Маска правит балом

На следующий день за ней прислали карету, которая в назначенное время и доставила во дворец Его Высокопреосвященства. Кардинал восседал в высоком кресле, поглаживая, уютно устроившегося на коленях кота. На лице первого министра отражалось особое, только ему присущее, выражение всеобщей осведомлённости. - Монсеньор, - Марго присела в реверансе. - Садитесь, мадемуазель и слушайте: вчера в Париж с частным визитом прибыл некий испанский гранд Антонио Дель Рио. Точные цели приезда мне не известны, в любом случае, ничего хорошего для Франции они не несут. Придворные интриганы, которых, к несчастью, много в окружении Её Величества, ведут игру в пользу Испании, и этот приезд может быть не случайным... Как Вы знаете, на следующей неделе, в четверг открывается сезон соколиной охоты – любимого развлечения Его Величества. Г-н Дель Рио тоже там будет. Ваша задача: отвлечь его от дел и выяснить цель прибытия. - Станет ли он делиться планами? - Это, маркиза, уже Ваша забота. Делайте, что хотите, но добудьте мне эти сведения! Чтобы знать, как выглядит этот человек, отправляйтесь, вместе с графом Рошфором, на улицу Кассет, в гостиницу «Золотая лилия». После охоты, в четверг, лично доложите мне о результатах, - м-ль де Ренуа с поклоном вышла. Внизу её действительно ждал небезызвестный «человек в фиолетовом костюме», граф де Рошфор. В карете, запряженной прекрасной шестёркой лошадей, они быстро добрались до назначенного места. Ждать появления нужного лица долго не пришлось – хотя внешность у него была чисто испанская, он поселился в бельэтаже под вымышленным французским именем. Судя по наружности, г-н Дель Рио был франтом, а они, частенько, падки на женскую лесть. Этим-то приёмом и решила воспользоваться шпионка, выполняя поручение. Можно было уезжать. Но Рошфор куда-то ушёл, видимо, опросить своих, везде расставленных, агентов, и приходилось сидеть в одиночестве. Несколько в стороне стояла ещё одна карета, привлекавшая к себе немало внимания. Раззолоченная, помпезная, но без гербов. Возле неё громко разговаривали несколько молодых людей, в лазоревых, с белыми крестами плащах – мушкетёры. Разглядеть точнее было сложно – пришлось бы высовываться из окошка, за то слышно прекрасно: - Г-жа Кокнар осталась, очень довольна приобретением. - За то покойный мэтр Кокнар был бы совсем не доволен «кровопусканием» его сундуку, - раздался дружный смех. Марго на мгновение показался знаком елейный тон сказанной остроты. - Что-то мне подсказывает, выбирали Вы сами, Портос. - Угадали, Д’Артаньян, - в ответе сквозила неприкрытая гордость, - что скажите по этому поводу? - Честно говоря, я мало смыслю в экипажах, то ли дело лошади! - А Вы как считаете, Атос? - Покупка более чем удачная. - Кстати, забыл сообщить, завтра я и Атос в карауле перед Лувром, а Вы с Арамисом – патрулируете у Люксембургского дворца. - Великолепно! Почему нам нельзя быть в карауле вчетвером? А у Люксембургского дворца – сплошная скука! Ни пообедать рядом негде, ни гвардейцев кардинала не встретишь. - Не беспокойтесь, за то они есть здесь, - и правда. Навстречу шла компания примерно из 8-10 солдат в красных плащах. - О, господа мушкетёры! - Это чья ж карета, никак общая? – один из них обошёл вокруг экипажа и заключил: - Позолота, как ни странно, со всех сторон, не так ли, мсье Портос? – история с перевязью известна многим, и намёк на неё привёл великана в ярость. - Это ещё что за шуточки?! – секунда, и дерзкий гвардеец был переброшен через ближайший забор. Остальные встали ему на выручку. Искра, повод, нужный для стычки, был найден, и вспыхнула драка. - Гвардейцы, к бою! - Вперёд, друзья! – по ходу схватки они несколько переместились, и можно было всё увидеть. Слыша имена, м-ль догадалась, кто были эти люди – четверо неразлучных, наслышана о характерах и безумных историях с их участием, она не знала никого в лицо. Вот, чрезвычайно умелый фехтовальщик, безошибочно-хладнокровный, самый старший, наверняка Атос. Другой, очень крупный, с громогласным басом, предпочитает шпаге что-то потяжелее, кулак, например – Портос. Третий – Д’Артаньян – гасконские черты бросаются в глаза, ловко побеждает противников обоими способами: то шпагой, то пинком. Но последний, Арамис... это же Рене! Точно, узнала! В данный момент, прижатый противником к деревянной двери, он быстро вывернулся, и шпага соперника напрочь застряла остриём в древесине. Её хозяин был тут же продырявлен. Изумленная Маргарита молча, с надменной улыбкой, наблюдала за происходящим, прячась за занавесками. Изумленная, конечно, не дракой, неприятное, но обыденное событие. Но тем, что её знакомый, друг, вызвавший если не привязанность, то симпатию, оказался из противоположной партии роялистов. Да в придачу, один из такого известного «содружества». Их стараниями сорвался не один коварный план Ришелье, И, если верить Рошфору, именно они уничтожили миледи. Тёмная история, было за что, она не интересовалась подробностями. - Любопытная получается картина... Теперь придётся интриговать на две стороны: кардиналу незачем знать о моём знакомстве с Арамисом, а самому Рене – что я агент Его Высокопреосвященства... – её рассуждения прервал уже узнаваемый тенор. Стычка окончилась победой мушкетёров, и Арамис затянул любимую песенку: «Хоть Бог и запретил дуэли...» А через пару минут подоспел, наконец, недовольный граф. - Эти головорезы опять разгром устроили! И вывели из строя шестерых гвардейцев. Кардинал будут в ярости. Если бы не задание, я немедленно арестовал бы всех, - девушка махнула рукой: - Успеете, куда они денутся? – стараясь скрыть весёлое выражение лица – песенка её очень позабавила. - Трогай! – карета пронеслась как раз мимо о чём-то хохочущих друзей. Но и за эти пару секунд Д’Эрбле уловил знакомый профиль. - Марго? Невозможно, ещё и в сопровождении кардинальского конюшего. Должно быть, не совсем выветрилось бургундское, или я чересчур увлекся м-ль де Ренуа. К слову, почему бы не написать ей что-нибудь приятное?.. Итог дня был таков: соглядатаи из гостиницы донесли, что к испанскому гостю приезжал какой-то юноша, уж больно похожий на женщину, и передал письмо, от кого – ещё неведомо, но предположения имеются. Подобным «гонцом» вполне могла оказаться мадам де Шеврез, известная подобными переодеваниями и дружбой с Испанией. И это заставило Ришелье задуматься о новом заговоре. А вот наш герой занимался другим личным делом: вечером, в свете луны, сочинял послание в стихах для Маргариты. Содержание последнего известно лишь двум влюблённым.