Запнулся

-…с ума сойти, - выдыхает Томас, падая в кресло. -Это твой Джеймс Магкроу? -Да. Да, это он, но он так сильно поменялся. -Ты говорил, что разлюбил его, - Миранда налила в бокал вина и поднесла Томасу, тот забрал его, глядя на жену с благодарностью. -Я лжец, - усмехнулся Гамильтон. - Вернее, конечно, я верил в это. Мне хотелось верить. И я не думал, что… будет так. Что он вернётся. К тому же он лейтенант. Я горд им. -И что же ты хочешь делать? -Что я хочу… - Томас отпил немного из бокала и дёрнул уголками губ. - Добиться хотя бы доверия, после стольких лет моего отсутствия. -Надеюсь, ты объяснишь, что это вовсе не твоя вина? -Не оправдывай мою слабость, Миранда. -Томас, тебе было всего двадцать лет. -И что? - Гамильтон вздохнул. - Джеймс со всей его любовью к морю, чуть не отрёкся от шанса стать юнгой, чтобы провести время со мной. А я даже не сумел противоречить отцу. Вот что Джеймс теперь обо мне думает. Что я пустослов. -Ты не видел как он разволновался, - Миранда наконец тоже присела в кресло напротив. - Ты из-за своего волнения не заметил его волнение. -Это не так, ты говоришь, чтобы подбодрить меня. Не стоит. -Я говорю о том вижу. Он обычно нервный? -Нет, он уверен в себе. Как я помню. Миранда растянула губы в улыбке и наклонила голову вбок. -Чушь… - выдохнул Гамильтон и зажмурившими провел другой ладонью по лицу. - Столько всего. Я давно не испытывал столько чувств одновременно. Не ново, но странно. Не понимаю. Они замолчали. Миранда внимательно рассматривала мужа, словно пытаясь заглянуть в его разум, это получалось у неё без всяких усилий, так тонко она чувствовала все эмоции с которыми мучился Томас. Он допил вино и поставил на пол бокал, затем выпрямился и побегав глазами вновь откинулся на спинку стула. -Когда нам было шестнадцать. Мы пошли гулять в лес, недалеко от моего дома, там была поляна и на ней росла высокая трава. Мы часто там бывали. Лежали в траве и болтали обо всем. И вот мы пришли, все было также как и всегда. Мы разговаривали. Я прочитал ему что-то. Я не помню что. Мне хотелось с ним говорить и слушать его, видеть его, касаться. В тот день сильнее, чем когда-либо до этого. И я поцеловал его. Впервые. Я целовал его. Неумело, но целовал. И мне… было так хорошо, я крепко обнял его, а он убрал мои руки от себя, закрыл лицо руками и отвернулся. Он плакал, - Томас вздохнул, не отводя затуманенного взгляда от какой-то непонятной точки преткновения. - И тогда я понял, что я сделал. Я извинялся перед ним, хватаясь за его колени. Щеки Джеймса так раскраснелись, но взгляд не выражал отвращения или гнева. Он ничего не говорил. Глубоко дышал и распахнув свои восхитительные глаза смотрел на меня. Позже он говорил, что так сильно расчувствовался. И этого испугался. Он очень… много чувствует и я это знаю. И я не понимаю. Либо он научился безупречно скрывать, либо я убил в нем это… И то и другое расстраивает меня, но второе сильнее. -Поговори с ним. -Я не знаю как. Я не знаю что сказать ему, я не знаю какова будет его реакция. И я боюсь. Боюсь его и себя. Потому что совсем не ожидал от себя такого, и не знаю, что ожидать от него. -Не волнуйся. Отдохни, завтра он придёт и вы поговорите. -Мне не хватит духу. -Хочешь поговорю с ним я? -Ни в коем случае! Нет-нет, точно не ты. Я. Пусть он ударит меня, но я пойму. Даже небольшая пощечина. -Он не сделает этого. Томас, ты слишком много переживаешь, для тебя это свойственно. Но тебе все кажется. На самом деле все на поверхности, но ты пытаешься рыть глубже. -Может поехать сейчас? - пропуская ее слова мимо ушей пробормотал Гамильтон и ослабил шейный платок. -Я не думаю, что это хорошая идея. Ему тоже нужно переварить сегодняшний день. -Ты… как всегда права, - Томас улыбнулся и позже всю ночь не сомкнул глаз. Он не мог выгнать из головы всякую ересь, что раньше ему удавалось с лёгкостью. Не мог не думать, не мог не чувствовать. Все это слишком переполняло его чтобы спать. В конце концов и с горем пополам он проспал от силы часа два, на утро выглядел усталым и несобранным. Вместо привычной одной чашки кофе выпил две. Нервно перекладывал бумаги, подолгу смотрел в одну точку и бездельно ходил по кабинету в ожидании времени, когда появиться Джеймс. Гамильтон уснул оперевшись на руку прямо за столом. Через какое-то время его потревожил дворецкий. -Милорд. Томас тут же распахнул глаза будто и не спал, потряс головой и слегка мутным взглядом посмотрел на вошедшего. -Да? -К Вам Лейтенант Макгроу. -О, да, отлично. Вскоре дворецкий сменился на сияющий образ лейтенанта. Томас так часто воспроизводил образ того Джеймса из прошлого в голове, что успел позабыть железную непроницаемую реальность в глазах Макгроу сейчас. Вся спесь и желание поскорее поговорить растопилась стоило Гамильтону лишь увидеть его. -Добрый день. -Милорд, - Джеймс легко поклонился. - Я рад, что Вы не поменяли своего решения. -После нашего разговора я понял, что Вы тот кто мне нужен. Ведь речь идёт не о чине или награде. Верно? Для Вас? - Томас легко улыбнулся и кивнул дворецкому, давая понять, что его услуги не нужны, тот поклонился и вышел из кабинета, что напрягло обстановку. -Да. -Да, - Гамильтон медленно поднялся и постучал пальцами по столу. - Мой план. Я хотел бы… Слова-слова-слова! Ничего не лезло в голову, все смешивалось, он все забыл, все что придумывал и формулировал стремительно утекало. -Милорд? -Простите мне. Бессонная ночь. Вернее… Ну да. Томас потёр переносицу указательным и большим пальцем, затем вздохнул и посмотрел на лейтенанта. -Прошу, садитесь. Джеймс совершенно спокойно прошел вперёд и сел перед лордом с готовностью внимательно его слушать. -Я хотел бы добиться того, о чем многие вот уже пятьдесят лет ломают голову, - начал Гамильтон сев обратно, предварительно немного помолчав и стараясь отпустить все накатившие эмоции. -Только у меня другой взгляд на это все. Другой подход. Зачем рыть один и тот же подкоп только разными лопатами, если можно пройти через ворота. -Какой способ Вы хотите представить? Вы понимаете, что фантазиями тут не обойдётся, нужно действовать, чтобы это понравилось и… -Моему отцу и так далее и так далее. Да, я понимаю это. Но это совсем не повод перестать обдумывать лучшие методы. Джеймс вздохнул. -Милорд, мое дело… -Ваше дело направлять меня, - оборвал его Гамильтон, поймав его взгляд. - Джеймс, Вы должны понимать, что это очень важно. Вы как никто разбираетесь в этом. Но прошу без лукавства! - говоря Томас наклонялся чуть вперёд, но после предложения откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. - Нужно разобрать все изнутри. Понять как работает. Иначе ничего не получиться. Мне нужно прорастить зерно цивилизации, вернуть колонию. Макгроу на пару секунд завис. Томас назвал его по имени. Но затем попытавшись обдумать именно смысл сказанного предложения, Джеймс медленно поднялся со стула. -Что такое? -Милорд, вы бывали когда-нибудь на казни? -При чем тут это? -Я подумал, стоит начать с азов, - Макгроу усмехнулся. - Скоро на площади будут казнить пиратов. Взглянем? Как будто Томас мог не согласиться. И дело, наверное, тут было не только в Джеймсе, а в интересе, почему именно с этого должно начинаться обсуждение, что такого может быть в обычной казни пирата. Это интриговало. Они быстро взяли экипаж и направились к площади, где производились показательные казни. День был очень солнечным, но достаточно ветреным, народу было тьма, что достаточно понятно. Для толпы зевак казнь все равно, что праздник, есть чем себя порадовать, где выплеснуть желчь. Всю дорогу они молчали. Томас подумал, что лучше оставить все как есть и не портить картину. Может так будет даже лучше, все с чистого листа. И никаких нежностей. Может быть это лишь наваждение, после первой встречи и ничего такого он на самом деле не чувствует. К тому же сейчас они общались достаточно легко, без натянутых нервов. Однако желание прикоснуться к нему росло с каждой минутой все больше. А то как Джеймс облизывал сухие губы, вводило почти в панику. Боже, как можно так бездарно врать самому себе? Наконец прибыли к месту казни и прибыли раньше, чем полагалось и просто решили подойти ближе, перекидываясь словами исключительно по делу, играя ту роль, которую сами себе определили. Когда наконец начали читать приговор и вывели грязного неотесанного мужчину, Джеймс рассказал в чем он повинен и что свершил, затем вздохнул, немного помолчав и продолжил: -Не первый и не последний. Его спрашивают не хочет ли он покается, просить прощения у Господа и королевы Англии. -Хрен Вам в глотку! - доноситься крик с плахи. -Я так понимаю это отказ? - иронично произносит Томас, что вызывает усмешку на лице Джеймса. - Так вот в чем урок? Пираты острова Нью-Провиденс неисправимы и разбой не бросят, попытки решить этот вопрос обречены на провал. -Я не это хотел Вам показать. Приговоренного толкают вниз. Разносится страшный звук ломающегося позвоночника. Глаза у пирата лезут из орбит и это отвратительно зрелище отчего-то производит настоящий фурор. Люди кричат и радуются, трясут руками и присвистывают, хлопают в ладоши, прикрикивают что-то бедолаге. -А их! - сквозь шум, Макгроу приходиться повысить голос. - Цивилизации нужны чудовища. -Вы считаете правительство попустительствует пиратству на Багамах? -Нет, не попустительствует, но наверняка понимает как дорого обойдётся борьба с ним и, видимо, многие это… знают. Томас начал осматривать народ, вглядываясь в довольные лица, чьё наслаждение пробуждало в нем уныние и легкое отвращение. С его взглядами, их реакция была чем-то, что выходило за грань человечности, несмотря на то, что казнили пирата. И все же его казнь не настолько великое дело. Джеймс заметил эту перемену и подумал, что перегнул палку. И как можно мягче продолжил: -Вы учёный человек, милорд, но позволю себе напомнить: тот кто пытается изменить мир, как правило, проигрывает по одной простой причине - все дело в людях. Томас переводит взгляд и неотрывно смотрит на него. В голове не укладывается, Джеймс конечно был в чем-то прав, но Гамильтон не собирался отступать от задуманного, и все же на секунду его упёртость пошатнулась. -Именно поэтому… многое можно изменить. Люди. Людей меняют другие люди и как знать, может быть мы - это те, кто поменяет многие умы.