Интерлюдия 12: Дэвид
31 декабря 2022 г., 09:10
На сегодняшний день Дэвид неплохо умел убивать людей. Год почти регулярных боёв и два месяца полезнейших наставлений от, возможно, самого великого солдата на планете превратили его из относительно среднего человека в силу, с которой нужно считаться. Он мог уже доказать это, когда вырезал целую армию наёмников. Его комбинация скорости, выносливости и огневой мощи от использования различных забранных у других стволов позволила ему это сделать.
Дэвид мог двигаться со скоростью, примерно в десять раз превышающей скорость обычного человека, его хромовые конечности никогда не уставали, его хромовые лёгкие втягивали жизненно важный воздух в гораздо более эффективных количествах, его хромовые глаза могли вечно не моргать. Утолщённые волокна мышц, укреплённые суставы, благодаря ЭМИ и СВЧ-экранированию его конечностям было настолько сложно навредить, насколько это вообще возможно. Ещё более крепким его делали броня и шлем класса Арасака, обеспечивающие защиту всего тела. И в дополнение ко всему этому шёл ЛЁД такого класса, который обычно зарезервирован для Адама, мать его, Смэшера.
Пока он оставался хоть немного внимательным, никакие уличные бандиты не могли справиться с ним без мощного огня, такого огня, от которого он скорее убежал бы, чем стал бы вставать под него. Вот уж действительно, единственными противниками, с которыми у него возникали сложности, были Адам, Виктория и...
Мясо снова размыто зашаталось, уклоняясь от выстрела Дэвида в упор. Дэвид повернулся на каблуке под отдачей огромнейшего дробовика. Его вторая нога врезалась в туловище мяса и отбросила его на полтора метра назад. К несчастью, мясо вовремя парировало этот удар, и довольно болезненный кулак врезался в шлем Дэвида сзади.
Их Сандэвистаны отключились.
...мясо перед ним. Наверное, Виктория всё же была права во время их первой драки. Сандэвистан – это основа основ для тех, кто сражается на более высоком уровне, чем уличный. Это чертовски важное требование, отделяющее тех, кто является пушечным мясом, от тех, кто представляет реальную угрозу. Дэвиду было почти обидно от того, как много проблем доставлял ему этот бой.
— Бля, а неплохо. Сколько тебе, малой?
Заткнись, мясо. Дэвид снова выстрелил, и мясо опять закрылось от пули этими тупыми бронированным руками.
— Вот я? Я сражаюсь и выживаю уже почти как тридцать лет. Начинал в НСША, продвигался по службе, а потом меня заебало лизать ноги.
Дэвид поднял пояс с гранатами. Их Сандэвистаны активировались. Он побежал вперёд, держа руку наготове, чтобы выстрелить из дробовика в этого уёбка. Всего девять выстрелов, да? Дэвид сделал семь выстрелов, на восьмой бросил пояс и попал в него девятым выстрелом.
К несчастью, мясо уже подняло дверь машины и бросило её в сторону пояса. Обе вещи столкнулись и отлетели от него. Их Сандэвистаны отключились.
Пояс гранат взорвался где-то в стороне от них.
— Ну и короче, ушёл я такой, пришёл сюда, вычистил весь хром на мне у одного приятеля. Начал с малого, создал свой маленький отрядик.
Дэвид поднял другой дробовик и прыгнул в сторону мяса. Брызги крови и внутренностей от бойни вокруг них разлетались при его движении. Он подождал, пока не приблизился. Он приземлился перед противником, глядя на тупую морду мяса.
Они активировали Сандэвистаны. Дэвид пнул по ногам мяса, от чего тот уклонился назад в размытом шаге. Мясо сделало крученый шаг вперёд и нанесло удар кулаком. Дэвид принял удар на себя, а в ответ выстрелил в упор по обнаженному торсу уёбка.
Их Сандэвистаны отключились. Шлем Дэвида выдержал, но от силы удара отскочил на залитые кровью улицы. Они оба отпрыгнули назад, будучи дезориентированными.
— Итак, я знаю, что ты думаешь: что я и мой отряд хуйня подзалупная. Может, так оно и есть. Но это играет на руку, потому что, если никто не принимает нас всерьёз, тогда нам может сойти с рук любое дерьмо. Не просто так я всё же выбрал название «Уличные Обезьяны».
Раздался автомобильный гудок, и мясо ухмыльнулось с сигарой во рту. Дэвид слегка повернулся и увидел полуразвалившийся автобус, до отказа набитый добычей и бандитами со стволами. На него было направлено столько тяжелых и скорострельных пушек, что ему придётся броситься в укрытие.
Если он бросится в укрытие, они уйдут.
— Нам сходит с рук всякое дерьмо, такое дерьмо, как перебить кучу крупных банд и спокойно уйти. А всё потому, что какой-то лох пришёл и подумал, что мы медленные.
Мясо самодовольно хохотнуло.
— Король бетонных джунглей много кто, но он точно не медленный.
Ярость Дэвида боролась со всей тренировкой, которую дал ему Адам. Если он переместится в укрытие, то останется жив, но эти уёбки смоются. Он не хотел этого, но если он умрет, то не сможет вернуться к Люси. Они ждали, когда он двинется, они знали, как сейчас обстоит ситуация.
Либо он уходит в укрытие, либо его заливают свинцом. Одной этой угрозы было достаточно, чтобы заставить его мешкать. Они также знали, что он достаточно быстр, чтобы увернуться, если они начнут стрелять. Тупик, который имел один исход. Они уйдут.
Его кулак сжался, пока Джордж Гуд ждал ответа, а затем тот пожал плечами и почти развернулся, чтобы уйти. Дэвид представлял в голове, как этот уёбка горит в адском пламени. Он убьёт его.
...стойте, у него ведь есть союзники. Он отправил свои координаты Ребекке. Ему хотелось пнуть себя за это, он совсем забыл, что у него есть снайперская поддержка по запросу.
От размышлений их всех оторвал звук тяжёлых шагов, топающих по покрытым вязкой кровью улицам.
Повторяющийся звук металла по мокрому асфальту.
С их флангов медленно, но громко топала двухметровая фигура. Шлем с широкими полями, хромовая маска-череп на лице, чёрная штука из ткани, свисающая со шлема и закрывающее нижнюю челюсть. Жилет, похожий на баллистическую защиту, оказался обычным жилетом, полностью усыпанным гранатами. Ещё одна бандольера с гранатами висела от плеча до пояса с противоположной стороны.
Тёмно-синий длинный плащ, обрезанный на рукавах. Две хромовые руки с гранатомётами, к которым шли ленты от ранца с боеприпасами. Две хромовые ноги, концы которых были стилизованы под сапоги.
Зловещий набор тигрово-зелёных оптик, светящихся в тени шлема. Жуткий голос начал доноситься из-под шарфа.
— Звиняйте, мясцо, случайно кто-нибудь из вас не Дэвид Мартинес?
Дэвид не отреагировал, но Джордж Гуд бросил излишне заметный взгляд с незнакомца на Дэвида, а потом обратно. Новая угроза наклонила на это голову.
— О, чудненько. У меня есть дельце к твоему капитану, но его сейчас нет, так что придётся перетереть с тобой.
Джордж издал наигранный смешок, подняв руки вверх и начав уходить.
— Ох, ну мы с моим чувачками тогда оставим вас двоих. Нам всё-таки надо отгрузить хабар.
Новый недоброжелатель издал свой смешок на это. Это был немного жуткий смешок.
— Ой, прости, мясцо, просто я нахожу это малость забавным, вот и всё.
Джордж остановился при этом, за его туповатым фасадом скрывался хитрый и расчётливый блеск в глазах.
— О, и в чём же?
— Ты думаешь, что я отпущу свидетелей.
После этого недоброжелатель открыл огонь по автобусу и по Джорджу, показав, что его гранатомёты на самом деле были полностью автоматическими.
Дэвид и Джордж активировали свои Сандэвистаны. Они бросились прочь так быстро, как только могли, прыгнув за укрытия. Гранаты падали по всей улице и рядом с автобусом, взрываясь при приземлении.
Их Сандэвистаны отключились. Всё вокруг превратилось в ослепительно-белый цвет и волны крови.
...
Прошло мгновение, прежде чем Дэвид смог снова видеть ясно после первого залпа.
Он медленно поднялся на ноги, его тело было полностью залито кровью и внутренностями окружающих. Его броня была усеяна осколками металла и брусчатки, которые попали на него даже через разбитую машину, за которой он прятался.
Ранее всё вокруг было заполнено телами, а земля была покрыта пролитой кровью.
Теперь же здесь не было ни тел, ни обломков, ни упавшего оружия. Всё, что осталось, это неглубокая выемка на дороге, разрушенная оболочка автобуса и лужа красного цвета.
Он услышал шум сбоку от себя и оглянулся.
Джордж тоже поднялся и посмотрел на сцену с нечитаемым выражением на лице. Все намёки на юмор исчезли.
На другой стороне озера из кровавого месива стоял враг.
— Ты убил моих людей, всех моих людей, — заговорил Джордж, из его голоса исчезли глумливость и уличный сленг. Осталась только холодная ярость.
— Агась, всё должно пройти тихо. Нельзя, чтобы мясцо пустило слухи.
— ...Дэвид Мартинес, верно? Ты уж извини, если я отложу нашу потасовку. Мне надо убить одного пидораса, — голос Джорджа был спокойным и ровным.
— Ладно, я размажу тебя потом, я не против, — теперь, когда он точно не уйдёт, Дэвид мог подождать. Если он умрёт от этого нового чувака, то это его тоже устроит.
Враг издал смешок.
— Ну, если ты думаешь, что достаточно крут, мясцо.
— Сначала, — Джордж шагнул в яму с запёкшейся кровью и указал пальцем на врага. — Твоё имя. Я вырежу его на твоём черепе, чтобы сделать из него лучший трофей.
Враг при этом громко рассмеялся. Ему потребовалось мгновение, чтобы наконец успокоиться, ударившись в хихиканье, и только после ответить. Джордж был совершенно неподвижен и молчалив, пока ждал.
— Хех, а кишка у тебя не тонка, мясцо. Мне будет в кайф вырвать её из тебя. Моё имя, значит?
Враг отпустил гранатомёты, ранец с боеприпасами отсоединился от его плеч, вместе с ним отделился и жилет с гранатами, за которым обнаружилось нечто вроде металлической обшивки. Теперь уже обнажённый торс оказался полностью металлическим.
— Вы оба очень быстрые, так что гранаты бесполезны.
Враг тоже шагнул в яму с кровью.
— Я Отголосок Бесчестья Чёрной Бороды 21, Великий магистр Ордо Панцер, носитель слова Давление.
***
«Шок и трепет», данный метод ведения войны обычно характеризуется внезапной и подавляющей атакой. Применив достаточно силы против неподготовленной обороны данного места, нападающий способен подавить любое сопротивление до того, как против них будет применено соответствующее тяжёлое вооружение. Именно такую тактику использовали нападавшие на Пасифику, ту же самую, которую они использовали для прямого нападения на одно из самых укрепленных мест в Северной Америке, Башню «Арасака», всего за несколько дней до этого. В трёх отдельных местах бронированные автобусы, заполненные тяжёлой пехотой, врезались в оборонительные баррикады и незамедлительно начинали обстрел соответствующих целей. Стройплощадка Пасифики, временные апартаменты Пасифики и «Смэшзона» Пасифики. Бойцы были вооружены относительно тяжёлой композитной бронёй, штурмовыми винтовками и имели при себе по бандольеру гранат каждый. Каждый из них являлся профессиональным солдатом, знающим свою роль и возможности. Каждый из них являлся ветераном нескольких конфликтов и был оснащен по военному стандарту, а то и лучше. На каждую осаждаемую зону их было примерно по пятьдесят, и оборона не была к ним готова. Однако, в этот раз существовало два разительных отличия. Типы насилия, которым подвергались сотрудники Башни «Арасака» и жители Пасифики, совершенно отличались. Сотрудникам башни приходилось, конечно, опасаться нападений время от времени, но большинство из них не пытались навредить собственности Арасаки в самой башне. К тому же насилие внутри корпорации было больше похоже на подковёрные махинации и хитрость, а не на открытый обмен пулями. Жители Пасифики привыкли к совершенно другому типу конфликтов. К конфликтам, в которых десяток людей стреляет друг в друга из-за наполовину использованной шприца с наркотой. Как правило, чтобы дожить до зрелого возраста, каждому из них приходилось ставить боеспособность выше всех остальных забот. Некоторые из них пошли по комплексному пути, за счёт которого они стали очень полезны для тех, кто был нацелен на выживание в боях, но в основном каждый человек был сам за себя. В Пасифике не существовало ни одного взрослого человека, у которого не было бы при себе ствола и немного боевого хрома. В Пасифике не существовало ни одного взрослого человека, который не убил бы в прошлом хотя бы одного другого человека. Большинство из них успели убить по меньшей мере дюжину раз. На сегодняшний день жители Пасифики уже привыкли голодать и выживать за счёт собирательства всю свою жизнь. И вдруг, им дали еду, воду, кров и то, чем можно заняться в освободившееся время. У каждого из тех, кто теперь пользовался благами, появилась очень веская причина сохранить всё это. Дайте человеку, у которого ничего нет, рай, и он будет зубами и ногтями держаться и сражаться за него. Когда бронированный автобус врезался в наружное бетонное ограждение апартаментов Пасифики, и множество тяжеловооружённых людей высыпались наружу, начав стрелять по каждой цели в пределах прямой видимости, со стороны жителей Пасифики последовала радикально иная реакция на внезапное физическое насилие, чем у сотрудников башни Арасаки. Совсем внезапно, всем двадцати семи тысячам жителей новой Пасифики их новому раю стала угрожать внешняя сила, состоящая, возможно, из пятидесяти человек. Всем двадцати семи тысячам жителей, которые всю жизнь были знакомы с внезапными бандитскими перестрелками и уличным насилием. Всем двадцати семи тысячам жителей, которые, как правило, имели при себе как минимум пистолет, а зачастую и что-то помощнее. Одна современная штурмовая винтовка намного превосходит уличный автомат. Однако, она отнюдь не превосходит более тысячи уличных автоматов. Люди, высыпавшие из автобусов, несли на себе серое, унифицированное военное снаряжение. Они сильно отличались как от нёсших всё чёрное охранников Арасаки в регионе, так и от красочно и ярко одетых полицейских сил. Жители Пасифики, которые два месяца наслаждались кровом, едой, водой и относительным покоем, легко распознали в них «врага». Сталинградская битва 1943 года была, возможно, самым знаковым примером городской войны в двадцатом веке, и её продолжают использовать в качестве примера трудностей взятия города, заполненного до отказа ревностными защитниками. Городская война в её нынешнем виде основывается в первую очередь на том, что основная масса населения города не сопротивляется, предпочитая бегство бою. В Пасифике бегство было хорошим способом умереть от голода на следующий день. Когда нападавшие атаковали окраины апартаментов Пасифики, по ним сразу же открыли ответный огонь. В течение одной минуты после нападения сбежавшие от перестрелки разбежались по всем улицам, крича во весь опор всем в пределах слышимости «ёбаные пидорасы пришли забрать наше дерьмо!», провоцируя большинство жителей, имеющих хотя бы небольшое количество бронежилетов и стволов, взять их и отправиться на подмогу. В течение десяти минут после нападения сбежавшие с перестрелки достигли всех концов апартаментов Пасифики, и все, у кого хватало смелости, направились на перестрелку с оружием, которое они могли принести. В каждом многоквартирном доме из каждого окна торчало оружие, каждый мусорный контейнер и полицейская машина были превращены в импровизированное укрытие, каждый переулок был заполнен очередной группой местных жителей с самыми большими уличным пушками, которое они только могли носить с собой. Всё это было направлено прямо на отряд из пятидесяти элитных солдат, куда бы те ни повернулись. В течение тридцати минут после того, как раздались первые выстрелы, несколько тысяч жителей Новой Пасифики были мертвы или их латали немногочисленные риппердоки в районе, а все нападавшие были утоплены в телах и ответном огне. На тот момент не было ни одного живого нападавшего. Если давался выбор между смертью и отказом от своего нового дома, большинство жителей Новой Пасифики выбирали убийство всех ублюдков, которые вздумали отнять его у них. В конце концов, злоба – одно из основных человеческих чувств. Это не значит, что ВСЕ жители новой Пасифики решили дать бой, а не бежать: в общей сложности это сделала лишь треть из них. Это всё равно выставляло на сторону защитников примерно девять тысяч воспитанных улицей хромовых бойцов с оружием против, возможно, пятидесяти нападавших. И в дополнение к этому шли полицейские силы и стажёры службы безопасности Арасаки. Даже когда у местных бо́льшая часть хрома и электроники начала внезапно отключаться, их боеспособность в целом снизилась лишь незначительно. Жители улиц были менее зависимы от чудес современного века, чем те, кто живёт в корпоративных башнях. У них отключили глаза, и они часто решали просто продолжать стрелять в том же общем направлении, что и раньше, или передать своё оружие тому, кто ещё мог видеть. А затем жители услышали выстрелы на арене и новых стройках. В далёком прошлом люди в деревнях собирались в толпы с вилами и факелами, чтобы убивать ведьм и тому подобное. В наши дни жители Пасифики образовали приливную волну из огнестрела и злобы. И это не говоря уже о многочисленных бандитских формированиях, которые в настоящее время действовали на территории «Смэшзоны» и инвестировали в неё. Главными среди этих группировок были «Звери», которые вышли на официальный и санкционированный ринг жёстокого рукопашного боя, будто молодые люди, встретившие свою единственную настоящую любовь. По грубым оценкам, банда Звери насчитывала около трёх тысяч человек, все из которых ежедневно злоупотребляли веществами, укрепляющими тело, все они носили жестокое оружие ближнего боя и имели достаточно адреналина в организме, чтобы не обращать внимания на несмертельные раны до окончания боя. В городе насчитывалось около двух тысяч членов банд, которые регулярно посещали арену, в основном ради развлечений и открытого насилия на ринге. Половина из этих членов банд, целая тысяча, входили в состав Зверей, которые доминировали на арене в качестве охранников, предложенных Викторией Армстронг в обмен на билеты со скидкой и скромную зарплату. В каком-то смысле у Зверей появилась постоянная территория и работа. Их новой территорией стала арена, их новой работой – обеспечение её безопасности и вежливое отношение ко всем, кто находился в пределах той и рядом с ней, и им это нравилось. Излишне говорить, что когда большинство членов различных банд бежали подальше от перестрелки и линяли обратно к себе домой, тысяча с лишним Зверей набросились на пятьдесят нападавших, словно древние норвежские берсеркеры, с кувалдами и накачанные почти смертельным коктейлем боевых наркотиков собственной разработки. Они выходили из всех залов и комнат арены, из каких только возможно, и выкрикивали в процессе ругательства и проклятия. Военные штурмовые винтовки, поддерживаемые богоподобным нетраннером, могли сделать очень мало что против гораздо бо́льшего числа противников с кувалдами, которые не полагались на хром в бою. Это не говоря уже о стройках, отведённых под новые производственные сооружения, где находилось наибольшее число новых охранников Арасаки, прибывших туда в течение двенадцатичасового периода между нападением на Башню и новой попыткой нападавших совершить налёт на Пасифику. Все они сразу же приступили к работе по охране единственных неохраняемых сотрудников Арасаки в этом районе – строительной бригады. Из потенциальных трёх тысяч полевых агентов, которым было поручено жить в оставшихся апартаментах, ближайших к стройкам, к моменту нападения прибыло, пожалуй, только пятнадцать сотен. Из этих пятнадцати сотен, возможно, только семьсот пятьдесят в настоящее время охраняли территорию до подхода остальных. Нет нужды говорить, что когда пятьдесят нападавших из автобуса начали атаковать район, их встретили семьсот пятьдесят скучающих полевых агентов Арасаки, которые с нетерпением ждали насилия. Довольно многие из них полагались на хромовые имплантаты для повышения боевых возможностей, но и оружие и броня у них были гораздо лучше, чем у большинства других во всей Новой Пасифике. Им только и оставалось что продержаться тридцать минут, прежде чем волна разъярённых горожан накрыла нападавших с флангов. Потери были страшными, но все нападавшие в итоге встретили свою смерть. В течение сорока пяти минут после начала трёхсторонней атаки на Новую Пасифику все нападавшие были мертвы, более четырёх тысяч пятисот защитников погибли, и около двадцати процентов соответствующей инфраструктуры было повреждено без возможности восстановления. После этого полицейским потребовалось немало усилий, чтобы успокоить жителей района. В общем и целом, эксперты по внутренней безопасности сказали бы, что нападавшие совершили тактический проёб колоссальных масштабов, а после бы распили бутылку. На самом деле, даже когда всё это происходило, Штурмовой Агент ДЭВИД М. был занят полным уничтожением не менее двух банд и боем с вражеским командиром. Хотя в итоге он был тяжело ранен (потребовалась обширная операция для его стабилизации), общий результат битвы был признан «ошеломляющим успехом Арасаки».
