Проказа Судьбы

Тсунаеши всматривался в яркое синее небо, казавшееся тонким чистым льдом. После вьюжной ночи, гудящей ветром и трещавшей крепким морозом, оно казалось слишком чистым и очень высоким, каким-то ненастоящим. Занзас сказал, что такое небо очень хорошо подходит для воздушных боев: видно все и всех, врагу за облаками не укрыться. Савада мог видеть только небольшой клочок неба, который не закрывали облезлые кроны деревьев, растущими прямо за оградой поместья. Все внутри Тсуны замирало в ожидании звука или крика, что могли бы его оповестить о начале боя. Последнего боя в войне, затянувшейся на целое тысячелетие. Когда он отправлялся с Драконом в путь, то даже не подозревал, что день этот наступит так быстро и что будет так волнительно, страшно. Он-то в безопасности, в своем поместье, куда скоро будут привозить раненных и покалеченных, рядом с ним Хаято и Ямамото, небольшой отряд воинов Луче на случай, если сюда прилетит Южный Дракон, а там, за крохотным леском, Занзас, его драконы и Реборн будут биться пока последний враг не сломится, не упадет мертвым в снег. Савада хотел бы быть рядом с ними, чтобы помочь в нужный момент, но в этот раз обещание, данное им, будет сдержано, и он останется в поместье, где требовалась его помощь. - Тсуна! – крик Луче вывел мага из оцепенения. – Иди сюда! Он отвернулся от окна и быстро зашагал по коридору в большой зал, изменившийся за пару дней до неузнаваемости. Вместо ковра с толстым ворсом на паркетном полу лежала солома, на месте удобного дивана и кресел – столы, широкие лавки. Такое изменение претерпели все комнаты первого этажа и правого крыла второго этажа. Тсунаеши бросало в дрожь от понимания, что через несколько часов тут будет пахнуть кровью и грязью, а между кричащими, стонущими от боли воинами будут бегать люди в белых мантиях. И он сам. - Тсуна, помоги мне разобраться с этими марлями, - тут же дала ему указание Луче, - я одна не успею! Она волчком кружилась по поместью и раздавала задания то одной группе знахарей, то другой, следила, чтобы везде была горячая вода, бинты и тряпье, которое быстро пустят вслед закончившимся бинтам, травы, нити и иглы. Тсунаеши знал, что Луче некогда заниматься разрезкой и сворачиванием марли, и понимал, что задание это она ему дала для отвлечения от плохих мыслей. - А потом проверь, пожалуйста, на месте ли все травы и готовы ли сонные порошки, - продолжала женщина. – Ах, чуть не забыла! Посмотри, готовы ли Гокудера и Такеши. У них тоже очень важное дело! - Я все сделаю, не беспокойся, - поспешил уверить ее Тсуна, беря в руки ножницы. Луче улыбнулась ему и поспешила дальше наводить порядок в поместье. Когда ее шаги затихли где-то на широкой лестнице, Тсунаеши положил на место ножницы и тяжело оперся на потертую столешницу, с которой уже давно облетел весь лак. Откуда в его поместье нашлось столько старья? Впрочем, это совсем не важно в сравнении с меткой на руке, которая во время короткого разговора с Луче начала беспокоить Саваду. Южные Драконы были близко, настолько близко, что к горлу горячим огнем начинала подступать Сила. Конечно, поместье было надежно спрятано среди молодых деревьев Великого леса, но и стояло недалеко от столицы, к которой медленно подбирались враги. Тсуна знал, чувствовал: пройдет совсем мало времени, как мимо стволов деревьев до его ушей долетит звук горна, зовущего к атаке. Вот тогда начнется работа, и его тело отпустит немота ожидания, ноги, руки вновь будут слушаться его, а с кончиков пальцев сорвутся исцеляющие заклинания, в которых Тсуна, к сожалению, был не силен. Куда больше пользы его дар принес бы в бою – в атакующих заклинаниях Саваде равных нет! Но кто его отпустит в бой? Да и сам бы он не пошел, когда только начал по-настоящему осознавать, что внутри него растет маленький человек. Или Дракон? Создатель знает. Жар в руке вспыхнул с новой силой. Тсунаеши нестерпимо захотелось засунуть кисть в ледяную воду, и он, раздирая ногтями метку, вышел из комнаты. Он быстро прошел по коридорам поместья и, накинув на плечи теплую куртку, подбитую черным ластящимся мехом, уверенно вышел на улицу. Каблуки его сапог громко застучали по деревянному крыльцу и порожкам, но Тсуна не обратил на это внимания, уверенно двигаясь к искрящемуся на солнце сугробу. - О-ох, - протяжно выдохнул Тсунаеши, опустив руку в холодный снег. Противный зуд в кисти начал отступать, а кончики пальцев – неметь. Тсуна с удовольствием сжал и разжал кулак, ощущая, как снег превращается под его кожей в прохладные тающие комочки. Он бы простоял около сугроба очень долго, если бы его внимание не привлекла ругань Гокудеры, доносившаяся со стороны конюшни. Савада осторожно вытер замерзшую руку о штаны и поспешил успокаивать Хаято. Тот стоял перед кучкой дров, держа в руке топор, и костерил Ямамото. Громко, подбирая самые замысловатые выражения. Такеши смеялся и отшучивался в ответ, продолжая колоть дрова. - О, Тсуна! – Ямамото заметил мага первым. – Привет. - Что у вас произошло? – удивленно посмотрел на друзей Тсунаеши. – Вы так кричите, что все поместье вас слышит. - Да этот придурок, - заворчал Хаято, - дрова не туда сложил. В дом их нести надо было! В дом – слышишь?! – а не в конюшню! - Я позову кого-нибудь, чтобы он помог вам перетащить все дрова, - пообещал Тсуна. - Не надо, - поспешил отказаться Гокудера, - мы как-нибудь сами. Савада посмотрел на него с сомнением, а в карих глазах его промелькнула догадка, что Хаято всего лишь боялся показаться слабаком и неумехой в глазах людей Луче. - Я слышал, - решил сменить тему Ямамото, - позавчера в лагере Северных произошел какой-то переполох, что Скуало вызвал Занзаса на собрание. Хаято закатил глаза и покачал головой, мысленно проклиная мечника за тупость. Вопреки его ожиданиям, в голосе Тсунаеши не послышалось ни нотки расстройства или сочувствия, вместо них присутствовала несвойственная омеге жесткость: - Было не собрание, а допрос с казнью - нашли предателя. - Вот как, - Такеши почесал затылок. – Жаль, его не поймали раньше. - Жаль, - эхом отозвался Тсунаеши. – Теперь южным Драконам известно… Его прервал протяжный тяжелый звук горна, прокатившийся над их головами, верхушками деревьев и крышей особняка. - Вот и началось, - скрипнул зубами Хаято. Сердце Савады оглушительно забилось в груди, разгоняя по венам ледяную кровь, дыхание у него сбилось, ноги ослабели, руки сковали цепи страха. Магу показалось, что он вот так простоит тут, замерзая и хватая ртом воздух, пока сам не свалится мертвым, как многие другие сегодня, в снег. Но вдруг, где-то в глубине души, быстро и обжигающе начал подниматься огонь Силы, прокатывающийся одной большой волной к пальцам рук и ног, по позвоночнику, казалось, даже кончики волос нагрелись от этого пламени, и страх с оцепенением отпустили Тсунаеши под этим напором. - По местам, - скомандовал он Ямамото с Гокудерой и поднял руки к небу. Сила раскаленными иглами вырвалась из самого сердца и, обжигая ладони, сорвалась вверх с ногтей, растеклась прозрачной пленкой-куполом над домом. Тсуна улыбнулся: теперь любой дракон, пролетая здесь, увидит только большую поляну, засыпанную снегом. Чтобы развеять эту иллюзию, врагам и союзникам придется приземлиться прямо перед крыльцом дома, лишь в этом случае глаза перестанут обманывать их. После заклинания ноги сделались ватными и тяжелыми, захотелось спать, но Тсунаеши, зевнув, отправился помогать Луче завершить последние приготовления. Через час на трех повозках привезли первых раненных. - Их там еще больше, - качал головой возница, - и с каждой минутой прибавляется. Живых остается мало. - Конечно! – недовольно прокряхтел другой кучер. – Все решили драконов оседлать! Вот умники-то! Да только мало кто подумал, что со спин их падать хуже, чем с лошади навернуться! - А есть кто на земле бой ведет? – спросил один из воинов, назначенных охранниками поместья. - Есть, конечно, есть, - отвечал первый возница, - ровно столько же, сколько в небе. - Хватит болтать! Работать! – не выдержал трепа Хаято. И потянулись часы, долгие, тяжелые. Савада полностью погрузился в круговерть, поднявшуюся в особняке. Он делал повязки, вонючие примочки, выполнял чьи-то поручения, иногда магией останавливал кровотечения – все, что ему было под силу сделать. Маг не мог, как Луче, своей Силой залечивать чужие раны, сращивать порванные вены и поломанные кости; навыки, полученные им от Реборна и из старых книг, позволяли только заставить людей уснуть. Безболезненно и навсегда. Иногда Тсуна садился где-нибудь в углу. Тогда он, хмуря брови, внимательно смотрел в небо, ожидая увидеть там Занзаса, но всего один раз омеге удалось различить две точки, борющиеся друг с другом и быстро исчезнувшие вдалеке. В то мгновенье Тсунаеши весь замер, задрожал, сжимая кулаки. Если бы он только был там, рядом со своим альфой, если бы только мог помочь ему!.. Новая повозка заставила отвернуться мага от окна. - Места практически не осталось, - голос Луче прозвучал сухо и жестко. - Так быстро? - А ты думал, мы сможем всех здесь поместить? - Нет, - Тсуне казалось, что он хнычет, как маленький ребенок. – Я прикажу приготовиться принимать раненых на улице. Женщина кивнула и поспешила облегчить страдания одного из Северных Драконов, бьющегося в агонии. От его криков у Тсунаеши перехватывало дыхание, а взгляд возвращался к окну. Вдруг крики Занзаса так же разносятся где-то над землей?! Нет, этого не может быть. Просто невозможно. Тсунаеши поспешил оказаться на улице. Ямамото и Гокудеру, а также еще нескольких людей, ожидающих новых повозок с ранеными, он нашел в теплой конюшне. - Тсуна? – удивился Хаято, увидев омегу в дверях. – Что-то случилось? - Да, мне нужна помощь. В доме больше нет места, мы должны разжечь костры под навесами. Работа завладела мыслями Савады, не давая ни секунды остановиться и задуматься о событиях, происходящих за деревьями, окружившими поместье. Дрова, положенные в сделанные на скорую руку очаги, разгорались плохо, и Тсунаеши постоянно приходилось использовать магию, чтобы заставить огонь взяться за поленья. От усталости у мага мелко подрагивали руки, и он прятал их за спину каждый раз, как к нему подходили Хаято или Луче. Часы, так и оставшиеся стоять в холе, только отбили обед. Время потекло быстрее, когда в воротах появился всадник на запыхавшемся жеребце. - Савада Тсунаеши! – громко прокричал он. – Мне нужен Савада Тсунаеши! - Я здесь, - ответил ему Тсуна, выйдя из-под навеса. – Что случилось? - Вам сообщение от Его Величества, - всадник соскочил на землю и, подбежав к магу, протянул ему конверт. Тсунаеши сорвал с бумаги красную восковую печать, на которой был изображен собственный герб Реборна, развернул конверт и увидел всего несколько слов, изображенных на бумаге: «Ты мне нужен». - Ямамото, Гокудера, седлайте коней! – крикнул Савада через плечо, сворачивая письмо и пряча его в карман. - Вы будете отвечать? - оживился посыльный. – Мне дать вам чернила и бумагу? - Нет, этого не потребуется, - Тсуна покачал головой. – Ты проводишь меня к Его Величеству. - Как пожелаете, господин Савада Тсунаеши.