Краски

Не помню в какой момент меня вырубили, не поняла чем именно. Из объятий трансгрессии я погрузилась во мрак и тишину. Приходить в себя начала когда почувствовала, что кто-то пытается напоить меня. Голову приподняли, губ коснулась ледяная вода. Я открыла глаза и поняла, что лежу на полу. Мрачные каменные стены освещали несколько факелов, с низкого потолка капало, где-то приглушённо шумел прибой. Передо мной на корточках сидел Рон в тёплой мантии с меховым воротником, изо рта его при дыхании выходил пар. — Привет, — улыбнулся он. — Попей, а то обезвоживание будет. Я резко выпрямилась, оттолкнула его руку с кружкой от своего лица и огляделась. — Где мы? — Попей воды, Гермиона, ты два дня ничего не ела и не пила. — Где Гарри? Что происходит?! На меня кто-то тоже надел тёплую мантию и даже перчатки. Я стянула их, бросила в сторону и встала, обыскивая карманы. Палочки не было. Я завертелась на месте. Мрачный, тускло освещённый коридор напоминал слизеринские подземелья, но мне не давал покоя шум моря, он доносился откуда-то сверху. Рон поставил кружку на пол и сел у стены, глядя на меня с усталостью. — Мы в Азкабане. Под крепостью в утёсе. Он говорил так, будто это в порядке вещей. Я не могла понять, что мне дальше делать. Драться с ним? Разговаривать? Рыдать? Новые и новые волны лупили по утёсу со всех сторон, создавалось ощущение, словно кто-то палит по стенам из пушек. Я медленно выдохнула, приводя мысли в порядок. Рон здесь, это не так плохо… Он не пытается мне навредить и наверняка знает где Гарри. Я опустилась на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, взяла воду и выпила, давая понять, что мы на одной стороне, что я ему доверяю. — Расскажи мне что происходит, пожалуйста. — Всё в порядке, Гермиона. — Улыбнулся он мне. — Будет в порядке. Экриздис все решит, у него есть план. Ему можно доверять. — Рон… Он сумасшедший, ты этого не понял? Не слышал, что он нёс с трибуны на пресс-конференции? — Вы загнали его в угол! — вдруг обозлился Рон и я отпрянула. — Всё было под контролем, пока Гарри не вмешался! Кому какое дело, что происходит на тюремном этаже, там нет нормальных людей, Гермиона! Все наши близкие были в безопасности. Ты была в безопасности, всё, что от нас требовалось — не вмешиваться. А что теперь? Вы загнали нас в подполье. Думаешь, кто-то будет разбираться кто из авроров виновен, а кто нет? Нас накажут массово, чтобы успокоить волшебников. А я ни в чём не виноват! Я никому не причинял вреда… — Не будет никакого массового наказания, я сделаю всё, чтобы… — Ты уже ничего не сделаешь, — покачал головой Рон и снова улыбнулся. — Но я верю в Экриздиса, мы выкрутимся. Он всё продумал, виновным останется Кингсли, а мы только должны подождать, пока утихнут страсти. Поэтому мы здесь. — Он убьёт меня. — Не убьёт, я обо всем договорился. Твоя безопасность — это моё условие, я согласился помогать, а Экриздис тебя помилует. — П-помогать в чём? Я боялась задавать вопросы о Гарри. Невозможно предугадать, как Рон отреагирует, а терять его как источник информации я не могла. Сначала мне показалось, что он устал, но на деле Рон был чем-то опечален. И чем дольше я на него смотрела, тем явственнее понимала, что происходит что-то ужасное. — Экриздису нужна не ты. Что будет с остальными я не знаю. — С какими… Рон, где Гарри? Кто ещё здесь? — Я не знаю где он, — как я и предполагала, Рон разозлился, услышав его имя. — Броуди, Малфой, Гарри Поттер — не моя ответственность. Я отвечаю только за тебя. Сейчас принесу поесть. Единственная решётчатая дверь, уводящая в такой же тёмный коридор открылась от прикосновения волшебной палочки, Рона проглотила темнота. Я поёжилась, пытаясь думать трезво. Дверь закрыта, у Рона есть палочка. Когда он вернётся, я смогу её отобрать, у меня получится, но что делать дальше? Если здесь Малфой, Броуди и Гарри — как мне их найти? Я не хотела даже допускать мысли, что кого-то из них нет в живых, шептала про себя, что всё образуется и мы выкрутимся. Нужно только выяснить где они. Я прошлась по коридору и поняла что с обеих сторон меня окружают тупики. Единственный выход — это дверь, через которую ушёл Рон. Значит, нужно его дождаться и разговорить. Удары волн об утёс становились всё неистовее, в какой-то момент сквозь щели в потолке потекло, как из крана. Это хорошо. Это значит, что крепость можно разрушить и выбраться. Нас наверняка ищут, но никому не придёт в голову заглянуть в Азкабан… Я думала, как подать сигнал кому-нибудь из знакомых, жалела, что не взяла с собой монетку, которой мы пользовались во времена ОД. Невилл только недавно, во время нашего визита в Хогвартс, показывал мне свою и говорил, что носит её с собой на память. Мы никогда не готовимся к худшему… Рон вернулся довольно быстро, принёс с собой холодные бутерброды и протянул мне. — Всё, что у ребят было. Но они ничего, хочешь разогрею магией? — Да, пожалуй, — попыталась улыбнуться я. Пока Рон колдовал, я следила за его мрачным лицом. — Про каких ребят идёт речь? — Авроры. Экриздис собрал небольшую команду из тех, кто не хочет садиться в тюрьму из-за вашей статьи. — Сколько вас? Рон протянул мне горячие бутерброды и усмехнулся на одну сторону. — Планируешь побег? Уже? — Я не… — Гермиона, ты меня не обманешь, я знаю чего ты хочешь. Разыскать Броуди, Малфоя и Гарри, и сбежать отсюда. Только у тебя ничего не получится, даже я не знаю где они. — Рон, так нельзя. Ещё не поздно всё исправить, ты ни в чём не виноват и никакая тюрьма тебе не грозит. У тебя есть волшебная палочка, значит мы сможем выбраться. — И? — рассмеялся Рон. — А дальше что? Ты с моим лучшим другом объявите всему волшебному миру, что любите друг друга? А мне пришлёте приглашение на свадьбу? — Нет, мы с тобой будем жить здесь и бед не знать! — сорвалась я, бросая в стену несчастные бутерброды. — Что ты собираешься делать?! — Всё будет хорошо, — как заколдованный повторил Рон. — Для начала я полюбуюсь, что сделают с Малфоем. Кстати, я нашёл его, не хвастался ещё? Джордж сказал, что видел вас с Гарри в сквере недалеко от Гриммо, и я понял, где вы прячетесь. Пришёл, а там сюрприз… Видела бы ты малфоевскую рожу! — Печальная растерянность на его лице сменилась настоящим торжеством. — Вот, как только разберусь с этим старым должком, мы обсудим, что делать дальше. Наверное на некоторое время придётся покинуть страну, но главное, что мы будем вместе. Настала моя очередь торжествовать: я рассмеялась, даже не стараясь завуалировать злость. — Какое ещё вместе? Ты свихнулся? Если с Гарри что-нибудь случится, я уже никогда, слышишь, никогда не прощу тебя. Рон дёрнулся, как будто снова хотел схватить меня, как тогда, в кабинете Гарри и Роби. Но он совладал с собой. — А тебе и не придётся меня прощать. Ещё не поняла? Ты ничего не вспомнишь, Гермиона. Поешь, — подтолкнул он ко мне бутерброд ботинком. — Не знал, что тебе нравится с пола. Я попыталась его схватить и обезоружить, но это был жест отчаяния, Рон только рассмеялся и покачал головой. Он ушёл, а я медленно осознавала всю тяжесть происходящего. Экриздис убьёт всех, кого винит в своём провале. Кроме меня. Я — трофей Рона, который он заберет с собой как только сотрёт мне память. Рон не владеет заклинанием забвения, именно поэтому я ещё в своём уме. Наверное, ему поможет Экриздис. Как же мерзко… Я буду находиться рядом с Роном, уверенная, что люблю его, что мы вместе со школы, буду слушать его враньё и верить в него абсолютно беспомощно. Я была близка к истерике, слёзы подступили к горлу, я села на пол, обняв себя за плечи, и стала раскачиваться, пытаясь согреться. Нельзя так просто сдаваться, мы и не из таких передряг выбирались. Нас ищет вся страна, возможно не только наша. На ушах вся пресса, каждый маг в курсе, что нас похитили. Возможно даже здесь, в Азкабане, есть волшебники, которые получают Пророк, сотрудники, не узники. Я стала звать на помощь. Просто чтобы делать хоть что-то, а не рыдать, как тряпка. Ходила взад-вперёд по коридору и кричала в потолок мольбы, пока не охрипла. Это бесполезно. Шум волн заглушал мой голос даже для самой себя… Вскоре вернулся Рон. Он не стал заходить, сел возле решётки и болтал со мной. Говорил какую-то дичь, рисовал наше светлое будущее, вспоминал забавные истории из прошлого. Он делал вид, что всё в порядке, это его тактика. Рон не пытался убедить меня в том, что всё будет хорошо, он убеждал себя. Я так устала от его голоса, что в какой-то момент просто закрыла уши, уткнувшись носом в собственные колени, закрыла глаза и позволила себе быть слабой. Отпустила вожжи и наслаждалась темнотой, окутавшей разум. Пока Рон не вошёл в мой коридор и не поднял меня на ноги рывком. — Прости, — сказал он, пока мои руки опутывали возникшие из воздуха верёвки. — Ты ненадёжная. Пока. — Куда ты меня ведешь? — Экриздис пришёл, скоро всё закончится, ничего не бойся. Рон повёл меня по извилистым коридорам, придерживая за локоть. Под ногами хлюпала морская вода, я замёрзла настолько, что стучали зубы. Вспомнила, что Гарри заболел ещё в Хогвартсе, он едва стоял на ногах во время пресс-конференции. Ему наверняка стало хуже. Я обернулась к Рону. Хотела попросить о пощаде, что-нибудь пообещать, но слова так и застряли в горле. Он ненавидит Гарри, а меня любит больной любовью, все мои мольбы только рассмешат его. — Что? — всё-таки спросил он, когда заметил мой пристальный взгляд. — Пожалуйста… — только и смогла сказать я, но мы пришли и Рон, осторожно склонив мою голову, провёл меня под низким потолком. Такое же тёмное как и коридоры помещение освещал единственный факел. Зал с низким потолком имел крохотное окно, в которое билась серая ледяная морская стихия. Рон отволок меня к стене, я даже не успела толком осмотреться, как в коридоре появились ещё трое авроров. Один вёл сопротивляющегося Броуди, второй едва стоящего на ногах Малфоя, третий волок по полу за ворот мантии Гарри. Он был без сознания. — Боже… — выдохнула я, но Рон тут же меня одёрнул. — Даже не начинай! — крепко сжал он мой локоть. — Если ты думаешь, что кому-то здесь его жаль… Если ты начнёшь торговаться — будет только хуже, понимаешь? Не беси меня, Гермиона, и Экриздиса не раздражай! Всех троих усадили посреди зала, спинами друг к другу. На меня смотрел Малфой, на лбу его блестела тёмная запёкшаяся кровь. — Вот чем заканчиваются игры в жалость с долбаёбами, Грейнджер, — сказал он ядовито. — Никогда ничем хорошим! — Неистово плюсую, — усмехнулся Броуди. — Как же я буду рад видеть твои предсмертные муки, слизняк, — процедил Рон. — Вечеринка только начинается, Уизли, наберись терпения, — посоветовал ему Броуди, выворачивая шею, чтобы взглянуть на меня. — Эй, Грейнджер, зря ты не дала мне автограф, чую, скоро он заимеет ценность, да? А ты не могла бы поговорить со своим бывшим, чтобы он нас отпустил? У меня дел полно. Нет такого, что меня хлебом не корми, дай провести свободное время в обществе маньяков в Азкабане. — Тебе понравится, — в зал вошёл Экриздис. — Обещаю, будет весело. Он застегнул чёрное пальто у горла, поправил свой воротник, как будто собирался побеседовать с министром, и спустился по грубым ступеням к пленникам. — Замечательно. Превосходно… — взгляд его скользнул к стене, где стояли мы с Роном, Экриздис расплылся в улыбке. — Просто чудесно. Избавимся от всего лишнего и приступим. Итак, это нам не нужно… Легко и играючи, как будто щелкая пальцами, он развернулся и убил одного из авроров. Зелёная вспышка только осветила его удивлённое лицо, тело рухнуло на пол. — Это тоже, это тоже, — продолжал весело причитать Экриздис, убивая и двух других. Крик рос в моём горле, я начинала приходить в себя, когда Экриздис развернулся к пленникам. — И это тоже. Вместе с последним заклинанием вырвался и мой вопль. Я упала на колени, Рон вытащил палочку, пытаясь обезоружить Экриздиса, в воздухе начали вспыхивать разноцветные молнии. Я же смотрела только на Броуди. Красивое лицо самого смелого журналиста, с приоткрытыми от удивления губами, застыло навсегда.