Проказа Судьбы

Со дня неудавшегося жертвоприношения прошла неделя, и Тсунаеши сидел рядом с жарким камином, вытянув ноги к огню. Он крепко сжимал в своих руках кружку и сверлил взглядом дымящийся зеленоватый отвар, плескавшийся в ней. - Я поеду, - уверенно заявил он. - Ты останешься здесь, - за его спиной раздался рык Занзаса, - ты и так много сделал! Карт, нарисованных тобой, будет вполне достаточно, чтобы целая армия смогла незамеченной пробраться до столицы Солнца! Как долго ты будешь упорствовать?! - Я поеду, - продолжал уперто повторять Савада. – Мне нужно быть там! Рассерженный Занзас появился прямо перед ним, загораживая своими широкими плечами огонь. Он присел на корточки, чтобы его глаза были на одном уровне со странным решительным взглядом Савады, и схватился обеими руками за подлокотники кресла, вынуждая омегу в этом захвате выпрямиться и посмотреть на него. - Не строй из себя недоумка! – голос Дракона, тихий и хрипящий, мог напугать кого угодно. – Теперь ты несешь ответственность не только за свою жизнь, и я душу отдам за то, чтобы ни с тобой, ни с нашим ребенком ничего не случилось. Неужели ты не понимаешь, какой опасности подвергаешь себя, собираясь в зиму отправиться в долгий тяжелый переход. Ты не выдержишь! Ладони Занзаса показались Тсунаеши обжигающими, когда легли на его щеки, а губы слишком нежными, осторожными, и вся эта сладкая мягкость отличалась от тех теплоты и ласки, которые были в ночь, когда Тсуна, отсчитывая свои последние часы, позволил Вонголе сцепиться с ним. Результат его неосторожности не заставил себя долго ждать, но Савада был несказанно этому рад и постоянно замирал, прикладывая руку к животу. Порой у него не получалось сдержать глупой улыбки. - Ты останешься здесь, в безопасности и тепле, - поднявшись, уверенно заявил Занзас. Савада опустил голову, он не стал отвечать, а только слушал удаляющиеся шаги своего мужа. На душе у него было противно, склизко, в желудке – холодно от осознания предстоящих опасностей и трудностей, но бросить борьбу в самом конце Тсунаеши не мог. Что-то толкало его вперед, вынуждало ослушаться Занзаса. Слова Духа Великого леса не оставляли его ни на минуту, все крутились и крутились в голове. Он должен быть рядом с Драконом, чтобы тот вернулся домой живым и растил вместе с ним их ребенка. Тсунаеши поднялся на ноги и задумчиво почесал макушку. Через пару дней Северные Драконы переступят границы своих земель: мечи уже заточены, луки и стрелы проверены, а лошади подкованы. Вместе с армией отправятся Гокудера и Ямамото, которые впервые встали на сторону Занзаса и вместе с ним кричат о том, что Тсуна должен остаться, что ему не место рядом с вооруженными до зубов воинами. Да, он – слабая омега, но еще и сильный, умелый маг, способный постоять не только за себя, но и за маленького человечка, чья жизнь только-только разгорается внутри него. Слава Создателю, что у Тсунаеши был сторонник, молчаливо поддерживающий и понимающий его. Именно к нему незамедлительно отправился Савада. Он появился в кабинете у Тимотео запыхавшимся и разгоряченным – так он спешил, прыжками и скачками поднимаясь по высоким ступеням замка, бегом преодолевая длинные коридоры и залы. - Тсуна? – удивленно спросил Девятый, откладывая в сторону какую-то белоснежную бумажку. - У вас найдется для меня немного времени? – поинтересовался Тсунаеши, подходя к столу короля. - Для тебя я всегда свободен. Присаживайся. Тсуна осторожно опустился на краешек мягкого кресла и положил руки на колени, закусил губу. - Вы наверняка знаете о моих с Занзасом недавних спорах, и я хочу… прошу… - слова не довались ему, застревали в горле. - Помощи? – закончил за него Тимотео. – Ох, конечно, я знаю, почему мой сын ходит особенно нервным, а ты – задумчивым и расстроенным, ваши разговоры ни для кого не секрет. И я не смогу отказать тебе. Мне ясны причины, почему ты так стремишься вернуться в страну Солнца: ты все еще на службе, и никто не сможет провести людей и драконов через Великий лес, кроме тебя, а, значит, некому будет вовремя оказать помощь твоему народу. Окажись я на твоем месте, пожалуй, поступил бы так же. Тсунаеши с сомнением уставился на правителя, от удивления забыв закрыть рот, а старый Северный Дракон грустно улыбнулся ему. *** После разговора с Тимотео Савада перестал спорить с Занзасом. Он даже согласился с ним и с друзьями, заявив, что останется в замке ждать их возвращения, пообещал молиться за них. Эта ложь не давала ему спокойно спать, есть, прямо смотреть в глаза заботящемуся о нем Вонголе, который не заметил его мучений лишь из-за неотложных дел, требующих постоянного внимания от будущего правителя. Время отправляться в дорогу настало быстро и незаметно, то было раннее, темное утро, снег падал с серого неба медленно, не спеша, и Тсуна, выйдя к конюшням, почувствовал, как мороз, окрепший пару дней назад, схватился за его щеки и нос. На Тсунаеши была теплая зимняя куртка, отшитая на рукавах и капюшоне коричневым пушистым мехом, на ногах – мягкие зимние сапоги, какие носили в этой земле представители высших сословий, и удобные штаны, совсем не предназначенные для дальней езды на лошади, - весь вид мага был домашний, как будто он никуда не собирался. - Занзас, - позвал Тсуна тихо, пройдя в теплую конюшню, - ты где? - Здесь, - буркнул Дракон из самого дальнего стойла. Савада уверенно прошел мимо череды денников, в которых стояли одиноко фыркающие лошади, некоторые из них, любопытствуя, потянули свои носы к чуждо пахнущему гостю, но не получили от него никакого угощения. - Занзас, - повторил Тсунаеши, остановившись около последнего стойла и крепко схватившись за приоткрытую дверцу, - все готово, Скуало уже ждет тебя. Дракон молчал, пока его конь послушно не взял в рот трензель, и только после этого повернулся к омеге, тяжело посмотрел на него, насупившегося и серьезного. - Пришло время прощаться? – зачем-то спросил он и сделал шаг к Саваде, и тот сам упал в уютные объятия. Не говоря друг другу ни слова, они простояли так долго. Тсуна крепко обнимал Занзаса и медленно вдыхал его приятный запах, несущий в себе уверенность с решительностью, и как бы им не хотелось расставаться, но Тсунаеши пришлось отступить на несколько шагов назад и проводить взглядом одетого в броню из жесткой кожи всадника на красивом коне. Подъезжая к воротам двора, Вонгола обернулся и крикнул: - Не сотвори глупостей, Тсуна! Не успеешь вернуться в нашу комнату, как я вернусь! Савада звонко рассмеялся в ответ, замахал рукой с раскрытой ладонью, так и не сказав, что в конюшне его ждут завернутые в теплый плащ походная одежда, кинжал, несколько мешочков с травами, а оседланная лошадь уже пританцовывает в ожидании своего наездника, и письмо от Тимотео для командира запасного отряда магов и драконов жжет карман на груди рубашки.