Глава 9
23 ноября 2022 г., 19:43
Стоит сказать, с Адамом очень редко связывался непосредственно сам держатель его контракта. Чаще всего Император полагался на доверенных лиц для передачи своих приказов, и зачастую он вообще не командовал Адамом. Адам, естественно, выполнял работу, которую ему поручала Арасака, но сейчас приказ шёл от Сабуро, не Арасаки.
Пожелай того Сабуро, он мог бы приказать Адаму убить всех в корпорации «Арасака», и Адам должен будет подчиниться. Это было указано в его долгосрочном контракте. Ряд кодов и приоритетов, записанных в интерфейсе, соединяющем его кибертело с мозгом. У Адама не было рычага «убей всех», но эта вещь была гораздо более обязывающей в любом случае.
Три приказа в порядке убывания приоритета, четыре подпункта для уточнения этих приказов. Таков был Долгосрочный Контракт, по которому Адам работал бо́льшую часть своей жизни.
1. Выполняй приказы Держателя Контракта в меру своих возможностей.
— Перед выполнением приказа, подтверди, что он исходит от Держателя Контракта, в меру своих возможностей.
— Разреши потенциально противоречивые приказы в меру своих возможностей.
2. Защищай Держателя Контракта в меру своих возможностей.
— Защита определяется как предотвращение физического вреда.
3. Информируй Держателя Контракта о потенциальных угрозах в меру своих возможностей.
— Потенциальные угрозы определяются как источники физического вреда.
Это был железный поводок, которым Адам был скован в обмен на жизнь после того, как его превратили в груду слабого, булькающего мяса в рюкзаке. По его мнению, это того стоило, потому что Сабуро Арасака очень редко обращался к нему за чем-либо. Ещё реже Император обращался к нему за тем, что он ненавидел делать.
Последний раз Адам получал приказ от Держателя Контракта (новый приказ, то есть, у него есть несколько менее приоритетных приказов, которым он должен подчиняться, один из таких примеров: «защищать сотрудников во время исполнения служебных обязанностей») много лет (десятилетий?) назад, когда он был впервые направлен на службу и размещён в Найт-Сити. Иногда он разговаривал с Императором, а иногда получал от него работу, но с сих пор не получал ни одного нового приказа.
Это не был Приказ, но это был приказ. Ему предписывалось взять с собой трёх рекрутов и навестить завтра Императора в его токийской резиденции за послеобеденным чаем. Ему было велено «привести их в приличный вид». Так он и сделал: подобрал им подходящие кимоно в фирменном магазине Арасаки, купил три новых японских лингвистических чипа и заставил их вставить их, затем во время полёта рассказал им обо всех шагах правильной чайной церемонии и об этикете разговора с Сабуро Арасакой.
Они занимались этим буквально каждую минуту полёта на самолёте, Адам не собирался, чтобы его инвестиции канули в лету просто из-за того, что они случайно назвали Сабуро Арасаку «чумбой». Это было бы чертовски стыдно.
Самому Адаму всё это было не нужно. Он уже знал японский и был знаком с чайными церемониями, потому что Сабуро приказал ему выучить их, а кимоно, которое подходило для его почти трёхметрового роста, уже хранилось на складе. Он попросил Уриэля надеть его на его тело Гемини, а затем поместил тело Гемини в стальной гроб с ручкой, уложив тот внизу посередине, чтобы он мог носить его через плечо, как огромный рюкзак. Гроб он заказал, когда получил Гемини, специально для того, чтобы удобнее было носить его с собой.
Это позволило бы ему полностью сохранить боеспособность и возможность пить чай; что было важнее в данных обстоятельствах – вопрос спорный. Адам ставил свои эдди на второе.
Выйдя из частного самолета Арасаки в ближайшем аэропорту к поместью Сабуро, они привлекли к себе взгляды. Три явных гайдзина в кимоно и трёхметровый массовый-убийца, сделанный из хрома и заряжённый термоядерной энергией, который в довесок нёс на спине стальной гроб. Местные жители Токио, скорее всего, будут в ужасе.
Токио был сияющей жемчужиной влияния Арасаки. Пятьдесят семь миллионов жителей, большинство из которых приезжают в мегаполис на заработки из пригородов на поездах, заполняемость которых составляла в среднем 250%. Все уровни власти в Токио на данный момент прямо или косвенно контролировались Сабуро Арасакой. Полиция – одна из самых хорошо оснащённых и обученных в мире, нелегальная деятельность жестоко пресекается, когда бы и где бы та ни была обнаружена, а за самые незначительные преступления присваиваются очень суровые наказания.
Даже та преступность, которая всё ещё существовала, действовала по указке Сабуро Арасаки: каждая банда Якудза в этой части Японии прямо или косвенно выполняла его приказы, и большинство из них на другой стороне занимались тем же самым. Часто эта преступность использовалась как ещё один рычаг, чтобы заставить Токио в целом работать более эффективно, нанося удары по неорганизованным, грязным или иным образом нарушающим представление Сабуро о Японии, объектам.
Затем, когда эти цели были уничтожены, влияние корпорации перемещалось в данный район и превращало его в чуть более эффективный винтик в механизме, которым является современный Токио. Почти каждый житель мегаполиса являлся сотрудником Арасаки, прямо или косвенно. Почти каждый бизнес, промышленность или общественное учреждение, являлись собственностью или оплачивались корпорацией «Арасака».
Тем не менее, несмотря на всё это корпоративное влияние, Сабуро светился искренней любовью к своей стране. Улицы были чисты от всех загрязнителей, воздух свеж и невообразимо чист, воды вокруг всей Японии, но особенно вокруг самого Токио, очищены и полны всякой водной живности. Жители города могли жить практически без преступлений и грязи, большинство из них могли позволить себе всё самое необходимое, а семейные пары получали пособия, чтобы растить детей.
Общественное телерадиовещание было в основном ориентировано на семью, но несколько каналов были посвящены более откровенным материалам. Школы были эффективными и одними из самых высококлассных в мире. Почти вся преступность за пределами деятельности, контролируемой самой Арасакой, была ликвидирована, а доверие населения к правительственным чиновникам было одним из самых высоких в мире.
Исторические и культурные памятники тоже не остались обделёнными, ведь Сабуро был убеждённым традиционалистом. Каждая сельская ферма, каждое предприятие или фабрика были тщательно продуманы и размещены градостроителями десятилетия назад, чтобы обеспечить максимальную эстетику и эффективность. Каждый компонент городского интерьера был подвергнут аналогичной обработке и регулярно обновлялся, чтобы всё было современным и красивым настолько, насколько можно было это сделать.
В каждом районе были действующие театры, в которых выступало множество актёров, игравших в различных традиционных японских пьесах и спектаклях. Круглый год проводились крупные турниры по боевым искусствам, таким как кендо, кюдо, сумо или иным. Существовали огромные библиотеки, содержащие настоящие бумажные свитки с подробным описанием всей истории Японии, а также многочисленные подборки исторических документов и книг, которые только могли там поместиться. Япония была одной из немногих стран, которая всё ещё знала всю свою историю после Падения Сети именно за счёт этих физических резервных копий, которые Сабуро заказал, а затем скопировал в огромных количествах.
Абсолютно всё в Токио было чисто, изысканно и красиво, нужно было только полностью подчиниться Сабуро Арасаке и его воле. Пресеките саму мысль, что Император не любит свою страну, ибо мало что он любит больше. Его любовь была настолько велика, что он готов был растоптать и уничтожить всё, что стояло на его пути к полному господству над страной. Малый бизнес в Токио больше не существует, Сабуро не допускал этого.
В Токио было только одно бельмо на глазу, которому было позволено существовать. Мост через Токийский залив. 5-километровый мост и 10 километров подводных туннелей, над которыми правительственные чиновники потеряли контроль ещё в 2018-м году. Причина, по которой ему было позволено существовать, заключалась в том, что был потерян контроль над центральным ИИ, управляющим автоматизированными системами обороны, тот вёл огонь на поражение по всем военным, а также по всем тем, кто приближался на расстояние двухсот метров к пункту управления, стрелял он из тяжелых автоматических турелей, расположенных вдоль каждой стены в этом районе. Автофабрики под управлением ИИ продолжали производить материалы и боеприпасы для обеспечения своего господства в данном районе.
Адам мог бы захватить этот мост и зачистить его, будь с ним его «ДайОни», взвод «Драгунов» во главе и целая военная дивизия Арасаки в качестве поддержки. Огневая мощь центрального ИИ внутри моста была настолько смехотворно колоссальной.
В конце концов, было решено, что этот район слишком дорог, чтобы его зачищать, и слишком удобен, чтобы содержать там всех нежелательных граждан Токио в одном месте. В результате то место было заполнено бездомными, преступниками, независимыми Якудза и другой подобной швалью. К неимоверной ярости Сабуро, который не раз клялся уничтожить всё и вся в этом районе, как только сможет себе это позволить. Это было единственным чёрным пятном на его сияющей жемчужине города, и конкурирующие корпорации не давали ему покоя, чтобы предотвратить её полировку.
Действительно, это город, на который Сабуро положил всю жизнь. Адам Смэшер ожидал, что на него будут смотреть с опаской и пугливо разбегаться во время его тридцатиминутной прогулки до поместья Арасаки. Он был главным киллером Арасаки, боргом, которого посылали убить всех на месте, прежде чем тот шёл дальше. Ходячее стихийное бедствие, который имел на своём счету достаточно трупов, чтобы заполнить ими вторую катакомбу во Франции.
Чего он не ожидал, так это то, что пиарщики и маркетологи так эффективно и результативно справятся со своей работой. Как только они с детьми вышли из самолёта, Уриэль разразился хохотом и не прекращал ржать последние минут пять прогулки. Это начинает раздражать, ублюдок. Уриэль неискренне извинился и снова начал смеяться.
Вокруг него, на многих проекторах, встроенных в боковые стенки мегапостроек Токио, стояла реклама:
—КАБУТО ОНИ: АДАМ СМЭШЕР—
Клипы с ним за последний месяц и два дня стояли на повторе, каждый из них был отредактированной съёмкой с камеры пацана либо воссозданным CGI, для которого использовалась его собственная камера. Самыми популярными клипами, которые они использовали, были те, в которых он использовал Панцерфауст, чтобы уничтожить нескольких киберпсихопатов, появившихся во время тренировки пацана, и те случаи, когда он использовал нож вместо пистолета... И, конечно же, сраные клипы, где он разрезает пополам снаряды рельсотрона с помощью этой грёбаной Кендачи-МоноТри. Почти все они шли под одну из тех ёбаных песен, синтезированных Уриэлем, что-то лицензированное у другой корпорации или студии, или ремикс на что-то из вышеперечисленного. Каждый раз, когда он делал шаг вперёд, то, что должно было пугать до усрачки любого гражданского, теперь заставляло того глазеть и фоткать его, когда он проходил мимо. Мелюзга тоже не были обделены вниманием, но они, конечно же, не были так же узнаваемы, как он, когда проходили мимо. Они не могли перестать смеяться над ним, те хихикали каждый раз, когда он рычал на прохожего или попадал в прицел камер. В Токио проживало пятьдесят семь миллионов человек, и улицы были невероятно плотно застроены. Стоит ли говорить, что он начал рычать, когда они вышли из самолета, и с тех пор не переставал. Проклятье, он никогда не простит японцев.***
Комплекс «Арасака» (именно так оно называлось, а он называл его поместьем всё это время) был таким же невероятно функциональным и красивым, как и весь Токио. Адам клал на всё это, поэтому он игнорировал все детали и рычал на Уриэля, когда начинал думать об этом. Он просто хотел попасть внутрь и уже поговорить с боссом, а потом убраться подальше от всех этих тварей, которые всё время пытались послать ему сообщения снаружи. Хотя он сохранил контакты девушек, которые выглядели прилично. Это может пригодиться, если у него появится свободное время позже. Кроме того, он оценил прикреплённые файлы, которые они присылали ему, когда он проходил мимо. В конце концов, этот опыт не был такой пустой тратой времени. Охранники встали перед ним и детьми, когда они подошли, их глаза окинули его вопросительным взглядом и посмотрели на гроб на его спине. Адам прорычал «Гемини», и они кивнули, пропуская их. Такой уровень доверия был бы беспрецедентным для любого другого, но он был Адамом Смэшером. Он был одним из немногих в мире, кто не мог добровольно причинить вред своему хозяину. Его Долгосрочный Контракт не допускал этого. Их встретила женщина, внешне полностью соответствующая идеалу японской красоты. Воплощение Ямато Надэсико, длинные чёрные волосы, чёрные глаза и лёгкая улыбка на лице. Её лицо было настолько красивым, что макияж, вероятно, испортил бы его, не наноси его мастер своего дела. Одета она была как дева из храма, в бело-красные робы и всё такое, и ростом была примерно с гремлина. Женщина смотрела на него без страха и колебаний, она даже улыбнулась чуть шире. Она заговорила голосом, который, вероятно, был настолько близок к идеальному, насколько это вообще возможно. — Арасака-сама ожидает вас, пожалуйста, следуйте за мной, я проведу вас к нему. Адам и Уриэль уже подозревали её. За свою жизнь он повидал много мешков с мясом, и ни один из них не был настолько совершенен без экстремальных модификаций. Да блин, учитывая тенденции современной моды, обычно они и тогда не были идеальными. Но у неё не было никаких внешних признаков хрома, хотя это в любом случае было неважно. Так или иначе, Адам был здесь не для того, чтобы проводить расследование. Адам пошёл следом за женщиной, а дети последовали за ним. Хорошо, они следовали протоколам, приличествующим нахождению в доме Сабуро. Их привели в комнату, которую он узнал как одно из многочисленных помещений, абсолютно непроницаемых для посторонних глаз, без камер, с полной звуко- и виброизоляцией, абсолютно полностью скрытых от посторонних глаз. Босс хотел поговорить с ним наедине. Перед дверью в своём традиционном одеянии стоял Горо Такэмура, личный телохранитель Сабуро. Горо был выбран за его абсолютную преданность Сабуро, и ему были предоставлены лучшие в мире хром и тренировки. В бою он даже близко не был равен Адаму, но он был гораздо ближе, чем подавляющее большинство мешков с мясом в мире, гораздо ближе. На его талии висела Моно-Катана. — Адам Смэшер, — Горо должным образом поклонился в знак приветствия, на что Адам ответил тем же с произнесённым «Такэмура Горо». Горо открыл массивную дверь и шагнул в сторону, чтобы они могли войти, что Адам и сделал, а дети нервно последовали за ним. Горо не обратил на них внимания, да ему и не было нужно. Внутри стоял стол и лежали два коврика. Судя по всему, Сабуро собирался отпустить детей, когда хорошенько взглянет на них. Последующий разговор был не для их ушей. На дальнем коврике сидел человек, который выглядел скорее мертвым, чем живым. Он оглядел их со стоическим выражением лица, а затем перевёл взгляд конкретно на детей, которые нервно напряглись, даже стараясь оставаться совершенно неподвижными. Медленно, Император встал со своего коврика, взял трость и с её помощью поднялся. Император встал во весь рост, Адам низко поклонился, и дети немедленно ответили своим поклоном. Они простояли в такой позе несколько долгих секунд, прежде чем Император заговорил. — С возвращением домой, Ёдзимбо. — Благодарю, что пригласили меня, Арасака-сама. Прошли десятилетия с тех пор, как Адам слышал собственное имя из уст Императора, он называл его только так, и раньше Адам не знал почему. А вот Уриэль знал. Старый хер всё это ёбаное время делал отсылку. Старый пердун, мог бы хотя бы пояснить ему за шутку. — Это твои новые подопечные? — Да, Арасака-сама. Император медленно обошёл свою сторону стола и встал перед его мелюзгой. Он смотрел на них, не произнося ни слова, даже когда они покрылись испариной под его взглядом. Он перевёл взгляд на парня, и произнёс: — Представься. Парень слегка замялся, но вскоре ответил: — Мартинес Дэвид, Арасака-сама. Император взглянул на него и медленно моргнул. Он полностью изучил взглядом пацана, прежде чем снова заговорить. — Я прочитал твоё досье. Нет более печального для ребёнка дня, чем тот, когда он хоронит своих родителей. Этот хренов мальчишка был абсолютным тупицей и решил поправить грёбаного Императора. Адам был уверен, что из-за этого ему придётся себе искать нового ученика. — Вообще-то она кремирована, я, э-э, не мог позволить себе похороны. Император пристально посмотрел на парня и, к счастью, не приказал Адаму казнить его прямо на месте. Он просто перевёл взгляд на девушку и снова заговорил. — Представься. Девушка сглотнула и ответила: — Кушинада Люсина, Арасака-сама. Император смотрел на неё ещё одно долгое мгновение. Он хмыкнул, что никогда не было хорошим знаком в присутствии других людей. Затем он произнёс: — Ответственный за проект был уволен. Их проект был злонамеренным и неприемлемым. Девушка медленно моргнула при этом, разинув рот от шока. Император повернулся к гремлину и сделал то же самое, что и в предыдущие два раза. — Представься. Гремлин нервно улыбнулась, когда ответила. — Ребекка, Арасака-сама. Император изучающе рассматривал её какое-то недолгое мгновение, наверняка заметив отсутствие фамилии, а затем сказал: — Мне сообщили, что твои результаты испытания соответствуют требованиям. Это хорошо. Гремлин моргнула, и её улыбка стала ещё шире. — Благодарю, Арасака-сама. Император позвал в сторону двери: — Такэмура. Дверь раздвинулась, и там стоял Горо, ожидавший своего приказа. — Да, Арасака-сама? — Проведи экскурсию для этих троих, покажи им общественные места комплекса. Мне надобно поговорить с Ёдзимбо наедине. Такэмура поклонился и ответил «Да, Арасака-сама», затем он отошёл от двери и подождал, когда дети последуют за ним, что они и сделали, бросив взгляд в его сторону. Адам остался наедине с Императором и той самой девчонкой из храма. Император подошёл к своему коврику, сел и приподнял бровь на Адама. Адам опустил гроб на пол, открыл его и сел на колени. Внутри гроба стояло тело Гемини, когда Адам менялся мысленно местами с Уриэлем. Уриэль вручную затемнил глаза основного тела, чтобы создать впечатление, что оно находится в состоянии сна, в то время Адам теперь стоял перед Императором, он совершил положенный поклон, а затем сел в предписанную позу. Несколько долгих минут сохранялось молчание, пока Император и Адам ждали, когда девчонка-жрица закончит наливать им горячий чай и немного отойдёт в сторону. Император поднял свою чашку, сделал медленный глоток, а затем с прикрытыми глазами произнёс следующее: — Можешь отбросить внешние формальности, Ёдзимбо. Адам посмотрел на жрицу, и Император кивнул под его пытливым взглядом, хотя глаза его были закрыты. Адам кивнул сам себе, прежде чем заговорить. — Когда ты собирался рассказать мне, что это прозвище было отсылкой, старик? Сабуро хихикнул, аки лис, которому только что удался особенно удачный финт. — Когда ты сам выяснишь. Ну же, испробуй чай перед тем, как мы начнём. Адам Смэшер был связан Долгосрочным Контрактом и должен был хранить верность Сабуро Арасаке. Поэтому он был одним из немногих людей во всём мире, с которыми Сабуро мог полностью отбросить любую бдительность. Адам сел и сделал длинный медленный глоток предложенного чая. Адам Смэшер не пробовал ничего уже несколько десятилетий, да и вообще не был любителем чая. Чай был восхитительным, как и следовало ожидать от перфекциониста, что разделял напиток с ним. — Вкусно. — Я знаю. Какое-то долгое мгновение два старика вместе наслаждались чаем. Сабуро заговорил. — Твоя ковка завершена. Адам не понимал, о чём, чёрт возьми, он говорит. Он рыкнул в замешательстве. Сабуро продолжил. — Много лет назад я украл у Великана дитя, Óни. Я выковал его в железе, я закалил его в крови, я оставил его остывать в службе. Теперь у меня есть Самурай, которому нет равных. А затем, когда его ковка была завершена, он начал искать собственное племя, как делают все Óни, племя Óни, чтобы выковать ещё больше Самураев. Сабуро открыл глаза, что излучали чистейший триумф. — Нет, не просто Самурай. Óни-Самурай, вся сила Óни, вся дисциплина Самураев, верные воины, не знающих равных. — Ты был моим величайшим экспериментом, чтобы узнать, смогу ли я превратить Óни в Самурая. Я видел записи твоих тренировок с мальчишкой. Теперь ты дисциплинирован, сосредоточен настолько, сколько в тебе же ярости и жестокости, отточен до остроты бритвы твоей железной волей. — Ты был величайшим вложением, даже несмотря на все те проблемы, с которыми я встречался при твоей ковке. — Микрокосмос того, что я сотворю с другими детьми Великана. Я выкую из Óни Самураев, и у меня будет армия, не имеющая себе равных. — Твоя ковка завершена, Ёдзимбо. Настало время для твоего обучения. Адам уставился на ухмыляющегося старика и сделал длинный, медленный и громкий глоток чая. Сабуро крякнул в ответ, улыбка исчезла с его лица. — Несносный мальчишка, это та часть, где ты спрашиваешь, каким будет твоё обучение. — Чай вкусный. — V3, пожалуйста, хлопни Ёдзимбо по руке, слегка укоризненно. Адам почувствовал легкий удар по руке и посмотрел направо, чтобы увидеть девушку-жрицу с нахмуренными бровями и надутыми губами. Это был опасный взгляд, поэтому он отвернулся и увидел, что Сабуро одобрительно кивает. — Значит, всё ещё работает на тебе, отлично. Адам вопросительно рыкнул, сделав ещё один глоток чая. Сабуро продолжил. — Óни – существа желаний и ярости, и если бы при ковке их в Самурая они утратили свои неистовые страсти, это лишило бы смысла их превращения в оного. — ...Ты проверял, не отвлекусь ли я. — Да, разумеется, всё было нечестно здесь с самого начала. Адам снова рыкнул. — Джёрёгумо-V3, обнажись для Ёдзимбо. Его глаза немного расширились при этом, и он посмотрел на раздевающуюся девушку. Вскоре она была полностью обнажена (так же красива без одежды, как и с ней, и изогнута в нужных местах), та стояла неподвижно. Прошло мгновение, но прежде чем Адам успел спросить, какого чёрта Сабуро здесь делает, она начала раскрываться. Острые, сверкающие лезвия начали прорастать отовсюду в её теле, открывая абсолютно невидимые ранее швы, которые расширялись, демонстрируя полностью механическое тело, полное острых, как бритва, изогнутых лезвий. Даже из её лица проросли лезвия. Её лицо было повёрнуто в сторону, то слегка покраснело, когда он наблюдал за ней. Он быстро изучил её, и её лицо заалело ещё сильнее. Девяносто четыре процента. — Полное преобразование? — Нет, полный гиноид с нервной системой. — Тогда совершенно неотличима от борга. — Идеальный убийца для похотливых типов, согласись? Джёрёгумо-V3, можешь вновь прикрыться. Вскоре девушка была одета и снова стала неотличима от обычного человека, даже его микроскопический взгляд не мог различить швы на её плоти. Адам сузил глаза, она покраснела и отказалась встречаться с ним взглядом. В будущем это будет опасно для мешков с мясом. — Что случилось с прошлыми моделями? — V1 в утиле, V2 украдена. А что? — Кажется, я видел V2 в НС. — Отлично, верни её мне, когда выпадет возможность. Адам кивнул. Он сделал глоток чая. V3 налила ему чай, всё ещё очень стараясь не смотреть на него. Он откинулся назад. — Ты что-то там говорил про обучение, старик? — Несносный мальчишка. Ты уже начал его, руководствуясь одним инстинктом после завершения ковки. Самурай должен быть не только воином, но и поэтом. Ты начал создавать музыку, даже под влиянием своей природы Óни. Продолжай в том же духе. Адам, мать его, Смэшер зарычал, хотя знал, что не может отказаться. Сабуро не выглядел раскаявшимся . — Да, теперь ты смущён этим. Но всё же ты должен быть культурным, чтобы стать настоящим Самураем. Это напомнило мне о твоём мече, почему ты перестал им пользоваться? — Недостаточно хорош против металла. — А ты не можешь компенсировать это Панцерфаустом? — старик идеально произнёс иностранное слово. — Могу, но любой клинок сломается через шесть или меньше ударов. Старик нахмурился и хмыкнул. Он коснулся голографической кнопки, появившейся в воздухе рядом с ним. — Сакура, отправь послание Масамунэ Сиро. Он должен разработать неразрушимые Вакидзаси, Катану и Одачи. Его бюджет на эти исследования – пятьсот миллионов, — старик выделил сумму, которая могла бы погубить многие предприятия, лишь на один на проект, чтобы у Адама Смэшера появился меч. Сабуро посмотрел на него с блеском в глазах и крохотной улыбкой на лице. — Я не позволю таким мелочам, как текущие технологии, оторвать моего Самурая от его меча. Адам рыкнул и отпил чаю. Ему стоило признать, что ему не терпелось узнать, возможно ли это. Он хотел снова махать мечом. Два старика вернулись к наслаждению чаем в комфортной тишине, прежде чем Сабуро вновь заговорил. — Я скоро передам твой Долгосрочный Контракт Ёринобу. Адам рыкнул. — Парень ненавидит тебя, — между строк: он может приказать Адаму убить Сабуро. — Все мальчики бунтари, таким я был с отцом. Он скоро придёт к мудрости, прямо как я. — А если не придёт? Сабуро издал протяжный вздох, выглядя в этот момент на все свои сто пятьдесят лет. — В тот день, когда я унаследовал компанию своего отца, мне было дано пророчество. Что у меня никогда не будет преемника. Если он убьёт меня, то моя энграмма активируется и узнает, что произошло. Она будет знать, что мою судьбу нельзя избежать, и что я должен возглавить эту корпорацию на вечные времена. Его плечи опустились, и он с несчастным лицом посмотрел на свой чай. — Я буду знать, что мне всегда было суждено потерпеть неудачу в роли отца. Моя энграмма будет знать, что она должна убить моего собственного мальчика, чтобы не дать ему разрушить всё, ради чего я трудился. — Я отчаянно желаю, чтобы он этого не делал. Адам долгое мгновение молчал, прежде чем разрядить посмурневшую атмосферу грубой шуткой. — Тогда же уйдут твои надежды на пенсию. Сабуро усмехнулся и сделал ещё один глоток очень вкусного чая. — Да, и это тоже. Какое-то время они сидели в тишине, пили чай и размышляли. Адам надеялся, что Ёринобу не решит убить его отца. В конце концов, когда чай закончился, Сабуро снова заговорил. — Мальчик сказал, что его мать была кремирована в Найт-Сити. — Прости за мелкого, ему нужно научиться иногда держать варежку закрытой. — Не волнуйся, это придёт к нему с возрастом. К тому же, повезло, что он сказал мне об этом. Адам пытливо рыкнул. — Свежие трупы – бесценный материал для исследований, они покупаются в крематориях и крионически сохраняются Арасакой. Возможно, исследователи ещё не добрались до тела его матери. Сабуро посмотрел Адаму прямо в глаза, его голос понизился и стал серьёзным. — Мы истончили стекло между жизнью и смертью до очень узкой плоскости. Если её тело в достаточно хорошем состоянии, её можно оживить. Один труп за вечную верность второго Óни-Самурая – хорошая сделка, не находишь?***
Неканоничный омак, автор Mercsenary, «Тренировка Дэвида» Дэвид знал, что ему хана, когда он ушёл на экскурсию с Горо. Он знал, что ему хана, когда они вернулись в самолёт. Когда они приземлились. Когда они вернулись домой. Вопрос был только в том, когда Адам сделает больно. Спустя день, они встретились в тренировочном зале; он приготовился. Адам сел на скамью, положил большой кейс и пихнул его ему. — Открывай. С лёгкой дрожью в руках он откинул защёлки, открыл и увидел там... — Меч? Он взял его в руки и сделал экспериментальный взмах, но тут же спохватился, так как клинок чуть было не вылетел из его рук. — "Меч", говорит он. Будто это не мономолекулярный клинок, способный одним взмахом рассечь несколько дюймов бетона. Он почувствовал, как к его лицу подступает краска, и уже собирался ответить, когда его прервало хихиканье. — О, вы бы полегче с ним, начальник. Всё-таки он впервые держит в руках что-то настолько... солидное. Это было тело Гемини, тот вошёл в зал через встроенную в стену боковую дверь, которая закрылась за ним. Только на этот раз вместо наготы на нём был боевой костюм. Он поднял чёрный визор и лукаво ухмыльнулся. Он также постукивал по мечу, висевший на его боку. — Ты хотя бы знаешь в чём его сущность? Дэвид моргнул. — Чего? Он повернулся к Адаму и увидел, что Смэшер приложил руку к голове, массируя висок. — Просто... просто начинайте. — Естественно, поэтому я здесь, — продолжил Гемини. Он обнажил свой меч. Дэвид кивнул сам себе, после чего пнул подальше от себя кейс и выставил перед собой меч. — Но перед этим, давай создадим подходящую атмосферу. Из невидимых динамиков начали доносится звуки металла и барабанов. Визор опустился Гемини на лицо. — А теперь. ПОКАЖИ МНЕ КЛАСС, ДЖЕК! А потом у Дэвида не было времени на размышления.***
Ребекка отпила из коробки «сочка» (Сделано из 100% фруктов. Каких фруктов? Хватит задавать столько вопросов, ты что, коп?) — Ну так. — Что? — Это вообще тренировка, или ты просто наказываешь его за проёб? Они оба взглянули на «тренировку», которой Гемини подвергал Дэвида. — Ну же! Хватит бегать! Ты столько крутого дерьма говорил всего минуту назад! — Что? Я вообще ничего не гово–... — Есть время базлать – значит есть время драться! — Всё вместе. — Хватит пытаться ударить меня и УДАРЬ МЕНЯ! Они продолжили наблюдать за тренировочным боем. — Ну так. — Что? — Мы наконец поеб–... — только и успела произнести она, когда оказалась по другой бок от Смэшера. Оглянувшись, она увидела, что на том месте, где она только что стояла, теперь вибрирует катана Гемини. — Хах! Я победил! Затем Смэшер просто указал Дэвиду за спину на Гемини. Гемини теперь игрался правой рукой, сжимая сначала её в кулак, а затем распуская тот ладонь. — Хэй, Дэвид. Тряпка. — А? — Вытри этот пол. Ребекка вскоре смотрела на то, как Гемини буквально начал вытирать пол лицом Дэвида. Как тряпкой. — Хах. Не знал, что он так сделает. Адам слегка повернулся к ней. — Он переживёт. — Моё лицо! — В основном.
