая сил: да как эти Южные Драконы посмели вредить невинным детям?! Ноги сами быстро зашагали в нужную сторону, а на руках заискрилось заклинание. Тсуна не боялся огня, своей стихии, клубящейся в его груди, смешанной с Силой. Сегодня пламя расступалось перед магом и иногда маленькими язычками вспыхивало на ладонях, но сразу же гасло, подавленное волей. Ребенок метался среди огня, звал родителей и даже не сопротивлялся, когда рядом с ним оказался Савада и поднял на руки, успокаивающе погладил по голове, шепча успокаивающие глупости. - Успокойся, скоро все закончится, - тараторил Тсунаеши. – Ты только не убегай, будь рядом со мной, малыш. Ребенок закивал, утирая слезы рукавом, и вцепился в штаны омеге, когда тот поставил его рядом с собой и запел, затянул странные слова. Казалось, что песня мага слышна каждому, что она, словно нечто осязаемое, проникает во все углы Стоянки, проходит через людей и впитывается в землю. Пламя кругом затрещало еще сильнее, злее, но песнь оказалась сильнее, накрыла его собой и медленно потушила. Сил у Тсуны хватило не на весь огромный лагерь, драконий огонь был необычным и с трудом поддавался, не желал гаснуть, вытягивая из мага много энергии. В небе, еще освещенном кострищами, дрались драконы. Савада различил среди них алого Занзаса, угрожающе рычащего и показывающего белоснежные зубы. На него накинулись оба массивных противника. Раздался рев, и три ящера сцепились между собой в воздухе, начали падать. - Нет! – испуганно вскрикнул Тсуна. Занзас, будто услышав мага, резко раскрыл крылья, растопырил их и оттолкнулся задними лапами от коричневого дракона, распорол тому длинными крючковатыми когтями грудь. Удар его был настолько сильным, что коричневый дракон упал на землю, проехав по ней и сбив несколько опаленных шатров. Тсунаеши спрятал за своей спиной ребенка. Раненная рука заболела, зачесалась, дыхание перехватило от скверного чувства опасности и предчувствия неравного боя. Сил у омеги практически не осталось: ноги у него дрожали, руки мелко подрагивали, и дышать становилось все тяжелее от накатившей усталости. А Южный Дракон уже поднимался, злобно скалился и рычал. По его чешуе медленно сползала густая горячая драконья кровь, настолько темная, отчего казалась смоляной. Ящер уже раскрыл свои крылья, как вдруг что-то заставило его замереть. Он плавно развернул голову на длинной гибкой шее в сторону Тсуны, внимательно посмотрел на мага, и верхняя губа его задралась еще выше, показывая весь ужасающий арсенал зубов. Этот жест можно было бы посчитать за улыбку, улыбку насильника, нашедшего свою жертву. - Маг, - низкий рокот вырвался из груди дракона, - меченный. За спиной у Савады жалобно запищал мальчишка, который все сильнее сжимал ткань штанов своего спасителя. В вышине, над самой головой, грозно рычал Занзас, занятый вторым Южанином. - Что ты хочешь этим сказать? - Тсунаеши отступал назад, делал маленькие шаги, тянул время. - Мой собрат оставил на твоей руке метку, - коричневый дракон зажмурился и вильнул хвостом, разбивая в щепки и клочки тряпок палатки и повозки, - метку, которую мы оставляем лишь достойным нашей силы, равным нам. Теперь мой род чувствует тебя, а ты – нас. И сейчас я ощущаю, как быстро бьется твое сердце, человеческий маг. Ты боишься… - Не обманывай себя, - Тсуна сжал кулаки, - я тебя не боюсь! Дракон глухо засмеялся, медленно пошел к магу, практически прижимаясь брюхом к земле, щелкая зубами, проговорил: - А еще у тебя трясутся поджилки. Твой друг не выстоит против нас двоих, но он будет драться, пока не прольется вся его кровь, как подобает любому из драконов! Сдайся, человек, и я пощажу тебя, может, и ребенка за твоей спиной. - Нет, я не встану в ваших рядах! Никогда! - Ответ, достойный меченного! – в глазах ящера появилось восхищение. Он кинулся на Тсуну без предупреждения, выставляя вперед лапы и издавая странные звуки, походившие на скрежетания металла об металл, кровь из его груди крупными каплями падала вниз. Савада толкнул мальчишку, жмущегося к нему, в сторону, а сам выставил руки вперед, крикнул единственно слово, ломанное и непривычное для человеческого слуха, и множество маленьких иголочек-огонечков вырвались с небольших ладоней, мелькнули точками в ночи и врезались в дракона. Гигант, пытаясь уйти от удара, прыгнул назад, замотал головой, застучал хвостом. Из ноздрей у него повалил пар. Тсуна знал, что заклятие его засело между чешуей врага и теперь каждую секунду, при каждом движении будет больно жечься, проникать все глубже и глубже, пока не доберется до сердца. - Маленький человечишка, дерись честно! – завопил дракон. – Используй настоящие заклятия, а не подлые уловки! Тсуна же настолько ослаб, что только и мог использовать маленькие жалкие заклятия. Дракон широко раскрыл пасть, и в глотке его зажегся огонь, разрастающийся все сильнее с каждой секундой. Ящер чувствовал свое превосходство в силе над магом, который так храбро встал против него и все еще пытался сплести достаточно мощное заклинание. Внутри у Тсуны все замерло, казалось, что кровь в нем застыла в леденящем ужасе. Во рту пересохло, в горле чесалось, и звенело в ушах, перед глазами мелькали цветные точки от внутреннего магического истощения, но Тсунаеши продолжал тянуть ниточку силы, сковывал словами звенья колдовского оружия. Коричневый дракон изогнул кольцом шею, готовясь выпустить огонь. Ему хотелось продемонстрировать непокорному перед смертью свою мощь, свое великолепие, чтоб тот навечно запомнил победителя! Всего на секунду вокруг все замерло: пожирающее шатры пламя на окраинах Стоянки застыло, прислушиваясь к последним ударам человеческого сердца, ребенок перестал всхлипывать, и бегущие на помощь воины затормозили, предчувствуя новую смерть… Грозный озлобленный рык разбил оцепенение – сверху на коричневого дракона, протягивая к нему свои когти, накинулся красный дракон, перемазанный в своей и чужой крови.