Краски

Утром Гарри рядом не было. Наверное, он трансгрессировал в министерство, а я проспала, не настроив вчера будильник. Будить меня никто не стал. Сначала немного расстроилась, потом поняла, что не хочу идти на работу и написала заявление на отпуск за свой счёт на имя Делвин. Решения принимать стало легко, как будто из головы выветрился больной туман, мешающий думать. Оделась и спустилась на поиски совы, чтобы отправить письмо. Раннее солнце освещало старую лестницу, играя лучами на потёртых портьерах, за которыми сопели портреты. Кикимер своей заботой о доме смог превратить его в жилище, в котором не впадаешь в депрессию от одного вида, как только переступаешь порог. Стены больше не украшали головы эльфов-домовиков, на полках старых шкафов в гостиной я заметила живые цветы в больших горшках, украшенных серебряным узором, и декоративные фигурки с гербом фамилии. На кухне нашла Малфоя и Кикимера. Старый домовик был рад меня видеть, даже поклонился и поспешил усадить за стол к завтраку. — Мне нужна сова, — сказала я Кикимеру, уже развернувшему для меня огромную салфетку, похожую на скатерть. — Сова? Кикимер поищет, мисс Гермиона, но не обещает. Хозяин не просил Кикимера держать в доме сову. В то время, как я разговаривала с Кикимером, Малфой внимательно меня разглядывал, прислонившись спиной к мойке и попивая чай с лимоном. Мы не поздоровались. Получив отказ от Кикимера, я обратила взгляд на него. — Ты тоже не пишешь никому отсюда? — Пишу. У меня есть сова. — Так может… одолжишь? — Может и одолжу, — пожал он плечами. — Если поболтаешь со мной. Мне, видишь ли, скучно, а у тебя не жизнь, а мыльная опера. — Что ж, спрашивай, — я пристроила письмо под тарелку и с удовольствием откусила горячий круассан. — Давно мутишь с Поттером? — Мы не мутим. Мы… пытаемся разобраться, что чувствуем друг к другу. — Странно, — хмыкнул он. — А замуж за Уизли собираешься всерьёз, а то бы не нацепила колечко. — Могу и снять. — Я сняла кольцо и бросила его в вазу с фруктами. — Ещё доводы? — Я без претензий, Грейнджер, просто интересно, что ты так долго думаешь, решаешь. Разве не очевидно, с кем тебе стоит быть? — О, ты знаешь ответ? — Конечно. Но ты же меня не послушаешь. — Если бы я тебя не знала, Малфой, то решила бы, что всерьёз беспокоишься о Гарри. — А почему нет? — снова пожал он плечами. — Он приходит на помощь, когда действительно нужен. Оставляет координаты личного канала друзьям, крестнику и мне, зачем-то. Много знаешь людей, которые переживают за бывших Пожирателей смерти? У него голова работает иначе, он смотрит в человека глубже, даёт кредит доверия. Это большая роскошь, я не привык к такой щедрости. Ценю. — Приятно слышать, — улыбнулась я. — Рано радуешься, я теперь буду за тобой приглядывать, плутовка. Кому письмо собралась отправлять? — Аврорам. Расскажу где ты скрываешься, если будешь умничать. — А я тогда Уизли напишу, что ты тут прячешься от его любви. Ещё посмотрим, кто больше отхватит. Ну и несносная душа, этот Малфой. За пять минут проживания на одной жилплощади я успела его возненавидеть. Может, отпуск — плохая идея? Не хотелось проводить с ним взаперти дни напролёт. Я достала письмо и демонстративно разорвала его на несколько частей, затем подожгла. — Твоя помощь больше не нужна. И твоя тоже, — ткнула я в Кикимера пальцем. — Ты куда? — нахмурился Малфой, когда я поднялась из-за стола. — На работу. Я, видишь ли, могу свободно передвигаться по стране, на меня дело не заведено. — Стерва, — прошипел он. — Злыдень. До вечера. Лифт без Броуди и нашей короткой беседы показался неуютным. Кругом занятые, чем-то озабоченные маги. Хмурые лица, самолетики с записками, норовящие залететь тебе в рукав, тусклые лампы, череда коридоров с закрытыми дверями, без пути отступления, и ненастоящая погода за окном. И я проведу тут большую часть своей жизни? А делаю ли я что-то важное? Три года работы, а коэффициент полезного действия — ноль. Я пропустила всё важное, не заметила зарождающегося зла под носом, делала вид, что занимаюсь чем-то полезным, а на самом деле переводила пергамент и время в дни, недели и месяца. Делвин как-то сказала задуматься, на своём ли я месте. И ведь действительно… Что я тут делаю? — Привет, Гермиона, — помахала у меня перед глазами рукой Парвати. Я и не заметила, как дошла до своего кабинета: четыре стены, два стола, картотека, шкаф с личными вещами, где нет ничего по-настоящему личного. Зачем мне всё это? — Ты в порядке? — не отставала моя вечная соседка. — Да, — кивнула я, укладывая сумку на стол. Заметила бардак в ящиках, перевернутые бумаги, рассыпанные по полу перья. — Что здесь произошло? — Рон приходил, искал тебя. У вас всё в порядке? Он выглядел встревоженным. — Он копался в моих вещах? — Ну, что-то искал. Я не стала его останавливать, вы ведь, вроде как, пара. — Надо было остановить, Парвати, — сказала я, вытаскивая пергамент и чернила из перевёрнутого ящика. — Делвин на месте? — Вроде была… — она смотрела на меня, как на больную, ещё немного и проверила бы температуру. — Тебе чем-то помочь? — Нет. Короткое заявление об увольнении по форме написала быстро, помахала пергаментом в воздухе, высушивая чернила, и поднялась. Делвин отчитывала нерадивого помощника в коридоре. Он перепутал конверты и отправил письмо, предназначенное послу по вопросам магического сотрудничества Андорры в Африку. — Встретишь африканскую делегацию сам, выучи язык к понедельнику! — кричала она на пороге своего кабинета, заметила меня и нахмурилась ещё сильнее — как впрочем и всегда, когда меня видела. — Чего тебе, Грейнджер? Я зашла в кабинет без приглашения и положила на стол заявление. Делвин проследовала за мной, гневно раздувая ноздри, взяла бумагу и быстро прочитала. — И что это? Продолжаешь циркачить? — Не хочу здесь работать. Вы правы, я не на своём месте. Подпишите, пожалуйста. Она смотрела на меня долго и без капли симпатии. Так смотрят на кровного врага или на надоедливую, капризную помеху, мешающую заниматься по настоящему важными делами. Я выдержала этот взгляд, протянула Делвин перо и вскинула брови, задавая немой вопрос: что её останавливает? Она вдруг забрала перо, села в своё кресло и закрыла лицо руками. Я опешила. — Как же мне всё надоело, — выдохнула она в ладони. — Ничего не получается. — Так может вам тоже уволиться? — Может и стоит. — Она посмотрела на меня с лютой усталостью в непоколебимо строгом взгляде. — Куда ты собралась? Что будешь делать? — Не знаю, — честно ответила я. — Но здесь мне делать нечего. Я не сделала ничего полезного за три года и не хочу пытаться. Где-то свернула не туда и двигалась по инерции. Все ждали от меня работы в Министерстве Магии, вот я пришла. Думала, буду бороться за права эльфов, как мечтала в детстве, но погрязла в бесконечных, никому не нужных делах волшебников против волшебников. Кого я защищала, вы помните? — Идиотов, не желающих платить по счетам из Гринготтса. И парочку бывших спортсменов, подающих в суд на клевету Пророка, — усмехнулась Делвин. — Да. И проморгала тех, кому помощь действительно была нужна. А теперь меня отстранили от дел и я уже ничего не могу. Может, оно и к лучшему. — И ведь не поспоришь. Что ж, — Делвин обмакнула перо в чернила и расписалась под моей просьбой об увольнении. — Лети, птичка. Но доведи дело до конца, ты понимаешь о чём я, так ведь? — она сложила заявление в стол и закрыла ящик на ключ. — Отправим Брустверу, когда надерем задницы аврорам. Или не Брустверу, как карта ляжет. А пока можешь на работу не ходить и искать себя там, где вздумается. — Спасибо, — улыбнулась я Делвин с облегчением. — Надеюсь, теперь вы перестанете меня ненавидеть? — Это невозможно, ты слишком похожа на меня, — сказала она, сдерживая скупую улыбку. — Всё, не мозоль глаза. Искать своё место в жизни прямо из кабинета Делвин я не поскакала. Спустилась к Броуди, спросила, как продвигается наш план. С Алистером он должен был встретиться завтра. Я предложила ему пока поболтать с другим главным героем будущей статьи — с Малфоем, Броуди не отказался. Мне почему-то показалось, что они поладят. Договорившись о вечернем интервью, я решила заглянуть к Гарри. Настроение было ленивым, но не плохим. Я привычно постучала в косяк открытой двери, но в кабинете никого не было. — Отлично, — вздохнула я. — Вот и повидались. — Думал обознался, — раздался голос Рона за моей спиной. Я неохотно развернулась, встречая недовольный взгляд. — Теперь даже не заглядываешь ко мне? — Привет, — поджала я губы. — Как поживаешь? — Отвратительно, Гермиона, — с полуоборота распалился Рон. — Ощущаю себя полным идиотом. Ты ничего не хочешь мне сказать? Я сделал тебе вчера предложение и ты в тот же день съехала! — Ты поторопился. — Что? — ехидно усмехнулся Рон. — Это через шесть лет отношений? Может, ты меня бросаешь, а? Мы разговаривали тихо, но я всё равно поглядывала по сторонам, обращают ли на нас внимание. Чувствовала себя неуютно, балансируя на каблуках на пороге кабинета Гарри и Роби, и пытаясь закончить свои первые в жизни серьёзные отношения. Но, стоит заметить, я больше не боялась обидеть Рона. Только его семью, но их, слава Мерлину, рядом не было, так что чувствовала я себя уверенно. — А если и так? — спросила я спокойно. — Мы взрослые люди, как-нибудь справимся, разве нет? То, что произошло дальше, я представить не могла. Рон схватил меня за лицо и грубо толкнул в кабинет. Я от неожиданности пролетела расстояние до стола в два неаккуратных широких шага и ударилась поясницей об угол. Рон хлопнул дверью, подлетел ко мне и снова вцепился в лицо грубой ладонью. Я потянулась за палочкой. — Только попробуй, — процедил он, гневно сверкая глазами. — Не так, Гермиона. Не так! Ты не сделаешь это, не разорвёшь меня на части! Я думал это Броуди. Видел, как вы шепчетесь время от времени. Красивый парнишка с обложки, по нему даже Алекса вздыхает. Думал, Гарри всё знает и прикрывает тебя. А что вышло? ЧТО?! Я вытащила палочку и подожгла рукав его мантии. Он отпрянул, чертыхаясь и пытаясь потушить огонь, бледная кожа на запястьях успела покрыться волдырями, когда он додумался погасить пламя водой. Путь к двери был закрыт, я пожалела, что она заперта и нас никто не видит. Я боялась использовать магию, боялась навредить Рону, не понимала, насколько всё серьёзно. Он вроде успокоился, только смотрел волком. — Спишь с ним? — спросил он, усмехнувшись. — Нет. — Врёшь! — рванулся он было ко мне. — Не подходи, я сделаю тебе больно, Рон! — закричала я. Он остановился. Смотрел на палочку в моих руках и только это его и останавливало. Оценив риски проиграть в дуэли, он медленно попятился к двери. — Дважды подумай, прежде чем делать глупости, Гермиона. Если ты меня бросишь, лишишь себя, лучшего друга, мне терять будет нечего. Пока не наворотила дел — вернись. Я приму тебя. Верю, что ты не совершила роковую ошибку. Я спущу на тормозах ваше помутнение обоим, обещаю. Возвращайся. Домой. Рон распахнул дверь, шарахнув ею об стену, и вышел. Сердце колотилось в горле как безумное, я погладила горящие огнём щёки, пытаясь прийти в себя. Кажется, бросить Рона мешает вовсе не моя трусость…