Маска правит балом

После встречи в Даксе, Марго и Рошфор без приключений вернулись в Париж. И обоих в Пале-Кардиналь ожидал серьёзный разговор, в простонародье, - нагоняй. Ришелье был недоволен результатами их поездки. Во-первых, от него не укрылось, что из-за очередной гасконской дерзости, в гостинице «Лоза» произошла стычка между отрядом его телохранителей и «этими головорезами в голубых плащах». А во-вторых, потому, что два письма о военно-политических планах Франции благополучно перекочевали в руки Габсбургов. - М-ль, как Вы это объясните? Это – Ваш промах, - Марго слушала выговор с положенным виноватым видом, опустив голову, «изучала» глазами узор на полу. - Ваше Высокопреосвященство, я глубоко сожалею о случившемся. К несчастью, по дороге из Байонны в Дакс на меня напали неизвестные, простолюдины. Налетели, остановили карету, перепугали лошадей. Связали кучера и мою горничную. Логично предположить, что это – челядь, подосланная грандом, либо кем-то из его сопровождавших, поскольку я пыталась откупиться, но их интересовали только письма. - И, тем не менее, это – Ваша вина, значит, Вы выдали себя, раз Дель Рио догадался обо всём. - Я не отрицаю этого. И прошу простить мне мою глупость, - кардинал хмыкнул. История звучала складно. Да и он пока не понимал, для чего Маргарите в противном случае лгать?.. - Безусловно, это досаднейшая ошибка, однако, её частично искупает та записка, которую Вам удалось сохранить. Она представляет собой немалый интерес. И поэтому первый, и последний раз я Вас прощаю. Можете быть свободны. - Благодарю, монсеньор. Вы, как всегда, великодушны, - на этот раз, делая прощальный реверанс, она едва стояла на подгибающихся от нервного возбуждения, коленях. А по пути домой, откинувшись на спинку кареты, никак не могла привести рой мыслей в порядок. Одновременно усталость, опустошенность, наряду с торжеством, ощущением маленькой, но важной победы. Выкрутилась! По обоим фронтам, уж как юлила! - Рене, Рене... Что Вы со мной творите! – захихикала она. – Ничего, я с Вас ещё спрошу... - Она сдержала слово и, со времени возвращения, вела себя холодно, не выказывая никаких знаков благосклонности, и оставляя послания без ответа. Прошёл месяц, мушкетёры вернулись из Испании, навсегда распрощавшись и с сеньором Дель Рио, и со всей, почти детективной, историей, с ним связанной. Как ни странно, разноса по поводу драки в Байонне не последовало. Кардинал ни слова не сказал об этом королю, что само по себе противоестественно. А больше донести о происшествии было некому, ведь дело произошло вдалеке от Парижа. Возобновились мушкетёрские будни. Тренировки, караулы, патрулирование улиц... Ну и шумные пирушки, куда без них? И этим вечером Арамис вернулся домой после одной из них. Базен встретил хозяина с постным лицом и сообщил, что, в его отсутствие, приходил какой-то неизвестный. - Он мне ничего не передавал? – оживился Рене, надеясь на письмо от Марго. - Нет, - отвечал слуга. – Не передавал, но зачем-то спрашивал Вас. И очень уж подозрительный тип с явно злодейской физиономией. Узнав, что Вас нет дома, он ещё добрую четверть часа прохаживался под окнами. - В таком случае, если он ещё появится, гоните его ко всем чертям. - Ох, г-н Арамис, не к добру всё это. И не поминайте лукавого на сон грядущий, - Д’Эрбле беспечно отмахнулся. Молчание м-ль де Ренуа – вот, что владело его мыслями. Таинственному незнакомцу он не придал значения. На следующее утро к Арамису вернулось привычное поэтично-печальное расположение духа. Он вновь принялся за покинутую диссертацию. Базен облегчённо вздохнул: теперь его господин не ввяжется ни в какое приключение. Но он заблуждался. Во второй половине дня, в четвёртом часу пожаловал Жан де Картье. - Как хорошо, что я застал Вас! – весело улыбаясь, начал он. - Я долгое время был в отъезде. И, конечно, тоже рад нашей встрече. - Как прошло Ваше путешествие? Что с Вами там было? Опасности? Интриги? - Ничего выдающегося, друг мой. Только выполнение приказа. И, признаться, лучше не быть этой поездке, я сделал лишь невеселые открытия, - отвечал Арамис, не отрываясь от диссертации, поэтому не мог заметить, что беззаботность Жана напускная. Этому была причина и скоро мы о ней узнаем. А пока вернёмся к дружеской беседе. - Значит, Вы – не в духе? - Отнюдь. Я философски отношусь к жизни и не жду от неё многого. Настоящее – там, - он поднял кверху взор. Д’Картье рассмеялся. - Понятно, Вы опять за старое. Что ж... Если всё земное – тлен, не хотите ли полюбоваться небесной красотой? - Что Вы имеете ввиду? - Скоро узнаете. Приглашаю Вас завтра в гости вечером, часов в восемь. - Заманчиво, однако, к чему столько загадок? - Придёт время и Вам всё станет ясно. Из всех, кого я знаю, это представление смогут оценить только два лица, одно из них – Вы, Д’Эрбле. - Согласен, Вы меня убедили, буду в восемь вечера. - Договорились. Однако сейчас вынужден откланяться. Мне необходимо пригласить ещё кое-кого. - Этот кто-то не выдаст Вашей тайны? - Ни в коем случае, это лучший гость в мире. - Тогда прощайте. - До встречи, - когда за приятелем закрылась дверь, Арамис произнёс: - Тайны под покровом темноты – совершенно на него непохоже. Что задумал наш поэт?.. Пришло время объяснить причину деланной улыбки того, кого на маскараде мы помним, как Арлекина. Вторым важным гостем должна была стать м-ль де Ренуа. Уговорить её оказалось гораздо сложнее. Визит Жана к ней был сам по себе смешон, если не дерзок, ведь их знакомство сводилось к маскараду, да ещё нескольким встречам в гостиных парижских салонов. Поэтому Маргарита немало удивилась весьма странному приглашению. - Г-н де Картье, должна Вам сказать, что это слишком похоже на ловушку. Порядочная девушка никогда на такое не согласится. - М-ль, Вы имеете полное право осуждать меня. Я сожалею, что не могу сказать большего, но причиной тому только желание приятно удивить Вас. - Неужели нельзя удивить в более удобное время и не приезжая вечером к Вам в гости? - К несчастью, нет. Я бы и сам рад Вам всё показать в другом месте, но это невозможно. Мне необходимы некоторые научные приборы, их нельзя никуда вынести, - маркиза заинтересованно сверкнула глазами: приборы? Никогда бы не подумала, что Жан увлекается наукой. И, кажется, она догадывалась, какой. - Уверяю Вас, беспокоиться не о чем. Никто и не увидит, как Вы прибудете. Мы не будем одни, приедет ещё гость. И я ручаюсь: он – честный человек, - Маргарита задумалась. Аргументы звучали вполне резонно. Да и любопытство, желание увидеть всё своими глазами были сильнее осторожности. Тем более, сидеть дома в полном одиночестве скучно: отец уехал на Юг на всю зиму, по своей старости, он не переносил холодов. Соответственно, она сама себе хозяйка. Решено. - Я бесконечно заинтригована, и, пожалуй, поверю Вам, г-н де Картье. Но кто второй приглашённый? - О, Вы его хорошо знаете, это – г-н Д’Эрбле, - она вскинула бровь. - В таком случае, я отказываюсь от приглашения. Мне не хотелось бы с ним видеться. - Ваше сиятельство, уверяю, мой друг искренне раскаивается, если чем-то невольно обидел Вас. Я не допускаю возможности, что он мог сделать это намеренно, г-н Д’Эрбле – благородный дворянин, - девушка улыбнулась: до чего яростно защищает друга, не зная сути дела. Нет, она не сердилась на Арамиса. Напротив, тот весьма тонко разрешил Дакское недоразумение. Но, из-за этой встречи окончательно и бесповоротно обнаружилась их принадлежность к враждующим партиям. Видеться теперь как-то неловко, ведь очевидно, что это – не последнее столкновение их поручений. И дальше всё может оказаться сложнее. Но уговоры де Картье и возможность просто, без интриг провести вечер взяли верх - она дала согласие приехать к восьми часам. День встречи и Рене, и Маргарита провели в подготовке. Арамис прекрасно понял намёк о том, кто является вторым гостем. И, с приближением назначенного часа, поправив новые кружева на воротнике, как всегда изящный, надушенный и тщательно завитый, вышел из дома по направлению к улице Сент-Оноре. Маркиза де Ренуа прибыла в карете, плотно задёрнув шторки. Оба при встрече не выказали удивления, поприветствовав друг друга в лучших традициях этикета. Жан пригласил гостей войти. Поднимаясь по несколько узкой, неудобной лестнице, Марго ничего не оставалось, кроме как опереться на предложенную Рене руку. Так они очутились на втором этаже. - Я должен Вас попросить сохранить всё увиденное в тайне, - первое из занимаемых им помещений, ничем не отличалась от комнат таких же молодых людей. Но когда открылась дверь во вторую, взорам наших героев предстала настоящая исследовательская лаборатория. На столе и шкафах лежали бумаги с чертежами Леонардо да Винчи, запрещённые инквизицией труды Джордано Бруно, Николая Коперника, Галилео Галилея. В углу, на четырёх ножках стоял глобус. А ключевым предметом был телескоп у окна. - Вы – астроном?! – в один голос воскликнули оба гостя. - Тсс... я не учёный, это лишь моё хобби. Меня влекут тайны других планет, - постепенно разговор перешёл с французского на латынь. Де Картье рассказывал об отвергаемых теориях, в частности, о гелиоцентрической системе Коперника, о недавно открытых кратерах на Луне, и пятнах на солнце, подтверждавших новую теорию. Гости слушали, затаив дыхание, и время от времени, задавали наводящие вопросы. - Я сделал некоторые расчёты, - он посмотрел на часы. – И, если не ошибся, то сегодня в десять часов должен начаться метеоритный дождь. Кроме этого, думаю, Вам будет интересно увидеть и другие небесные тела. Идите сюда, - взглянув в окуляр, Маргарита ахнула: все предосторожности стоили той красоты, которую она созерцала. Конечно, метеоритный дождь виден и невооружённым глазом, но в увеличенном виде смотрится завораживающе. - А как близко! Ладонь протяни и вот она! – смеялась девушка. - Вон ещё одна падает, м-ль, загадайте желание. Существует легенда, что они исполняются. - Непременно. А Вы, г-н Д’Эрбле? - А моё желание зависит совсем от другой звезды, - на это она ничего не ответила, лишь несколько смущённо улыбнулась. Когда астрономические дискуссии кончились, беседа продолжалась на отвлечённые темы. Маркиза, заметив стоящую у стены мандолину, стала просить хозяина дома развлечь их музыкой. - Сыграйте нам что-нибудь, я так люблю струнные мелодии! А сама, к своему стыду, не умею играть ни на чём подобном, - после секундного сомнения, он ответил. - Всегда рад оказать Вам любезность, - пальцы перебирали тонкие струны, зазвучал лирический напев. «А я то думал, Вы счастливая. Когда одна на склоне дня, Вы шли такая горделивая. И не взглянули на меня...». Песня была о любви, но не легкомысленная, как большинство французских песенок, а нежно-грустная, искренняя. Песня-признание, ставшая неожиданностью для всех. Рене буквально опешил: его приятель, который и всерьёз-то не воспринимался, мальчишка, влюблён в Маргариту? И так умело конспирировался, что он, Арамис, этого не заметил? И зачем тогда было приглашать его, вместо того, чтобы устроить свидание? Или он настолько нерешителен? В голове всплыла фраза: «Это лучший гость в мире», однако... Странный человек, этот Жан... Красавица же, которой была адресована баллада, сохраняла внешнюю безмятежность. Она ни о чём не догадалась, лишь с удовольствием слушала. Откинулась на спинку стула, с тем, чтобы лицо прикрывала тень, отдалась своим размышлениям. Когда гости засобирались, спокойно поблагодарила за прекрасно проведённый вечер, за чудесную песню, и занимательные открытия. - Большое Вам спасибо, я дивно провела время. И ни за что не выдам Вашей тайны. Ни в коем случае не бросайте это занятие, оставайтесь, верным себе. Я рада, что у меня есть такой друг, как Вы, - тот опечаленно кивнул. - Г-н Д’Картье, Вы нас удивили. Я бы никогда не догадался, и так же Вас не выдам, - так, прощаясь, все трое оказались на улице, и решили прогуляться. Впрочем, прогулка была своеобразная: Марго и Рене отстали от Жана, а он не стал их окликать, понимая, что те желают поговорить наедине. - М-ль, теперь я могу сказать, насколько рад был нашей встрече. - А я была ею озадачена. - Что произошло? Я чем-то обидел Вас? - Ничуть, с чего Вы взяли? - Ваше молчание... Неизвестность – худшее наказание... для того, кто влюблён. - Вот как. В таком случае, объясню: по-моему, нам следовало бы более не встречаться, после того, что произошло в Даксе. Нет, Вы искусно вышли из положения. Но я предвижу, что в дальнейшем наши убеждения столкнутся не раз. Так не лучше ли окончить всё немедля? - Ради того, чтобы служить этому ужасному человеку. Зачем это Вам? - Он не так ужасен, как Вы думаете. Он не позволяет Испании и Англии разорвать Францию на клочки. Я служу ему по убеждению. И, как Вы успели заметить, варварские или неприличные методы в круг моих поручений не входят. К тому же, - она погрустнела, - это вопрос моей безопасности. Приходилось слышать об очень неприятных историях... Я молода, а мой отец не всегда сможет меня защитить, старость тому помеха. Вы были свидетелем одной из таких сцен. И это ещё самое простое, с другими случалось гораздо хуже. Мне нужен покровитель, влиятельный и могущественный. Конечно, такое покровительство само собой не сваливается. А, служа, - голос снизился до шёпота, - Его Высокопреосвященству, я могу кое-что предпринять в отношении наглеца, если таковой появится. - Тем не менее, от г-на курфюрста Вас избавил вовсе не кардинал. Поймите же, ему всё равно, что происходит, с кем бы то ни было, ему нужна только информация, только свои интересы. - Я не хочу в это верить, ведь тогда останусь одна. - Не останетесь. Позвольте мне быть Вашим защитником, - вот, то, чего м-ль ожидала – он сам пошёл на примирение. - Клянётесь, что не предадите меня? Могу я Вам верить? - Клянусь. - Тогда... я уйду со службы. Но только, когда выдастся удобный момент. Ведь кардинал так подозрителен, будьте осторожны, ради меня. - Ради Вас – всё, что угодно! - над Парижем давно стояла ночь. Откуда-то издалека пел женский голос: «Sous le ciel de Paris, S'envole une chanson. Elle est nee d'aujourd'hui Dans le coeur d'un garcon. Sous le ciel de Paris, Marchent les amoureux. Leur bonheur se construit Sur un fait pour eux...». А в тени деревьев целовались двое, оставив в прошлом любые недоразумения.