Краски

      Мы собрались за считанные минуты. Макгонагалл даже не пыталась нас остановить, только попросила быть осторожней. Невилл тут же заявил, что отправится с нами. В воздухе парила нервозность, Броуди, как человек побывавший снаружи после публикации номера, рассказывал не самые приятные вести. — Я задержался, потому что договаривался с отделом распространения об увеличении тиража. Мы устроили рассылку по базе, журнал получили даже те маги, которые не оформляли подписку, — говорил Броуди, пока мы шли к воротам замка, чтобы трансгрессировать. — Так и попался, журнал получили семьи авроров, тут же связались со своими родственниками-истязателями, и меня взяли. — А настроение? — спрашивал Гарри. — Верят или больше негодуют? — Я думаю… Я думаю задаются правильными вопросами. В фойе столпотворение, все обсуждают материал. — Как ты себя чувствуешь? — спросила я у Гарри перед тем, как трансгрессировать. — Как только закончим с этим, обещаю лечиться долго и нудно, — улыбнулся он мне натянуто, изображая бодрость. Я сникла. Показалось, что он поправился, а на самом деле только делал вид. Но дело важнее, так всегда было.       В Атриуме образовалась настоящая человеческая пробка. Битком набитый зал жужжал от множества голосов. Ушлые репортёры делали колдографии, взобравшись как обезьяны на фонтан магического братства. Я слышала не только английскую речь, но и французскую, немецкую, узнавала ярко выраженный американский акцент. Сотрудники министерства пытались навести порядок, просили журналистов предъявить редакционные задания, разрешение на съёмку и карточки, удостоверяющие личность. Чёрные аврорские формы мелькали в толпе повсеместно, одни пытались выстроить волшебников в какое-то подобие строя, чтобы можно было передвигаться по залу без опасения кого-нибудь раздавить, другие освобождали место вокруг установленной у лифтов трибуны, откуда министр, скорее всего, будет отвечать на вопросы.       Нас с Броуди и Гарри оттеснили к каминам. Вспышки фотокамер с характерными щелчками, ругань сотрудников с неуёмными журналистами, галдёж публики — всё это погрузило меня в мыслительную кому, я никак не могла сориентироваться в пространстве. Гарри выглядывал кого-то в толпе, Броуди, завидев коллег, ломанулся к ним, расталкивая локтями зевак. Я встала на выступ у камина, чтобы возвышаться над морем голов, и увидела недалеко от трибуны островок рыжеволосой компании. Уизли тоже были здесь. Все, кроме Рона. Невилл и Гарри тоже забрались ко мне на выступ. Я натянула на голову Гарри капюшон тёплой толстовки, чтобы не выпячивался, сама же закрыла шарфом часть лица. Велика вероятность, что нам придётся бежать отсюда, незачем светить лицами. Пока же люди пребывали безостановочно, соседние камины то и дело вспыхивали зелёным пламенем.       Наконец, двери лифта разошлись и оттуда вышел Кингсли со своим помощником, Делвин и Экриздис. Журналисты наперебой стали задавать вопросы, я не могла разобрать ни одного. Первым на трибуну поднялся помощник министра, приложил палочку к горлу и его громкий голос заглушил фоновый шум. — Минуточку внимания. Друзья, во избежание неразберихи и бардака, министр Бруствер не будет отвечать на вопросы, пока не выскажет свою точку зрения по поводу лживого материала, вышедшего сегодня утром в журнале «М-спорт». Тише, друзья! — возмутился помощник, когда резкие реплики возражения едва не заглушили его магически усиленный голос. Мы с Гарри переглянулись и улыбнулись. Они не верят министру заранее. — Давайте придерживаться рамок деловой этики. Дайте мистеру Брустверу возможность сказать! Прошу, министр. Пунцовый от волнения помощник спрыгнул с трибуны, уступая место невозмутимо спокойному Кингсли. Вспышки фотокамер защёлкали со скоростью пулемётной очереди. Министр приставил палочку к горлу и его мягкий голос разлился по воздуху. — Добрый день, — оглядел он толпу волшебников так, будто рад всех видеть. — Все вы знаете, что сегодня ночью в стенах отдела Магических Игр и Спорта была совершена настоящая диверсия. Сотрудник мелкой руки, чьё имя Август Броуди, саботировал печать подготовленного редакцией выпуска, заменив главную статью на лживую сказку о злых и подлых аврорах, преследующих несчастных магов за их убеждения. Я ответственно заявляю — всё это отменное враньё. Подмена понятий, — повысил он голос, перекрикивая взбудораженную публику, — манипуляция фактами. Министерство, аврорат и надзиратели честно выполняют свой долг перед лицом доверия магического сообщества, оберегая ваш сон, подставляя головы под смертельные заклятия, преследуя тёмных магов и членов подрывного сообщества. — Что за подрывное сообщество, министр? — выкрикнула звонко юная журналистка в розовой мантии, и Кингсли уцепился за этот вопрос, игнорируя все остальные. — О работе подрывного сообщества на территории страны и в частности столицы мы узнали не так давно, цель их — разрушить существующий порядок, дискредитировать и сместить меня и некоторые других влиятельных магов с занимаемых должностей и постов. — Что он несёт? — усмехнулся Гарри. — Слизняк на сковородке, — со злостью прошептал Невилл. А я вдруг заметила странность. При том, что Кингсли явно сыпался, а журналисты только злились от его увиливания и бредней, не подкреплённых никакими фактами, начальник тюремного уровня Экриздис за его спиной расцветал, как роза в утренней росе. На мрачном лице из-под усов явно проглядывалась ухмылка, взгляд, каким он гипнотизировал затылок министра, всерьёз меня встревожил. Он был доволен происходящим. — Членами этого сообщества являются как молодые бунтовщики, одурманенные речами о заговоре, так и бывшие Пожиратели смерти. И, к моему огромному сожалению, люди всем нам хорошо известные, герои второй магической войны — Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Мы не знаем, — снова повысил голос Кингсли, заглушая возмущённый гомон, — действовали они по своей воле или под действием угроз, шантажа и тёмной магии. Я разговаривал с ребятами буквально час назад, своей вины они не признали, но и явиться сюда с объяснениями не поспешили. О чём мистер Экриздис меня предупреждал, но настаивал на том, чтобы я их пригласил. Я и пригласил. Если бы Гарри Поттеру и Гермионе Грейнджер было что предъявить мне, мы бы сейчас слушали их, согласитесь? Гарри взглянул на меня исподлобья, задавая немой вопрос: «Что делать? Мы это ему спустим?». Я покачала головой, в просьбе не торопиться. Меня сильно смущало поведение Экриздиса. Теперь я точно знала — он ищет нас в толпе взглядом. — Господин министр, значит ли это, что молодой поэт из статьи мистера Броуди и торговец из Лютного переулка Горбин живы и здоровы? А мистер Малфой и мистер Алистер находятся дома со своими семьями, а не в бегах? — Нет, кое-что в статье правда… Тише! — гаркнул Кингсли, неожиданно разозлившись. — Это всего лишь манипуляция вашим мнением, не поддавайтесь! Гибель преступников на тюремном уровне — вынужденная мера, они пытались сбежать! — Вы лжёте! — Это возмутительно! — Кто ваш враг, министр?! Против кого вы развернули борьбу?! — Министерство борется с нарушителями закона, как и раньше! — Кингсли растерялся. Он словно не ожидал, что публика так остро будет воспринимать его речь. — Каковы гарантии, что завтра преследовать не начнут нас или наши семьи? А за хулиганство наших детей не постигнет участь Джоуи Алистера? — Его истязатели будут наказаны? — Вы проверите материал на достоверность? Нам нужны объяснения! — Если это ложь, будьте добры опровергните её по фактам! — Что вы скажете о поддержке Хогвартса? Руководство тоже одурманено? — За что пытались арестовать Драко Малфоя? Кингсли не выдержал. Он спустился с трибуны, камеры сошли с ума, пытаясь запечатлеть его растерянное лицо и паникующий, бегающий взгляд. Дёрнул вперёд Делвин, чтобы она приняла эстафету. Я скрестила пальцы на обеих руках, Делвин — наш троянский конь. Если не испугалась и не передумала. Идеальная осанка, гордо задранный подбородок и ни капли смущения или растерянности на лице бывшей начальницы — она выглядела на фоне Кингсли внушительно и вызывала доверие. — Меня зовут Тильда Делвин, возглавляю коллегию общественных защитников в ОМП. Я вас внимательно слушаю, только по очереди. Поднимайте руки, будьте так любезны, и не забывайте представляться. Около сотни рук тут же взлетело в воздух, Делвин выбрала кого-то наобум. — «Новости волшебного мира». Скажите, мисс Делвин, есть ли у нас причины не доверять материалу Броуди? Министр назвал статью лживой и провокационной и тут же утверждал, что доля правды в ней есть. — Думаю, министр Бруствер был уверен, что его убеждённости в недостоверности информации достаточно. Однако я знаю, что материал из нашумевшей статьи в «М-спорт» — чистая правда. — Идеальная тишина накрыла Атриум, Кингсли буквально замер как статуя, не моргая. Экриздис же только ещё больше разулыбался. — С тех пор, как элитный отряд борцов с темной магией превратился в дешёвый цирк, чья труппа выходила в рейды чаще рядовых патрульных и заглядывала в каждую щель в поисках злодеев, у нас начались серьёзные проблемы. Министр и его доверенное лицо Натаниэль Экриздис решили, что отсутствие работы у авроров — это плохой признак. Я же убеждена: чем меньше у них работы, тем лучше для каждого из нас. Искать врагов моему начальству нужно не на площадях в Косом Переулке, и не в давно ушедшем прошлом, а в отражении зеркал у себя дома в ванной комнате. Делвин сорвала шквал аплодисментов. Я тоже хлопала, чувствуя как за спиной вырастают крылья. У нас получилось. Получилось! Кингсли уже ничего не сделает с возмущением волшебников, Делвин забила в его гроб последний гвоздь. — «Французский магический ежедневный вестник», мисс Делвин. Что по поводу причастности к этой истории мистера Гарри Поттера и мисс Грейнджер? Какую роль они сыграли? — Главные роли, несомненно. Хотя министр и пытался им помешать. Мисс Грейнджер отстранили от дел, мистер Поттер подвергался нападкам со стороны коллег, им пришлось вести подпольную борьбу. Искать пострадавших, свидетелей, уговаривать их рассказать свои истории. Я знала, что у них получится. — В отставку, Бруствер! — выкрикнул кто-то из толпы и волшебники тут же подхватили этот возглас. К моему удивлению Экриздис принялся аплодировать. Успокоились они не сразу, Кингсли всё это время молчал и смотрел перед собой невидящим взглядом. — «Магическая история сегодня». Скажите, мисс Делвин, что будет дальше? Будут ли наказаны виновные? Что будет с аврорами? А с пострадавшими? И кого вы считаете главным врагом магического сообщества сегодня? — Я считаю, что нам придётся провести большое расследование по выявлению действительно виновных. Пока для меня очевидны имена только двоих и оба этих человека сейчас стоят за моей спиной.       Кингсли развернулся и скрылся в лифте, под шквал улюлюканий и гневных выкриков. Экриздис же, наоборот, двинулся вперёд, и вежливо попросил Делвин уступить ему место на трибуне. Под осуждающий свист он ждал когда наступит тишина.       — Полно, полно, друзья… — выставил он вперёд руки. — Я понял, вы хотите распять нас. Распять за то, что мы честно выполняли свой долг, и немного перегнули палку. Жажда справедливости — чувство сложное, опасное, иногда оно выходит из-под контроля. Его легко превратить в неоправданную жестокость, достаточно только немного увлечься… — он вдруг отвлёкся на свой коммуникатор, прочёл сообщение на экране и улыбнулся уже совсем безумно. — И знаете, я очень увлекающаяся натура. Я всегда говорил господину министру — народные герои твои главные враги. Но он не слушал, предавался ностальгии, рассуждал о высоких материях благодарности за былые заслуги, и откровенно трусил. Теперь уже поздно что-то менять, Поттер и Грейнджер сделали своё грязное дело. Но я такой злопамятный… Хватайте!       Я всё ещё смотрела на Экриздиса, пытаясь понять, что он только что сказал, как меня схватили по обе руки и стянули с выступа у камина. Перед тем, как меня затянуло в тесную темноту чужой трансгрессии, я увидела перед собой Гарри. Под прицелом волшебной палочки его держал Рон, они трансгрессировали первыми.       Поднялся шум, и меня тоже потянуло прочь.