Краски

Схватка над моей головой продолжалась недолго, Рон потерял палочку, Экриздис тут же его связал по рукам и ногам. — Что вы делаете? — возмущённо спросил Рон. — Вы убили авроров! Питт, Рой… Вы обещали помочь нам! Мы были на вашей стороне! — Но моей стороне только я, — спокойно сказал Экриздис, собирая в кулак палочки павших авроров. Я снова смотрела на Броуди, вместе с Малфоем. Черноволосая голова лежала аккурат у его коленей. Малфой разглядывал его не моргая, возможно так же как и я понимал, что Броуди здесь попросту могло и не быть. Это мы с Гарри заставили его ввязаться в авантюру со статьёй. Он не хотел, сопротивлялся, как будто предвидел, чем всё это закончится. Понимал яснее нас, как велики риски. Потому что это мы — чёртовы герои войны, привыкшие побеждать, поверившие в свою неприкосновенность, в пьянящую удачу. Смерть? Это случается не с нами, а с кем-то поблизости. А мы помазанники вечной жизни, не иначе. И Малфой такой же. Но Броуди слишком безобиден, чтобы погибнуть, это не его борьба. Я не могла в это поверить, сколько бы не разглядывала его бледное лицо в свете единственного факела. Только когда мы с Малфоем посмотрели друг на друга, я осознала потерю. Прочитала в его глазах тот же ужас несправедливости и растерянность. И чувство вины. Конечно, это наша вина. Экриздис закончил собирать волшебные палочки своих жертв и улыбнулся мне. — Как отрадно видеть тебя такой разбитой, Грейнджер. Мечтаю продлить этот момент, довести его до пика. Помнишь, ты как-то спросила меня: Экриздис, расчленявший моряков в Северном море, мой однофамилец или папаша? Ты конечно знала историю создания Азкабана, но не представляла как близка была к истине. Экриздис, создавший в пятнадцатом веке эту тюрьму — мой прямой предок. Он действительно забавлялся здесь с маггловскими моряками, практиковался в Тёмной магии. Дементоры — его детище. Он был очень силён, — мечтательно закатил глаза к потолку Экриздис. — И очень жесток. Мама всегда боялась, что я пойду по его стопам, было во мне что-то пугающее, наверное… Но я пошёл дальше. Не прятался в одинокой крепости посреди моря, я превратил свой фетиш в работу, нанял для истязаний штат! — он восторженно рассмеялся. — Они выполняли мои приказы и получали премии. Разве это не высшая степень гениальности? — Что вы несёте? — Рон забрыкался в своих оковах. До него постепенно стало доходить, что человек, в доверии к которому он уверял меня пару часов назад — просто сумасшедший. — Вы обещали, что поможете нам, мы исполняли вашу волю! — Заткнись, — бросил ему Экриздис и снова уставился на меня. — Я ненавижу таких как ты, Гермиона Грейнджер. Ты даже не можешь себе представить как. Такие как ты и Поттер — воплощение всего, что я презираю. Сплошное лицемерие, вера в свою уникальность, раздражающая добродетель, о которой пишут в сказках. Человек — это зверь, хищник. Наш главный инстинкт — убивать. Это… — голос его завибрировал, а карие глубоко посаженные глаза заблестели. — Это… высшая степень наслаждения. Причинять боль, смотреть, как её причиняют, любоваться ранами, слушать крик…. Я знаю все оттенки визгов и воплей, могу на слух определить, какую именно часть тела терзают, я… Я был счастлив, Гермиона! — закричал он внезапно и затрясся то ли от гнева, то ли от восторга. Затем стал ломать палочки авроров и Броуди, бросая части мне под ноги. — В мои планы не входило трогать героев второй магической. Как бы вы мне не были противны, я понимал, что вы неприкосновенны. Но чтобы я держал данное себе слово надо было не лезть в мои дела! Экриздис развернулся, уставившись на Малфоя. — Что? — с вызовом спросил тот. — Хочешь убить — валяй! Меньшим дерьмом ты от этого не станешь, чокнутый из… Экриздис оглушил его. Светлая голова сильно ударилась о каменный пол при падении, я вздрогнула. — Это на десерт, — ухватив Малфоя за волосы, Экриздис оттащил его в угол, свалив тело поверх мёртвых авроров. — Сейчас мне не терпится приступить к нашему основному блюду. Посреди залы остался только Гарри. Я вытянулась по струнке, когда Экриздис подошёл к нему, сердце забилось о рёбра как бешеное, но он только его оживил. Гарри очнулся, но, кажется, так и не смог прийти в себя. Мучительно пытался открыть глаза, низко склонив голову, синие от холода губы что-то шептали. Экриздис же наблюдал за ним с восторгом. — Совсем расклеился, да? Вызвать тебе целителя? Рассмеявшись над собственной шуткой, он избавил Рона взмахом палочки от веревок и поманил к себе. — Иди сюда, мой друг, ну же! Рон медлил. Зачем-то взглянул на меня, как будто спрашивал совета и я едва удержалась, чтобы не послать его. Эмоции нужно контролировать, они никогда не помогают, а мне нужно придумать, как забрать отсюда Гарри и Малфоя. Я не собиралась здесь гибнуть. Рон подошёл к Экриздису, настороженно остановившись в паре шагов, но тот притянул его к себе и ухватил за плечо, как старого друга. — Посмотри на него, легкая мишень. Я знаю, ты не любишь трудности, поэтому состояние нашего народного героя тебе на руку. Он изворотливый, этот Гарри Поттер, да? — Я н-не понимаю… — Я хочу увидеть, как ты убьёшь его, — прошептал Экриздис, потрепав Рона по волосам. Сама эта фраза не вызвала во мне паники, она как будто относилась к чему-то, находящемуся по другую сторону моего понимания, не имела отношения к Гарри. Но то, как скользнул взгляд Рона ко мне, то, как виновато он скривился, хотя по сути ещё ничего не совершил — это был приговор. — Нет! — закричала я, побежала на средину зала и села на пол, стараясь закрыть собой Гарри. Связанные руки совсем не слушались, я даже не могла сложить их, чтобы о чём-то молить. — Нет, Рон, нет-нет-нет. Ты не сделаешь, не станешь. Мы не будем играть по его правилам, слышишь? Рон возвышался надо мной вместе с Экриздисом. Сейчас они оба казались мне особенно огромными, почти великанами. Их лица словно отдалялись всякий раз, как я моргала, я становилась меньше, а они больше и внушительней. — Обидно, правда? — сочувственно похлопал Рона по плечу Экриздис. — Я тебя понимаю. Это так несправедливо, все эти дифирамбы из года в год звучащие для лучшего друга, в то время как ты недооценён. Ещё и девушка предала. И всё ради этого же друга. Разве это не предательство? Голос Экриздиса обладал гипнотическим эффектом. Въедливый, он проникал под кожу, даже мне пришлось тряхнуть головой, чтобы не думать, что в его словах есть здравое зерно. Щёки Рона же покраснели от гнева, однако, он не шевелился, наблюдая за тем, как жмусь я на полу к Гарри, который даже не понимает, что я рядом. — В чём ты сомневаешься? — продолжал беседовать с Роном Экриздис. — Разве я не прав? Прости, если так, но слухи ходили такие… Вы ведь собирались пожениться? Я даже получил от тебя устное приглашение, так ведь? В какой момент в этой связке появился третий игрок? И почему это не твой лютый враг, одурманивший нежный разум твоей возлюбленной хитростью или магией, а лучший друг, с которым ты плечом к плечу прошёл такой сложный путь? Они смеются над тобой, посмотри. Даже сейчас она держит его за руку, разве это допустимо? У тебя на глазах молит о пощаде для своего любовника, это плевок в лицо. Я на твоей стороне, Рональд, на стороне честного любящего сердца. — Рон, — добавила я голосу металла, это всегда на него действовало. — Не слушай его. Речи не шло о предательстве, мы никогда не смеялись над… — А что это? — сухо спросил Рон. Экриздис возликовал. Он создал из воздуха два прозрачных стакана и бутылку с тёмно-янтарной жидкостью, плеснул в оба и один вручил Рону. — Для смелости. Тебе налить, Гермиона? Ну ладно, понимаю… Ты поговори с бывшим женихом, в любом случае это на некоторое время продлит жизнь твоему нынешнему, — Экриздис усмехнулся, поставил бутылку на пол и отсалютовал мне бокалом. — А я позабавлюсь, хорошая драма — лучше всякой пытки. У меня других вариантов не было. Пока мы разговариваем, я могла думать и о побеге. Только в голову ничего не шло, совершенно, путь отступления был всего один, но даже при самой необыкновенной удаче, свалившейся бы мне на голову, я не смогла бы забрать с собой Гарри и Малфоя. И Рон останется тут. Я всё ещё в него верила, это и позволяло держаться на плаву и не паниковать. Мы слишком хорошо друг друга знали, чтобы сомневаться. — Рон, он убьёт нас всех в любом случае, подумай головой. Посмотри на своих коллег! Он сам сказал, ему никто не нужен, на его стороне только он сам. — Не слушай её, — цокнул языком Экриздис. — Обещаю, если ты убьёшь Поттера — вас я отпущу, как и обещал. Не могла сказать точно, верит ему Рон или нет, его лицо не выражало никаких эмоций. — Если это не предательство, то что? — обратился ко мне Рон, продолжая прерванный диалог. — Мы же были вместе. И были счастливы. Ты никогда не говорила, что тебя что-то не устраивает. У нас были планы. Что произошло? Я смотрела на Рона снизу вверх и не могла дать ответ. Какая тактика сработает лучше, успокоит его, перетянет на нашу сторону? Возможно ли это? — Отвечай! — гаркнул Рон так внезапно и громко, что пламя факела затрепетало. — Я поняла, что не люблю, — заговорила я быстро и за неимением плана начала вываливать правду. — Пойми меня, Рон, что мне надо было делать? Я ошиблась, понимаешь? Убеждала себя, что всё в порядке, но с каждым днём каменела внутри, словно проклятая. Ты хороший человек, мы действительно много пережили вместе, но если я… если я любила не тебя, что мне нужно было делать? Рон закричал, как будто ему стало невыносимо больно. Подлетел к нам, схватил Гарри и поднял его за грудки. Экриздис подсуетился и отволок меня, ухватив поперёк талии, прижал к себе, развернув лицом к Гарри и Рону, как главного зрителя. — Можешь плакать, — шепнул он мне на ухо. — Потешь моё удовольствие. Я вырывалась, но это только смешило Экриздиса. Рон же прижал Гарри к стене, пытаясь поймать его взгляд. — Разговаривай со мной! — кричал он. — Хватит делать вид, что тебе плохо, приходи в себя, давай же! Рассказывай, какого это было — уводить любовь всей моей жизни? Ты только послушай, как это звучит, Гарри? — голос его задрожал от подступающих слёз. — Чувствовал себя героем? Победителем? — Нет, — шепнул Гарри. — А я думаю что чувствовал. Снова оказался впереди! Рон ударил его. Один раз, второй, снова и снова наносил удары кулаком по лицу, разбивая костяшки пальцев. Очки слетели с лица Гарри, в воздухе разлетались брызги крови, он не сопротивлялся даже минимально. Я кричала и просила Рона остановиться, но он не слушал, а может и не слышал. Или делал вид. Он не получал удовольствия, но не мог с собой ничего поделать, злые слёзы застилали глаза Рона, а боль словно приносила облегчение. Когда Рон его отпустил, я смогла вырваться из рук Экриздиса, подползла к Гарри, не в силах узнать в кровавом месиве знакомое лицо. Он открыл глаза и слабо улыбнулся мне. — Вот это молния, да? — Не говори так, — всхлипнула я, укладывая его голову себе на колени. Я не хотела принимать то, что Рон был в чём-то прав. Не могла. Я всего лишь пыталась быть счастливой и не причиняла никому вреда умышленно. Сомневалась, отступала, мучилась, но никогда не злорадствовала. Если моя жизнь не принадлежит мне, зачем тогда это всё? Если я лишена права делать выбор, меняться, ошибаться, то для чего мне эта жизнь? — Тебе снова жалко его, да? — спросил Рон. Я не смотрела на него, не было сил. — Снова не того, Гермиона. Если в этой истории и есть жертва, то это не Гарри Поттер. И так было всегда. Всегда, чёрт возьми! С самого первого курса! Я нырнул с ним за философским камнем когда мне было одиннадцать, обыграл Макгонагалл в шахматы уверенный, что жертвую собой и не выживу, а тебе было жаль только Гарри. Мою сестру похитили и утащили в Тайную комнату, мы спасли её вместе, а ты снова говорила, что герой — он! Вы никогда не давали мне права на ошибку, я ведь был ребенком, когда он стал Чемпионом, но кто-то меня понял? Извинялся всегда только я, искренне! Я ценил нашу дружбу превыше всего! Отправиться в министерство за Сириусом? Только позови. Сражаться с Пожирателями, пока Гарри прогуливается с Дамблдором? Нет проблем. Уйти с ним за крестражами в никуда? Даже просить не пришлось. Когда я нырял за ним в озеро в лесу, я думал, что он умирает. Ты понимаешь это, Гермиона? Я спасал его, потому что не представлял себе жизни без лучшего друга. Человека, который стал мне ближе чем братья. НО ВЫ ЗАПОМНИЛИ ТОЛЬКО ТО, ЧТО Я МНОГО ЕЛ! Я плакала уже взахлёб, но так и не взглянула на Рона. Мне нечего было ему говорить, да я и не хотела. Обернулась, только когда услышала шаги. Рон подошёл к Экриздису. — Мне нужны гарантии. Если я убью его, то должен быть уверен, что нас ты отпустишь. — Могу дать Непреложный Обет, — улыбнулся Экриздис, вынимая палочку. — Свидетель у нас есть. — Давай, — решительно кивнул Рон, протягивая Экриздису руку. Они сжали ладони друг друга, а я поползла к Малфою. На меня не обратили внимания. Я затрясла Драко за плечи, как тряпичную куклу. — Очнись, умоляю, Драко, ты мне очень-очень нужен! — шептала я, ударяя его по груди связанными руками. — Пожалуйста, ну же! Никогда ещё я не была рада видеть эти серые глаза так, как в тот момент, когда он их открыл. — Ещё жива? — Придумай что-нибудь, вставай! — Не тряси меня, — скривился Драко, сползая по телам авроров на пол. — Голова кружится. Мы помогли друг другу распутать растрепавшиеся узлы и освободить руки, затем сжались у стены, пытаясь придумать хоть что-то. — Что они делают? — спросил Драко слабым голосом. — Принимают Непреложный Обет. Долго объяснять, помоги мне что-нибудь придумать, умоляю, Драко, я на всю жизнь останусь у тебя в долгу… — Да тише ты, — скривился он, вырывая свою руку из моих ладоней. — А это что там в углу? Алкоголь? — Д-да… — проследила я за его пальцем. Бутылка, которую вызвал с помощью магии Экриздис, так и стояла на полу у стены. Если Драко решил выпить, чтобы набраться смелости, я только зря потратила время, потому что Экриздис и Рон уже произносили клятву. — Обещаешь ли ты, Натаниэль Экриздис, сохранить жизнь мне и Гермионе Грейнджер в случае, если я выполню условие и убью Гарри Поттера? — спрашивал Рон. — Обещаю. Первая огненная петля вырвалась из палочки Экриздиса и обвила их ладони. — Обещаешь ли ты помочь нам выбраться отсюда и больше никогда не преследовать? — Отвлеки их, — шепнул Драко, с трудом вставая на ноги. — Когда скажу «давай». Придерживаясь за стену, он осторожно двинулся к бутылке. Я тоже встала. Ноги тряслись то ли от страха, то ли от стресса, я почти не дышала, наблюдая за тем, как Драко берёт в руки бутылку. Тем временем вторая петля уже закрепила клятву Рона и Экриздиса, они произносили третью. Ну же… Сейчас будет поздно! — Давай! — взревел Драко. И я рванула к ним, как оголтелая. Ударила по сцепленным рукам, пытаясь их расцепить, навалилась всем телом, Драко же успел схватить факел со стены, разбил бутылку у ног Экриздиса и бросил пламя в лужу. Он вспыхнул, как спичка. Дёрнул рукой, и петли, обвивающие скреплённую клятву, разорвались. Как хлысты они взвились в воздух и одна из плетей ударила мне по лицу. Не знаю, что произошло, я почувствовала, как лицо разделилось надвое. В глазах тут же запылали искры, я схватилась за шею и почувствовала тепло собственной крови. Её было так много, а я отступала, пока не упала навзничь. Я задыхалась, пропал голос, перед глазами заплясали чёрные пятна. Серый потолок заволакивал дым, кто-то кричал, а кровь всё хлестала на пол и хлестала, я слышала её. Кажется, я умирала, сражённая клятвой во имя больной любви.