Запнулся

Томасу Двадцать три. И он не был бы собой, если бы не споткнулся прямо у алтаря. Но он быстро берет себя в руки, хотя тело не слушается. Ладони потеют, сердце бьется сильно. Он так растерян. Он клянётся в любви не тому человеку. Вернее, не в той любви он готов признаваться Миранде. Она, конечно, красивая. И по тем немногим разговорам, что состоялись меж ними можно было сказать, что она умна и рассудительна. Но ведь он ее совсем не знает. А сердце его в другом месте и с другим человеком, который уже наверняка забыл его за те три года, что они не виделись. Последний раз Джеймс в поддерживающему жесте сжимал его руку и смотрел, улыбаясь, чтобы Томасу не было так горько уезжать. Но все равно не смог смягчить горести от расставания. Отец практически запрещает возвращаться. Он считает это бесполезным. Его аргументы весомы, а что есть у Томаса? Чувства? Мечта о любви? Мысль о том, что в объятьях Джеймса находиться кто-то другой убивала его. Это было почти болезненно - вспоминать его тепло, но не ощущать эти прикосновения на своей коже. А идея, что они обязательно будут видеться и все будет как и раньше была глупостью чистой воды. Их никто не спрашивал. В болезни и здравии, в горе и в радости, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит нас. Он клянётся, но скрещивает пальцы. Он нервно улыбается, пытаясь не выдать истинных чувств. Первой брачной ночи не было. Как и второй. И было бы легче, если бы Миранда обиделась на него или осудила, но нет. В один момент, когда свечи едва освещали комнату, и они сидели на кровати оба, уже готовые ко сну, она сказала: -Расскажи мне. Может я смогу помочь тебе чем-нибудь? -Что рассказать? - почти шепотом спросил Гамильтон, рассеяно глядя по сторонам. -Прекрати это, Томас. Я прекрасно чувствую, что с тобой что-то не так. -Со мной много чего не так. -Да, ты отличаешься. Но дело не в отличии, верно? Есть что-то что бьет по тебе гораздо больше этого. Тебя не волнует отличие, тебя волнует то, что в нём происходит, я права? И он рассказал. Рассказал все как на духу, как будто не будет никаких возможных последствий и проблем. А она… обняла его, она была рядом и помогала выплеснуть всё, что копилось так долго без огласки и внимания. Томас полюбил её, но не как жену, а как друга верного и заботливого, как мать или как сестру. Она стала для него самым близким человеком. Они были вместе, и он позволял ей все, относился к ней как к равной, позволял перечить и высказываться, позволял ей любовников и читал ей книги. Но все равно был одинок. Всё же она не заменит ему Джеймса. Ни она, ни кто-либо другой. -Ты красив. -Спасибо, - Томас улыбается и ставит бокал вина на прикроватную тумбу с высокими ножками. - Ты тоже хорош собой. Вечер после шумного банкета по поводу именин Графа Гамильтона был приятнее, чем ожидалось. После всякой чепухи вроде речи, которую нужно было произнести, понеслось настоящее веселье. Танцы и большое количество вина. -Я знаю. Джозеф кареглазый брюнет, с точёными скулами и милейшей усмешкой, красавец, каких только поискать, но все же было в нем что-то отталкивающее. -Не хочешь ли ты… повторить? -Прошу тебя. Я устал, - смеётся Томас и пододвигается к нему, приглаживая волосы назад. - Но я буду в твоём распоряжении завтра. Хорошо? -О, милорд, - рука Джозефа скользит вверх по бледному бедру Гамильтона, но тот тут же останавливает ее за запястье. -Я правда устал. Джозеф дергает щекой, хмыкает и ложиться на подушки, закидывая руки за голову и прикрывая глаза. Он выглядит несколько обиженным, но Томас не сильно обращает на это внимание. Накидывает на себя одеяло и ложиться к нему на грудь, обнимая поперёк и, едва он успевает устроиться, как вопреки ожиданиям, брюнет убирает руку лорда и сам отодвигается. -В чем дело? - Том хмуриться приподнявшись на руке. -А ты что думал, мы с тобой будем спать вот так? Мне не удобно. Тем более, прости, милорд, мы с тобою не любовники. -Но… -Твой отец был прав. Ты так наивен, - Джозеф смеётся. -То есть на то, чтобы… брать меня твоей любвеобильности хватает, а чтобы позволить обнять нет? У тебя странные принципы, не находишь? -Спокойно. Чего ты разбушевался? Ты ожидал чего-то другого? -Я не ожидал. Это ты говорил о другом. -Правда? -Да. -Что ж, извини, может я был слишком пьян. Щеки Томаса раскраснелись от обиды и гнева. -Тогда убирайся. -Что? - Джозеф привстал, нахмурившись. -Уходи. Мне ни к чему иметь такого человека рядом с собой. -Но сейчас поздно… Куда я по-твоему пойду? -Что ж, у тебя есть пять минут, чтобы найти решение. Пока я говорю охране, что наш гость перепил и его следует спровадить. Томас поднялся с кровати, быстро надел исподнее и вышел из спальни. А Джозефу ничего не оставалось как со злостью напяливать на себя одежду. Вернувшись, конечно без охраны, Гамильтон уже не обнаружил его как и предполагал. Наверное, к лучшему. Но внутри у него была такая обида и горечь, что он просто расплакался, вспоминая, как насытившись друг другом они с Джеймсом засыпали в обнимку, Макгроу никогда бы не позволил себе оттолкнуть его. И эти мысли подбавили масло в огонь. Томас лег на спину, смотря в потолок, он задыхался от эмоций. Позволив закрыться в этих мыслях и даже пожалеть себя. Ему казалось, что Джеймс уже позади. Но каждый раз его образ вился перед глазами. Просто первая любовь, какая разница. Сейчас другое время. Другая обстановка. В конце концов Томас сам поменялся. Он не знает сколько времени посвятил всему этому мракобесию, когда легкая рука Миранды, что легла на его плечо, отвлекла. -Что с тобой? -Мне нужно вернуться. Я… Не могу так больше. Мое сердце разрывается, Миранда. -Твой отец не одобрит этого. У тебя много работы. Тебе не кажется, что лучше подождать? -Чего мне ждать? Я просто хочу увидеть его. Он… Мой Джеймс.. - Томаса накрыла новая волна слез, он уткнулся носом в подушку. -Тебе не кажется, что все твои старания, чтобы забыть его пойдут даром? -Я не хочу забывать его! Я хочу увидеть его! Завтра же… Я поеду. -Завтра ты принимаешь гостей в салоне. Запамятовал? Томас снова бессильно сжался. -Ты устал. Тебе лучше выспаться. -Прошу, остаётся со мной, - он схватился за ее руку. -Конечно, милый. На утро лорд решил, что это была порывистая глупость. Он говорил Миранде, что выпил лишнего и расчувствовался, погрузился в ностальгию и был обижен поступком Джозефа, и что все это сыграло на нем. На что она просто вздохнула и кивнула, где-то внутри все же с ним не соглашаясь.