Краски

Я опоздала. Поленилась вчера подготовить вещи на утро, заснула за работой, а утром бегала как раненая в мягкое место. Трансгрессировала в Атриум, на ходу поправляя разрез на юбке. Бегло покивала всем, кто здоровался, и влетела в закрывающийся лифт. — Доброе утро, Грейнджер, — поздоровался Броуди, журналист из отдела магических игр и спорта. — Плохое начало дня? Мы немного были знакомы. Когда я приходила к Джинни, зазывая её на обед, Броуди постоянно крутился поблизости. Мне он по большому счёту нравился, хотя его сквозящая меж слов бестактность и жеманность не позволяли подружиться как следует. — С чего ты взял? — нахмурилась я. — Ты волосы собрала в дулю острием расчёски. Я вздрогнула и ощупала голову. — Чёрт, — вытащила расчёску и поправила локоны на плечах. — Спасибо, Август. — Уизли уволилась, но ты наверное в курсе, — поглядывал на меня искоса Броуди. — Теперь на месте её колонки большая дуля. Хоть свои интимные колдографии вставляй. — Отличная идея, — улыбнулась я. Броуди выглядел действительно как парень с обложки какого-нибудь магловского журнала. Спортивный, высокий, голубоглазый — он нравился если не всем женщинам в Министерстве Магии, то подавляющему большинству точно. Мне симпатизировало то, что он не пользовался этим, не бросался на всё, что движется, как голодный абориген. В этом был свой шарм. — Купила бы номерок? — усмехнулся он. Я только покачала головой. Отдел Магического Правопорядка располагался на втором уровне, решётки, скрежеща, разъехались и я вышла из лифта. Небольшой кабинет мы делили с Парвати Патил. «Вечные соседки» — смеялась она. Пришли в ОМП вместе и начали путь вверх по карьерной лестнице, как соперницы. Наша начальница — мисс Делвин, любила нас стравливать. Я не винила её в этом, в конце концов, прогресса без здоровой конкуренции достичь в разы сложнее. Да и за мной угнаться не просто. За три года в моём кейсе собралось уже десятка три успешных дел. — Искала? — спросила я у Парвати, забегая в кабинет на вираже. — Само собой. Полчаса как рабочий день начался, Гермиона, — оторвавшись от пергамента с записями, сказала Парвати. — Кофе будешь? — Шутишь? — я переобулась в удобные балетки и, оставив туфли прямо на столе, убежала в кабинет начальницы. Мисс Делвин работала в отделе уже двадцать лет. Начинала с низов, и вот уже много лет как возглавляла коллегию общественных защитников. Суровая и профессиональная, она внушала ужас всем своим подчинённым одним только видом. Худая женщина сорока пяти лет, с безупречной осанкой, грубыми чертами лица, тонкими губами и неизменным идеальным пучком из светлых волос на голове. Ей прочили скорое повышение, возможно, до конца года Делвин возглавит ОМП целиком, а я… Если всё пойдёт хорошо, то займу её место. Это потрясающий успех для двадцатитрёхлетней ведьмы, только три года как работающей в Министерстве. Конечно, в расчёт будут брать не только те успешные дела в суде, но и мои прошлые заслуги. И хорошо, что решение должен был принять нынешний руководитель, а не сама Делвин, потому что я её боготворила, а она меня терпеть не могла. Коротко стукнув в дверь с табличкой «Руководитель коллегии общественных защитников», я вошла в просторный кабинет с окном от пола до потолка. Мисс Делвин привязывала к лапкам трёх крупных сипух письма. — Премии тебе в этом месяце не видать, Грейнджер, — вместо приветствия, сказала она, взмахнула палочкой и отодвинула для меня стул. — Простите, мисс Делвин, это форс-мажор… — Дело на столе, изучи и представь мне линию защиты послезавтра в девять тридцать утра, — голос её звучал резче обычного и я запаниковала. Взяла папку, открыла и едва сдержалась, чтобы не заныть в голос. Имя нашего подопечного было хорошо мне знакомо. Самюэль Горбин — владелец лавки «Горбин и Беркс» в Лютном переулке. — Мисс Делвин, я знакома с подзащитным. — Я тоже. — Не уверена, что смогу защищать его интересы. Дело в том, что он мне глубоко не симпатичен. Ещё в школьные времена мистер Горбин продал одному моему знакомому проклятое ожерелье, дотронувшись до которого едва не погибла моя другая знакомая… Мисс Делвин выпрямилась. — Ты сейчас серьёзно, Грейнджер? Паника уровня «критичный» поднялась до самого горла, я прокашлялась. — Его моральные принципы вызывают сомнение. Я не готова защищать волшебника, игравшего на стороне Пожирателей во время войны. Мисс Делвин обогнула стол и встала передо мной, как тень возмездия. — Что я вам говорила о репрессиях? В попытке выкорчевать зло под корень аврорат переходит границы, нарушая права подсудимых, не беспокоясь о доказательной базе, не различая оттенков. Ещё никогда поголовные репрессии не приносили пользы государству. Мистер Горбин — не Пожиратель смерти, не солдат армии Того-Кого-Нельзя-Называть, не работал на благо его режима. Он — торгаш. Был таким в светлые времена, остался и в тёмные. Я не собиралась сдаваться. — Через Исчезательный шкаф в его лавке Пожиратели попали в Хогвартс. Закончилось всё смертью профессора Дамблдора. — Альбуса Дамблдора убил Северус Снейп. Сделано это было по взаимной договорённости, если мне память не изменяет. Ты — участница тех исторических событий и так плохо осведомлена? В любом случае, я тебя уговаривать не собираюсь, — резко перешла от наступления к пассивной агрессии мисс Делвин и вернулась к подоконнику с совами. — Дело возьмёт Патил. А ты возьми сов с письмами и отнесите их к лифту. Я прижала папку Горбина к груди и встала. — Я посмотрю дело. — Не надо, оставь менее принципиальным коллегам. — Нет, я посмотрю, — с нажимом сказала я и, усадив сипух на руку в ряд, вышла из кабинета. Не знаю, что именно меня заставило сомневаться в решении. Относилась к репрессиям я так же, как и Делвин — сажать всех, кому пришлось служить режиму Волан-де-Морта для сохранения жизни, было категорически неправильно. Но Горбин… Это другое. Я не верила в его невиновность. Села изучать его дело и провалилась. Аврорат объявил на него охоту два года назад, Горбин бежал за границу. Взяли его в Ирландии, экстрадировали на прошлой неделе в Англию. Сейчас он находился в камере досудебного содержания, под надзором авроров. Вменяли ему торговлю тёмными магическими артефактами, законную по документам, но понёсшую тяжкие последствия для жизни и здоровья мирных магов. Дрожь брала от мысли, что завтра в Пророке напечатают, если я возьмусь за дело. Гермиона Грейнджер защищает приближённых Пожирателей смерти… Ведь весь магический Лондон прекрасно знал, кто такой Горбин и чем он занимается. Репутация шагала впереди этого волшебника и защищать его интересы было попросту опасно. Но Делвин взяла дело, а она всегда зрила в корень и редко ошибалась. Я забыла пообедать, очнулась только вечером, когда мне в лоб прилетел самолётик с запиской от Рона. В кабинете уже горел свет, волшебники надевали мантии и тянулись к лифту мимо нашей с Парвати распахнутой двери. Я прочитала записку: «Не задерживайся сегодня, я буду вовремя. Мы не виделись два дня». Да, это правда. Рон приходил позже, а уходил раньше, чем я просыпалась. Иногда мы менялись ролями, но в целом факт оставался фактом — проживая в одной квартире мы могли не видеться несколько дней подряд. Но домой я не собиралась. Нужно было решить сегодня же, брать дело Горбина или не брать. Парвати забежала в кабинет в прекрасном настроении. — Ты всё сидишь? Мы с Трикси собираемся в паб, парни из портального управления приглашают. Бери Рона и пошли, он кстати уже освободился, ждёт тебя, — она побрызгалась духами, взяла сумку и затормозила у дверей. — Делвин тоже свинтила, можно расслабиться. — Нет, я ещё посижу, — улыбнулась я. — Гермиона Грейнджер, — вздохнула Парвати. — Ты не меняешься. Ладно, до завтра! Она помахала мне рукой и испарилась. Я посидела пару секунд, размышляя, что делать, вскочила и поспешила из кабинета вслед за Парвати. Рона нашла в Атриуме у восстановленного фонтана Магического Братства, он прощался с друзьями из штаба авроров, увидел меня и обрадовался. — Быстро ты, — я получила приветственный поцелуй. — А где сумка и мантия? — На самом деле я пришла, чтобы посоветоваться. Рабочий вопрос… — Гермиона, я ничего не смыслю в твоих линиях обороны, — проныл Рон. — Защиты. Мы выстраиваем линии защиты, но это не важно. Просто я вообще сомневаюсь, брать мне дело или нет. Делвин хочет, чтобы я защищала в суде Горбина. Рон удивлённо вскинул брови. — Горбина из Лютного переулка? — Да-а, — радуясь, что Рон его хотя бы помнит, сказала я. — И я не уверена, что с чистой совестью смогу работать над его делом, он ведь… — Преступник, — кивнул Рон. — Конечно отказывайся, оно тебе надо? Во-первых, испортишь себе статистику, ты пока ни одно дело не проиграла, а с таким подопечным победы в суде не видать. А во-вторых, это же старик Горбин — прихвостень Пожирателей, он им башмаки лизал всю жизнь! — Вот и я так думала, но Делвин… — Если Делвин хочет его спасти, пусть сама и защищает. Скидывает всю грязную работу на тебя, хорошо устроилась. Стало немного легче от того, что Рон принял мою сторону. Однако, червь сомнений продолжал грызть мозг и я решила повременить с принятием решения. Сказала Рону, что буду дома через час, попросила не ждать и вернулась в кабинет. Я дождалась пока коридоры окончательно опустеют, спустилась к автомату с кофе, набрала три черных без сахара и направилась в штаб-квартиру авроров. Пускали меня без досмотра и записи. — Мистер Уизли уже ушёл, — улыбнулся мне дежурный мистер Морган — старый волшебник с длинным носом. — Знаю, — я поставила один кофе на стол. — Мне он и не нужен. — А-а-а, — протянул мистер Морган, вытаскивая из шкафчика большую сахарницу в форме волшебного колпака. — Он сегодня на месте, лови. Спасибо за кофе, душа моя. Я прошла мимо закрытых кабинетов по длинному коридору со множеством ответвлений и добралась до единственного, где горел свет. Гарри склонился над пергаментом, подперев подбородок кулаком. Чёрные волосы были привычно растрёпаны, мантия аврора валялась на соседнем столе, который занимал его напарник — Роби. Я постучала по дверному косяку и подняла кофе повыше. — Подзаправку бодрости для трудоголиков заказывали? — О-о, — протянул Гарри, с удовольствием выпрямляясь на своём стуле. — Тебя послал мне бог. Привет. — Бог здесь не при чём, это моя инициатива. Я присела на край его заваленного бумагами стола, вручила кофе и смотрела, как он пьёт. Мы редко виделись и я всё никак не могла привыкнуть к тому, что не имею к нему доступ в любое время, как раньше. Я посмотрела на внушительное количество чистых пергаментов, подготовленных для отчётов, не глядя открыла ящик его стола и вытащила несколько стеклянных колб. — Давай. — Точно святая, — неверяще покачал он головой. — Напополам? — Хорошо, только помнишь, да? Рону не рассказывай. — Почему? — улыбнулся Гарри, вытаскивая палочкой из виска воспоминания. — Потому что я не соглашаюсь писать за него отчёты. Он расслабится и это войдёт в мои обязанности. Ты не такой наглый. Писать отчёты не любили оба. Гарри хорошо справлялся с задачей найти и схватить преступника, а вот сесть потом и описать пошагово, как он это сделал — нелюбимая часть его работы. И я помогала, брала воспоминание, опускала в Омут памяти, который мне без проблем одалживали в Отделе Тайн, смотрела короткие серии настоящих боевиков в главной роли с лучшим другом, и писала за него отчёты. Мне нравилось это делать. Мы надёжно закупорили воспоминания в колбы с пробками, я спрятала их в карман мантии и вздохнула. — На самом деле мне тоже нужна твоя помощь. — Слушаю, — кивнул он, допил кофе и отставил стакан в сторону. Я лаконично рассказала ему о деле Горбина и о своих сомнениях. Гарри выслушал внимательно, глядя на меня снизу вверх, потом пожал плечами. — У меня к Горбину претензий нет. — Как? — опешила я. — А Кэтти и ожерелье? А Исчезательный шкаф? И это только то, что нам известно. — Это не его рук дело. Он только посредник, торговец магическими артефактами. И я помню его достаточно хорошо — из отрицательных качеств в нём проявлялась только трусость, за это не сажают в Азкабан. — Я была уверена, что ты встанешь на мою сторону, — удивилась я. — Ведь на Горбина в своё время работал молодой Том Реддл. — И? Реддл тогда ещё был ничего, он скупал для Горбина магические ценности, а не расчленял в подсобке маглов. Гермиона, что толку наказывать тех, у кого не хватило смелости встать против Волан-де-Морта? Такими темпами нам придётся оставить на свободе один только Орден Феникса. Времена изменились, мир больше не делится на хороших и однозначно плохих. — Сириус так говорил, — улыбнулась я. — Он говорил «на хороших и Пожирателей смерти», — тоже улыбнулся Гарри. — Но суть та же. Если возьмёшь это дело, тебя пустят к нему на разговор. Есть ведь вероятность, что ты узнаешь что-то новое? — А если нет? А если я права и Горбин не заслуживает помощи? — Тогда не старайся и обвинитель всё сделает за тебя. Я рассмеялась, но поняла, что Гарри прав. И где я тут нашла проблему? — Ладно. — Если хочешь, я завтра приду и посмотрю дело. Или сейчас? — Пошли, — обрадовалась я. — Не знала, как тебя попросить, если честно. Гарри тут же встал и потянулся. — Пустяки, домой всё равно не хочется. Он взял палочку со стола, собирался погасить свет, но вдруг зацепился взглядом за запечатанный конверт. Я не разобрала адрес, но узнала почерк Гарри. Он собирался кому-то отправить письмо, но поджёг его на моих глазах. — Повременю, пожалуй, — сказал он скорее самому себе, нежели мне, пока пепел опускался в танце на пол. Я вспомнила об их с Джинни расставании и не знала, стоит ли начинать разговор. Дело личное, мы не часто обсуждали свои отношения, было в этом что-то запретное для нас обоих. Но любопытство пересилило. — Я провожала Джинни в Уэльс. Почему ты не попросил её остаться? Гарри шёл по коридору рядом и я видела, как полуулыбка сползла с его лица. — Я просил. — Когда? Она сказала, что ты не приезжал. — Сотню раз до этого. Думаешь, она первый раз собралась уехать? Об этом мне ничего не было известно. Мы прошли мимо дремлющего мистера Моргана и поднялись в Отдел Магического Правопорядка. Всё это время я подбирала слова. — Она думает, ты её не любишь. Гарри усмехнулся. — Поверь, я знаю. И ничего не смог с этим поделать, Гермиона. Она хотела чтобы я татуировку на лбу сделал: «Люблю тебя, Джинни»? Мне осталось только это, но метод не мой. — Ей тебя не хватало. Гарри промолчал. Мы вошли в кабинет и он стал деловито рыться на моём столе, нашёл папку Горбина, присел на стул Парвати и погрузился в чтение. Я успела пожалеть, что полезла не в своё дело. Не обсуждали мук сердечных — и начинать не стоило. Ходила из угла в угол, потягивая уже остывший кофе, поглядывала то на часы, то на Гарри. Он хмуро покусывал верхнюю губу, перелистывая страницы, читал достаточно долго, я даже успела сходить за ещё одним кофе, в итоге подозвал меня к себе. Я склонилась над папкой за его плечом и проследила за пальцем. — Видишь, тут говорится о свидетелях? Якобы пострадавших от деятельности Горбина. Надо с ними поговорить. — Гарри, меня пустят к свидетелям обвинения только в зале суда. — Надо, Гермиона, — многозначительно сказал он, а потом пролистал в начало. — Кто тут у нас главный обвинитель? О, Паркинс. Зануда. — Заноза в заднице ты хотел сказать? Гарри рассмеялся. Мы оба сталкивались с Паркинсом по работе и оба хлебнули дерьма, связавшись с ним. Перси после знакомства с Паркинсом показался нам душой компании и настоящим раздолбаем. — Поговорю завтра с его секретарём. Она милая, может и поможет. А нет — так старые добрые мантии-невидимки никто не отменял. — Ну достанешь ты мне список, а дальше что? Это незаконно, — напомнила я. — Защитник не имеет права разговаривать со свидетелями обвинения вне зала суда. — А я тебе на что? Я не защитник. — Ты просто космос, Гарри, — расплылась я в улыбке и на радостях чмокнула его в макушку, как в детстве. — Решил все мои проблемы за час! — Угу, или создал дюжину новых, это смотря с какой стороны посмотреть. Я собрала документы, палочкой отправила их в сумку и надела шарф. — С меня обед. Ты завтра будешь в министерстве? — До обеда точно, — тоже поднялся Гарри со стула Парвати, заметил на моём столе колдографию в рамке и подошёл, склонив голову. Прошлое рождество — мы приехали на ужин к миссис Уизли и она уговорила нас на общее фото. Мы с Роном, Билл и Флёр, Чарли, Джордж, Перси и они с Джинни. Гарри взял колдографию, чтобы рассмотреть поближе, вздохнул как-то слишком тяжело и у меня внутри всё опустилось. — Ты злишься на меня? — спросила я, точно зная, что Гарри поймёт о чём речь. — Ты повторила слова Рона. — Я… Я с ним не разговаривала про вас с Джинни. — Я разговаривал. Он сказал, что я должен был её остановить, что мне стоило? Но я не понимаю зачем. Если она не счастлива рядом со мной, если не счастлив я. Зачем держать её? В угоду всем остальным? Я вернулась к столу, села на край, заглядывая в спокойно-мрачное лицо Гарри. — Так ты её не любил? — Я не знаю. Раньше казалось, что любил, потом… Что-то изменилось. Я не мог понять что, думал дело в наших отношениях, но изменилось что-то за их пределами. Я как будто что-то потерял, всё вокруг казалось фальшивым, неправильным. Серым. Искал причину, но это «что-то» постоянно ускользало, не складывалось в слова. По спине у меня пробежали мурашки. Он озвучивал ровно то же самое, что никак не могла сформулировать я. Упущенное неведомое «что-то». Гарри моего изменившегося настроения не заметил и продолжал: — Я люблю её так же, как люблю всех, кто прошёл со мной путь к победе над Волан-де-Мортом. Как близкого человека, соратника. Люблю её смелость и решительность, доброту, люблю её отношение ко мне. Но ведь это не то… Татуировку на лбу делать не хочется, кричать ей и всем остальным о своей любви не хочется, её присутствие тяготило меня. Сложно постоянно подбирать слова и темы для разговора, сложно искать причины, чтобы остаться. Каждый день заставлять себя любить человека. Она всё это чувствовала, я понимал, но продолжал держать её, потому что так будет правильно. Все ждали от нас большого и светлого чувства, мы стали заложниками чужих ожиданий. И вот она уехала и мне одиноко, но… — Гарри перевёл на меня стыдливо-восторженный взгляд. — … я испытал облегчение. Это ужасно, да? Я проглотила ком в горле. Душа вывернулась наизнанку, руки мелко задрожали от осознания чего-то ранящего в самое сердце. — Нет, — тихо ответила я. — Прости, я не знала ничего и полезла со своими ценными советами. — Это наш маленький секрет, ладно? Не осуждай меня. Только не ты. Вернулась домой я за полночь, Рон не спал, сидел за столом в спальне и диктовал перу отчёт о сегодняшнем рейде в Лондоне. Увидев меня на пороге комнаты он замолчал, перо зависло в воздухе. — Я уж думал вернуться за тобой. Ты же сказала задержишься на час. — Прости, — Я подняла папку Горбина на уровень плеча и поджала губы. — Новый подзащитный, пришлось повозиться, изучить дело. Рон подошёл и поцеловал меня, я натянуто улыбнулась. — Всё в порядке? — нахмурился он. — Устала. Хочу в душ и спать. — А что за подзащитный? Когда Делвин успела подсунуть тебе ещё одного? — Это тот же самый. — Какой? Горбин?! — Да, решила ему всё-таки помочь. Пока Рон собирался с мыслями, я взяла из шкафа пижаму и ушла в ванну. Спорить с ним не хотелось, я пребывала не в том настроении. Сложно было объяснить, что меня так расстроило. Да и «расстроило» — это не то, что произошло со мной после разговора с Гарри. Мне стало дико жаль его и… Нет, только его. Рон, к сожалению, ждал моего возвращения из ванны. Больше всего на свете хотелось просто лечь спать, но он крутился на стуле с папкой Горбина на коленях и ждал. — Почему ты передумала? Мы же всё обсудили, Гермиона. — Горбин не преступник, он только посредник. — И что? — рассмеялся Рон. — С каких пор посредники стали хорошими ребятами? — Они не стали «хорошими ребятами», — сделала я кавычки в воздухе, поправляя подушки. — Но Паркинс запросил для Горбина двадцать лет в Азкабане. Это не то, что он заслужил, я постараюсь добиться для него справедливого наказания. Рон помолчал, листая папку, я успела лечь, когда он снова заговорил. — Это Гарри тебя надоумил? Можешь не отвечать, я знаю, что он. Не успел вернуться, как инициировал проверку наших дел в разработке, думает, только он занят важным делом, а мы страдаем ерундой. Я открыла глаза. — Он не говорил ни о какой проверке. — Значит, вы разговаривали? Так и знал! — Рон сел рядом, чтобы видеть моё лицо. — Гермиона, не слушай его. Гарри не удаётся найти Яксли, в его жизни нет сильного врага, достойного соперника, вот он и пытается создать его себе сам! Увидел какой-то злой умысел в том, что авроры хорошо выполняют свою работу, твердит, что мы превышаем полномочия, сажаем невиновных. Ты просто послушай, что это за реальность такая, где такие ребята как Горбин стали жертвами, а аврорат — злодеями? — Это его слова? — Почти, — лицо Рона в слабом свете ночника темнело от эмоций. — Ты же его знаешь, Гермиона, ему всегда нужно кого-то спасать. Нет проблем — нет и счастья в жизни. Ему даже с Джинни, в спокойных, крепких отношениях стало некомфортно, потому что это слишком нормально. Вот и в аврорате так же. Я пытаюсь его переубедить, объясняю, что он не может судить о нашей работе, появляясь в Британии раз в месяц. Не думай, что я оставил его с этой проблемой. Только, пожалуйста, сделай так, чтобы мне не пришлось вытаскивать из этого дерьма и тебя.