Маска правит балом

С прогулки Арамис вернулся мрачнее тучи. Весь вечер, сидя с друзьями за бокалом бордо и партией в карты, он был печален и рассеян. Путался в игре, не сразу и не впопад отвечал, когда его о чём-то спрашивали. Чтобы скрыть своё настроение, делал вид, что внимательно слушает болтовню Портоса, а мысленно возвращался всё к одному и тому же вопросу. Имелось три варианта ответа. Первый: сегодня во тьме ночной он видел не м-ль де Ренуа, что весьма сомнительно. Не может же мерещиться несколько раз кряду? Уж на охоте точно была она. Версия вторая, самая вероятная и нежелательная одновременно: маркизу и гранда связывают личные отношения. Разум – за, многое, на это указывает. - Ещё и охранять этого Дель Рио приказано! – сердце - против, выдвигает собственную, ироничную, теорию: Маргарита общается с испанским гостем с какой-то особой целью. - Занятно, с какой же? Можно подумать, она – шпион кардинала. Чушь! Хотя я бы предпочёл это... - этим вечером в трактире пел какой-то странствующий менестрель, и мотивчик его песни непроизвольно закрадывался в голову: «...Однако же я люблю, по правде сказать, лишь Вас...». То ли насмехаясь, то ли содействуя, небеса подтвердили его последнюю догадку. Следующее утро началось весьма шумно: проснулся сеньор Антонио. В весьма скверном настроении: прелестница бесследно исчезла, а он сам обнаружил, что накануне заснул прямо за столом. Более того, не оказалось на месте и её послания. Гранд тут же проверил архив в ларце, и, понял, что в вещах рылись: бумаги не те. Но как? Его ключ на месте. К тому же, после сонного порошка, соображалось довольно туго. Вчерашние события бессвязно барахтались в памяти, не давая единой, ясной картины. Поднялся грандиозный скандал. - Нужно немедленно отправляться в погоню! – голосил посол. - Нет ничего проще. Но невозможно искать того, кого не знаешь. Вы помните, как выглядела эта дама? - Не помню, в том-то и беда. Кажется, она брюнетка, или шатенка... или рыжая. Нет, я даже запамятовал, как она представилась! - Вы её пригласили? - Вроде, да... Или... нет, получил от неё письмо, только оно исчезло. Говорю ведь – провал в памяти! Разве, что кольцо, с зелёным камнем... изумрудом, по всей видимости, - во время разговора Рене стоял позади всех, и, услышав последнюю фразу, побледнел от внезапной догадки. Пулей вылетел из комнаты гранда в свою, набросать несколько строк для друзей. Затем, надев шляпу и плащ, пристегнув шпагу, спустился, стараясь не привлекать к себе внимания, в конюшню и уехал прочь в неизвестном направлении. Лишь в этот момент обнаружили его отсутствие. - А где Арамис? - Минуту назад был здесь. Пойду, поищу его, - однако, они обнаружили только записку, гласившую: «Друзья! Я, кажется, знаю, где искать пропавшие бумаги. И сделаю всё возможное, чтобы их вернуть. Ничего не предпринимайте, и ни в коем случае не отправляйтесь за мной. Ждите, Арамис» - Не понимаю, - недоумённо пожал плечами Портос, - о чём догадался и куда исчез наш аббат так быстро, что мы и не заметили? - Предлагаю выяснить это, и немедленно. - Не стоит, Д’Артаньян, - возразил Атос, - раз Арамис так решил, значит, считает, что это будет правильно. Мы не в праве ему мешать, - он ещё вчера наблюдал странное поведение Д’Эрбле, а сейчас почти уверился, что похититель, вернее, изворотливая похитительница писем – знакомая Рене. А именно за ним мы и последуем. На протяжении всего пути в груди теснились самые разные чувства, от изумления до огорчения. Хотя, где-то глубоко отзывалась и отрада: по крайней мере, м-ль де Ренуа не связана с грандом любовными узами. Зато, связана деловыми, с Ришелье. Выходившая картина, право, ставила в тупик, а это с нашим хитрецом редко случалось. Зная, какие женщины встречаются среди служащих Его Высокопреосвященству, хотелось верить, что Марго – не принадлежит к числу бесчестных особ. И не действует преступными, злокозненными методами. - Прежде всего, надобно её найти..., - по мере продвижения, пистоли из его кошелька перекочевывали в карманы хозяев придорожных гостиниц и харчевен, а сведения потихоньку собирались. Д’Эрбле был на правильном пути. И в Даксе догнал маркизу. Любому другому, на его месте, пришлось бы выбирать между долгом и любовью, но Арамис не был бы самим собой, кабы не рассчитывал сохранить и то, и другое. Ему несказанно повезло: в тот день, в доме, где остановилась Марго, умирал пожилой постоялец. И, как назло, приходской священник, в церквушке неподалёку, поддался соблазну зелёного змия, не в состоянии, не то, что исповедовать, на ногах стоять. И потому, был несказанно благодарен неизвестному, столь любезно предложившему его заменить. Тем самым, избавляя от огласки неподобающего поведения. Не трудно догадаться, кем являлся этот неизвестный. Ловко сменив личину, и закончив с нехитрой, короткой исповедью, он осведомился, не желает ли кто-то ещё в воскресный день позаботиться об отпущении грехов? И, как бы невзначай, добавил: «как добрые католики и законопослушные граждане», - тонкий намёк на кардинала, который, кроме церковных дел, занимался государственными. Намёк для Марго, якобы есть информация от Ришелье. Она, по-другому не скажешь, попалась на трюк, и последовала за ещё несколькими прихожанами в костёл Святой Магдалины, через дорогу. Разглядеть его в лицо девушке не удалось, соответственно, и узнать тоже. - Я Вас слушаю, дочь моя, - эта фраза, в тёмной исповедальне, резанула слух. Молодой голос явно желал казаться ниже. - Святой отец, вчера я согрешила: взяла то, что мне не принадлежит. - Какие мотивы Вас к этому побудили? - Меня ничто не побуждало, я выполняла приказ. - Стало быть, Вы состоите на службе? Служба эта во благо? - Думаю, да. - Исполняя этот приказ, Вы не совершили каких-либо более тяжких прегрешений? - Не думаю. Разве только схитрила, дав ложную надежду. Но, таким образом, избежала нарушения 7 заповеди... – даже в темноте, по произношению, чувствовалась её лукавая улыбка. – Вы хотели сказать мне что-то важное? – конкретного ответа не последовало, «священник» продолжил, как ни в чём не бывало. - То, что Вы вовремя не дали себе забыться – разумно, ведь обманутый господин – не муж Вам. - Ни в коей мере, - и, прежде чем он мог продолжить, выпалила: - Похвально, не так ли, аббат Д’Эрбле? Или к Вам лучше обращаться г-н Арамис? - Как Вам будет угодно, м-ль де Ренуа, - смысл притворяться отпал. - Что ж, г-н мушкетёр, репетиция исповеди выполнена филигранно, - не удержалась от шпильки маркиза. - Как и поручение Красного герцога, - не остался в долгу Арамис. - Не вижу в этом ничего плохого, по крайней мере, я не поставляла сведения вражеской Испании. И никого не устраняла, - последняя фраза расценивалась двояко: как намёк на деятельность Миледи, и, впоследствии, импровизированный суд над ней, в котором Д’Эрбле принимал, пусть косвенное, участие. - Я также не занимаюсь разглашением государственной тайны, мне и моим друзьям поручено охранять иностранного посла, как лично его, так и вещи, перевозимые им, - ради достижения цели пришлось пропустить упрёк мимо ушей. - И сейчас я бы хотел поговорить не о делах политических, а о нас с Вами, - поток красноречия прорвался сам собой. – Выполняя распоряжения и прихоти высоких особ, мы являемся своего рода пешками в сложнейшей шахматной партии – в политике. Но я смею надеяться, в мире ещё есть место той... нежной дружбе, которую не разрушат никакие деловые разногласия. Несчастье в том, что служба требует от нас выполнения приказов, провалив которые мы рискуем быть обесчещенными. - Что же нам делать? – с притворным негодованием воскликнула Марго, несомненно, ситуация выходила комичная. Последовавший ответ оказался предельно прост. - Бумаг несколько, давайте их поделим, и окажемся в одинаковых условиях. О нашем разговоре никто не знает, - она расхохоталась. - Признаю, Вы прекрасно придумали! Отдаю должное Вашей изобретательности, - затем продолжила серьёзным тоном. – Так же, благодарю особенно за то, что разговор состоялся без свидетелей, - подразумевалось: «Что не приехали и не потребовали архив вчетвером». Памятуя историю своей предшественницы, м-ль опасалась такого поворота событий, в особенности, боялась графа де Ля Фер. Всё это время они беседовали в полной темноте, не видя друг друга, разделённые решёткой исповедальни. И вот, щёлкнул ключ, решетчатая дверца исповедальни отворилась, и рука Маргариты протянула два вновь запечатанных письма, которые до этой минуты прятала за корсажем. - Последнее я Вам не отдам, а доставлю по назначению. За него, г-н аббат, можно в лучшем случае – в Бастилию угодить, - Арамис, одновременно взяв бумаги и целуя руку, произнёс: - М-ль, Вы - воплощение изящества и рассудительности, приняли самое верное решение, - она улыбнулась. - Мне пора, прощайте, - и мгновенно ускользнула, оставив лишь лёгкий флёр духов. Таким образом, архивное недоразумение разрешилось, хотя его непосредственные участники были в прескверном настроении. М-ль де Ренуа возвращалась к кардиналу с поручением, выполненным наполовину. Хотя эта половина составляла гораздо больший интерес. И всё-таки изворачиваться, придумывать объяснения придётся. Благо, присоединившийся в пути, Рошфор, рассказал, какую устроили драку мушкетёры с отрядом гвардейцев. - Скажу, что меня догнали по дороге и силой вынудили отдать письма, но одно я всё же сумела сохранить... ... Тем временем, Арамис, вечером следующего дня, весь в пыли, прискакал обратно в Байонну. Г-н Дель Рио был очень рад, что удалось исправить последствия его доверчивости и легкомыслия. Хоть бумагу с заговором вернуть и не удалось: в конце концов, он никому бы не высказал таких претензий вслух. Сам виноват и поделом наказан. Выездной лист есть, и он сам теперь в безопасности. - Чего Вы хотите за эту неоценимую услугу? - Ничего, - он помедлил, - просто забудьте обо всём, что с Вами здесь случилось, - и пусть такая просьба весьма удивила испанца, он не вдавался в подробности. В отличии от друзей-мушкетёров. - Чёрт, побери! Как Вам это удалось? - Д’Артаньян, поверьте, эта история слишком неинтересна и утомительна, чтоб её пересказывать, - он попытался увильнуть. – Лучше расскажете, что произошло с Вами в моё отсутствие? - Кое-что занятное: приезжал кардинальский конюший, с отрядом гвардейцев, привёз выездную грамоту. Странное совпадение: только исчезли письма, как появился Рошфор с разрешением. Похоже на очередную кардинальскую уловку, к счастью, не удавшуюся, благодаря Вам, - тот ответил скромной улыбкой. - Между прочем, гранд тоже его заподозрил, как результат – Вы пропустили хорошую драку, - дополнил Портос. - Сожалею, друг мой, - но когда Рене, сославшись на усталость, поднимался в свою комнату, Атос негромко спросил его: - Вы уверены, что эта женщина – не преступница? - Уверен, она - благородная дама. - Надеюсь, Вы правы, и, в таком случае, я спокоен. Доброй ночи, - на самом деле, уверенность Арамиса не имела особых оснований, кроме знакомства с маркизом де Ренуа, и проистекала скорее из сердечной склонности. Ненавистное свойство характера: вся холодность и расчетливость ума испарялась при виде хорошенькой женщины, и собственные цели заменялись её желаниями. Однако, со временем, через много лет это пройдёт, и Д’Эрбле станет совершенно другим человеком... ... А в эти минуты в Париже, в доме герцогини де Шеврез, происходил странный разговор. - Значит, если я Вас правильно понял, мадам, это историческое событие должно совершиться в Нотр-Дам-де-Пари, во время рождественской мессы? - Да, Вы верно поняли. Франция, наконец, избавится от этого человека, - видя, что мужчина не торопится уходить, удивилась. – Вы чего-то хотите? - Не совсем. Мне показалось, что некий господин заподозрил меня. - В таком случае, сделайте так, чтобы он никогда больше ничего не подозревал. - Но я не знаю этого человека, я лишь запомнил, как он выглядел, - незнакомец подробно описал Арамиса. Герцогиня заметно оживилась, она была зла на бывшего поклонника, ведь тот последние месяцы совершенно не интересовался ею. Тем более, ходили слухи, будто причиной тому маркиза де Ренуа, кардинальская шестёрка! Мари не догадывалась, что одурачена, молодой мушкетёр повздорил с её собеседником по другому поводу. И поэтому решила не препятствовать, наказав его чужими руками. - Я, кажется, догадываюсь, о ком Вы. Если не ошибаюсь, это некий Рене Д’Эрбле, проживающий на улице Вожирар. Он служит в роте королевских мушкетёров и более известен, как Арамис. - Благодарю, Ваша светлость. Будьте спокойны, этот г-н не помешает нашим планам, - де Шеврез довольно кивнула. Таким образом, тучи сгущались, а переплетения вышли на финишную прямую.