Краски

Гарри пропал. На следующий день не вышел на работу, я сходила в штаб с утренним кофе, но его не нашла. Роби о его местонахождении ничего не знал, как и Рон. Вечером того же дня я сходила к нему домой, простояла под дверью квартиры пару часов, надеялась, что он вернётся. Не хотела трансгрессировать без предупреждения внутрь, мало ли, может Гарри не один и просто дверь не хочет открывать? Ушла. На второй день всё повторилось, Роби уже начал переживать, сказал, что Гарри обычно предупреждает его, если исчезает по работе надолго. Я с трудом дождалась вечера и прямо из Атриума трансгрессировала к Гарри домой, плюнув на нормы приличия. С тех пор, как я появилась тут в последний раз после визита к Джулии, в квартире ничего не изменилось, Гарри дома не было. Я оставила ему записку на столе с просьбой немедленно сообщить, что с ним всё в порядке. На третий день я довела Рона до белого каления своей паникой. — Кто мог вызвать Гарри по личному каналу? — вопрошала я, следуя за Роном по пятам из комнаты в комнату. Он собирался в ночной рейд и не мог отыскать свой аврорский коммуникатор. — Он сказал, туда редко кто пишет. Напиши ему ты. — Я написал ему письмо, Сычик вернулся без ответа, — объяснял терпеливо Рон. — А на личный канал Гарри у меня выхода нет, я не знаю координат, Гермиона. И в базе их нет, на то он и личный. Гарри должен был сам дать мне координаты, на бумажке записать и вручить, но не посчитал нужным. — И ты говоришь об этом так спокойно? Он пропал! — Я не понимаю, почему истеришь ты, — сказал Рон, выгребая из-за дивана ногой свою квиддичную форму. Залез в карман мантии и нашёл коммуникатор. — Для аврора нормально уйти на вызов и задержаться даже на несколько дней, видать, во что-то вляпался. Нужна бы была помощь, аврорат бы уже об этом знал. — Если бы я тебя не знала, решила бы, что ты рад, — ляпнула я на эмоциях. Рон обжёг меня взглядом. — Глупостей-то не говори! Просто нам уже не пятнадцать, он здоровый лоб, боевая единица Министерства Магии, а не мальчик со сложной судьбой, которого надо бесконечно опекать! Возьми себя в руки. В руки я себя не взяла. Донимала коллег Гарри вопросами, даже умудрилась повздорить с их начальником — Крейгом. Тот, как и Рон, считал, что поводов для паники нет. — У нас есть чёткий алгоритм действий на случай непредвиденных обстоятельств, — объяснял он мне, едва не переходя на ор. — Гарри прекрасно этот алгоритм знает, более того, помогал его наладить! Если он не попросил помощи — значит она ему не нужна и других вариантов развития событий нет, мисс Грейнджер! На вашем месте я бы беспокоился о том, как он будет оправдывать своё отсутствие на работе, когда вернётся. Вопиющая наглость!       Эти заверения ни капли не успокаивали. Я места себе не находила, после работы отправлялась к Гарри домой и часами ждала его возвращения. Убралась в квартире заодно, чтобы хоть чем-то себя занять. Вспоминала, что он просил меня отправиться с ним. «Хочешь, пошли со мной?».       А я сказала, что обедаю с Роном. Как только не подавилась… Так корила себя, что затеяла старую детскую игру с собственным разумом. Раньше, попадая в передряги, я говорила себе: «вот если в этот раз пронесёт, я больше никогда не…». Давала себе самой обещания не поступать впредь так и так, заключала сделку с совестью. Иногда это даже работало. И вот я пообещала себе — если Гарри вернётся живой и здоровый, я больше никогда не откажусь ни от одного его приглашения.       Он не появился ни на четвёртый день, ни на пятый. А утром шестого дня Рон разродился хоть какой-то информацией, хотя уже через минуту я мечтала, чтобы он замолчал. — В штабе шепчутся, что он сбежал, — сказал мне Рон, забежав в кабинет после обеда. — После всей этой истории с Экриздисом, на Гарри заточил зуб каждый второй аврор, даже Кингсли сказал, что он занимается саботажем. Испугался трудностей, вот и… Что ты смотришь на меня так? — А как ещё мне на тебя смотреть? — спросила я холодно. — Это же не мои слова! Шепчутся в штабе, говорю! — Но ума повторять тебе хватает! — Слушай, ты психуешь не по-детски в последнее время, — разозлился Рон и выпрямился. — Сил уже нет подстраиваться под твоё настроение. Прежде чем объявлять Гарри в розыск, возьми да напиши Джинни! Клянусь бородой Мерлина, не удивлюсь, если она ответит, что Гарри приехал к ней вымаливать прощения! — Главное ты не пиши, не перетрудись, разыскивая пропавшего лучшего друга, — я взяла со стола палочку и пошла прочь. Идти мне было некуда, дел никаких не намечалось. После смерти Горбина меня негласно изолировали от подзащитных. Делвин поручила новое дело Парвати, хотя та и так работала над двумя и зашивалась. На мой вопрос, почему не мне, Делвин сказала: «Не ко мне вопрос, Грейнджер». Значило это только то, что таков был указ сверху. Кингсли не смог со мной договориться и решил держать подальше от информации. Я вернулась домой. Просто так, посреди рабочего дня, лишь бы не маяться на глазах у всех и не вызывать лишних подозрений у Рона. Никто об отсутствии Гарри не переживал, кроме меня, беспокойство разделить было не с кем и я в нём утопала. Снова привыкла к окружающей серости, перестала её замечать. В словах Рона о Джинни плавало здравое зерно. Гарри, которого я знала в детстве, легкомысленным не был, но он заметно изменился с тех пор. Вполне мог без предупреждения рвануть к любимой, с какой радости ему ставить меня в известность? Я ему… никто. Как же отвратительно тоскливо. Мне в один момент опротивела сама жизнь. Но написать действительно стоило, хоть буду знать, что Гарри в безопасности. Созрела я только к вечеру. Морально готовилась к ответу Джинни, в котором она радостно мне сообщит, что они с Гарри помирились и скоро возвращаются в Лондон, как только насладятся друг другом вдали от бесконечных забот. Я ругала себя последними словами за то, что чувствовала. По законам здоровой головы такая новость должна привести меня в дружеский восторг, а на деле до тошноты огорчала. В глазах собирались злые слёзы. Ночью я взяла в руку перо и сочинила нейтральное, вежливое сообщение для Джинни. Сычик в ожидании работы нетерпеливо скакал по подоконнику, я подписывала конверт, когда за окном раздался мелкий треск.       Сначала решила, что это случайность. Во второй раз прислушалась, повернула голову, приглядываясь к белым занавескам. На третий раз встала и распахнула окно и в этот же момент мне в шею и грудь прилетела горсть мелких камней. — Ой, — прикрыл рот рукой Гарри. — Не увидел. Я так и обомлела. Абсолютно целый и невредимый он стоял под нашим окном, на заднем дворе. В аврорской форме, в которой и уходил, и с радостной улыбкой. — Иди сюда, — помахал он мне рукой. — Нет, это ты иди сюда, — процедила я сквозь зубы. — Живо! Захлопнула окно, не успела развернуться, как Гарри трансгрессировал посреди нашей с Роном спальни. — Без приглашения в гости не хожу, — сказал он, а я вооружилась статуэткой крылатой феи, которую нам на прошлое рождество подарила миссис Уизли. — Где, ты, чёрт, возьми, был?! Я лупила его по плечам и груди деревянной феей, он же отступал, прикрывшись локтями, пока не рухнул на кровать. — Стоп! — тряхнул он головой и фею у меня выхватил. — Что ты делаешь? — Ответь на мой вопрос! Я тут с ума схожу, на стену лезу, думаю, что тебя пытают, а может уже и убили, а ты являешься неделю спустя и камни мне в окно кидаешь? Где ты был?! — Помогал человеку, — Гарри смотрел на меня так, как будто я не имела права злиться. — При тебе же получил сообщение, ты забыла? — Неделю назад! — взвизгнула я. — И что? — тоже завопил он. — Гермиона, я пропадаю на неделю, и на две, мы не видимся месяцами, и раньше ты меня при встрече не лупила деревянной женщиной! Что изменилось? У меня не было ответа. То есть был, но он бы нам обоим не понравился. — Где ты был? — повторила я уже спокойнее. — Кто тебе написал? — Расскажу, — кивнул Гарри. — Даже покажу, для этого я и пришёл. Только… Рон дома? — Нет, — я запустила пальцы в волосы. Его слова меня отрезвили, представление с избиением показалось просто театром абсурда. К тому же в груди разливалось приятное чувство облегчения, тугие пружины по всему телу расслабились, даже голова немного закружилась. — Я хочу есть, жутко, — Гарри встал и, наконец, огляделся в комнате. В спальне он у нас не бывал. — Миленько тут. Пошли скорее отсюда. Я поплелась за ним в кухню, включила свет и Гарри уселся за стол, барабаня пальцами по скатерти. Я отыскала в холодильнике котлеты, которые в выходные принёс Рон из материнского дома, сунула их в микроволновку, чтобы не возвращаться за палочкой в комнату и, пока они крутились на тарелке, сложила руки на груди и смотрела на Гарри. Что-то было не так, слишком хорошо он себя чувствовал. Расковано, лениво-пренебрежительно. — Ты пьян? — Чу-уть-чуть, — оставив крохотное расстояние между большим пальцем и указательным, продемонстрировал он мне степень своего опьянения и снова разулыбался. — Ты даже не представляешь, кого я встретил. — Карлика-алкоголика, — покивала я. Гарри хохотнул и у меня всё внутри заныло. — Не делай так, не делай! — разозлилась я и отвернулась. Вытащила тарелку и грохнула перед Гарри на стол. — Ешь! Я ушла одеваться. Он сказал, что хочет мне кого-то показать, своего собутыльника, вероятно, и вряд ли притащил его с собой и оставил ждать под окном. Нам придётся куда-то трансгрессировать. Я переоделась в джинсы и тёплый свитер, оставила Рону записку, на случай, если мы задержимся, и вернулась в кухню. Гарри заворачивал котлеты в салфетку, как добрая хозяйка. — Это моему другу. Положи куда-нибудь, — объяснил он, вручил гостинец мне и пошёл в коридор. Раскопал на вешалке в прихожей куртку Рона, сунул подмышку и протянул мне руку. Мы трансгрессировали на порог знакомого до боли дома. Площадь Гриммо двенадцать, самое тревожное лето в своей жизни я провела тут. И одно из самых счастливых тоже. Гарри постучал палочкой по замочным скважинам и дверь отворилась. В доме было холодно, но пахло хорошо — моющими средствами с хвойным ароматом, деревом и немного краской. На стенах горели газовые лампы, лестница блестела чистотой, старый ковёр, узор которого когда-то невозможно было разглядеть под слоем пыли, походил на новый. За портьерами мирно посапывали предки Сириуса. Я грустно улыбнулась, вспоминая навсегда ушедшие дни и людей, которых тоже не вернуть. Сириус, Римус, Тонкс, Грозный Глаз, Фред — этот дом хранил наши общие воспоминания. — Почему ты здесь не живёшь? — спросила я, когда Гарри поманил меня по коридору в столовую на цокольном этаже. — Снимаешь квартиру. — Не знаю, — улыбнулся Гарри, проводя рукой по старым серым обоям. — Не думал об этом. — А где Кикимер? — У него выходной. Пошли скорее, хочу чтобы ты увидела, кого я откопал. Гарри сбежал по короткой лестнице, распахнул дверь со стеклянной вставкой и протянул мне руку. В сверкающей чистотой кухне, за столом, на котором стояли фигурные бутылки и графины, подперев лицо кулаком, восседал Драко Малфой. Он тоже был пьян. За шесть лет изменился не сильно, оброс слегка, стал шире в плечах и перестал зачёсывать волосы так, словно его лизнула любвеобильная корова. Воззрился на меня серым взглядом из-под полуопущенных век, взял бокал с медовой жидкостью и отсалютовал. — Ну привет, что ли. — Это мой друг, — на всякий случай предупредил Гарри, как будто опасаясь, что я вытащу палочку. Такая мысль мелькнула по привычке на задворках сознания, но тут же исчезла за ненадобностью. Малфой выглядел вполне миролюбиво. — Это он просил у тебя помощи? — Да, — Гарри накинул ему на плечи Ронову куртку, забрал у меня котлеты и положил перед Малфоем. Тот оживился, взял в руки сразу две, откусил от каждой и блаженно прикрыл глаза. — Божественно, — с набитым ртом отозвался он. — Я оставил координаты личного канала нескольким людям, которых редко вижу — Андромеде с Тэдди, Невиллу, Полумне и Малфою. Экстренный вызов. — SOS, — поддакнул Малфой. — Если будем умирать. — Для покойника ты неплохо выглядишь, — попыталась улыбнуться я. Пора избавляться от предрассудков. — Ты попал в беду? — Авроры взяли его в оборот, — сказал Гарри, наливая себе в бокал что-то янтарное. — Пришли неделю назад, сказали, что проводят меня в министерство для дачи показаний по моему делу. Пожиратель смерти и прочее бла-бла… — Оно закрыто, — возразила я. — Видела своими глазами в архиве. — Вновь открывшиеся обстоятельства, — усмехнулся Малфой. — Так авроры сказали. Я сразу понял, что дело пахнет жареным, маякнул Поттеру, а сам сбежал, пока мама их отвлекала. — В окно, — хохотнул Гарри. — Не смешно! Они хотели меня увести, а оно мне надо? Я чист. Шесть лет как ничего запретного, пытаюсь наладить жизнь. Я женился! — Малфой продемонстрировал мне руку, на безымянном пальце блестело золотое кольцо. — У нас не осталось ни дома, ни денег, всё конфисковано, живём в лачуге, по сравнению с которой дом Уизли — хоромы. Я всё оставил в прошлой жизни, пришёл в новую без багажа, как новорождённый, работаю оценщиком в ломбарде. Всё для того, чтобы мне не припоминали дела давно минувших дней. Но Поттер мне популярно объяснил, что это тренд сезона, упрятать за решётку всё, что движется — охота на ведьм как она есть. — В общем, мы немного побегали от авроров по Лондону, пока не придумали, что делать, — сказал Гарри. — Они тебя узнали? — ужаснулась я. — Нет, я был в маске. Теперь они с Малфоем смеялись вместе. Малфой потянулся и среди бутылок откопал какую-то красную тряпку, которую я приняла за салфетку. Встряхнул и показал мне маску Человека-паука, героя магловского фильма в главной роли с Тобби Маггуайером. Помню, как видела по городу афиши и очень хотела попасть на премьеру, но Рон не хотел смотреть фильм в кинотеатре, с кучей незнакомых людей. — Серьёзно? — развеселилась я. — Гарри! — Ну, а что мне надо было делать? Экспромт. Не хотел возвращаться домой за мантией-невидимкой, мог хвост подцепить. Малфой доел котлеты и сунул руки в рукава куртки, поёжившись. — Вот как-то так. Потом Поттер вспомнил про дом Блэков и мы схоронились тут. Кикимер подкармливал поначалу, потом этот идиот дал ему выходные и мы… — Пили, — кивнула я и воззрилась на Гарри с позабытым неудовольствием. — Если ты думаешь, что это тебя хоть сколько-нибудь оправдывает, то глубоко ошибаешься. Мог предупредить, что ушёл в запой, я хотя бы знала, что ты жив в таком случае. — Я не думал, что ты будешь так беспокоиться, — повторил свой довод Гарри. — Не хотел мешать. — Мешать чему? Он не ответил. Малфой переводил любопытный взгляд с меня на Гарри и обратно, потягивая алкоголь из бокала. Его внимание слегка отрезвило и я, наконец-то, села, чтобы говорить по существу. — Вообще-то тебя не ищут, можешь спокойно выходить из дома без маски. Что будем делать дальше? — Есть идея, я же говорил, — Гарри тоже сел и подвинул к себе стакан. — Нам нужен общественный резонанс, люди должны узнать, что творят авроры. Это действительно охота на ведьм, третий случай с которым я столкнулся лично, а сколько таких, о которых мы не знаем? Кингсли, а значит и министерство одобряют новую политику, но волшебники в большинстве своём понятия не имеют о том, что происходит. Мы должны перетянуть их на свою сторону, должны рассказать историю поэтов, Горбина, Малфоя. Нам нужен журналист, который не побоится рискнуть карьерой и возьмётся за это дело. Жаль Лавгуды больше не печатают Придиру, Полумна не отказала бы. — Ты для этого хотел обратиться к Джинни? — вспомнила я. — Да, но… Передумал. Обойдёмся без неё. — Действительно обойдёмся, — тут же воодушевилась я. — Я думала о том же, ровно такой же план зрел в голове, но побоялась озвучить, потому что против нас слишком сильный противник, способный задушить любой голос правды одним росчерком пера. Но раз ты, Гарри, веришь, что у нас получится… — Надо попробовать. — Тогда у меня есть один знакомый лифтовый журналист. Я рассказала им про Броуди — бывшего коллегу Джинни. Он работал в журнале «М-Спорт», но площадка есть площадка, тут не до выбора направлений. В Пророк даже соваться не стоит, велика вероятность, что нас сдадут раньше, чем мы успеем поделиться планом до конца. А Броуди вызывал у меня доверие, хоть мы и общались не часто. Других вариантов всё равно не было. Гарри Броуди вспомнил, они, оказывается, иногда вместе играли в квиддич — отдел против отдела. Против его кандидатуры ничего не имел, а Малфой не понимал о ком идёт речь и путного ничего не сказал. У него и без того уже язык заплетался, как, впрочем, и у Гарри. Я решила увести его домой. Очень хотела, чтобы он завтра же вышел на работу и заткнул рты идиотам, которые шепчутся, что он трусливо сбежал, испугавшись нравоучений Кингсли. Но если он продолжит эту алкогольную феерию на Гриммо, ни завтра, ни послезавтра не очухается. Гарри уходить не хотел, братался с Малфоем. Белобрысый тоже своего спасителя отпускать не торопился, говорил, что Гарри его единственный в мире друг. После тоста за Гриффиндор последовал такой же короткий за Слизерин, и, пока они не начали воспевать остальные факультеты и каждого студента поимённо, я подняла Гарри на ноги, нырнула ему под руку, и под протесты Малфоя трансгрессировала. — Ты нужен мне на работе с трезвой головой, — пыталась объяснить я Гарри, сваливая тяжёлое тело на диван в его квартире. — Бросил меня на целую неделю и горя не знал. Если так хотелось выпить, мог попросить Рона, он бы с удовольствием составил тебе компанию. — Не хочу Рона. Мне нужен новый друг, старые сломались… — Гарри закрыл глаза, откинулся на спинку и расслабился. — Боже, как же хорошо. — Это ещё почему? — удивилась я. — С каких пор Малфой тебе ближе? Я, конечно, понимаю, вы безмолвно помогали друг другу на войне, но Рон… — Я в душ, — опомнился он и подскочил. Тут же зашатался и схватился за стол. — Завтра буду молодцом. Огурцом… Посмеявшись над собственной детсадовской шуткой, он поплёлся в ванну, ударяясь о все углы по пути. Я поспешила следом, придерживала его за спину, чтобы не завалился назад. Он остановился, вздохнул как-то слишком тяжело. — Гермиона, не трогай меня, пожалуйста. Я осторожно убрала руки. Он пошёл дальше, но в проход не вписался, вцепился в книжную полку, всё-таки упал, повалив за собой половину фолиантов. Мне хотелось смеяться. Поборов приступ, я подошла к нему, развалившемуся на полу с совершенно несчастным видом, присела на корточки и погладила по волосам. — Что с тобой происходит, Гарри? Его взгляд нашёл моё лицо, сфокусировался и как будто протрезвел. Отвечал он вполне серьёзно. — Чёртовы краски… Чёртовы краски плясали по комнате и для меня. Мне не хотелось ничего, кроме как сидеть вот так над ним и касаться лица. Мне не нужен был герой, спасающий мир, не нужен был Мальчик-Который-Выжил, который всех победил, не нужна была звезда громких заголовков. Я согласна была и на пьяного парня на полу, сбежавшего от тревожащей его реальности в старый дом крёстного. Слабый и сильный, пьяный и трезвый, бесстрашный и потерянный — любой. Только бы был. Я провела большим пальцем по его подбородку, задев губы. Его дыхание участилось и я испугалась. Хорошо и стыдно — как же точно. Я боялась всего, что со мной происходило, когда Гарри оказывался рядом, когда он смеялся, а у меня кожа покрывалась мурашками от одного только звука, когда краски уходили за ним из мира, как на магните. Боялась и себя самой. Того, что я допускаю сейчас мысль опуститься и поцеловать приоткрытые губы. Это было похоже на сумасшествие. Если и было для нас что-то запретное в этом мире, так это вот так друг на друга смотреть. Думала и о том, что он не оставлял координаты своего личного канала мне. Мы тоже виделись редко, но, видимо, Гарри посчитал, что я — не его ответственность. Он понимал, что рядом со мной всегда Рон, и теперь его забота беспокоиться о моей безопасности. Это выводило из себя. Я хотела оставаться частью его жизни, нуждалась в этом. Или мне так казалось… А что, если всё это напускное? Я ведь не проверяла. Помутнение рассудка, не более. Колдовство и злые козни. Что-то, не стоящее тревог и страха. Я просто переживаю, что мы немного отдалились друг от друга и это нормально — переживать о таком. А больше ничего нет, никаких красок, никакого притяжения. Поцелую и пойму, что ничего не отзывается, снова увижу только друга, готового прийти на выручку по первому зову.       Гарри, словно читая мои мысли, покачал головой. — Гермиона, не надо. Я ведь близкий человек, боевая подруга, советник и опора. Разве не имею я права? Мы смотрели друг на друга уже слишком долго, неприлично. Я медленно опустилась, почувствовала горячее нетрезвое дыхание, снова коснулась колючей щеки. Бархатная тишина заволокла окружающий мир. Я осторожно коснулась его губ своими и замерла. Не хотела закрывать глаза, чтобы ничего не упустить, но веки вдруг потяжелели. Ладонь Гарри легла мне на шею, языком он приоткрыл мои губы и я почувствовала горький привкус алкоголя во рту. Волна солнечного теплого света хлынула от груди вниз живота, тишина сжалась в тугой комок и треснула, разлетаясь на миллион осколков, мурашками вонзающихся в мою кожу.       Гарри приподнялся и перевернул меня на спину, оказавшись сверху. Губы двигались без моей команды, жили своей жизнью, только жалостливый стон и вырвался из груди, когда его ладонь поползла по моим джинсам от колена к талии Трель звонка пронеслась по дому из коридора как из другого мира. Из далекого и серого, в который возвращаться не хотелось совсем. Мы продолжали целоваться, словно оба по щелчку пальцев сорвались с цепи. Сбитое дыхание и невнятный шорох одежды распаляли меня, как магическая мелодия разврата. Звонок повторился в третий раз, я вздрогнула, кое-что вспомнив, и отстранилась — Они ведь могут трансгрессировать сюда. Если это волшебник. — М? — ничего не понял Гарри, хмурясь. — Звонят в дверь, Гарри. — Сейчас? Чёрт, — горло его дёрнулось, поволока блеска с глаз не сошла, но кое-как он всё-таки поднялся и помог мне встать. Мы потерянно заозирались по сторонам, не понимая, что происходит и как живут в этом мире, где есть кто-то кроме нас двоих. — Дверь, — вспомнил Гарри и поплёлся в коридор. Я поправила волосы и спрятала горящие жаром губы за воротом вязанного свитера, представляя как они выглядят. — Ну наконец-то! — раздался голос Рона из прихожей и я замерла как мраморное изваяние. Нет, нет, нет! Только не сейчас! — Акцио мантия-невидимка! — шепнула я наобум, и из ящика письменного стола в спальне ко мне полетела полупрозрачная ткань. Я нырнула под её спасительный купол и отошла к стене. — Привет, Рон, — звучал голос Гарри. — Проходи. — Гермиона оставила записку, сказала, что нашла тебя и вы должны кое-куда сходить по делу. Я вот решил присоединиться. — Да мы уже… — они появились в гостиной и Гарри потерянно заозирался по комнате, не обнаружив меня. — …сходили. — А где Гермиона? — Ушла, — сориентировался Гарри и я облегчённо выдохнула. — Уже. Вы разминулись буквально вот… только что. Рон ничего не заподозрил, только следил за широкой жестикуляцией Гарри с усмешкой. — Ты налакался что ли, дружище? — Есть такое, — он опустился на диван, предварительно проведя по обивке ладонью. — Тяжёлый день. — Или неделька, да? Я уж грешным делом решил, что ты нас бросил, устал спасать. А потом вспомнил, что тебе жизнь без проблем не мила и успокоился — наберёшь полное лукошко и обязательно вернёшься. Расскажи хоть, что случилось? В тоне Рона я слышала насмешку. Ему нравилось состояние Гарри и его слабость, Рон смотрел на него с превосходством. Свежий и благоухающий, трезвый и по форме — он выглядел на фоне Гарри принцем, спустившимся с коня, чтобы пообщаться с народом. И Гарри ему это позволял — не смотрел в глаза, виновато опустив голову. У меня от этой картины ныла душа. — Спросишь у Гермионы, я пьян, двух слов связать не могу. — Спрошу, — вздохнул Рон и похлопал Гарри по плечу. — Отоспись завтра, я Крейгу скажу, что ты приболел. — Мгм, спасибо. — И окно открой, а то зеркала вон запотели, голова меньше утром болеть будет. — Ладно. Рон короткие автоматические ответы Гарри воспринимал, как пьяное бормотание, и улыбался. Прощаться долго не стал, потрепал Гарри по волосам, как нерадивого младшего брата, взглянул на повисшую на одном креплении полку, покачал головой и трансгрессировал. Я тут же стянула с себя мантию. Гарри увидел, что я не трансгрессировала домой, а просто спряталась, и зажмурился. Слова давались ему тяжело. — Останься, — сказал он, не глядя на меня. — Я… — Не говори ничего, пожалуйста, просто останься. Хорошо и стыдно. Сначала хорошо, потом до одури стыдно. Я злилась на нас обоих так сильно, что слезились глаза. Но на себя сильнее, потому что уходить не хотела. Но и остаться не могла. Я трансгрессировала так ничего и не сказав.