Новый Человек: Попаданец в Адама Смэшера

      Башня Арасаки в Найт-Сити была высотой в сто двадцать этажей. Президентский этаж находился на самом верху. Согласно бункерным протоколам, некомбатантов уводили в устойчивые подземные помещения, которые являлись частью двадцати подземных этажей, расположенных ниже уровня земли. В самом низу этих подземных этажей, подобно корням дерева, тянулись наружу различные туннели, ведущие к различным сверхсекретным объектам и камерам, которые не были указаны ни в одном официальном документе.       Лифт в Башне Арасаки был промышленного стандарта. Он поднимался и опускался со скоростью примерно пятьсот этажей в минуту и имел три общие системы, обеспечивающие это, ради избыточности и простоты ремонта. Поэтому спуск с верхнего этажа на пятый (этаж, где находились бункерные помещения) занял примерно пятнадцать секунд. Путь от кабинета президента до лифта занял ещё десять секунд. Путь от выхода из лифта до последнего известного местонахождения злоумышленника займёт примерно пять секунд.       В целом, Кагекадзе потребовалось около полуминуты, чтобы добраться до последнего известного местонахождения Шайтана. Теперь предстояло найти его. Кагекадзе был хорошо знаком с телом «Затмение», именно им он пользовался на протяжении многих лет. Даже по сей день его тело технически всё ещё являлась Затмением, хотя и сильно модифицированным и перестроенным.       «Затмение» было разработано с нуля с упором на полную скрытность и было в значительной степени специализировано для этой роли. В реальном бою это тело было несколько расфокусировано, размажено между летальными и нелетальными боевыми возможностями. В дополнение ко всему, тело содержало несколько универсальных инструментов, специально полезных для тайных операций, такие как отмычка в указательном пальце правой руки, микробомбочка в среднем пальце левой руки и множество других крохотных инструментов в пальцах. Это было отличное универсальное тело для любого бойца специальных сил, которому требовались возможности для проведения секретных операций.       Это также являлось его главным ограничением. Стандартное тело «Затмение» было универсальным. Оно специализировалось на скрытности, да, но за пределами скрытности оно было несколько рассеяно. Летальные и нелетальные варианты, разнообразные инструменты и компоненты для повышения полезности, варианты дальнего и ближнего боя. Стандартное Затмение было хорошо в скрытности, и достаточно хорошо показывало себя во всём, что может быть связано со скрытностью. Для большинства это не было проблемой, так как они дорабатывали тело в соответствии со своими особенностями.       Благодаря всему этому тела Затмения было особенно трудно предсказать. Очень редко Затмение оставалось в своей стандартной конфигурации. Это также иногда ставило Кагекадзе в неловкое положение, так как ему редко приходилось сражаться с равным противником лицом к лицу.       Его тело было специально отрегулировано с уклоном на убийства и мобильность. Именно этого требовал от своего призрака Господин Арасака, и именно для этой цели он был модифицирован. Его снаряжение было исключительно летальным, но его броня и структура были оставлены без усиления во избежания дополнительного веса, который мог бы нарушить его способность двигаться. Он не мог позволить себе нагромождаться бронепластинами, как юный Адам, и сносить аки бульдозер всё на своём пути.       Шайтан мог иметь в своём теле абсолютно что угодно, у Кагекадзе просто не было всей информации для какой-либо уверенности. Однако, он всё равно мог сделать несколько догадок.       Шайтан, вероятнее всего, имел как минимум один выдвижной моноклинок, об этом говорила его привычка вырезать букву «Ш» в местах расположения его целей. Вероятно, он имел полный набор стелс-систем оригинального тела, если не больше. Вероятно, у него был полный набор датчиков, если не больше. Вероятно, у него была какая-то скоростная аппаратура, столь невероятно полезная для бойцов в современную эпоху. Всё остальное было открытым вопросом.       Стелс-системы тела «Затмение» не были по-настоящему инновационными, скорее это было просто лучшее сочетание множества существующих систем. «Хамелеонское Покрытие» было просто встроенной версией существующего Милитеховского «Костюма-Призрака». Звукопоглощающие накладки на ногах были, опять же, просто встроенными версиями «Тихой Ноги» от Кошачьей Лапки, распространенными среди скрытных уличных самураев. РЭБ-генератор был уменьшенной версией прошлой Милитеховской модели. ИК-Термостена была заимствована из МЭКовской модели для их прототипа «Драгун». Единственной новой технологией, использованной в данном теле, являлись нечётко-логичные шумоподавители, которые были быстро воссозданы остальными корпорациями.       В общем и целом, это был просто хороший костюм, собранный из множества существующих технологий со сглаженными недостатками, чтобы все они работали в тандеме. Это делало обнаружение Затмения, которое не хотело быть обнаруженным, исключительно трудным. Обычно у Кагекадзе не было ни одного датчика, способного определить его местонахождение.       Слово «обычно» было здесь ключевым.       Хамелеонское Покрытие делало обычную оптику бесполезной. С ИК-Термостеной история та же самая, она делала инфракрасную оптику столь же бесполезной. Шумоподавитель и Тихие Ноги в сочетании делали слуховые методы обнаружения практически невозможными. РЭБ уничтожала всякую надежду на использование радара, сонара или датчиков движения для определения местоположения Затмения.       Врага не увидеть. Врага не услышать. Врага не почувствовать. Как же тогда обнаружить врага?       Бронепластина на его левом бедре отодвинулась, открыв больший внутренний отсек, заполненный до краёв шарикоподшипниками. Он вытащил горсть в одном конце коридора и активировал свой Сандэвистан.       Он бросил их так, что они образовали идеальную сетку, покрывающую все места, где объект размером с борга Затмения мог быть спрятан от глаз.       Его Сандэвистан отключился, и все шарики, кроме трёх, пролетели через коридор и в конце концов отскочили и покатились, остановившись на другом конце коридора. Те три, которые не долетели до конца коридора, беззвучно отскочили от воздуха и покатились обратно к нему.       Он бросился вперёд и сделал выпад, позволив своему моноклинку выскользнуть из правого предплечья. Его клинок столкнулся с другим, и в поле зрения медленно проявилась форма тела Затмения. Их клинки сцепились, и его скелетная оптика уставилась в малиновый визор.       Чтобы отыскать врага, которого невозможно обнаружить, перво-наперво нужно попасть по нему.       Они молчали, пока их сервоприводы давили друг на друга, шумоподавители отчётливо говорили об этом. Кагекадзе нанёс Шайтану вибрирующий удар ладонью, который был парирован. Шайтан вывернул свою руку, пытаясь поместить руку Кагекадзе в замок, прижав к туловищу; Кагекадзе воспользовался возможностью и нанёс удар коленом в бедро, вынудив Шайтана прервать атаку и отступить рывком назад.       Наступило мгновение тишины. Кагекадзе не был лучшим в открытом конфликте, он должен был использовать все свои преимущества. Поэтому он начал отпускать насмешки.       — Неужто твоя ненависть к Арасаке настолько велика, что ты готов подставить под перекрёстный огонь посторонних, Шайтан Затмения? — заговорил он, не получив абсолютно никакого ответа. Шайтан просто молча пялился на него, держа оружие наготове. Кагекадзе продолжил. — Ты, конечно же, должен понимать, что в хаосе, в который ты погрузил город, погибнут другие? Сколько невинных погибнет из-за твоей обиды?       Психологический профиль Шайтана, составленный на основе десятилетий информации, как правило, уже должен был дать ответ. Кагекадзе сощурил оптику, в нём зародилось подозрение. Он поднял левую руку и выпустил патрон из выдвижного пистолета с глушителем. Для того, чтобы оружие было бесшумным, оно должно быть дозвуковым и, как правило, небольшого калибра. Оружие, которое было у него в руке, не представляло никакой угрозы для броневого покрытия борга любого типа, оно было слишком слабым.       Шайтан мог бы полностью проигнорировать пулю, ибо никакого вреда она не причинила бы. Вместо этого он взмахнул своим моноклинокм и разрезал пулю в воздухе. Кагекадзе наблюдал за его формой. Она была идеальной.       Идеальный, без прикрас, без изысков, без признаков личного опыта. Хрестоматийный удар выдвижным моноклинком, закреплённым на правом предплечье. Кагекадзе едва не выругался про себя в довольно грубой манере, когда активировал свой Сандэвистан и бросился вперёд.       Шайтан не успел среагировать на лезвие Кагекадзе, которое разрубило его голову надвое, обнажив чисто механические внутренности вместо биопода.       Телом управлял дрон, а не Шайтан.       Он уже снова мчался к лифту. Этот бой занял не более двух минут. Ему потребовалось тридцать секунд, чтобы спуститься сюда, ему потребуется тридцать секунд, чтобы вернуться в кабинет президента. Итого три минуты времени вдали от президента.       Кагекадзе был хорошо знаком с нацеленными убийствами. Будь он в Затмении, намереваясь убить высокопоставленного управленца корпорации, где и когда он мог бы проникнуть в его кабинет? Он проникал в кабинет за несколько недель до убийства и ждал удобного момента для удара. В бою три минуты были целой вечностью, а Джугему Дзюн ни в коем случае не был воином.       Он вышел из лифта и помчался по коридору. Как только он оказался поблизости от бронированной двери кабинета, он прыгнул вперёд, нанося размашистый вибрирующий удар ногой.       Дверь взорвалась внутрь, открывая дорогу в кабинет.       Президент был жив, судя по его дыханию, хотя выглядел он, конечно, неважно. Его лицо было раздроблено и раздавлено до почти плоской, похожей на гамбургер консистенции, а сухожилия были хирургически перерезаны таким образом, чтобы предотвратить движение, но не вызвать сильную потерю крови. За горло его держал сильно модифицированное тело Затмение.       Звериная лицевая пластина с закрученными удлинителями органов чувств по обе стороны ухмыляющейся маски, та была установлена поверх светящегося красным одноглазого визора.       Кагекадзе не останавливался в своём рывке. Он активировал свой Сандэвистан. Используя выдвижные планерские закрылки, он отрегулировал вращение в воздухе и оттолкнулся ногой от стены в сторону Шайтана с вытянутым моноклинком.       Шайтан успел среагировать, его собственный Сандэвистан был активен. Их клинки столкнулись, и Кагекадзе, воспользовавшись своим импульсом, оттолкнул Шайтана. Кагекадзе заскользил назад по полу, вырывая бороздки своими хваткими ногами, чтобы остановить себя. Шайтан поймал себя и упёрся в стену, соскользнув вниз и приземлившись на пол. Всё это происходило без единого звука из-за бушующей снаружи бури.       Шайтан был тяжелее обычного борга в Затмении. Возможно, на полкилограмма или около того больше, чем стандартный. Его тело было усилено.       Их Сандэвистаны отключились. Защита была прорвана, часть бронепанелей снова начала втягиваться вверх в потолок – мера безопасности, позволяющая потенциально выбраться через окно. Свет от города снаружи начал более правильно освещать комнату, занавес света тянулся вверх от его ног до головы.       Приоритет первый, защитить президента. Приоритет второй, дождаться подкрепления. Приоритет третий, уничтожить врага.       — Это было умное отвлечение, Шайтан Затмения, — похвалил он. Его враг довольно грубо не ответил на его подколку, тот просто уставился на него и ждал. Несомненно, ожидая, пока его Сандэвистан перезарядится. — Я аплодирую стоя тебе.       Наступило мгновение тишины. Вспышка молнии озарила комнату. Их Сандэвистаны активировались.       Они бросились вперёд, на встречу друг с другом в центре комнаты. Кагекадзе ударил кулаком, который Шайтан встретил открытой ладонью. Когда Кагекадзе попытался отдёрнуть руку, это заняло на долю секунды больше времени, чем он ожидал. У Шайтана были магнитные ладони.       Кагекадзе задержали достаточно надолго, чтобы он не успел среагировать на следующую атаку Шайтана, кроме как выставить поспешный блок. Нога с разворота врезалась в его бок и отправила его в полёт достаточно быстро, чтобы он полетел в окно. Шайтан обновил своё тело в пользу огромной силы.       Вот только эти окна были спроектированы так, чтобы быть хорошо бронированными снаружи, но легко разбиваемыми изнутри. Кагекадзе вылетел через разбившееся окно, но поднял левую руку, чтобы выпустить из ладони магнитный трос. Тот схватил Шайтана, который не ожидал этого, и выволок его вслед за Кагекадзе наружу. Их Сандэвистаны отключились.       По окрестностям пронёсся раскат грома. Через секунду после падения их цепкие ноги юркнули вниз и зацепились за внешнюю стену башни. Врага увели от важной персоны. Продолжаем бой.       Шайтан схватился за трос на своей груди и потянул его со всей своей огромной силой. Кагекадзе не пытался сопротивляться. Вместо этого он оттолкнулся ногами от стены и, развернув свой планер, взмыл вверх, на крышу башни, подальше от Шайтана. Когда он пролетал мимо, их оптические взгляды встретились.       Как только его тело перелетело через край крыши, он выстрелил абордажным тросом и зацепился на крыше за тяжёлую дверь, ведущую обратно в башню, после чего, втянув обратно в руки оба троса, потянул Шайтана вверх и над головой, и вскоре тот упал на крышу перед ним.       Край стены не был выгоден ни одному из них. В интересах обоих было оказаться на крыше.       Шайтан устремился вниз и, перевернувшись в воздухе, приземлился на ноги. Крыша треснула под его весом, и Кагекадзе убрал оба троса обратно в ладони. Теперь были только они, крыша и бушующая буря.       В схватке возникла пауза, когда они вперились взглядами в друг друга. Рука и правый бок Кагекадзе были повреждены от недавнего пинка. Ноги Шайтана были повреждены от приземления. Прямо сейчас они были примерно равны. Кагекадзе воспользовался возможностью потянуть время.       — Ты ведь понимаешь, каковы будут последствия этой ночи? На тебя будут охотиться в полную силу, а не как раньше – отмахиваться, — вежливо насмехался он. Шайтан ничего не ответил, лишь снова встал в стойку, слегка покачиваясь, поэтому Кагекадзе продолжил. — Ты добиваешься уничтожения Арасаки, верно? Ты не сможешь этого сделать, если будешь мёртв.       Наконец, Шайтан ответил мертвецки серьёзным голосом.       — ...Я уже давно мёртв, шиноби. Не имеет значения, если меня усыпят после сегодняшней ночи.       Кагекадзе сделал паузу, вдумываясь в это заявление, оно было болезненно ностальгичным, и потому он присмотрелся к своему противнику. Он выглядел измождённым.       — Твоя цель, длиною в десятилетия, не имеет значения? — спокойно спросил он, его лёгкий издевающийся тон исчез.       Шайтан покачал головой.       — Суть никогда не была в уничтожении Арасаки. Всегда была клятва.       Они начали кружить друг вокруг друга на этой крыше, под оком бури. Кагекадзе ответил:       — Что за клятва такая заставляет тебя нападать на Арасаку, но не требует её уничтожения?       Шайтан ответил с закоренелой яростью.       — Такая, которой отец клянётся на могилах своих детей. Такая, которой муж клянётся на могилах своих жён. Такая, которой мужчина клянётся, найдя их осквернённые трупы, — он взмахнул рукой в сторону, теперь уже переходя на крик. — Никогда не прощать их! Никогда не забывать их! Никогда не брататься с Арасакой!       Вспышка молнии. Их Сандэвистаны активировались.       Шайтан прыгнул вперёд, взмахивая своим моноклинком. Кагекадзе крутанулся вокруг лезвия и нанёс свой удар клинком. Шайтан пригнулся и попытался подскочить вверх, нанося апперкот. Кагекадзе ухватился одной ногой за крышу и, уклонившись от кулака, нанёс удар другой ногой, от которого Шайтан отлетел назад.       Их Сандэвистаны отключились. Раскат грома.       Всегда было неприятно сталкиваться с результатами недисциплинированности подчинённых. Ему надо будет найти тех, кто совершил такой проступок, и посмотреть, живы ли они ещё, чтобы свершить над ними наказание. Своими действиями они создали немало врагов Арасаке.       — Я соболезную твоей утрате, Шайтан Затмения. Я прослежу за тем, чтобы они были наказаны, если они ещё живы. Если не против, объясни мне, почему ты мне всё это рассказываешь? — в целом это было довольно необычно, по правдивому мнению Кагекадзе. Большинство людей не говорят о своих трагичных мотивах так незатейливо.       Шайтан поднялся на ноги. Какое-то мгновение он молчал.       — ...Наверное, это можно назвать исповедью перед смертью. Я бы хотел, чтобы кто-то знал, пусть даже только мой враг.       Подкрепление ещё не подошло. Ему надо ещё потянуть время.       — Ты так и не ответил мне. Почему ты решил умереть сегодня?       Шайтан долго не отвечал. Кагекадзе был терпелив, ему было только на пользу более длительное бездействие здесь. Наконец, с особенно сильным порывом ветра, Шайтан ответил.       — ...Старые убийцы начинают накапливать сожаления. Если их станет больше, я, возможно, совсем перестану сожалеть, — Шайтан укрепился в своей стойке и впился в него взглядом. — Лучше уж умереть.       ...Ах, до него дошло, что сейчас происходит...       Кагекадзе поднял свой вытянутый моноклинок в воинском салюте. Шайтан с подозрением посмотрел на него. Кагекадзе с твёрдой решимостью дал заявление, перекрывая рёв ветра.       — От одного Затмения другому, я дарую тебе славную смерть, Шайтан.       Он и раньше играл роль палача, и этот случай ничем не отличался от других. Ради искупления такого давнего бесчестия тех сотрудников Арасаки, грош цена. Шайтан на мгновение замолчал, а затем насмешливо произнёс:       — Я не ищу славной смерти, шиноби.       Ответ последовал простой.       — Но ты всё равно её получишь.       Вспышка молнии. Их Сандэвистаны активировались.       Кагекадзе бросился вперёд с выставленной перед собой вибрирующей ногой. Шайтан двинулся, чтобы отсечь ему ногу своим моноклинком. Страшная ошибка. Кагекадзе развернул одно из своих планерских крыльев и, использовав его для разворота в воздухе, уклонился от взмаха клинка, а затем послал ногу в развороте.       Его нога врезалась в другую руку Шайтана.       Их Сандэвистаны деактивировались. Шайтан был отброшен назад, его рука сильно повреждена. Раздался раскат грома.       Кагекадзе мог преследовать Шайтана и воспользоваться атакой. Но он этого не сделал. Он просто ждал, пока Шайтан снова поднимется. Шайтан поднялся, впиваясь в него взглядом.       Это не было честным боем, даже с его менее тяжёлым телом. Кагекадзе, в отличие от Шайтана, имел более чем двадцатилетний опыт работы в теле Затмение. Кагекадзе с рождения воспитывался как глава одного из двух великих кланов шиноби Японии. Кагекадзе знал тайное искусство панцерфауста.       У Шайтана не было шансов выиграть это сражение. И они оба знали это.       Шайтан приготовился к открытому броску. Кагекадзе ответил тем же. Они долго ждали, когда их Сандэвистаны перезарядятся.       Какое-то мгновение были слышны только вой ветра и хлестание дождя.       Вспышка молнии. Их Сандэвистаны активировались.       Они набросились друг на друга. Их моноклинки столкнулись, когда они миновали друг друга. Они завертелись в единовременной волне ударов клинками. Их плечи сомкнулись, когда их клинки прошли сквозь торсы друг друга.       Шайтан пробил неважный участок боковой брони на его торсе. Кагекадзе пробил центральный батарейный блок Шайтана. Смертельный удар для борга, если только у него не было независимого биопода. Кагекадзе не знал, есть ли он у Шайтана или нет.       Шайтан привалился на него. Его биопод был связан.       Кагекадзе опустил его на пол. Рука Шайтана держалась за его запястье, пока он медленно терял энергию.       — Ты хорошо бился, — просто сказал Кагекадзе. Шайтан на мгновение уставился на бурю. Затем он повернул голову и посмотрел на Кагекадзе.       — Я же говорил, что не искал славной смерти. Зачем, шиноби?       — Потому что я намеревался убить тебя славно, — в конце концов, истина была очевидна. Он ничего не терял от этого, а его честь таким образом была сохранена. Шайтан ещё мгновение смотрел на его лицевую маску. Он поднял глаза к буре, и его оптика на мгновение засветилась. Явно активировался его хайрон.       Вскоре та вновь потухла, и Шайтан заговорил.       — ...В центре моей груди находится ядерное оружие мощностью десять килотонн. У тебя есть одна минута.       Оптика Шайтана потускнела, а его тело обмякло. Он активировал свой переключатель смертника. Оптика Кагекадзе распахнулась в ужасе.       Он заставил свой Сандэвистан вновь активироваться. Он вручную залочил его.       Ему надо обезвредить бомбу...       Нет, нет времени. К тому же, его не учили обезвреживать ядерное оружие. Это никогда не требовалось.       Схватив тело Шайтана ногами, Кагекадзе выстрелил своими абордажными тросами в металлическую дверь на противоположной стороне крыши. Он развернул крылья планера и позволил втягивающимся тросам поднять его вместе с грузом в воздух.       Он сразу же начал резко пикировать, чтобы набрать скорость, вытягивая своё тело, чтобы выровнять его и, следовательно, сделать его более аэродинамичным.       Он вспарил и устремился горизонтально, в сторону океана.       У него было время подумать, пока он приближался к нему. У него не хватит скорости, чтобы отскочить в сторону, не при взрыве мощью в десять килотонн. Дождь в замедленной съемке брызгал на его лицевую маску.       ...Всё нормально.       Он был Кагекадзе. Тенью ветра. Он существовал, чтобы служить Арасаке. Он был шиноби, инструментом и оружием своего господина. Он уже давно восстановил честь своего сына. Вдалеке сверкнула молния.       Если именно здесь небеса предначертали ему вторую смерть, значит, так тому и быть. Он хихикнул про себя. Он никогда не думал, что его смерть будет такой героической, это было похоже на одно из тех аниме, которые так нравятся детям.       ...ах...       Его ученики, вероятно, будут расстроены, но они продолжат жить дальше. Адам, скорее всего, будет в бешенстве, но он не дрогнет.       Кагекадзе приблизился к океану, позволяя себе погрузиться в его воды, которые, как он надеялся, сдержат хотя бы часть взрыва.       Хотя это было даже немножко обидно. Он надеялся увидеть, как юный Мартинес создаст новый стиль боя.       Вода накрыла его голову. Он начал погружаться под волны.       Уф, неприятно-то как. Он ненавидит, когда солёная вода попадает в его кибернетику.       ...       Через десять секунд после того, как Кагекадзе погрузился в залив, Милитеховская ранцевая ядерная бомба в груди Шайтана отсчитала ноль.       И залив превратился в вулкан из солёной воды.