Интерлюдия 21: Глория
18 апреля 2023 г., 07:53
Труднее всего было привыкнуть к отсутствию расписания. Последние семнадцать лет своей жизни она пахала без перерыва. Пойти на работу, взять все сверхурочные, которые ей разрешалось, вернуться домой, чтобы убедиться, что у Ди есть всё необходимое, сделать всё возможное на стороне, чтобы заработать чуть больше эдди, и лечь спать примерно на четыре часика. Иногда она проводила целый день без сна, иногда неделю, просто дремала, когда могла, вместо того, чтобы как-нибудь снова лечь в постель.
Расписание, которое не давало ей времени на раздумья, только на работу над упорной целью, только на то, чтобы едва успевать. И всё это ради её сыночка, что она делала с большой радостью. Ведь всё, чего она хотела, это чтобы он был успешным, чтобы ему не приходилось волноваться о том, что на следующий день он будет голодать, чтобы ему не приходилось переживать то же, что и ей в детстве. Она не была жадной женщиной, ей было достаточно и этого.
Она совсем не ожидала, что ей когда-нибудь не придётся обо всём этом беспокоиться.
Она вернулась из могилы и очутилась в том, что казалось сном. Сном, в котором ничего не идёт не так. Конечно, маленькие вещи постоянно шли не так, но они были счастливы, они были в безопасности, и им больше не нужно было волноваться о таких вещах, как еда или аренда. У Ди был мэйнлайн инпут (хотя она и курила, за что Глории приходилось её изредка отчитывать), у него были чумы в лице грубоватой и невысокой девочки и беспокойного, но вежливого мальчика, у него даже был наставник.
Хотя его наставник был гораздо более жестоким, чем ей хотелось бы.
Жестоким, и грубым, и пренебрежительным, и эгоцентричным, и апатичным.
И, возможно, человеком с самым большим списком убийств на планете. Массовый убийца, который делал свою работу с улыбкой на лице.
Но, что ж, такова жизнь. Он заботился о нуждах Ди, о нуждах его инпута и чумов и, по общему мнению, оказывал на них хорошее, стабильное влияние. Это было невероятно странно, что человек, который наслаждался геноцидом, может хорошо влиять на кого-либо, но он действительно заставил их начать думать о том, как остаться в живых, а не уйти в пылающей славе. Наставник Ди даже (возродилеёизмёртвых) взял её к себе, позволив ей делать всё возможное, чтобы поддержать сына.
Она и раньше делала недостаточно, но теперь она могла хотя бы что-то сделать. Она не могла просить о большем, не то что отыскать наставника для своего сына.
"Ничего больше?"
Какое-то время казалось, что трудности этого мира больше не касаются их. Они наконец-то миновали их, они могли быть счастливы и жить в мире (в относительном мире и счастье, то есть). А потом пришёл Чёрная Борода и порвал её сыночка на части. Его конечности разорваны, его тело превращено в кашу, его лицо наполовину порвано. В этот момент Глория поняла, что от насилия никуда не деться. От буйства улиц и пустошей. Они могло дойти даже до такой высоты, до самого верха. И они очень приблизились к тому, чтобы убить её сына. Этот инцидент развеял её сон и открыл глаза. Теперь она снова бодрствовала. Поэтому она пошла прямо к массовому убийце ростом почти трёх метров и весом двести кэгэ и ПОТРЕБОВАЛА, чтобы он дал ей инструменты, чтобы она могла помочь своему сыну! ...ох-ох, она могла умереть. Она сделала длинный глоток кофе, чтобы унять внезапную тревогу и знакомый прилив страха. Это ничем ей не поможет, всё, что ей оставалось, это двигаться вперёд. Сначала она должна убедиться, что у её сына есть всё, что ему нужно, а её нужды могут подождать. Адам Смэшер внушал ужас, даже если сама она никогда этого не показывала. Он был, даже если закрыть глаза на его личную силу, фантастически богат и очень-очень влиятелен. Он мог открыто пытать их, и никто не сказал бы ему поперёк слова. Он мог забрать у любого из них всё, что только захочет, и ничто из того, что они могли сделать, не смогло бы даже задержать его, не говоря уже о том, чтобы остановить. Каждый момент разговора с Адамом Смэшером походил на минное поле. Ей казалось, что любое неверное слово может привести к смерти. Но её чувства не имели значения. Потому что Адам Смэшер ничего не брал у них, ни у неё, ни у её сына. Он давал им всё, что они могли только попросить, и почти ничего не требовал взамен, кроме их внимания, когда учил чему-то. Слушать его и убирать за собой — вот и всё, что он от них требовал. Это была ничтожная цена, такова была сделка в обмен на всё то, что он давал. У её сына была стабильная карьера и огромные долгосрочные перспективы, в обмен на что-то настолько незначительное? Она хорошенько потрепала её сыночка за ухо, чтобы он именно так и поступил. Она ни за что не даст ему проморгать такую возможность. Адам Смэшер внушал ужас, но её эмоции не имели значения по сравнению с фактами ситуации. Поэтому она похоронила свой страх и бодро пошла дальше, она не собиралась сдерживать своего сына. Она общалась с мясником, не вздрагивая, не дрожа и не колеблясь. Хотя бы столько она могла сделать. Она очень хорошо умела скрывать свои чувства, у неё были годы практики. Адам Смэшер не умел скрывать свои чувства, как она быстро поняла. Его настроение было очень стабильным и обычно лучше всего описывалось как «презираю всё». Он ненавидел общаться с людьми вне ситуаций насилия и терпел их только тогда, когда чувствовал, что должен. Он был готов взаимодействовать с ними, но редко бывал рад этому, предпочитая сидеть и отмалчиваться. Ей были знакомы такие люди из детства, ветераны войн, которым давно надоело мириться с тонкостями социального взаимодействия. Его плохое настроение было лишь немножко хуже, чем его нормальное. Это как раз и было частью того, почему он был таким пугающим. В такие моменты он чуть больше рычал, был слегка резковат и капельку сильнее оскорблял. Словно с ним всё было почти как обычно. В конце концов, он всегда находился в скверном настроении. Его хорошее настроение было лучше, даже если оно достигалось ценой... ну... геноцидных буйств. Он вернулся, нахмуренные брови почти исчезли, и он был покрыт слоем запёкшейся крови и человеческими ошмётками толщиной с ноготь. Она снова похоронила свой страх и принялась за мытье. По мере того, как она смывала с него кровавую кашу, её страх понемногу исчезал, уходя вместе с остальным в канализацию. Трудно было бояться человека, который вёл себя как пёсик, наслаждающийся ванной. Он молча стоял на месте, расслабив руки, и просто позволял мощной мойке обливать его. Казалось, будто он наслаждался тёплой водой, игнорируя напрочь то, что мойка не подавала тёплую воду. В общем, она позволила себе погрузиться в ритм его мытья, это было в некотором роде медитативно. Как будто она мыла хром, чтобы снова его продать, но никто не должен был для этого умирать. Нужно просто удалить красный цвет с металла. Отмыть его до чистоты. Когда Адам Смэшер вернулся из Башни «Арасака», у него было очень скверное настроение. Он не топал от злости, не кричал и не орал. Он подошёл к своей скамье, сел и следующие полчаса тупо пялился перед собой. Его оптика была широко раскрыта, и всё это время от него веяло яростью. Во многих отношениях это было гораздо хуже, чем если бы он вёл себя громко и крушил всё вокруг. Её страх вернулся, она едва могла унять его. Он никому из них не ответил, в чём дело, когда они спросили. Он просто сидел и смотрел на них, неподвижный, как статуя. В дверь постучали, и она пошла открывать. Это был Кагекадзе, старый друг Адама по работе. — Ах, Мартинес-сан, рад снова вас видеть. Я пришёл поговорить с моим бывшим учеником. Полагаю, он внутри? — при этом имени на неё на мгновение накатила меланхолия, но она кивнула и пропустила его внутрь. Иссиня чёрный скелет вошёл внутрь без единого звука, практически как призрак, и направился в гостиную. Он сел с противоположной стороны от Адама, и Адам, наконец, произвёл движение. Адам поднял глаза на Кагекадзе, и на некоторое время их оптика засветилась одновременно. Они вели какую-то личную беседу, пока остальные находились в комнате. Люси уже начала готовить чай, и к тому времени, как они закончили разговор, тот был готов. Кагекадзе благодарно кивнул и взял свою чашку. Адам к своей не притронулся. Люси легонько шлепнула себя по макушке, забыв, что Адам не пьёт в этом теле. Чёрный скелет откинулся немного назад и хмыкнул вслух. — Ясно. Полагаю, ты всё записал? Адам кивнул и вынул чип из своей шеи, после чего бронированная панель снова закрыла гнездо. Он передал его Кагекадзе, который вставил его себе и просмотрел запись. По крайней мере, она догадывалась, что он это делает. После ещё одной напряжённой минуты ожидания он снова кивнул, вынул чип и поместил его в одну из своих рук. Бронированная панель открылась, и чип был аккуратно помещён внутрь, после чего панель снова закрылась. — Да, я склонен согласится с твоими выводами. К сожалению, нам нужно представить более убедительные доказательства. Дальше этим уже могу заняться я. Адам издал рык на это и наконец заговорил. — Только, блять, не медли, я не хочу долго ждать, чтобы убить его. Кагекадзе наказательно поднял палец. — Я буду работать так же хорошо, как и всегда. Тебе надо набраться терпения. Адам практически зарычал, но не стал спорить. В этот момент заговорил её сын. — Хэй... Смэшер, может, ты наконец расскажешь нам, чё происходит? Адам перевёл взгляд на Дэвида и нахмурился, оглянувшись на Кагекадзе. Он прикрыл глаза и нахмурился ещё сильнее. Наконец, он снова открыл глаза. — Президент Арасаки НС приказал мне оставаться в пределах Пасифики неопределённое время после того, как я снял стресс две ночи назад. Он также приказал мне отказаться от моего неличного арсенала и заковать "мой ИИ". Глория тут же поняла, почему Адам Смэшер был так взбешён всем этим. Ребекка задала очевидный вопрос, который был у всех на уме. — Ясненько... а почему ты тогда просто не грохнул этого парня, здоровяк? Ты ведь нравишься большому дяденьке в Японии, нет? Ты раньше не чурался убивать начальников. В этот момент Кагекадзе посмотрел на Адама и слегка прищурился. После секундной заминки Адам вернул взгляд. — Ты им не рассказал? Адам рыкнул. Кагекадзе, не отводя взгляд, откинулся назад. Похоже, он оставлял решение за Адамом. После продолжительных молчаливых гляделок он заговорил. — ...Мой мозг хранится в штуке, которая называется биоподом. Он соединяется с любым телом, в котором я нахожусь, через псевдо-позвоночник. Внутри этого псевдо-позвоночника находится вся кибернетика, необходимая для перемещения и передачи информации от моего тела к моему мозгу. Внутри этой кибернетики находится чип. Этот чип содержит мой долгосрочный контракт. Ей начало становиться немного не по себе. — Мой долгосрочный контракт использует мой собственный разум для анализа моих намерений. После анализа он не позволяет мне приказать моему телу сделать что-либо, что нарушит долгосрочный контракт, согласно моему пониманию его. Я не могу обойти правила, установленные долгосрочным контрактом, потому что я знаю, что пытаюсь обойти эти правила, и поэтому он останавливает меня. Тревога продолжала нарастать. — Правила не слишком длинные и сложные, потому что в этом нет необходимости, если я понимаю намерения, стоящие за этими правилами. У каждого полного борга, работающего на Арасаку, есть один из таких чипов, и большинство из них напрямую связаны с Сабуро Арасакой как держателем контракта. Держатель контракта может внести правки, которые позволят расценивать других людей как держателей контракта, хотя и на одну или несколько ступеней ниже по приоритету. Она всё поняла. Её затошнило. — Одно из правил гласит, что я обязан подчиняться приказам, отданным мне держателем контракта, другое правило — что я должен делать всё возможное, чтобы защищать держателя контракта от вреда, ещё одно — что я должен разрешать противоречивые приказы как можно лучше. Джугему Дзюн, это пронырливое маленькое вонючее дерьмо, является держателем контракта третьей ступени. Я не могу ослушаться его приказов, ни по букве, ни по духу, и я не могу тронуть его. Адам Смэшер был рабом. Её сын и Ребекка выглядели в ярости, Люси — в ужасе и отстранённо. Глория не знала, какое выражение было у неё самой. Дэвид взбешённо произнёс: — Ладно, тогда вычеркни этого уёбка из твоего контракта. Позвони своему боссу и скажи ему, что он делает. Кагекадзе дал резкий ответ: — Нет, Арасака-сама уже знает о ситуации. Если он сочтёт нужным вмешаться, он вмешается. Не нам требовать что-либо, — он посмотрел в глаза её сыну, который недовольно принялся чесать голову. — Ладно-ладно, что тогда мы будем делать? Адам ворчливо ответил на это: — Я не собираюсь ныть боссу каждый раз, когда какой-нибудь уёбок путает берега. Одно из преимуществ контракта с моей стороны заключается в том, что контракт разрывается, если я проведу год в режиме ожидания без новых миссий. Если никто не напомнит об этом этому пидору, босс вмешается до разрыва контракта. Он ни за что не позволит, чтобы из-за такой херни у него всё пошло по пизде. — Действительно, Джугему Дзюн уже заработал себе казнь. Вполне вероятно, что Император желает посмотреть, как ситуация будет разворачиваться и нужно ли ему вмешиваться. — Ладно, а что если попросить кого-то второй ступени или как там отменить приказы этого чувака? — Они все в Японии и никто из них сейчас не должен мне никаких услуг. На это Кагекадзе медленно и осторожно произнёс. — ...В Найт-Сити есть тот, кто может отменить его приказ. Адам при этом ненадолго замолк, ему явно пришлось задуматься, чтобы вспомнить, о ком он говорит. Спустя мгновение выражение его лица приняло апокалиптические черты. Он почти прорычал. — Нет. Не она. Кагекадзе встретил взгляд Адама и в конце концов отступил, вернувшись к своему чаю. ...Как он вообще потягивает его без губ? На комнату опустилась тишина, которая прервалась, когда заговорила Люси. — Так, что нам делать, если ты застрял здесь? Это ведь не такая уж и большая проблема, разве нет? Адам спустя мгновение дал свой ответ. — Нет, не особо, это скорее раздражает, чем что-то серьёзное. Его приказ оставаться в Пасифике имеет меньший приоритет, чем приказ Босса сделать Пасифику снова функциональным, сука, местом, так что он не может ограничивать меня дальше этих рамок, если только не хочет навлечь на свою задницу все кары ада. — Но его приказ постоянно быть наготове означает, что неопределённое время я не могу сосредоточиться на эффективном обучении кого-либо из вас. А это значит, что я не смогу тренировать никого из вас какое-то время, максимум год. Он сделал паузу и встретился взглядом с Кагекадзе. — ...собирайте манатки, мелюзга и женщина, вы переезжаете обратно в мои покои в башне Арасаки. Дэвид тут же встрепенулся. — Что, почему? — Вашим обучением займётся Кагекадзе, пока это дерьмо не разрешится. — ...Ты мог бы спросить меня сперва. — А ты собираешься сказать "нет", старик? — Несносный мальчишка.***
Вскоре Адам лично отправился патрулировать Пасифику, вероятно, чтобы выпустить пар из-за ситуации, в которой оказался. Кагекадзе остался с ними, допивая чай, пока они собирали свои вещи. На мгновение возникло напряжение, прежде чем Глория задала вопрос, который уже некоторое время висел у неё в голове. — ...Мистер Кагекадзе, могу я спросить кое о чём? Он повернулся к ней и наклонил голову. Ткань, обёрнутая вокруг его головы, создавала впечатление, что он улыбается ей. Это было странное ощущение, которое можно было получить от абсолютно чёрного скелета. — Что вы, госпожа Мартинес, нет ничего зазорного в вопросах. — Раннее... вы упомянули держателя контракта в НС, и Адам... отреагировал недовольно. К-кто такая это "она"? Кагекадзе больше не создавал впечатления, что улыбается, опустив взгляд на свою чашку чая. Он вдохнул и выдохнул. Почему у него вообще была такая особенность в роботизированном теле? Может быть, облака газа? — ...нет, полагаю, он никому из вас не рассказал бы об этом. Не мне рассказывать такие материи, но будет лучше, если вы узнаете это от меня, а не от кого-то другого. В конце концов, информация в открытом доступе. Он остановился и окликнул остальных. — Ученики, пожалуйста, пройдите в гостиную, будет лучше, если вы все услышите это. Вскоре все они снова оказались на диване, сидя по разные стороны от довольно измождённо выглядящего скелета. Немного погодя он заговорил. — Несколько десятилетий назад учёные из Арасаки хотели дать Адаму Смэшеру модернизированное базовое тело. Лучшим на рынке был МЭКовский «Драгун», который обладал таким количеством функций и датчиков, что неизбежно сводил с ума каждого, кого в него помещали, и требовал специальных препаратов, чтобы сохранить разум пользователя в целости. — Адам Смэшер испытывает жгучую ненависть ко всему, что изменяет его чувства и разум, особенно наркотические препараты. Вероятно, это связано с тем, что в его детстве ими часто злоупотребляли. Он видел, как мужчины и женщины уничтожали себя ради ещё одной дозы, и это, вероятно, стало причиной такой ненависти. Он отказался быть помещённым в тело с использованием каких-либо Оков Разума, а они в свою очередь отказались поместить его туда без их использования. Вопрос будет решён в ближайшее время. — В это же время у него была женщина, которую он любил и которая любила его. Глория не ожидала этого. Она не знала, как отнестись к этому откровению. — Этой женщиной была Арасака Митико, дочь Арасаки Кэя, внучка Арасаки Сабуро. Это началось просто как способ насолить её отцу, но со временем переросло в искреннюю взаимную привязанность. Адам Смэшер тогда был другим, он был спокойнее, он был счастливее. Его ярость не была такой всеохватывающей. — Тогда они были молоды, молоды и страстны, они часто бранились и часто прощали друг друга. Однажды к молодой принцессе подошёл человек, назвавшийся другом Адама, он рос с ним и сражался бок о бок, и он хотел снова встретиться со своим старым другом. — Это была ложь, и когда она привела его к Адаму, тот попытался убить их обоих. Ему это почти удалось. Адам, потрясённый вернувшимся прошлым и стрессом от того, что чуть не умер, начал словесную перепалку с молодой принцессой. Она была такой же вспыльчивой, как и он, и так же сильно переживала случившееся. Ситуация вскоре переросла из словесной перепалки в физическую. ...Глории не нравилось, как развивалась эта история. Она сглотнула. — Адам Смэшер был невероятно крепок. Арасака Митико — нет. Перепалка закончилась, когда он ударил. Он едва поцарапался, она получила куда более серьёзную травму. Он сразу остановился, он понял, что натворил, и убежал. Прежде, чем она смогла догнать его снова, и прежде, чем Кэй-сама смог потребовать его смерти, они нашли его. — Он заставил техников под угрозой смерти поместить его в МЭКовский «Драгун» без Оков Разума. Они нашли его трепыхающимся под тяжестью датчиков, он был прикован к полу, чтобы он ничему не навредил. Он не сломался под Драгуном, как многие до него. Он остался в здравом уме. — Вскоре после этого он бросился выполнять любое задание Арасаки, связанное с резнёй, и прекратил всякую деятельность вне этого. Он больше не проводил времени вне этого тела, не говорил, если не возникало необходимости, не занимался почти ничем. Ничем, кроме буйства, ни даже во время битвы с Морганом Блэкхендом, ни в течение десятилетий. Кагекадзе выдержал паузу и чуть более пристально посмотрел на них. — До тех пор, пока он не сразился с парнишкой возле башни Арасаки и не взял его в ученики.
