Проказа Судьбы

На шестой день скачки Тсунаеши привел Занзаса к странному дереву. Оно возвышалось среди пожухлой травы цветным ярко-оранжевым холмом, касаясь листьями земли. Его ветки и ствол уже начали виднеться из-за листвы и зеленых тонких гибких веток, а корни, вылезшие из-под земли, оплетали большой серый камень, хватали в свой мощный плен все, что попадалось им на пути. - Мы приехали, - произнес Тсунаеши, спрыгивая со своей лошади около валуна и беря ее под узды. - Ты шутишь? – тут же вспылил Занзас. – Где ты видишь здесь хотя бы одну дверь? - Вот она, - Тсуна провел ладонью по корням у камня. – Думаю, этот страж нас пропустит. - Какой страж? - Дерево, Занзас, оно вскормлено не землей, а магией. Ты должен это чувствовать. Дракон прищурился и еще раз внимательно посмотрел на дерево, его листья и ствол. В этот раз ему удалось заметить, что от дерева исходило странное тепло, что-то старое, сильное, помнящее жизни давно забытых величайших людей, историю этого мира. Казалось, будто старый седовласый человек заключен под кору и оттуда смотрит на них, путников. - Мне нужна капля твоей крови, Занзас, - Савада достал свой короткий охотничий нож. – Надо доказать, что мы не принесем подземным жителям зла. Занзас недовольно вздохнул, но руку магу протянул. Холодный кончик лезвия коснулся подушечки безымянного пальца и аккуратно проколол кожу, кровь сразу же выступила из ранки и, образовавшись в большую густую каплю, упала на тугое переплетение корней, мигом впиталась в кору. Следом Тсунаеши поднес клинок к своей руке. - И что теперь? – недовольно спросил Занзас. - Жди. Ждать пришлось недолго. Совсем скоро под ногами у путников и лошадей что-то захрустело, вздохнуло и дернулось, а корни дерева медленно, стряхивая с себя налетевшие за года песок и пыль, зашевелились и поползли к стволу дерева. Они сползали с камня, неприятно скрежетали по нему, будто пытались схватиться за его небольшие выемки и утащить за собой, и лишь последним корням удалось зацепиться за странные выступы на валуне. Камень покатился в сторону, под тень листьев, открывая большую черную дыру под собой. Из нее тут же потянуло холодом и странным земельным запахом, слегка затхлым и сырым. Солнечный свет не мог проникнуть глубоко во вход, но он достаточно осветил выложенный плоскими камнями спуск, по которому раньше наверняка спускались вниз нагруженные повозки, цокали копыта лошадей и мулов, стучали каблуки сапогов людей. Камень, лежавший на полу, был истерт ровно и гладко, в некоторых местах на нем отпечатались лунками следы от колес, а на стенах все еще висели ржавые держатели для факелов да утопали в тенях непонятные вырезанные картины. Занзас прищурился, пытаясь рассмотреть, что может прятаться в темноте, но увидел лишь густую вязкую черноту. Ему было стыдно признаться самому себе, что он, храбрый и сильный дракон, боялся сделать первым шаг вниз. Ноги отказывались подниматься и двигаться вперед, а ладони неприятно вспотели. Чтобы скрыть свое состояние, Занзас, изобразив самоуверенный голос, спросил: - Ты бывал в этих коридорах? - Да, мне приходилось не раз пользоваться этим входом, - Тсунаеши ответил ему сразу. – Когда я проходил обучение, мой… наставник заставил меня изучить не только карты Альянса Аркоболено, но и Равнин, так же частенько отсылал в какие-нибудь походы, - он замолчал на несколько секунд, сделал замысловатый пас рукой, призывая маленький огонек перед собой. – В одном из своих путешествий я нашел этот путь. Пойдем, время не резиновое. И Тсуна уверенно шагнул вперед на каменную дорожку, лошадь покорно последовала за ним. Огонь, как светлячок, плавно полетел перед ним, освещая путь. Он иногда подрагивал и трещал, будто самый настоящий костерок, яркий и теплый, отгоняющий темноту дальше, в глубь. Тени отступали, лезли на стены и вились, пытались кинуться на свет, поглотить его, но безуспешно. Стоило Занзасу спуститься за Савадой, как за его спиной захлопнулся выход на поверхность, и черная смоль кольцом охватила путников. Занзас думал, что должна наступить глухая тишина, жуткая и мертвая, но вместо этого он услышал не только собственные громкие шаги и шаги Тсунаеши с лошадьми, а чье-то тяжелое протяжное дыхание, хриплое, свистящее. Он заозирался по сторонам, ища источник звука. Ничего необычного и опасного найти не удалось: пыль, камни и рисунки на стенах, вырезанные умелыми мастерами. Больше всего дракона привлекли изображенные морды различных зверей под низким потолком хода. Каждая голова была изображена очень точно, будь то лев или олень, ни одна не походила на другую, но у каждой был широко раскрыт рот. Рот, через который головы дышали. Невольно Занзас остановился и подошел к одной из стен ближе, чтобы внимательно ее разглядеть. Под волчьей мордой была изображена сцена, на которой люди, облаченные в доспехи, с ужасом смотрели перед собой, выставляя вперед копья. За ними стоял город, над которым восходило солнце. - На этих стенах изображена история нашего мира. Начиная с самого начала Раскола Драконов, - Тсунаеши появился рядом с Занзасом неожиданно. – Это изображение рассказывает о первом столкновении людей страны Солнца с Драконами, тогда еще едиными. Помню, я изучил практически каждую фреску. Твой народ еще помнит о войне? - В отличие от людей наша память намного сильнее и долговечней, - Занзас провел пальцем по лицу одного из воина, очертил шлем и изображенный герб на нем. – Что это? – он указал на волчью голову. - Вентиляция, - просто ответил Савада и двинулся вперед. Больше вопросов Занзас не задавал. Тсуна был не нужен, чтобы понять смысл того, о чем повествовали стены: люди объединились и спрятались под землей, как беспомощные черви, построили глубоко под корнями деревьев города и по ночам выходили на поверхность. Они были беспомощны против властителей неба; их луки, мечи и копья оказались бесполезными железяками против толстой чешуи драконов. Картины с самыми грустными и печальными историями сменялись друг за другом, описывая поражения человечества, но вдруг настроение повествования изменился с появлением на одном из изображений младенца, в чьих маленьких ручках был высечен сгусток энергии. Это было появление первого мага, первого из людей, кто был способен по-настоящему противостоять дракону. Так равенство сил начало восстанавливаться. Некоторые считают, что большинство россказней про магов – бред, который и слушать не стоит, ведь в этих красивых сказочках о магических подвигах все жутко преувеличено. Ну как может человек заставить подчиниться себе стихию? Как он может управлять чем-то неосязаемым? Занзас бы хотел согласиться с этим, но перед ним шел один из обладателей Силы. Даже в измученном Тсуне сущность Дракона чувствовала опасность, настоящую, грозящую смертью, и будь он трижды слабой омегой, которую сейчас альфа чувствовал как никогда четко и ясно, ему не смог бы противостоять в одиночку ни один из обученных воинов. С момента войны прошло более тысячи лет, и многие уже забыли, какая мощь может находиться в руках неприметного парнишки-омеги. У Судьбы свои шутки, и в ее вкусе сделать из оберегаемого защитника. Вскоре Занзас потерял счет времени. Он не знал, сколь долго они шли и насколько много прошли – коридор тянулся бесконечно, в нем не было солнца, только царила вечная ночь. Они один раз делали привал и, пообедав сухим хлебом с вяленым мясом, проспали несколько часов, а после вновь двинулись в путь. Усталость быстро накопилась в ногах и мешала думать, чувствовать; в ушах постоянно звучало дыхание подземелья. Долгожданный свет загорелся впереди неожиданно приятно. Свет этот явно выглядывал из окна какого-то строения, овального окошка. Впереди послышались звуки жизни: фырканье лошадей и голоса людей. Тсунаеши зашагал быстрей, походка у него стала нервозной и резкой, выдающей всю его напряженность. Подойдя ближе, Занзас увидел вырезанный в стене дом, имеющий большую деревянную дверь и вывеску с нарисованными на ней кружкой пива и куриной ножкой. Таверна! Они, оставив лошадей перед дверью, вошли в таверну и попали в большой просторный холл, в котором стояло несколько рядов круглых деревянных столиков, а на стенах горели факелы, закоптившие над собой потолок. Посетителей практически не было, только сидела пара человек за одним из столов. В конце холла, рядом с каменной лестницей, стояла стойка, а за стойкой пожилой усатый мужчина. Тсунаеши, дернув Занзаса за рукав, пошел к нему. - Здравствуйте, - начал Тсуна, - подскажите, сколько сейчас время? - Два часа ночи, молодой человек, - в глазах деда промелькнуло понимание. – Вы у нас совсем недавно? - Да. Пару дней прошло, как мы спустились. Нам бы две комнаты… Договориться с хозяином таверны не составило сложности: он за приемлемую цену сдавал свои комнаты и не просил много за горячую воду и свежую еду. Даже Занзас остался доволен, он, что Тсунаеши казалось более правдоподобным, слишком устал, чтобы придираться ко всему подряд. Ввалившись в свою комнату, Савада кинул на пол рюкзак и достал из него мешочек с порошком, которого осталось только на одно применение. Он покрутил его в руках, досадливо морщась. Просчитался! До города осталось идти два дня, значит, в мешочке порошка должно было остаться на три раза, но никак не на один! - Придется задержаться еще на несколько дней, - грустно сказал Тсуна самому себе. Откинув порошок в сторону, он дождался, когда ему принесут горячую воду для ванны, стянул с себя грязную одежду, аккуратно сложил нитку с бусами в маленькую деревянную шкатулку, и опустился в бадью, от которой шел пар.