Краски

На следующее утро встала я рано, чтобы набросать линию защиты по делу Горбина. Слова Рона в нужной степени меня отрезвили и я пообещала ему быть осторожной, но отказываться от работы с непростым подзащитным не стала. Рон поворчал для порядка, но в целом сказал, что верит в моё благоразумие. Успокоился тем, что я не считала авроров, и его в том числе, злодеями, как он выражался. После села в кухне в глубокое кресло и встречала рассвет. Много думала обо всём, что чувствовала и решила в итоге не страдать ерундой. Не знаю зачем я вообще стала проводить параллели, примерила на себя чувства Гарри. Мы с Роном — это не они с Джинни. И если он засомневался в своих чувствах, почему так же должна поступать и я? У нас с Роном нет проблем. Вообще никаких. Его присутствие меня не тяготит, мы видимся-то не часто. Съехались одновременно с устройством на работу, и пошло-поехало — его ночные дежурства, мои подготовки к судам. Я скучала, а не тяготилась. Он любил меня так, как и мечтать не приходилось, ловил каждое моё слово, дорожил. Я повелась на «что-то» утерянное, но по сути даже не знаю, существует это «что-то» или мне кажется. Гарри испытал облегчение, когда уехала Джинни и винить его в этом я не собиралась, но кто сказал, что полегчает мне, если уйдёт Рон? Это глупости. Я определенно буду страдать, если мы расстанемся, потому что люблю. Люблю и точка. Не надо терять хорошее в угоду несуществующему лучшему, это не рационально. Особенно, если «лучшее» даже на горизонте не маячит. С такими мыслями я и трансгрессировала на работу. Уже привычно в переполненном лифте столкнулась с Броуди, его прижали к стене две престарелые волшебницы со значками посетителей на груди. — Привет, Грейнджер, — пошевелил он мне пальцами. — Расчёску вытащила из волос? — Да, — на всякий случай пощупав голову, улыбнулась я. — А ты? Колдографии уже выбрал? — Нет, нужен совет. Посмотришь? Я вскинула брови, но улыбки не сдержала. — Отправь Рону, мы вместе дома посмотрим. Броуди фыркнул и получил полами шляпки одной из старушек по носу. Я вышла на втором уровне, оставив его без возможности сострить. Первым делом направилась к Делвин, она читала Ежедневный Пророк, увидела меня и газету опустила. — И? — Доброе утро. Я беру дело Горбина, могу спуститься в камеру, чтобы поговорить? Делвин едва заметно улыбнулась. Вытащила кусочек пергамента и подписала разрешение. — Дерзай. Довольная, я вернулась в кабинет и увидела у своего стола Рона, он принёс мне кофе. Парвати ещё не пришла или уже куда-то ускакала. — Решил сделать традицией ежедневные утренние встречи, а то мы так скоро в лицо друг друга перестанем узнавать, — сказал Рон, протягивая мне стакан. Я благодарно улыбнулась, отпила и скривилась — с сахаром. — Спасибо, — сделала вид, что всё нормально я. — Сегодня вечером без опозданий, обещаю. — Я вроде тоже. Сейчас заскочу к Гарри и в рейд. Попытаю счастье, авось уговорю его не искать врагов под каждым камнем. — О, отлично, я с тобой. — Зачем? — удивился Рон, направляясь за мной из кабинета. — Мы же вчера всё обсудили, Гермиона, ты обещала не вдохновляться его затеями! — Я и не вдохновляюсь, мы вообще не обсуждали всё, что ты вчера мне рассказал. Он согласился немного помочь с делом Горбина и я не вижу в этом проблемы. Надеюсь, ты тоже. — Проблемы нет, но я не хочу, чтобы он втягивал тебя в авантюры. Ты сама потом пожалеешь, вот увидишь, так всегда и бывает! Он тебе такого наговорит… — В таком случае здорово, что я буду рядом и смогу предостеречь его, да? Рон не ответил, потому что мы пришли. Я заглянула в кабинет Гарри и увидела его у стола напарника Роби — смешного паренька с оттопыренными ушами. — Привет, сообщник, — бодро поздоровалась я. Он обернулся и улыбнулся нам с Роном. — Вовремя, я собирался уходить, — они пожали с Роном друг другу руки. — Что решила? Берёшься? — Да, сейчас спущусь на нижний уровень, поговорю с Горбином. А ты? — я покосилась на Роби, он углубился в чтение Пророка и на нас внимания не обращал. — Мне нужен список свидетелей. — Сделаю, — кивнул Гарри. — Сейчас только получу задание и распределю время. Рон, ты сегодня с кем? — С Алексой, — скривился Рон. — Тупорылая баба. Сначала стреляет, потом спрашивает кто там. — Рон! — возмутилась я. — Она же женщина. — Она — аврор. А потом женщина. Да и от женщины там одно название… Я решила не продолжать спор. — Жду от тебя вестей, — сказала я Гарри и, попрощавшись со всеми, пошла к лифту. Тюремный этаж располагался на самом последнем уровне. Я бывала здесь всего один раз и не запомнила, насколько тут холодно. Когда решётки лифта разъехались в стороны, я выдохнула холодный пар в темноту коридора и поёжилась. Надо было захватить мантию. У тяжёлой бронированной двери стояли двое авроров в форменных мантиях с заклёпками на шее. Я продемонстрировала им своё разрешение на посещение, мужчины просканировали его палочками на подлинность по очереди, вручили мне восковой пропуск, и невербально открыли дверь. Первое, что я услышала, оказавшись в корпусе с камерами, это вопли. Крики боли, мольбы о пощаде, жалостливые стоны — всё это врезалось в уши острыми ножами. В темницах за тесными решётками во всю работали дознаватели. «Это нормально. Это их работа», — твердила я себе, пока брела мимо камер и стыдливо отводила глаза. Нашла нужную мне и с помощью воскового слепка прошла сквозь решётку насквозь, надеясь, что она звукоизолирована, но нет… Сердце было не на месте, я забыла всё, что хотела сказать. Горбин сидел на железном стуле в кандалах на руках и ногах. Худой, сухощавый старик потерял весь свой льстивый лоск, седые редкие волосы сбились в клочья на затылке, один глаз заплыл лиловым синяком, грудь в разрезе распахнутой красной рубашки тоже темнела от кровоподтёков и ссадин. Голые грязные ступни дрожали на ледяном полу, я с ужасом заметила, что на левой не хватает двух пальцев. Горбин поднял на меня усталый взгляд и рот его растянулся в подобии улыбки. — Героиня второй магической… польщён. — Я… Меня зовут Гермиона Грейнджер, я ваш общественный защитник в деле Министерство Магии против Самюэля Горбина. — Я сотворила из воздуха стул, села на край, собираясь с мыслями. — В первую очередь я обязана спросить, удовлетворяет ли вас обращение, как заключённого. Может есть какие-то жалобы? Горбин беззвучно рассмеялся. — Само собой — нет. — Откуда у вас побои? — Брыкался в кандалах, ужасно чесался нос. — Мистер Горбин, — вздохнула я. — Не время демонстрировать своё остроумие. Я — единственный человек, способный вам помочь. Вы должны быть со мной откровенны. Из-за стены как раз раздался особенно жалостливый стон и Горбин скосил единственный здоровый глаз в ту сторону. — Им помочь не хотите? — Это не в моей компетенции. Меня закрепили за вами. — Открепитесь, милочка. Даже вам, героине, сразившей Тёмного Лорда, не справиться с новой напастью. Потому что Тёмный Лорд был изъяном на лице волшебного сообщества, вне закона, а новый монстр — и есть сам закон. — Не заговаривайте мне зубы, — нервно дёрнулась я. — И не давите на жалость. Дело перспективное, я вам помогу, при вашем содействии само собой. Но хочу чтобы вы знали — у меня к вам есть претензии. — О, — заинтересовался Горбин и подался вперёд, звеня кандалами. — Какие? — Вы торговали опасными магическими артефактами, продавали их людям, которые использовали их как оружие против мирного населения. — Как… недальновидно. Вы говорите о вещах проданных, но о тех, что я не отдал в руки убийц и злодеев — умалчиваете. Поверьте, если бы я не знал, где остановиться, вы бы не досчитались доброй половины своих друзей и коллег. — Продать проклятое ожерелье школьнику — это не перейти грани дозволенного? — Припоминаю, — кивнул Горбин. — Младший Малфой. Да, считаю, что там всё в порядке. Вы же знаете — жертв нет. — Это счастливая случайность. Но я всё равно хочу вам помочь, потому что ваша трусость — не причина для двадцатилетнего заключения в Азкабане. Оставим свободные камеры для тех, кто этого действительно заслуживает. Нам нужна положительная характеристика, которая станет противовесом доводам обвинителя. Есть люди, которые могут дать вам такую оценку? — Дайте-ка подумать… — зажмурился Горбин и ответил секундой спустя. — Нет, таких людей не существует. — Вы саботируете процесс вашей же защиты, — сквозь зубы процедила я. — Напрягитесь, мистер Горбин. Вы работали абсолютно законно, исправно платили налоги, в ваших документах полно разрешений на торговлю опасными волшебными предметами — это хорошо, мы будем использовать это в суде. Но мне нужны характеристики. Соседи, знакомые, довольные клиенты. Вы ведь специализировались не только на продаже тёмных артефактов, были в вашем арсенале и предметы, несущие исключительно безобидную историческую ценность. Расскажите об этом. Я вытащила из сумки пергамент, перо и приготовилась записывать. Горбин улыбался, разглядывая меня с… жалостью. Да, так смотрят на наивное дитя, рассуждающее о сказках. — Оставьте меня в покое, милочка, мне сложно разговаривать. Вы не слышите, не хотите верить, но ваша юная, прекрасная головка служит новому смертоносному режиму. Вы — его часть, винтик в жерновах. И никто мне не поможет, я умру в Азкабане, а может и раньше, как мой очаровательный сосед. — Горбин кивнул в сторону худого матраца у стены. Я присмотрелась — коричневые пятна на чехле были похожи то ли на засохшие испражнения, то ли на… кровь. — Где он? К нему защитник так и не пришёл. Авроры увели его вчера вечером. — Я не знаю, мистер Горбин! — разозлилась я, скручивая пергамент. — Не понимаю, о чём вы говорите! Подумайте над моими вопросами. Я приду завтра и, надеюсь, мы сдвинемся с мёртвой точки. Горбин не попрощался. Я прошла сквозь решётку и вздрогнула когда из глубины коридора раздался новый влажно-хриплый стон. Остановилась, досчитала до десяти, чтобы успокоиться, расставить в голове всё по местам, напомнить себе, что страдания всех на свете преступников — не моя забота. Получилось. Я убежала с тюремного уровня, сверкая пятками. В первую очередь направилась в штаб-квартиру авроров. Мистер Морган сказал, что Рон на месте, я скользнула внутрь и прошла к кабинету Рона, избегая разговоров со знакомыми. Мне нужна была посторонняя трезвая голова, которая поможет разобраться с накрывающей меня волной беспомощности. Рон сидел в своём кабинете с напарницей Алексой — женщиной довольно боевого вида, короткостриженой, с острыми скулами и крепким телосложением. Ростом она была на две головы выше меня. Я поздоровалась, Алекса только сухо кивнула, сняла мантию аврора со спинки стула и ретировалась. — У меня на неё аллергия, — пожаловался Рон, уступая мне место за своим столом. — То не так, это не то. Думает, раз работает тут дольше, может мной помыкать. Забыла, что я ветеран войны? — Гарри она нравится. — И что? — взбеленился Рон. — Надеюсь он не предложит ей встречаться. — Ну, Алекса профессионал. На её счету сотни спасённых жизней. — Ага, — буркнул Рон. — Тролль в юбке. Ты чего пришла-то? Скажи, что просто соскучилась и всё нормально, пожалуйста. — Нет, — безжалостно сказала я и Рон возвёл глаза к потолку. — Я сейчас спускалась на тюремный этаж для разговора с Горбином и он сильно избит. По протоколу я обязана составить жалобу на имя его надзирателей, потребовать внутреннего разбирательства, но… — Гермиона-а-а, — Рон опрокинулся на спинку стула Алексы в жесте отчаяния. — В тебя обливиэйт прилетел? Мы обсудили это вчера вечером, сегодня утром, а ты снова за своё! — Поэтому я здесь! — поспешила оправдаться я. — Прекрасно помню всё, что ты сказал, но что мне делать? Я не могу игнорировать такое вопиющее нарушение прав заключённых, ты бывал там внизу? Там ад! Рон сел нормально и посмотрел на меня устало. — Надзиратели с тюремного уровня нормальные ребята. С Блейком мы играем в квиддич, Питт приходил на мой день рождения — здоровяк такой с губищами в пол-лица, помнишь? Ты на них собралась донос писать? — Если они виновны. — Глупости, Гермиона. Не позорь меня Мерлина ради. Ну могут они разок врезать заключённым, так это тебе не беспомощные маглы, не эльфы-домовики. Они заслужили всё, что с ними теперь происходит. — Но это же… незаконно. — Незаконно сажать меня в один кабинет с тролихой. На неё можешь написать жалобу, я даже составить помогу. Есть ещё проблемы? Или может сходим пообедать? Рон встал, поправил мне ворот рубашки, с нежностью заглядывая в глаза. Я улыбнулась. — Больше проблем нет. Пойду за сумкой схожу. — Жду в Атриуме. Ноги сами вели меня, это было выше моих сил — противиться им. Кабинет Гарри как всегда был открыт настежь, он копался в ящиках стола, разбрасывая вокруг себя колбы с зельями, книги и пустые конверты с печатью министерства. Я постучала в косяк, Гарри вздрогнул, ударился головой о столешницу и чертыхнулся. — Привет, — потирая затылок, скривился он. — Я список свидетелей по делу Горбина ещё не раздобыл, не могу найти рабочую мантию-невидимку. Она барахлит, исчезает с поверхности, а я, как назло, только вчера наложил на неё антиманящие чары. Я намётанным глазом пошарила по мебели и заметила искажённые линии на деревянном полу. Зашла в кабинет, закрыла дверь и подняла мантию. — Вот. — Слепошарый, — усмехнулся Гарри, принимая мантию из моих рук, бросил взгляд на запертую дверь и прищурился. — Проблемы? Я выложила ему ту же историю, что пятью минутами ранее поведала Рону, и попросила совета, как мне действовать. — Пошли, — только и сказал он. Я побежала за ним, на ходу добавляя деталей о том, что надзиратели — это его коллеги и друзья, некоторых я сама лично знаю, и Рон просил меня не позорить его. — Не в первый раз слышу об истязаниях на тюремном, — сказал Гарри. — Роби говорит, что двоим пойманным им в прошлом месяце парням так и не назначили день судебного заседания. Мы подали запрос четыре дня назад, хотели узнать, как продвигается дело, но ответ так и не пришёл. Если ты боишься расстроить Рона, будем говорить не о Горбине, а о парнях Роби. А там уж как-нибудь вывернем. — А что они сделали? Эти двое, за что их взяли? — Прицепили себя кандалами к ободку фонтана и читали антиправительственные стихи на площади в Косом переулке. Роби был в рейде, пришлось задержать. — По идее они должны были отделаться штрафом за мелкое хулиганство. Что можно так долго решать? — Да, по идее, — нахмурился Гарри. Мы спустились на нижний уровень и я снова пожалела, что не взяла мантию. Не согрелась ещё с предыдущего посещения. Гарри прошёл к тяжелой двери, пропуск ему не потребовался. Надзиратели, охранявшие дверь, были рады его видеть. — Какими ветрами, Гарри? — широко улыбнулся аврор с тяжёлыми веками. — Ты у нас гость не частый, хоть стол накрывай! — Хотел поговорить с парнями-стихоплётами. Доставили их в прошлом месяце, может помнишь? Я уже как-то спрашивал у тебя про них. Судебное заседание не назначено, со мной общественный защитник, она может взять дело под свой контроль. Аврор выглянул из-за спины Гарри и кивнул мне. — Снова здрасти. Сейчас спрошу. Он создал патронуса, наговорил ему сообщение с информацией от Гарри и отправил его сквозь потолок вверх. — А что у вас тут? — спросил тем временем Гарри. — Шумно сегодня? — В каком плане шумно? — не понял аврор. — В прямом. Сильно вопят? — Не сильно, — отозвался второй с довольной улыбкой. — Сильно по субботам. Это не для протокола, мисс. Он кивнул в мою сторону, а его напарник тряхнул Гарри за плечо. — Мы ж с тобой по-свойски, да, Гарри? Знаю, Гермиона Грейнджер тоже своя, нам не стоит опасаться, так? От ответа Гарри избавил новый патронус — сияющая волшебным светом рысь. — Запрашиваемое дело закрыто, задержанные отпущены домой, — сказал приятный женский голос и патронус растаял. — Это невозможно, — сказал Гарри. — Дело у Роби на столе. — Неразбериха какая-то, путаница, — пожал плечами аврор. — Давай мы тут разберемся и завтра с тобой свяжемся. — Хорошо, — тут же согласился Гарри. — Но я всё-таки пройду? — Ну… — замялись оба надзирателя, переглянувшись. — Не положено, вообще-то. Без надобности там таскаться. — Ну мы же по-свойски, — подмигнул Гарри, взял со стола две печати-пропуска и, подхватив меня за локоть, открыл дверь палочкой. Надзиратели дёрнулись, но схватить нас не решились, хотя палочки вытащили. — Гарри, мне придётся вызвать охрану! — крикнул тот, что отправлял запрос с патронусом. — Ещё бы, — дёрнул головой Гарри. — Гермиона, боевая готовность. — Что мы делаем? — совсем растерялась я, вытаскивая палочку из-за пояса. — От кого мне отбиваться? — От того, кто нападёт. — Он вытащил свою палочку тоже, положил её на ладонь, не сбавляя шаг, и зашептал. — Ну давай же, родная. Ты всегда знаешь, что я ищу, не подведи. Палочка завибрировала мелкой дрожью и совершенно точно сменила направление острия, указывая путь. Гарри зашагал ещё быстрее, позади нас уже раздавались громкие голоса. Мы петляли по извилистым коридорам, следуя за волшебным компасом из остролиста и пера Фоукса, пока палочка не замерла неподвижно напротив однозначно не пустой камеры. Сквозь решётки проглядывался силуэт на полу и слышался сильный трупный запах. Настолько сильный, что к горлу подкатила тошнота. — Люмо… — начал было произносить заклинание Гарри, но в него полетел красный луч, разрезая темноту коридора. Я блокировала заклинание, но пятеро авроров ринулись к нам толпой, выволокли из коридора и разделили по разным углам — трое заламывали руки Гарри, двое выворачивали запястья мне. Я вскрикнула от боли и палочку уронила. — Спокойно! — велел шестой властный голос. — Не забывайте с кем мы имеем дело, парни. В свет палочек авроров вышел начальник магического тюремного надзора, я знала его из рассказов Рона и заметок в Пророке — Натаниэль Экриздис. Крепкий, высокий мужчина лет сорока, с тонкими усами и тяжёлым взглядом из-под густых каштановых бровей. — Проникновение на закрытую территорию тюремного сектора, сэр, — отрапортовал тот, что держал меня по правую руку. Лица они держали в тени. — Мы действуем в соответствии с законом. — У меня есть пропуск! — рыкнула я и оттолкнула от себя обоих авроров. Они так удивились, что не ринулись обратно. Я вытащила из кармана пропуск, подписанный утром Делвин и сунула под нос Экриздису. — Я имею право находиться здесь от лица коллегии общественных защитников Министерства Магии, мой подзащитный — мистер Самюэль Горбин, сообщил об истязаниях во время допроса, я вынуждена составить протокол. Экриздис внимательно изучил мой пропуск, поднял на меня взгляд, словно сканируя сквозь кожу до самых костей, и кивком головы велел своим подчинённым отступить. Гарри отряхнул рубашку и отлепился от стены, чтобы тут же взять меня под локоть. — Порядок? — он поднял палочку и вложил в мою ладонь, крепко сжав её. — Полный. — Свяжитесь с министром Бруствером, — велел Экриздис лениво. — Попросите аудиенции немедленно. А вы двое — на выход. — Она ещё не закончила, — сказал Гарри. — Пустите нас к Горбину. — Вытащить силой, — велел Экриздис и развернулся. Чеканя шаг, он скрылся за углом, нас же снова схватили и, не слушая протестных восклицаний, поволокли по коридорам, как заключённых — в полусогнутом положении. Тащили до самого лифта, втолкнули в кабину, нажали кнопку Атриума и захлопнули решётку. Я сдула с лица пряди навалившихся волос и попыталась запомнить лица авроров, но те тут же отошли в тень, а кабина поползла вверх. — Сука! — в сердцах высказался Гарри и я нервно хохотнула. Никогда не слышала как он ругается. — Ладно, переоценил свои силы, напором взять не получилось. Но я этого так не оставлю. Он растирал запястья, уставившись взглядом на кнопки лифта, потом вздрогнул и обернулся ко мне. — Точно всё в порядке? — Со мной — да, но Горбин… Мне пришлось его подставить, он не заявлял об истязаниях. — Надо его вытаскивать оттуда, — Гарри нажал кнопку третьего уровня, лифт дёрнулся и, скрипя, пополз снова. — Выйди через вход для посетителей, ладно? Чтобы ни с кем не сталкиваться. Я за списком свидетелей, буду через пять минут. — Гарри, — опомнилась я, когда лифт остановился в коридоре третьего уровня. — Перед тем, как нас схватили… Ты же видел, чувствовал тот запах из камеры? Я ведь не сошла с ума? Гарри помрачнел. Я часто видела, как темнеет его лицо, но уже успела отвыкнуть. С непривычки сердце болезненно сжалось, как будто кто-то взял его в кулак. — Да, — сказал он. — Но с этим я уже ничего сделать не в силах. — Ты искал парней, арестованных за чтение стихов? — И нашёл.