Новый Человек: Попаданец в Адама Смэшера

      Автор: Andy333       Название: Саморефлексия Бестии       Состояние: Полу-канон       Время действия: После выхода альбома, неопределённое время                    Джонни бы понравилась эта песня.       Бестия аж не могла унять смех, чувствуя, как на глаза выступали слёзы. Она выпила ещё рюмку, позволяя жгучей смести прочистить её голову от неприятных мыслей. Когда она услышала, что у Адама Смэшера появился микстейп, она просто не могла не послушать его хотя бы только ради того, чтобы посмеяться и похихикать. Бестия будет до последнего вздоха отрицать, что в старости стала сентиментальной. Ей удавалось выдержать большинство песен. Ей удавалось держать себя в руках, когда ублюдок, убивший Джонни, пел песни о любви, сожалении и чувстве вины, но именно эта песня в конце концов подломила её.       Она не знала, почему до сих пор неравнодушна к Джонни. Она не была там какой-то глупой школьницей, которая думала, что сможет изменить его, даже тогда. Отнюдь. Она знала этого парня вдоль и поперёк. Она знала, что он слишком много пьёт. Все в этом деле пили или курили, и, наверное, с её стороны довольно лицемерно жаловаться, учитывая, что она сама сейчас пьёт, но это уже застарело. Трюк Джонни, когда он опрокидывал в себя несколько горящих рюмок водки, которые он поджигал с помощью горящей сигареты, которую потом же и выкуривал, был, как говорят дети, по-чумовски адским. Убирать последствия одной из его вечеринок, когда он заблевал всю её кровать, было не так-то просто. У него был характер. Очень скверный. Некоторые из их ссор заканчивались тем, что они орали друг на друга так громко, что комната тряслась, а вся мебель летала. Он никогда не бил её, не из-за какого-то там рыцарского кодекса, о котором рассказывали многие другие его подружки, а потому что знал, что она уйдёт, если он это сделает.       Он был вспыльчив. Он очень много пил. Бо́льшую часть времени он вёл себя как мудак. Так почему же тогда она любила его? Бестия задавала себе этот вопрос всю жизнь, и каждый раз у неё находился разный ответ. Он не лгал. Он не притворялся. Неважно, был ли ты президентом или самим богом, он бы всё равно послал тебя на хер. У него были принципы. Границы, которые он никогда не пересекал.       Звучит безумно, но да, у Джонни Сильверхенда были определённые вещи, которые он отказывался делать. Он никогда бы не убил и облапошил ребёнка. Он никогда бы не изнасиловал. Он любил посылать деньги или помогать другим ветеранам войны, независимо от того, на чьей стороне корпо они сражались. У него была собака, лабрадор, которую он очень любил, и когда она умерла, Бестия могла поклясться, что в тот день в нём что-то умерло. Он так и не завел себе другую собаку, но время от времени она видела, как он тоскливо улыбается в каждом собачьем приюте, мимо которого они проходили. Джонни мог быть лучше. Он мог бы стать хорошим человеком, может быть, великим человеком. Он просто искал смерти. Бестия не знала точно, что произошло на той войне. Она слышала слухи, беседовала с другими выжившими, читала секретные документы Арасаки, и только несколько раз Джонни вскользь рассказывал о том, что ему пришлось пережить. Но Бестия знала наверняка. Она знала, что у него было желание умереть. Что случилось что-то, что навсегда надломило его. Но какой бы умной и зрелой ни считала себя Бестия, какая-то её часть всё ещё думала, что она могла бы спасти его. Даже если он, вероятно, этого не заслуживал.       Джонни изменял ей. Много. Бестия могла бы пережить, если бы он бросил её ради Альт, потому что Альт Каннингем была хорошим человеком. Она была настолько хорошим человеком, что даже когда она трахалась с любовью всей её жизни, Бестия не могла найти силы возненавидеть её. Вот только Джонни трахал не только Альт, он трахал разных девиц каждую блядскую ночь, а потом возвращался к ней, чтобы та помогла прибраться в устроенном ими беспорядке. Что она и делала. Никогда не смейте говорить, что Бестия не была верна. Она в итоге даже спасла Альт, когда та уже не была той наивной девчонкой, которая краснела каждый раз, когда Джонни дразнил её. Нет. Альт выросла. Альт стала жестокой сукой, готовой убить целую кучу народа без всякого чувства вины, но, опять же, это хорошое описание и самой Бестии. В конце концов, никто из них не был хорошим человеком.        Бестия хотела винить Джонни, как она обвиняла многие вещи, но разбитое сердце имеет свойство пробуждать в людях самые худшие качества. Единственной причиной, по которой Бестия не стала чудовищем, была злоба. Злоба к кому? Она не знала. Она ненавидит Арасаку. Она ненавидит корпо. Она ненавидела весь этот дерьмовый мир, но больше всего она ненавидела Адама, мать его, Смэшера.       Это «мать его» посередине было очень важно. Она мысленно добавляла оное каждый раз, когда видела его. Это, на самом деле, отлично суммировало всё его существование. Он был одним большим средним пальцем для всего мира. Последний босс. Конец игры для всех, тот, кто продал свою душу, один только мозг, засунутый внутрь робота, которого Арасака натравляла на своих врагов. Большая злая корпоративная цепная псина, готовая подрезать вам крылья, если вы вдруг подумали, что сможете дать отпор этой равнодушной системе. Постоянное напоминание о том, что корпорации были такими же психопатическими и жестокими, как и самый худший мусорщик на улице.       Адам, мать его, Смэшер, человек, который намеренно стремился увеличить до огромных размеров число жертв среди мирного населения на всех своих миссиях, тот же самый человек, который также любит петь нежные мелодии о Ромео и Джульетте в свободное время. Эта песня казалась старой. Бестия была старой, она знала, что такое старость, и эта песня была старой. В ней вообще не было никакого компьютерного сведения, а на заднем плане она слышала что, сраный колокольчик? Самым странным было пение. Если бы вы сказали Бестии неделю назад, что Адам, мать его, Смэшер любит орать хэви-метал, она бы, наверное, согласилась, но это? Слышать, как голос Адама звучит так мягко, было как-то неправильно, даже если это была песня про то, как умирают люди. Бестия усмехнулась, потому что, конечно же, это была песня про то, как умирают люди.       Задумывался ли Адам о смерти, было интересно Бестии. Задумывался ли он о любви? И можно ли ему вообще это делать? Вряд ли у ручного бугимена Арасаки проснулась совесть. Кто знает, какой код он вживил в своё механическое тело. Или какими наркотиками его накачивают, чтобы он не сошёл с ума от киберпсихоза, потому что Бестия отказывалась верить, что он не ебанулся как-либо от всего этого хрома. Неужели вся его жизнь была бесконечной битвой с безликими врагами только для того, чтобы домой он возвращался в пустую квартиру? Бестия отказывалась верить, что где-то там его ждёт мисс Смэшер. У него не было ничего, только ностальгическая музыка о лучших временах, которую продала бездушная корпо, чтобы быстро заработать. Бестия решила, что ещё недостаточно пьяна, и выпила ещё один шот. Она действительно старела, если сочувствовала жнецу.

      Все эпохи       Приходят и уходят       Времена года не боятся Жнеца,       Так же как ветер, солнце или дождь.       И мы можем также.              Давай, детка!       (Не бойся Жнеца!)       Детка, возьми мою руку       (Не бойся уйти навсегда!)       Мы сможем летать!       (Не бойся уйти навсегда!)       Детка, я — твой!              Ла, ла, ла, ла, ла       Ла, ла, ла, ла, ла              Валентин выполнил свою работу,       Но сейчас они ушли...       Ромео и Джульетта       Они вместе в бесконечности...       (Ромео и Джульетта)              40 000 мужчин и женщин ежедневно...       (Как Ромео и Джульетта)       40 000 мужчин и женщин       (Заново находят счастье)       Новые 40 000 мужчин и женщин уходят...       (И мы можем также!)              Давай, детка!       (Не бойся Жнеца!)       Детка, возьми мою руку       (Не бойся уйти навсегда!)       Мы сможем летать!       (Не бойся уйти навсегда!)       Детка, я — твой!              Ла, ла, ла, ла, ла       Ла, ла, ла, ла, ла              Любовь двоих была единой,       Но сейчас они ушли навсегда.       Пришла последняя ночь грусти,       И было ясно, что она не может больше продолжаться       Порывом ветра открылась дверь,       Свечи угасли...       И появился он.       Он сказал: «Не бойся!»              Давай, детка...       (И она ничего не боится)       И она убежала от него       (И потом они начали летать)       Они оглянулись и сказали «Пока!»              Она стала как все те, кто не боится уйти,       Она взяла его руку,       Она стала как все те, кто не боится уйти.              Давай, детка...не бойся Жнеца!

***

      Автор: ForeverWar       Название: Разговор матери с матерью       Состояние: Канон       Время действия: На момент главы 10              Тишина. Такое слово заполнило все уголки её сознания, подобно страшному ядовитому газу, вытесняющему из неё жизнь. В этой комнате не было ни звука, и, если не считать редкого мяуканья кошки (в данный момент она была занята тем, что нежилась в своём домике), на всём этаже стояла тишина.       Её сын, его друзья и их общий спаситель отправились на маленькую войнушку, оставив её одну, саму по себе, ждать и волноваться. Она сделала то немногое, что могла, чтобы подготовить их к предстоящей битве, и теперь ей больше нечем было заняться. Это было жутко, это пугало её, и она не знала, как с этим справиться. До этого её жизнь определяли обязанности и отсутствие свободного времени, но теперь, когда она была свободна от каких-либо обязанностей, и было всё свободное время, она не могла придумать, чем заняться.       Так она и сидела на краю кровати своего сына, в слишком большой футболке ниже талии и ремне, её ноги безвольно лежали на полу. Тишина. Она ждала неизвестно сколько времени.       Наконец, её ожидание прервалось задолго до возвращения остальных. В спальню вошла невысокая женщина с чересчур весёлым выражением на лице, в руках она держала два одноразовых стаканчика, и выглядела она так, словно стажёр, что был готов охватить весь мир. Однако, быстрый взгляд на её черты лица и серебряную булавку Арасаки на левом вороте пиджака быстро разуверил Глорию в этом. Что профессионал из Арасаки делал на её этаже?       Прежде чем она успела задать этот вопрос, незнакомая женщина опередила её.       — Чай или кофе? Я могу взять то и другое.       Дремлющие синапсы запульсировали, напоминая ей о старых связях. Будто внезапно вспомнив очень глубоко запрятанное воспоминание, вот только теперь почти всё, о чем она думала, было именно таким. Судя по тому, как она начала расставлять всё по местам после разговора с Дэвидом, она думала, что это чувство со временем угаснет, но пока оно оставалось сильным.       В данном случае это были воспоминания о тех днях, когда она была перегруженным работой врачом скорой помощи.       — О, кофе, пожалуйста.       Женщина послушно протянула правую руку, и Глория выхватила стакан из её рук так быстро, как только могла, сохраняя при этом вежливость, и тут же сделала длинный глоток. Жидкость обжигало язык и горло, плавно опускаясь вниз, но ей было всё равно. В голове пронеслись воспоминания о том, как она делала это в прошлом, когда пыталась в спешке после кофе добраться до места службы.       — Dios mio, мне это было нужно, — выдохнула она, и напиток вернул её в чувства, когда она поставила его на соседний столик. Ничего экстремального, но она почувствовала, как к ней возвращается прежняя острота, боль, о которой она даже не подозревала, исчезла, дав о себе знать только сейчас, когда её не стало. По всей видимости, пристрастие к кофеину осталось с ней и после смерти. Это ощущалось правильным.       Кроме того, этот кофе был намного лучше, чем то пойло, которое она пила в прошлом. Наверняка преимущества работы в Башне Арасаки. Жизнь, которую она хотела для её сыночка, и которую он получил, в некотором смысле. Не благодаря ей, разумеется.       Стараясь отвлечься от этой мысли, Глория повернула голову, чтобы посмотреть на гостью, которая вежливо и спокойно делала гораздо меньшие глотки своего собственного напитка. Она натянула свою лучшую улыбку, хотя она была такой же усталой, как и всё остальное у неё.       — Простите! — воскликнула она. — Вы принесли мне кофе, а я так и не спросила, как вас зовут. Я Глория.       — Чири! — прозвучал радостный ответ. — Чири Танака. Мне... известно о тебе, Глория. Я глава Отдела по связям с общественностью Арасаки, и именно моя команда тесно сотрудничает с Адамом Смэшером, теперь, когда он согласился работать с нами, пиарщиками, что также означает, что мы тесно сотрудничаем с остальными членами его команды, включая твоего сына. В мои обязанности входило проверить уже существующие связи. И тут всплыла ты, — улыбка не сходила с лица Танаки, как и из её голоса не уходило приподнятое настроение, однако Глория могла сказать, что женщина звучит извиняюще. По контексту она догадалась, что под «всплыла ты» подразумевалось, что женщина немного покопалась в её прошлом. Возможно, даже больше, чем немного.       Глория вздохнула. Ох-ох. Ей не казалось, что у неё есть право жаловаться. В конце концов, насколько могла знать Чири, от неё можно было ждать проблем. А то, что она ошиблась, не мог предвидеть никто на планете.       — Значит, просто зашла представиться? — спросила она, намеренно переводя разговор в другое русло.       — А, типа того, — теперь в улыбке и речи Чири появился оттенок грусти. Честно говоря, несколько удивляло, как эта женщина могла передать целый набор эмоций одними только лицом и тоном голоса. — В основном, ну, я слышала, что Адам и остальные ушли на задание, и я знала, что ты ещё никого не знаешь в Башне, — Чири села рядом с Глорией, поставив свой стакан чая, затем слегка наклонилась и легонько сжала правую руку Глории своей левой. — Я волновалась, что тебе будет одиноко на этом этаже раз уж ты тут одна.       Это была интересная мысль, не в последнюю очередь потому, что Глория никогда не была менее одинока, чем сейчас. Она переехала подальше от дома своего детства и друзей с улиц, чтобы попытаться и в свою очередь ещё больше отдалить их от Дэвида, коллеги по работе терпели её в хороший день, а она сама была слишком занята, чтобы обзавестись друзьями вне работы. Мейна, наверное, можно было отнести к этой категории, но они встречались в основном только по делам, к тому же теперь он был мёртв. Всё вернулось к внезапной дыре в её расписании, дыре размером с сутки. Пока она продолжала идти вперёд, она могла оставить одиночество позади. Теперь же, когда она не двигалась, буквально или метафорически, это нечто собралось и село на её плечи, как тяжелый плащ.       — Это очень мило с твоей стороны, — ответила Глория, стараясь сохранить улыбку и счастливый голос, как только могла, а у неё было много практики. — Я ценю это больше, чем могу выразить, тем более что мы едва ли знакомы. Но я уверена, что тебе скоро надо будет вернуться на работу...       То ли не понимая, то ли игнорируя, на что намекает Глория, Чири наклонилась и заговорщически понизила голос.       — О, я могу ещё долго не возвращаться. Пока моя команда трудится не покладая рук, я могу провести немного времени в другом месте. Преимущества начальства! — она даже подмигнула. Часть Глории была рада такой компании, даже если она была неловкой в некотором смысле, поэтому Глория не препятствовала ей.       Они снова подняли свои напитки и допили их в комфортной тишине. Чири спросила, как у неё с переездом, Глория ответила, что достаточно хорошо, но ей нужна настоящая одежда (и, возможно, несколько других вещей, судя по бардаку у входа). Чири предложила услуги Арасаки по доставке в Башню, чтобы помочь ей, Глория вежливо, но твёрдо настояла, что она уже и так сделала достаточно. Чири вежливо, но твёрдо настояла, что это был минимум, который она могла сделать для женщины, вырастившей такого очаровательного молодого человека, который сделал её работу приятной и лёгкой. Глория согласилась воспользоваться услугами, но при условии, что она будет платить за них сама. Чири согласилась и перенаправила её на счет, который Адам открыл для своей команды для подобных вещей, когда те только переехали, и который был особенно богат после их первой настоящей работы и выплаты более миллиона эдди. Чири убедительно доказала, что это, по сути, её деньги, по крайней мере, та их часть, которая осталась после первоначального вливания Адама. На этом разговор закончился. Изящный танец общения матери с матерью, филигранно исполненный и завершённый.       Глория вдруг подумала, что это немного странно, потому что технически Глория не знала, была ли Чири матерью или нет. Она просто производила такое впечатление, что, как подумала Глории, вполне укладывается в общую картину.       Они обе отложили свои напитки, опустошив по паре стаканов, и Глория переместила своё положение, прислонившись спиной к изголовью кровати, подперев спину подушкой. Так было удобнее, и теперь, когда она не чувствовала себя так напряженно, она позволила себе немного расслабиться. Чири быстро присоединилась к ней, перекинув одну ногу через другую и сложив руки на коленях, пристально взглянув на Глорию.       — Ты волнуешься за них, — сказала она. Это был не вопрос.       Глория повернула голову и посмотрела на Чири, встретившись с ней взглядом.       — Так и есть. А не должна?       Чири пожала плечами, движение, что прервало напряжённое начало поединка взглядов.       — Это уже твоё дело. Возможно, это уже не твоя обязанность беспокоиться за сына, но это всё ещё твоё право как матери. Я думаю, даже когда мы станем старыми и у нас появится седина, а у наших сыновей будут карьеры, семьи и собственные истории, мы всё равно не сможем перестать волноваться за них хоть изредка, — её улыбка стала ещё шире, или, может быть, в ней появилась внезапная искра искренней радости или, по крайней мере, озорства. — Конечно, не так сильно, как мы будем волноваться о наших внуках!       После этого выражение на её лице изменилось, став более серьёзным. Впервые с тех пор, как Глория увидела эту женщину, та даже слегка не улыбалась.       — Уж поверь, я понимаю. Когда я узнала, что Кацуо отправился на корпоративные переговоры, которые были атакованы Милитеховской дивизией, я себе места не находила, пока не узнала, что он благополучно вернулся домой. Но я работала, пока волновалась, потому что нельзя зацикливаться на таких вещах, забыв про всё остальное. Это может плохо сказаться на тебе.       Глаза Глории сузились, и её брови сошлись вместе в подозрении.       — Не поделишься, почему тебя это так волнует? — сказала она ледяным тоном, применив всю силу своего сурового материнского авторитета.       К сожалению, правило гласило, что суровый материнский авторитет не действует против других людей с таким же авторитетом, поэтому Чири не стала отступать или прогибаться. Вместо этого она просто пожала плечами, но, по крайней мере, потом всё же ответила.       — Несчастная Глория, несчастный Дэвид, несчастная команда, несогласная команда. Моя работа, а значит и моя жизнь, становятся намного сложнее, чем могли бы быть. Гораздо проще и гораздо лучше уладить всё сейчас, чтобы все были счастливы, ты так не думаешь?       Это был жестоко прагматичный, корыстный ответ. Но это было именно то, что Глории нужно было услышать. Ни один корпоративный руководитель, даже на первый взгляд хороший, не стал бы из кожи вон лезть, чтобы исключительно по доброте душевной утешить «уличный мусор», как её слишком часто называли. Кажущийся холодным ответ на самом деле заставил Чири выглядеть более искренней и заслуживающей доверия, чем любые иные альтернативы.       Неудивительно, что Арасака сочла нужным назначить её на роль начальницы. Пиар работал только в том случае, если вы понимали, что думают люди, которых вы рекламируете, а Чири понимала людей. Или, по крайней мере, понимала Глорию.       — Понятно, — ответила Глория после нескольких секунд осмысления новой информации. — Но боюсь, я не могу просто отвернуться и дать вещам идти своим чередом, — она боролась со своими словами и эмоциями, пытаясь сгустить сложную паутину мыслей и чувств в несколько объясняющих фраз. Её слова звучали невнятно, между предложениями зияли пробелы. Чири молчала, только ободряюще кивала, когда она продолжила говорить, и мягко положила ободряющую руку на плечо Глории.       — Башня «Арасака», верхний этаж, — начала Глория. — Именно такой жизни я хотела для своего сына. Теперь она у него есть, но не на последнем этаже, а в ещё более эксклюзивном месте. Вопреки мне, а не благодаря. Такой большой потенциал, который он реализовал только после моей смерти, из-за того, что я пыталась скрыть от него. Пыталась и не смогла. И я была такой, блять, тупой! Я должна была знать, лучше, чем кто-либо ещё, что может случиться в этом городе! Скольких людей я видела умирающими в моём возрасте или моложе? Скольких из них я не смогла спасти? Сколько из них умерло, потому что они просто оказались не в том месте и не в то время, не по своей вине? О, там были и бандиты, и киберпсихи, но я не была частью Траумы Тим. Я видела всех, кто не мог позволить себе лучшего. Но, видя всё это, что я оставила для него? Никаких планов, никаких запасных вариантов, никаких гарантий, что его отец приедет и заберет его. Ему повезло, нет. Mi hijo, ему больше, чем просто повезло, у него был талант. Но только потому, что он был достаточно талантлив, чтобы найти свой путь в опасном мире, он оказался там, где он сейчас. Всё могло быть гораздо хуже, и всё потому, что я не подумала.       — И при этом он продолжил жить дальше. У него есть девушка, у него есть карьера. Знаешь, сначала он был таким грустным, но когда я посмотрела на него со стороны, увидела, как он смеется со своими друзьями перед уходом на работу? Я подумала про себя, что это был самый счастливый Дэвид за годы, что я видела его. А когда он посмотрел на меня, он был почти самым грустным за всю его жизнь. Одни слезы. А mi hijo, он не из тех, кто плачет, понимаешь? — она наклонилась вперёд, из её глаз вырвалось несколько слезинок, когда она притянула к себе колени и обняла их, как будто те были вызваны одним лишь упоминанием о них. Она думала, что со слезами на сегодня покончено, глаза всё ещё были красными и опухшими с того утра, хотя она также точно знала, что слезы ещё будут. — Этого достаточно, чтобы заставить мать задуматься, не... не усложняет ли она всё. Может быть, для Дэвида было бы лучше, если бы всё это у него осталось там, внутри. Вот... вот почему я не могу не волноваться, потому что если я этого не сделаю, зная всё это, то что тогда это будет говорить обо мне? — она прижала голову к коленям.       На несколько мгновений в комнате вновь воцарилась тишина, пока она не услышала шорох простыней: Чири сменила положение, прижавшись к Глории. Её успокаивающая рука перешла к мягкому массажу плеч Глории, снимая накопившееся там напряжение.       — Эмоции зашкаливали, — мягко сказала Чири, начиная излагать свои аргументы так, как это могут делать только специалисты пиарщики и адвокаты. — Ты, разумеется, понимаешь, что его слезы были от радости? Может быть, от удивления, но в основном от радости, — Глория кивнула.       Она не была дурой и знала своего сына почти лучше, чем он сам, даже сейчас. Но одно дело – знать что-то в голове, и совсем другое – чувствовать это сердцем. Чири, тем временем, продолжила.       — Ты точно так же запуталась в эмоциях. Ты ведь по сути, что? Только что вернулась после годового отсутствия. И за это время всё шло совсем не так, как ты хотела.       — И это нормально. Иногда такое случается. Но, как ты сама сейчас сказала: несмотря на все невзгоды, твой сын нашёл работу, нашёл друзей, даже нашёл любовь. Его работа опасна, да, но его готовят и оснащают лучшие люди. У него есть даже такие люди, как я, которые гарантируют, что его всегда будут видеть в лучшем свете. Это не та жизнь, которую ты хотела для него, но, как ты сама признаешь, это хорошая жизнь.       — А теперь, это жизнь, в которой ты можешь принять участие. У тебя есть второй шанс, который выпадает очень немногим. Ты любишь своего сына, а он любит тебя, так? — Глория молча кивнула. — Значит, его жизнь станет ярче, если в ней снова будешь ты. Ты знаешь, что так и будет. Тебе сейчас только и остаётся, что стараться изо всех сил, и это станет правдой. Может быть, он продолжил жить дальше, может быть, ты ему больше не нужна. Но это не значит, что ты ему совсем не нужна.       Чири осторожно отодвинулась, вернувшись в прежнее положение со сложенными руками. Глория развернулась из своего положения и тоже откинулась на подушку, хотя глаза у неё были чуть более опухшие, чем раньше.       — И ты винишь себя в том, что случилось, — продолжала Чири. — Ты думаешь, что всё могло бы пойти по-другому, может быть, лучше, если бы ты поступила иначе, — Глория приподняла бровь, гадая, к чему это. Чири вздохнула и посмотрела на свои руки.       — Я переживала то же самое после смерти мужа. Долгие месяцы. У него было... хобби. Оно было не из приятных. Следователи сказали, что он собирался купить ещё "запасов", когда его похитили и убили. Суть в том, что об этом хобби мне было известно. Я не любила говорить о нём, поэтому единственное, на чём мы сошлись, что он держит это подальше от моих глаз и, что ещё важнее, от глаз Кацуо, а я не буду поднимать эту тему. Но я не могла не задаться вопросом: что если бы я всё же заговорила, когда узнала об этом в первый раз? Что, если бы я заставила его остановиться? Был бы он жив, если бы я это сделала?       — Я соболезную твоей утрате, — сказала Глория, поймав себя на том, что она действительно это имела в виду. Чири вздохнула во второй раз.       — Спасибо, но что я хочу сказать, в конце концов я поняла, что могла я или не могла что-нибудь изменить – это не имеет никакого значения. Вообще никакого. Самое главное, что я ещё могу повлиять на будущее. Потому что я не могла предвидеть этого, так как же тогда я могу быть в этом виновата? Ты в том же положении, только ещё более беспомощна. Никто не ожидает, что он погибнет в случайной перестрелке на дороге. Я... ознакомилась чуть-чуть с твоим делом. Ты и так работала сверхурочно, только чтобы устроить мистера Мартинеса в Академию. У тебя не было свободных средств на такие непредвиденные расходы. Что касается его отца, то, судя по тому, что я так ничего о нём и не прочла, могу поспорить, что он не очень-то регулярно поддерживал контакт с вами, не так ли? – Глория покачала головой. — Естественно. Виноват он в этом или это трагическая необходимость, ты знаешь лучше меня. Но в любом случае, это не делает тебя виноватой в том, что он не пришёл позаботиться о своём сыне. Поэтому не кори себя за ряд событий, над которыми ты была не властна. Сосредоточься лучше на том, что ты можешь сделать сейчас, когда ты вернулась.       Две женщины снова сидели в тишине, хотя на этот раз та казалась более дружеской и менее одинокой. Так продолжалось почти минуту, пока Глория снова не заговорила.       — Ну, что я могу сделать, так это прибраться здесь. Этот бардак! Ух, посели мужика и кучу детей в одной квартире, и только глянь, что будет через месяц!       Это вызвало хихиканье Чири, что в свою очередь вызвало смех у Глории, и прошло ещё некоторое время, прежде чем они обе снова успокоились, в общем-то, по причине того, что напряжение наконец-то спало.       — Ну, тогда я пойду. Меня всё-таки ещё ждут на работе, а у тебя, похоже, целая куча кошачьей шерсти, которую нужно убрать. Но перед тем, как я уйду... — Чири заколебалась, в её глазах появился странный блеск, и она продолжила, когда Глория положила свою руку на руку Чири, повторяя её же ранний жест. — Ну, мы с моей команды после работы ходим в один из развлекательных центров Башни. Упражнения на сплочение коллектива, ну ты понимаешь. Естественно, я не очень строгая, и это американский отдел, поэтому я разрешаю людям идти домой сразу после работы, если они хотят. Но обычно остаюсь я и ещё примерно половина команды, и мы в общем берем выпивку, а потом плохо поём караоке. Если они не уйдут после работы, ты можешь присоединиться к нам, — её взгляд опустился на ноги Глории, и её улыбка стала больше похожа на ухмылку. — По крайней мере, если ты найдешь какую-нибудь нормальную одежду.       Глория кивнула в ответ, вяло, но твёрдо.       — Возможно, я приму приглашение. Посмотрим.       — Супер! — чирикнула Чири, поднимаясь с кровати почти одним плавным движением. — Ох, я тогда ещё сообщу тебе, когда команда официально вернётся с миссии, чтобы ты просто знала, когда их ждать и когда накрывать ужин, если ты захочешь его приготовить. И, ещё, если тебе что-нибудь понадобится, или если ты просто захочешь поговорить, не стесняйся. Я буду рада пообщаться с тобой и, возможно, обменяться фотками детишек, раз уж выпал шанс.       — Я буду иметь в виду, — сказала Глория, её улыбка стала немного шире. — Хотя, один вопрос перед тем, как ты уйдёшь, если не возражаешь, — Чири сделала паузу, наклонив голову на одну сторону и издав небольшой любопытный звук. — Как ты сюда попала? Ну то есть, насколько я понимаю, это личный этаж Адама Смэшера, а я не пускала тебя ни на этаж, ни в эту комнату. Неужто твои полномочия главы отдела действительно дают тебе такой доступ?       — О, нет, это потому, что мистер Смэшер лично дал мне доступ на свой этаж и в спальни, потому что–... — лицо Чири приобрело очень интересный оттенок алого. — Потому что он так решил! Ему так захотелось! Ладнобылоприятнопознакомитьсямненадовозращатьсяпока! — и с этими словами Чири развернулась на пятках и выбежала из спальни.       Глория моргнула, не совсем понимая, что тут произошло, а затем поднялась на ноги и потянулась, оглядывая комнату, её тело наполнилось новой энергией.       Теперь у неё была работа, которую нужно было сделать. И, ради всего святого, она сделает её. Этот этаж будет таким же безупречным, удобным и пригодным для использования, прямо как самый настоящий пентхаус Арасаки, когда она закончит здесь работу. И это было обещанием.       И таким образом, Глория Мартинес взялась за работу.              

***

      Автор: skeptic62       Название: Свидание пацана и девчонки       Состояние: В основном канон       Время действия: После тайм-скипа, неопределённое время              Это выходило из-под контроля. Под «этим», конечно же, он имел ввиду раздражающие мешки с мясом, которые останавливали его на улице и просили расписаться на случайном мусоре!       Кому, блять, приходит в голову подойти к Адаму, мать его, Смэшеру и просить у него блядский автограф?       Он что, похож на этого ебаната, Сильверхенда?       Да, пришло время для решения. Плана. Но это не могло быть чем-то простым. Если он хотел переиграть своих пиарщиков, план должен быть рабочим.       Ему придётся – и он чуть не взорвался от ярости при этой мысли – сыграть в долгую игру.       Отвратительно.       К счастью, а может и нет, так как в первую очередь виноват был он, у Уриэля были кое-какие идеи.

_______________________

      — Тебе надо проводить больше времени с твоей цацой, пацан. Спустись с неба на землю.       — Бля, я скучаю по тому времени, когда это световое шоу не раздражало меня каждую, сука, ночь.       — Ты, блять, думаешь, я знаю, как надо устраивать сраное свидание? Иди посмотри старые романтические фильмы, малец.       — Музыка? Нахуя ты это у меня спрашиваешь?       — Ладно, на возьми. Записал немного из того, что слушала моя старая команда в 2010-х. Они все легко слушаемый мусор. Может, это подаст тебе какие-нибудь идеи.       — Пианино? Парень, где мне, блять, достать ебаное пианино?       — В пустошах, говоришь? Хмм. Я что-нибудь придумаю.

_______________________

      Дэвид не был уверен, насколько хорошей идеей было изначально устроить это свидание, но потрясённый взгляд Люси, когда они ехали под звёздами в пустошах, стоил того.       Это потребовало некоторой подготовки, и, возможно, немного больше переговоров со Смэшером, чем ему нравилось, но он не мог сказать, что старый борг был лишён вкуса.       Единственной реально сложной частью было убедить чуваков в костюмах позволить им отойти так далеко от города.       Он не совсем уверен, что сделал Смэшер, но что бы это ни было, оно сработало. Их вывезли на воздушном транспортнике вглубь пустыни Невада и сбросили прямо с воздуха. Городской свет не достигал сюда, поэтому здесь были хорошо видны звёзды и полная луна.       У него была совершенно свободная ночь, и он ехал под открытым звездным небом со своей девушкой. Лучшего и желать нельзя.       Ну, почти. Он хотел показать ей что-то настолько же удивительное, как и её брейнданс с луной. Продукт любви, который мог стать личным для них обоих.       — Дэвид, куда мы едем? Здесь очень красиво, но... — она запнулась, не зная, как сформулировать свой вопрос.       Они в любом случае уже почти на месте, поэтому он подмигнул ей и ухмыльнулся, наслаждаясь тем, как она слегка покраснела и улыбнулась в ответ.       — Когда ты показала мне тот брейн, показала свою мечту? Я был потрясён. Я не... Ну ты понимаешь, о чём я? — спросил он, не в силах нормально вымолвить и слова.       — Да, — тихо сказала она. Он кивнул и прочистил горло, пытаясь отогнать мрачные мысли. Он всё-таки хотел быть в самом лучшем состоянии для того, что собирался сделать.       — Ну, теперь у меня есть мечта, — сказал он, подъезжая к нужной равнине.

_______________________

      Люси была поражена тем, как тщательно Дэвид подготовился к времяпрепровождению с ней. Она думала, что они отправятся на простую прогулку. Что, может быть, у них будет немного времени, чтобы по-настоящему расслабиться друг с другом. Всё оказалось намного грандиознее, чем она могла себе представить.       Они совершили короткую воздушную поездку за город, в глубь пустошей. Насколько она могла судить, там не было ничего особенного, было лишь очень много ровной земли, по которым можно было без проблем проехаться на машине, которую им дали. Это был какая-то... Квадра, предположила она. Мейн водил такую же.       Видеть звёзды по-настоящему... это было нечто. Люси жила только в городах. А поскольку эго корпо требовало раскрасить небо в свои цвета, она никогда не видела ничего, кроме луны, сквозь загораживающий всё небо городской свет.       Ей почти хотелось прослезиться. Каким романтичным дурачком был её Дэвид.       Они остановились на равнине, где и вышли из машины. Там стоял простой стол с едой и стулья, а сбоку?       Ну, это было пианино. Или она так думала. Она видела только изображения пианино, поскольку большинство из них приходилось делать из не синтетического дерева. Существовали, конечно, и электронные, но они не могли избавиться от эхо, которое издавали – или, по крайней мере, так она слышала в одном из интервью с Евродином, которое они с Дэвидом вместе смотрели.       Дальше нетраннер смотрела за тем, как её мэйнлайн сел за музыкальный инструмент и сделал несколько быстрых касаний. По пустыне разнёсся приятный звук. Он посмотрел на неё, когда она села за столик, и его глаза впились в её.       — Люси, я написал это, потому что я всё понял. Ты моя мечта. И я надеюсь, что она никогда не кончится.       Она ахнула, когда он начал играть и петь.                    Они провели всю ночь вместе, их мысли были только о друг друге.       И конечно же, наш Смэшер, используя оптический камуфляж и дронов, записывал всё это.       В конце концов, всё это было его планом.       Сложно даже вообразить, сколько пришлось поторговаться, чтобы заставить этих пиарщиков согласиться на это! Он собирался добиться своей цели, несмотря ни на что!

_______________________

      — Срань господня, чумбы, вы должны это увидеть, это сейчас по всей сети! — крикнула Бекка, запрыгивая на диван между Дэвидом и Люси. Они не обнимались друг с другом, но они определенно стали намного ближе после той ночи.       Дэвид бросил недовольный взгляд на Ребекку за то, что помешала им приятно понежиться в компании друг друга.       — Бекка, я сомневаюсь, что это–... какого хера?! — заголосил он, когда Ребекка перебросила ему ссылку. У большинства людей не было агентов, которые могли бы справиться с беспроводным подключением к сети, как к терминалу. Большинство людей также не работали напрямую на Сабуро Арасаку и Адама Смэшера.       — Они всё записали?! — услышал он крик Люси, когда сам он всё ещё переваривал то, на что он сейчас смотрел.       Там был он в своей эджраннерской куртке, поющий серенаду своему инпуту на равнине. Снято было даже с нескольких ракурсов!       Как они вообще добились такого хорошего качества звука? Они что, где-то там спрятали какой-то микрофон?!       Проклятье, он позвонит этим чёртовым пиарщикам прямо сейчас! Не может быть, чтобы они не– О, они сами звонили ему?       — Это Дэвид, — ответил он, быстро приглашая к разговору Люси. Они оба были на видео, так что будет справедливо, если бы они оба получат шанс сделать отбивную из мяса, которое ответственно за всё это. Он услышал, как она присоединилась с тихим пингом, и её глаза засветились.       — Ах, Дэвид-сан! Это Чири. Я пытаюсь дозвониться до вас весь день! Мы бы хотели обсудить превращение вашего недавнего представления в брейн! Это сделает самые настоящие чудеса с вашим образом и поможет Кушинаде-сан также выйти на сцену! — раздался веселый голос главы пиар-отдела.       — Что-нет-я-что?! — Люси сейчас была не намного лучше, так как при этой мысли она зияла как рыба с выражением отвращения на лице.       — О, если для тебя это слишком, может быть, вы задумаетесь о дуэте или колабе? Мы получили несколько звонков от разных агентств, я начну перечислять артистов, с которыми вы, возможно, хотели бы поработать. Остановите меня, когда появится тот самый! Я получила запросы от «Us Cracks», Керри Евродина, Лиззи Уиззи и даже Бара Нова была заинтересована в создании нескольких ремиксов, — Дэвид подавился, когда Чири продолжала перечислять всё новых и новых музыкантов, с которыми, как думал Дэвида, ему никогда не было суждено встретиться, не говоря уже о сотрудничестве с ними.       — А может быть, вы хотите сначала выпустить свой собственный альбом? Арасаковский Отдел по звукам обычно используется для акустических тестов, но я уверена, что мы сможем убедить некоторых инженеров превратить какую-нибудь комнатку в студию для записи!       Дэвид просто сидел там, пока Чири вдалась в детали, он постепенно приходил к осознанию того, что каким-то образом занял место Смэшера как музыкального медиа-интереса месяца.

_______________________

      Да будет всем известно, что Адам Смэшер был мастером долгоиграющих афер.       Также, ему реально, блять, нужно было дать пацану пару уроков о психологической войне.       Его ещё в той сраной школе должны были научить этому дерьму!