Новый Человек: Попаданец в Адама Смэшера

      Бестия тихо сидела в своей личной кабинке. Она ждала, когда этот самодовольный засранец Макгаффин заглянет и либо объяснится (после чего умрет), либо взглянет на шпионского бота, который кто-то другой установил в её гребаной стене. Она посмотрела на дыру размером с кулак (кулак нормального человека, а не кулак одной из гигантских рук Адама. Одна из них могла бы полностью закрыть обе её руки) в её железобетонной стене.       Он потянулся, вломился, не обращая внимания на то, где сидела Бестия, и вырвал проблему, о которой она даже не подозревала, повредив при этом её вещи. Бестия слегка застонала и отпила глоток слабоалкогольного напитка. Это была меткая метафора для всех её взаимодействий с этим человеком в последнее время. Она ослабила бдительность, он наклонился и прижался к ней, а затем сделал больно, помогая ей. Затем, сразу после этого, он отстранился, и она даже не осознавала его влияния на неё, так как он никогда не покидал «деловой» территории.       Трудно было злиться на того, кто не понимал, о чём ты, блин, говоришь. Ублюдок просто занимался своими делами, потом заметил старое дерьмо Джонни в своей трофейной комнате и решил, что она наверняка захочет его. Нет, ублюдок, она не хотела никаких напоминаний о Джонни. Она перевезла машину и пушку в контейнер и оставила их там, она не хотела думать ни о том, ни о другом. В конце концов, она была слишком сентиментальной девочкой, чтобы избавиться от этих вещей полностью.       Кто, блять, так делает? Он просто случайно подумал о ней, когда двигался? Он даже не передал вещи лично, за него это сделал какой-то прислужник!       Бестия зарычала в свой напиток.       Хуже всего было то, что он подумал о ней. Ублюдок был слишком, сука, прямолинейным, чтобы солгать о чём-то подобном. Она не могла на него злиться, потому что он буквально ни хрена не понимал. Это было, как она сказала, всё равно что злиться на собаку за то, что она разорвала диван.       Она снова оглянулась.       Или собака, которая разорвала стену, раз уж на то пошло. Она фыркнула и решила, что собака – подходящая метафора для Адама.       ...Собака, которую бросили родители и которая постоянно переживала свои стаи, а потом на неё надели ошейник костюмчики, пока её не взорвали, а затем превратили в машину для убийств. Неудивительно, что этот ублюдок был таким грёбаным психом, у него никогда не было шанса стать кем-то другим.       Нет, это было не совсем верно, не так ли?

"Даже попробовал немного романтики. Больше никогда не повторю этой сраной ошибки. Я создан для убийств, ни для чего больше, этот случай чётко, блять, дал мне это понять."

      В тот единственный раз, когда он попытался и потянулся, он обжёгся.       Бестия до этого знала многое из его биографии, но не то, о чём он рассказал. Она знала, что он служил в армии, в какой он был дивизии. Она знала, что он руководил двумя бандами, и где те ошивались оба раза. Она знала, что у него был небольшой роман с Митико Арасака, и что тогда он был похож на Элвиса.       Она знала, что количество убитых им исчисляется пятизначными цифрами, и ей были известны имена и местонахождение многих его жертв.       Но его точка зрения проливает свет на некоторые вещи. А именно на причины и его чувства по этому поводу. Он даже не понимал, насколько это хреново, что его бросили вот так. По крайней мере, её родители не бросали её. Ей стало не по себе от того, что у неё была объективно лучшая жизнь, чем у Адама, возможно, в любой момент времени.       Он не понимал, что должен злиться на то, как с ним обошлись. Он не понимал, что должен быть огорчен тем, что столько раз пережил свои же банды. Он не понимал, что должен злиться, что его поставили между молотом и наковальней и заставили подписать контракт, который обвил его цепями.       Он ничего из этого не понимал, потому что для него это было нормой. Неудивительно, что ему так нравилось убивать, это, вероятно, одна из немногих вещей, которые он когда-либо контролировал. Неудивительно, что он не возражал быть машиной для убийства, у него не было никаких счастливых воспоминаний о том, что значит быть человеком. Даже после того, как из него сделали борга, он всё ещё переживал один плохой опыт за другим.       Страдания были для него ожидаемым результатом. Неизбежным.       Адам не обращал внимания на десятилетия постоянных сражений и разрушений от имени Арасаки, потому что за это время не произошло ничего, что он считал бы важным. Он просто... ходил на работу. Никакой борьбы, никакой особой страсти, кроме любви к своей работе, никаких реальных желаний, кроме как иногда писать песни дома. Он смирился с тем, что он робот, потому что быть человеком причиняло ему только боль.       Трудно ненавидеть парня, которого жалеешь. С другой стороны, жалеть Адама Смэшера было чрезвычайно трудно, само его присутствие делало это невозможным. Не было ни одного случая, когда бы он не чувствовался опасным. Словно сидишь рядом с нестабильной бомбой или голодным хищником.       Бестия застонала. Было бы легче иметь дело с этим парнем, если бы он не был таким горячим. Его Гемини был красив, технари, собравшие его, хорошо над ним поработали. Он был высоким, широкоплечим и сильным. Его лицо было зрелым, но не старым и увядшим. Его руки были большими, такими большими и сильными.       

Горячая грудь прижалась к её, сильная челюсть была прямо над её глазами, рука лежала на сиденье рядом с её бедром.

      И как он вёл себя тоже! Теперь, когда Адам заботился о других, а не постоянно убивал, он начал вести себя совершенно иначе. Его стремление выполнить работу превратилось в повышенное внимание не дать им пострадать. Его сила стала менее угрожающей и более привлекательной, когда она была направлена на защиту, а не на нападение. Его ворчливое и брюзгливое поведение становилось совершенно очаровательным, когда она знала, каковы его пределы.       Хищник со шрамами, которого всю жизнь обижали, изо всех сил старался защитить свою новую стаю. Хищник, которого любовь ранила так сильно, что он заявил, что предназначен только для насилия, намеренно игнорируя привязанность, которую он вызывал у своих подопечных. Хищник, который рычал на тех, кто подходил близко, но никогда не кусался, если они не нападали первыми. Хищник, который делал всё возможное, чтобы создать рай в адской дыре, чтобы другие могли там жить и не бояться.       Создать этот рай только потому, что теперь он принадлежал ему, и он заботился о том, что принадлежало ему, как мог. Сначала дети, потом земля, всё складывалось в единый шаблон. Буквально миллионы эдди и сотни часов, вложенных в то, что большинство оставили бы гнить, потому что оно было разрушено, и всё это только потому, что это было его, и он хотел, чтобы оно стало лучше.       А она была маленькой глупой девчонкой, которую привлекали истории о больших плохих волках с израненными душами.       Бестия отодвинула свой пустой стакан в сторону и зарылась лицом в свои руки. Она хотела закричать, но это было бы уже слишком. Она и так уже разрушала достойный образ королевы Посмертия.       Её ведь сожрут, не так ли?       

***

      Ханако редко удавалось провести время с братом. Она радовалась любой такой возможности. Они уже потеряли мать, брата и невестку. Их осталось очень мало. Остались только отец, брат и их дорогая племянница.       К её вечной печали, её семья была разделена, и она никак не могла это исправить. Она делала всё возможное, чтобы сдерживать мрачные поступки отца, и он любил её настолько, что позволял это. Она могла сделать лишь очень немногое, но на протяжении десятилетий, пусть и медленно, добивалась успехов. Отец даже иногда проводил с ней время, когда не урабатывался почти до смерти. Никогда до смерти, он был слишком точен, чтобы умереть от собственных трудов.       Этого было недостаточно для её брата, который по-прежнему жаждал лишь смерти отца. Его мстительный крестовый поход был направлен против всего, что причиняло страдания. Он отказывался видеть, что падение Арасаки будет означать лишь ещё больше насилия, когда придут конкуренты и совершат бесчисленные злодеяния против собственных людей. Или, возможно, он видел, но ему было всё равно. Ему было наплевать на все последствия ради справедливости в интересах тех, кто с радостью бы их уничтожил.       Не говоря уже о дорогой племяннице, которая, казалось, довольствовалась тем, что оставалась за границей и просто шла на поводу у других людей. Возглавляя фракцию, в которую она не особенно вкладывалась, следуя последним тенденциям в том, что называлось модой в данном году, управляя своей маленькой бандой куноити, которая, судя по всему, едва ли была на что-то способна. Прошли годы с тех пор, как они с ней разговаривали, и на данный момент это казалось чем-то неизменным.       Ханако тосковала по дням их юности, когда Кэй был ещё жив, когда семья была ещё вместе. Тогда она была счастливее. Не в последний раз она проклинала тех, кто жил в Америке, за развязывание войны, за которую брату пришлось покончить с собой, чтобы вернуть свою честь. Разумеется, наедине, наедине с собой. Было неправильно обвинять граждан в действиях их лидеров, да и леди не проклинает кого-то другого.       Было бы легче, если бы она могла, ей думается.       Ёринобу взял чайник и медленно поднял его, чтобы налить по чашке каждому из них. Он сидел по другую сторону маленького стола, они находились в его доме в Киото. Он отказался ехать в Токио, пока там был отец, и его часть домашнего комплекса была ужасно запущена и покинута всеми, кроме слуг.       Он сосредоточился на чае, она улыбнулась, прикрыв улыбку рукавом. Ёри всегда плохо справлялся с такими вещами, требующими тонкого контроля, вроде текущего, ему пришлось сосредоточиться, чтобы просто не пролить чай. Он по-прежнему настаивал на том, чтобы наливать чай каждый раз, когда она проводила с ним время, такова гордость мужчины. Он игриво недовольно поглядывал на неё, когда начинал наливать так хорошо, как только мог.       На этот раз он не пролил ни капли, и ей захотелось озорливо позлорадствовать.       — Ах, узри же мой успех, дорогая сестра, разве я не изящен? — он говорил так, словно был актером театра кабуки. Это было одно из немногих развлечений его юности, когда отец водил его в театр по особым случаям. Глупый братишка, ты ненавидишь отца, но всё ещё хранишь все эти счастливые воспоминания, неужели вы не можете простить друг друга?       — Я очень впечатлена, ты явно стал довольно хорош спустя все эти десятилетия, — сделала она ответный двусмысленный комплимент. Его глаза комично расширились, когда он притворился обиженным. Он поставил чайник на место и исполнил преувеличенный жест в сторону себя, а затем обвил им комнату.       — Ооооооооу. Смертельный удар, и так самурай пал от предательства, — обратился он к невидимой аудитории. Она играла свою роль с властным видом, глядя на него со вскинутым носиком.       Они улыбнулись и подняли свои чашки.       Чай был не так хорош, как отцовский, чего Ёри всегда стыдился. Лучше не упоминать об этом при нём, её горделивый братец всегда остро реагировал на такие вещи.       — Я слышал, ты недавно ездила во Францию. Если закрыть глаза на нападение и телохранителей, тебе понравилось? — говорил он, желая услышать о её маленьком приключении. Она хмуро посмотрела на его.       — Давай без этой грубости, брат. Они много работают, чтобы обеспечить мою безопасность, я не привыкла бегать с оружием, как ты.       Он буркнул что-то себе под нос. Отца всегда беспокоило то, что Ёри отказывался брать с собой охрану, доверяя киберимплантам и пистолетам. Глупый братец, слишком гордый, чтобы принять чью-либо помощь, она, как леди, должна быть гораздо практичнее.       С ворчанием он откинулся назад, получив справедливый нагоняй. Она продолжила, когда её удовлетворил его взгляд.       — Мне понравились виды исторических мест, здания были во многих странных и уникальных разновидностях, а люди, как правило, были красивы. Тема встречи была тревожной, а нападение – пугающим, но я знала, что я в максимальной безопасности.       Он хмыкнул. Она знала, что он хочет знать, о чём конкретно была встреча, но это было строго конфиденциально. Насколько ей было известно, о происходящем знали только самые лучшие нетраннеры и их непосредственные помощники от каждой крупной державы, а также лидеры этих крупных держав. Утечка информации, конечно же, имела место, но на официальном уровне всё обстояло именно так.       Она не собиралась нарушать договор об этой встрече, раскрывая тему, у неё было достаточно чести для такого.       — ...Я видел запись боя, — он говорил медленно, так, как он делал, когда серьёзно обдумывал какой-то вопрос.       Её мысли вернулись к битве. Непобедимый стальной гигант, уничтожающий целую армию, два воина, вышедшие против него по приказу своих подопечных и удерживающие его для их побега. Иссиня тёмный воин, раненый в попытке защитить её.       Яростный дракон-черепаха, готовый сожрать его, дух золотого огня, открывающий истинные чувства воина, огненные цепи, вновь и вновь едва спасающие их от атак чудища. Воин-юноша, наносящий смертельный удар раненому гиганту, чтобы спасти старшего воина. Обмен именами после выигранной тяжёлой битвы.       Она тряхнула головой, Адам Смэшер просто выполнял свой долг, она не питала иллюзий, что это было сделано специально ради неё. Он ворчал, когда они летели обратно после того, как его забрали, её девочки суетились вокруг него. Она знала его характеристики, у него не было болевых корректоров, как у глупого грубияна, которым он был. Тебе ведь больно! Почему ты отказываешься уменьшить боль?       Возможно, этому дураку просто нравится, когда ему больно, с горечью подумала она. Её брат и Адам Смэшер были слишком похожи, что было им во вред. Им была присуща та же самоуничижительная гордость, что и всем мужчинам.       — Да, и что? — спросила наконец она.       — Что ты думаешь о нём? — спросил он в ответ.       — О какой части?       — О всей, полагаю, — это ничуть не помогает ей, братец. Она посмотрела на него за его беспардонность. Он сделал глоток чая и отмахнулся от её гнева. Она сделала глоток из своей чашки и задумалась над тем, как ему ответить.       Да, тревоги физической стези были велики, но она уже давно привыкла жить в мире физического ужаса. Её мысли раз за разом возвращались к... Демону.       Огненная душа Адама Смэшера была просмотрена и изучена ею снова и снова на протяжении нескольких недель неустанного труда. Она много раз просматривала все существующие записи, на которых он был запечатлен. Она знала его характеристики, знала, что он никогда не подвергался воздействию псевдо-душегуба, а значит, никакой его энграммы существовать не должно. Отец был счастлив разрешить ей проверить все существующие файлы корпорации по этому вопросу, и его глаза весело блестели, когда она это делала.       Иконка ИИ (если это действительно то, чем оно было) не должна была существовать, и тем не менее её существование было... слишком ужасающим, чтобы её рассматривать. Её эффективность была ограничена целями, которые имели больше, чем просто базовые ЛЁД, а её радиус действия был довольно мал, в лучшем случае, всего лишь район. Сильная эффективность, но слишком ограниченная, а радиус действия казался слишком крохотным для того, что это можно было счесть спонтанно привязавшимся ИИ.       Это было... в пределах её понимания и способности строить планы вокруг, и данное событие выглядело уникальным. Пока оно оставалось так, беспокоиться было не о чем. Ханако понятия не имела, как это работает или как этот грубиян получил его, но она знала более или менее, на что оно способно. Гравитация не была пугающей до того, как её теоретизировали, вещи просто падали, и люди жили с этим.       Затем произошло нападение во Франции, появился полностью кибернетический воин, который нёс то, что казалось собственным привязанным ИИ. Тот казался гораздо более эффективным, хотя всё ещё был ограничен в радиусе действия. В самом деле, он казался ещё более ограниченным в досягаемости, но его эффективность была невероятно высока.       Адам Смэшер был оснащен ЛЁДом самого высокого класса, который также вещал встроенный контр-взлом всякий раз, когда обнаруживал неавторизированный сигнал. Драконья Черепаха не стала обходить этот ЛЁД при атаке, как предпочитал дух из огня. Она просто обрушила на его кибертело DDoS-атаку по мощности сопостивной с суперкомпьютером, перегрузив напрочь ЛЁД Адама Смэшера и почти полностью проигнорировав непрерывный контр-взлом.       Только благодаря этому непрерывному контр-взлому и полной вычислительной мощности его Иконки ИИ Адаму удалось замедлить противника достаточно надолго, чтобы воин Кан-Тао смог уничтожить то, что предположительно было вещающим носителем вражеской Иконки ИИ. В противном случае код Адама Смэшера был бы полностью удалён, после чего его биопод умер бы из-за отказа систем жизнеобеспечения.       Драконья Черепаха также не использовала административный доступ, чтобы получить доступ к командной строке грубияна. Она просто... брут форсом пробила себе путь через огромное множество слоёв брандмауэра. Крепость данных состоит из множества слоёв и «комнат», за которым хранится самая глубокая информация. Драконья Черепаха выполнила цифровой эквивалент разрушения внешней стены и вошла внутрь.       Это должно быть невозможно. Не само существование всего этого (оно могло быть, насколько она могла знать), но само это действие было невозможным, потому что код так не работает. Для человеческого разума он был интерпретирован как комнаты, слои и тому подобное, но ничего этого не было! Всё это было создано лишь для удобства человека!       Это было действие, которое было просто невозможно. Как если бы гравитация вдруг перестала действовать.       ...Смэшер был вторым по возрасту киборгом, о котором она знала. Самым старым был Кагекадзе, но она не видела никаких доказательств того, что у него был один из этих... сетевых духов. Она называла их духами, потому что они были от и до сверхъестественными, то, что они делали, должно было быть невозможным. С другой стороны, было довольно трудно увидеть какие-либо действия Кагекадзе-сана и их доказательства, таков был его долг.       Все ли киборги, которые живут достаточно долго, развивают это? Матрицу личности/Иконку ИИ/дух?       Так или иначе, у неё просто было слишком мало информации, над которой можно работать. Даже включая третий пример в виде нападения на башню Арасаки в Найт-Сити, с щупальцами кода, тянущимися с неба.       ...Ханако не хотела думать о них дольше, чем нужно. Она поспешила сказать что-нибудь удовлетворительное, чтобы ещё немного проигнорировать эту тему.       — Я думаю, это весьма тревожно, что такие кибернетические воины скрываются в нашем мире от посторонних глаз. Я думаю, очень жаль, что так много жизней было потеряно, чтобы остановить одного-единственного такого воина. Я думаю, мне очень повезло, что Смэшер-сан был там, чтобы дать ему бой, иначе я была бы мертва сейчас.       Ёри секунду размышлял над этим. Он потягивал чай и смотрел на раскинувшийся внизу город. Город, который был спроектирован отцом вручную, чтобы выглядеть одновременно исторически достоверным, культурно богатым и максимально функциональным.       — ...Смэшер недавно изменился, что ты думаёшь о нём?       Она посмотрела на него за его неформальность, но он этого не заметил. Возможно, ты мог бы сказать ей, какие мысли у тебя сейчас в голове, чтобы она поняла, откуда взялся у тебя внезапный интерес к этому грубияну.       Она сделала глоток чая и посмотрела на город, ветреный туман медленно рассеивался под лучами восходящего солнца. Она ненадолго задумалась о грубияне. Независимо от его поведения, его преданность была неоспорима.       Адам Смэшер служил семье Арасака уже пятьдесят шесть лет. Подождите, нет. Его впервые преобразовали и завербовали в две тысячи десятом году, значит, он служит им уже шестьдесят шесть лет. Это было гораздо дольше, чем живут большинство воинов, не говоря уже о том, чтобы оставаться на активной службе.       Он был принят на службу в её семью, когда они ещё были неразлучны, когда Кэй был жив и они не были разделены, как сейчас. У него даже были короткие отношения с её дорогой племянницей, хотя они и закончились очень ужасно для них обоих.       Её мысли вернулись в недалёкое прошлое, на тот момент, когда она ждала с отцом встречи с Адамом, чтобы обговорить поездку во Францию. Она вспомнила момент, когда её отец сказал ему, что Адам может отложить формальности – обычно существует негласный уровень формальности, который всегда соблюдается, если только человек не хочет расстаться с жизнью. Адам Смэшер не соблюдал этот уровень, он полностью проигнорировал его и действительно отбросил все формальности при разговоре с её отцом. Он не лишился за это жизни, скорее отец позволил ему это, он даже подшутил над стальным гигантом.       ...Последний раз она видела, чтобы отец так шутил, когда Кэй ещё был жив. Отец никогда не был жесток с ними, но он никогда не казался таким живым. Она не знала, что это значит. Что такого увидел отец в этом грубияне, что так открыто вёл себя с ним? Что позволило этому грубияну так легко избежать отцовского гнева?       Адам Смэшер преданно служил её семье шестьдесят шесть лет. Ей не казалось, что одного этого достаточно. Она прогнала эту мысль из головы: размышления о чём-то подобном не принесут ей пользы, она уже делала это много ночей и часов назад. Прямо сейчас у неё не было достаточно информации, чтобы сделать точные выводы. Ей требовалось больше доказательств перед тем, как начинать строить полуточные гипотезы.       Отбросив эти мысли, Ханако дала свою честную оценку человеку, с которым отец был готов отпускать шутки.       — Я думаю, что он грубый и жестокий. Я думаю, что он неотёсанный и хамоватый. Я думаю, что он безрассуден, быстро бросается в опасность и не спешит её покидать.       Она сделала паузу.       — Я думаю, что он злодейской натуры, и я думаю, что он пытается это изменить.       

***

      Митико Арасака сидела одна в своём кабинете, уставившись на экран с собранной информацией об Адаме Смэшере.       «Danger Gal» нуждалась в достоверной информации обо всех потенциальных угрозах, с которыми они могли столкнуться; всё-таки в первую очередь они были организацией, занимающейся расследованиями и охраной. Даже если в последние годы они стали больше скрываться от общественности, они всё равно получали контракты. Информация – это сила, а сила нужна, чтобы выжить в этом неспокойном мире.       Такая информация, как психические профили очень опасных субъектов. У них имелся психический профиль почти на всех, кто мог угрожать её девочкам, но время от времени их нужно было обновлять, чтобы одна из её девочек не приняла неверное решение на основе плохой информации. Она не хотела терять никого, если могла этого избежать.       Одной из её девочек было поручено следить за самой большой угрозой во всём Найт-Сити. Следить издалека, используя дальномеры и чтение по губам, или чуть-чуть поближе, используя усиленные аудио и ведя записи. Его местонахождение постоянно отслеживалось, а его поведение тщательно изучалось. Благодаря такому усердию ей никогда не приходилось терять из-за него своих девочек на работе. Им всегда удавалось выкрутиться из ситуации до его прихода.       Они не могли следовать за ним в особо охраняемые места, например, в его личные покои в Башне «Арасака». Их быстро заметили бы камеры. Но в более публичных местах оперировать было гораздо легче.       Точный психический профиль был очень важен, особенно для такого человека, как он.       Его недавние действия не соответствовали его психо-профилю, тому самому профилю, который сохранялся уже несколько десятилетий. У девочки, работавшей над ним, чуть не случилась паническая атака из-за внезапного изменения, поэтому Митико пришлось заняться этим самой.       И неважно, насколько несчастной это её делало.       Тем более, что её девочка, назначенная подслушивать, прислала ей услышанные ею записи, собранные за последние два месяца слежки за ним. У него появился ученик, и хотя он никогда не открывался мальчишке, казалось, что он полностью отдаётся его развитию.       Митико была, вероятно, самым квалифицированным человеком в мире, когда дело касалось выяснения характера Адама Смэшера. Всё, что она слышала о его последних действиях... причиняло ей боль, но, опять же, всё, что касалось его, причиняло ей боль уже давно. Она просто привыкла к этой боли. Марк всегда мог успокоить её...       Но Марка уже не было. У «Danger Gal» снова был только один лидер. Митико Сандерсон снова стала Митико Арасакой. Она снова была одна.       Ей было больно уже долгое время. Она терпела это, она была нужна своим девочкам. Она снова просмотрела различные записи.       

"Я подумываю взять себе ученика."

      Скрытый гнев, злится, что ему приходится из кожи вон лезть ради чего-то. Продолжает, потому что считает это необходимым.       

"В последнее время я подумываю обзавестись преемником на случай, если какому-нибудь мешку с мясом повезёт и он меня грохнет."

      Скрытый гнев, на этот раз от необходимости лгать, чего он никогда не умел.       

"Они не люди, они мясо. Человек придерживается высоких стандартов."

      Неприкрытая гордыня, он считает себя лучше подавляющего большинства.       

"У тебя хрома не хватит выдержать меня, девочка."

      Честное утверждение, но подтекст похоти всё равно присутствует. Он всегда был озабоченным.       

"Будем заказывать тебе меч."

      Скрытое веселье, он всё ещё любит играть с оружием.       

"Нет, я просто трахаю её, когда захочется."

      Скука, за которой прячется похоть и гордость. Ему нравится спать с ней настолько, что он готов похвастаться.       

"А твоё чувство стиля всё такая же хуйня полная"

      Незаинтересованное наблюдение, его основная реакция на большинство людей, с которыми он не мог подраться. Ему казалось, что ему нельзя драться с королевой Посмертия? Не из-за себя, а ради других? Он использовал другую тему, чтобы отвести на неё её гнев.       

"Я приведу с собой мелюзгу."

      Скука, с лёгким оттенком веселья. Он услышал что-то, что показалось ему слегка забавным.       

"Замени свитер на жилет, без рубашки под ним."

      Искренний совет, под которым скрывается злость и скука. Он считает, что это должно быть очевидно, но не против дать совет. Она подумала о том, что бы он сказал о ней сейчас. Она быстро отбросила эту мысль.       

"Твоё имя?"

      Злость от ситуации, за ней стоит искренний интерес. Он выполнял данное самому себе обещание спросить.       Сотни записанных фраз и разговоров спустя, она добралась до самой последней записи.       

"Я переезжал, воспользовался случаем, чтобы навести порядок в шкафу. Собирался их продать, подумал, что тебя это разозлит."

      Гнев, скрытая растерянность.       

"Потребовалась неделя, чтобы заставить их перестать страдать хуйнёй после этого. Вся эта хрень пиздец как раздражала. Пацан завалил уёбка, который хуячил примерно на моём уровне, он быстро растёт."

      Злость на ситуацию, гордость за другого.       

"Из-за этого уёбка украли моё дерьмо. Я убью его. Поэтому мне надо выяснить, кто он."

      Знакомая ярость. Принадлежащее ему забрал тот, кого он пока не может убить. Он в бешенстве от этого.       

"Даже попробовал немного романтики. Больше никогда не повторю этой сраной ошибки. Я создан для убийств, ни для чего больше, этот случай чётко, блять, дал мне это понять."

      ...она остановила запись. Она откинулась назад и подняла глаза на потолок. Боль не уходила уже давно, и она так не нашла способа унять её. Увидев результаты её проёба, боль стала только сильнее, словно солью посыпали на открытую рану.       Втайне она надеялась, что он забыл её и двинулся дальше, что его естественное состояние – это просто убийственная ярость, и что у неё никогда не было и шанса.       Его поведение в последнее время доказывало, что её надежда была прахом и пеплом. Адам вытаскивал себя из ямы тьмы, в которой родился. Ямы, в которую она затолкала его обратно.       Он никогда так и не забыл её. Одни только песни доказывали это.

"Хэй, а ты реально плох в музыке, да, Адам?" "Ах, завались, это всё равно бессмысленно!" "Нет! Продолжай, я хочу красивую песню о любви на мой день рождения, хорошо?" "Гых, ладно, ладно."

      Последние сорок лет его молчаливой резни были её виной, не так ли? Всё потому, что она была трусихой, которая отказалась от него. Она встала из-за стола и посмотрела на себя в зеркало.       Она остро осознала, что её не волновало ничего из увиденного. Как долго она просто следовала тому стилю, который был самым популярным? Сколько времени прошло с тех пор, как она делала что-то не самое простое? Как долго она... плыла по течению?       ...С тех пор, как умер Марк, наверное.       ...       Она собиралась измениться, решила она. «Danger Gal» ушла в подполье, потому что она не могла в одиночку справляться с требованиями более публичной организации. Им давно пора было вернуться в центр внимания.       И не могла же она выглядеть вот так во время своего возвращения, не так ли?