Новый Человек: Попаданец в Адама Смэшера

      Он не привык к кроватям, и не понимал, как мешки с мясом её терпят. Лежать на спине? Да такое положение было хуёвым даже в лучшие дни в металле, а если ты ещё без сознания и на спине, считай что ты очень скоро сдохнешь.       Он ценил твердую поверхность, типа бетона или плотную землю. Он мог бежать по ней, не рискуя провалиться при своих двухсот с лишним килограммах. Его ноги были пропорционально больше, чем у мешка с мясом, и имели дополнительный «носок» на пятке специально для того, чтобы ещё больше распределять вес. Мягкие же поверхности были совершенно ужасны и сами по себе неприятны: грязь, зыбучие пески, прогнившее дерево и остальное подобное дерьмо. Он насквозь такое давит.       Кровати были худшим из двух миров. Он лежал на спине и на мягкой поверхности, ещё и под недосетью, то бишь обыкновенным одеялом. Конечно, он мог прорвать его, но это заняло бы у него на мгновение больше времени, чем обычно, потому что сегодня всё больше одеял делалось из конопли. Ему больше не нужно было терять сознание, его микротермоядерный реактор стоил дороже, чем большинство зданий, но он полностью того стоил, так что ему можно было не волноваться о бессознанке.       А всё остальное? Абсолютно ужасно, ставить себя в хуёвую тактическую ситуацию ради такой херни, как «комфорт» – в том, в чём он никогда не нуждался. Кровати были ничуть не лучше брейнов, у которых, насколько он мог судить, не было ничего, кроме минусов. Единственная причина, по которой он терпел кровать сейчас?       Пума за просто так давала кучу инфы, пока он оставался неподвижным. Так что, пока Уриэль следил за детьми через камеры, он лежал в ловушке, известной как кровать, и получал информацию о раскладе на улицах.       — ...большинство банд переваривают то, что им удалось урвать во время твоих недавних резней, поэтому последние несколько месяцев на улицах было относительно спокойно. Но, скорее всего, ненадолго, — говорила Пума, прижавшись к его груди, пока сам он глядел в потолок, изредка что-то отвечая.       — Кто выиграл больше всего из моей забавы?       Она мыкнула, рассеянно водя пальцем туда-сюда по его груди.       — Трудно сказать. Либо Мальстрём, либо Шестая Улица. Мальстрём после каждой твоей заварухи сразу же хватали всё, до чего могли дорваться, но навряд ли там было много ценного, потому что никакой агрессии от них сейчас реально не видать. Возможно, они запасают намародёренное на чёрный день. Шестую Улицу и раньше нельзя было назвать крупной шайкой, но они ютились недалеко от пустошей, поэтому захватили уйму машин, которые ты оставил после Духов, их и кочевников. Сейчас у них самые тяжёлые пушки поблизости.       Он фыркнул. Она легонько шлёпнула его по нагрудному миомеру.       — Не слишком тяжелые для тебя, может. Если ты забыл, почти все мы тут из мяса.       — Это ваша первая ошибка, — прорычал он.       Она издала смешок.        — Ну да, ну да, как скажешь. Исчезновение мусорщиков почти никак не отразилось на жизни на улицах, если не считать того, что каждый раз, когда находят их старые притоны, кто-то получает кучу подержанного хрома. Новая банда рипердоков оказывают всё те же услуги, что и раньше, так что здесь всё спокойно. А вот вудуисты оказали чуточку больше влияния.       Он не мог приписать себе эту заслугу, это наворотил пацан. Адам получил опосредственное удовлетворение от сделанного. Он рыкнул ответ, и она ненадолго призадумалась перед тем, как продолжить.       — Когда внезапно уходит на дно крупная нетраннерская банда, на освободившейся земле как на дрожжах вылезает куча всяких независимых игроков. Сейчас куда ни ткни, найдётся кто-нибудь, кто предлагает сетевые услуги. У Мальстрём, конечно, всё ещё самые ебанутые нетраннеры, но они не оперируют вне их банды, да и никто не хочет их нанимать. Звери себя этим никогда не утруждали. Валентино, Шестая Улица и Тигриные Когти зачастую нанимают кого-то на стороне, когда им нужен нетраннер.       — У Шельм сейчас прибавилось работы с исчезновение их крупнейших конкурентов-нетраннеров. Они сильно расширились, особенно благодаря своей популярности на твоей маленькой арене. В сочетании с тем, что Тигры отвлеклись на Зверей, они стали почти что такими же большими, как Мальстрём год назад, то бишь их сейчас чуть больше тысячи.       — ...Это должно впечатлять? Тысяча мясных проституток? — спросил он, из искреннего любопытства. У него уже давно не было своей банды, а людей у него тогда было около... полторы тысячи, наверное? Половина из них были сопливыми сиротами. Большинство из них подохло, пока Арасака превращала его в металл, так что он ни разу не вернулся, чтобы проверить их. На улицах всегда будут дети, под кем они ходят ничего не меняло.       Небольшая банда насчитывает около сотни членов, достойная упоминания банда – около тысячи, представляющая угрозу банда – около десяти тысяч, а банды, просуществовавшие более ста лет – у них под сотню тысяч человек. В последнюю категорию входили Якудза, Ла Эме, Мафия и больше никто, насколько ему было известно. С очень немногими бандами приходилось считаться, в конце концов, тысяча мешков с мясом – это всего лишь тысяча мешков с мясом. В Найт-Сити не было ни одной банды, которая стоила бы упоминания для тех больших шишек, ради которых он убивал.       — Тысяча проституток с фанбазой по всей планете благодаря той бесплатной рекламе, которую ты дал им своей ареной. Я слышала, что они получают больше десяти тысяч эдди в месяц в виде пожертвований от "фанатов".       Хорошо финансируемые проститутки, получающие бабло от озабоченных мешков с мясом. У Уриэля имелось слово для этого.       — Сраные симпы.       Она прекратила водить по нему пальцем, приподнялась на одной руке и вскинула бровь. Её волосы беспорядочно разметались перед её лицом.       — Что такое "симпы"?       ...Вот ведь, этого термина здесь не существовало, не так ли? Он сощурил оптику в раздражении и объяснил в двух словах.       — Очень озабоченные мешки с мясом.       Она хмыкнула и осталась в том же положении, гуляя глазами по его телу. Он наклонил голову, чтобы попялиться на неё в свою очередь, изучая её тело. Омолаживающие процедуры пошли ей на пользу. На вид ей было под двадцать, может быть, под тридцать лет, хотя в волосах всё ещё была седина.       Она ухмыльнулась ему.       — Этому большому плохому мяснику нравится, что он видит?       Он фыркнул.       — Намного лучше той "бабули-недотроги".       Она сузила глаза, подняла руку и ущипнула его за нос. Она не могла сделать ему больно таким образом, как бы ни старалась. Его Гемини был таким же прочным, как и МеталГир.       — Я тебя выпорю, придурок, — пригрозила она в шутливой манере.       К несчастью для неё, у него имелся идеальный ответ. Он шлепнул её сзади одной из своих рук под одеялом.       — Как это я сделал только что?       Она подскочила от неожиданности, стиснула зубы и зарычала на него. Он злобно ухмыльнулся, глядя на неё. Было весело раззадоривать эту женщину.       

***

      Он долго затягивался своей трубкой и медленно выдыхал самый настоящий табак. Он знал, что это настоящий табак, потому что сам его выращивал – на сегодняшний день это был единственный способ получить стоящее курево. Как никак, аграрные войны всё ещё продолжались, а фермы по выращиванию экологически чистых растений с каждым днём становились всё дороже и дороже. У него был личный сад, но не более того. Начни он расширять его и продавать табак, то его наверняка навестили бы милейшие господа из Биотехники или Петрохем с вежливыми просьбами прекратить это занятие, а реши он отказать им – по нему сразу бы применили биохимическое оружие.       Каждая органическая ферма в мире подвергалась риску подобных нападений. Пасифика была в некоторой степени защищена репутацией Арасаки и Адама Смэшера, а также сотнями вооруженных жителей, которые охраняли свои новые источники пищи, словно динго, следящие за своим выводком. Несколько их нападок были пресечены ещё до того, как Арасака вообще узнала о них, одним только энтузиазмом местной охраны на арене.       Ещё с самого первого урожая диверсия плантаторов был верным способом настроить против себя всех жителей окрестного квартала (то есть люди без лишних слов стреляли в тебя). На каждом участке Пасифики постоянно дежурил как минимум один охранник с циркадным стимулятором. Никто из них не хотел, чтобы хорошие времена закончились, и они были готовы убивать и умереть за это. Отчасти именно поэтому Пасифика была так ценна, чтобы взять её под свой контроль.       Целый район, готовый постоянно следить за производством полностью органической пищи. Звери по глупости своей ничего, абсолютно ничего с этим не делали, однако Тигриные Когти хорошо видели заложенный в этом потенциал. Десятки тысяч людей, готовые защищать плантаторов, притом делать это с таким рвением...       Такого сокровища больше нигде не сыщешь в Найт-Сити. А Звери впустую прожигали его! Он заскрипел зубами от злости, осторожно вынув перед этим свою тонкую трубку. Обыкновенное разбазаривание раздражало его безмерно. Прежде всего, даже если придётся пожертвовать собственной жизнью, он обязан убить Рюдзаки. Кто угодно лучше справится с контролем над Пасификой, вообще кто угодно.       Дверь открылась в шестнадцатый раз – Акухара привёл последнего кандидата. Он открыл глаза и оглядел заполненную до отказа комнату.       Шестнадцать сильнейших воинов, которыми располагали Тигриные Когти. Тринадцать из них были юношами, три – девушками, и все они в той или иной степени добились успеха на Арене. Он внутренне нахмурился, глядя на их видимый хром; у молодых людей даже не хватило приличия прикрыть его синтплотью.       Они не заслужили права носить механическое тело. Они не были символом мощи целой организации или воинами, способными в одиночку одолеть сотню воинов. В лучшем случае это были хорошо натренированные сопляки. Он положил трубку в ладонь, не позволяя себе выдать своё недовольство.       Его железный ошейник зудел. Он не имел права жаловаться.       Он начал говорить.       — Сегодня вас всех собрали здесь с определённой целью. Вы – шестнадцать величайших воинов Тигриных Когтей, все вы в расцвете сил, все вы обладаете твёрдой рукой и несгибаемой волей.       Он окинул взглядом небольшую толпу, отмечая, как они ведут и преподносят себя. Справа стоял человек с холодными синими волосами, он был совершенно неподвижен и сосредоточен.       — В конце этой недели мне предстоит на арене дуэль со Зверюгой, предводителем Зверей. Я уже не тот воин, каким был в молодости. Велика вероятность, что я умру от ран после того, как покончу с ним. Если я умру на арене, то Тигриные Когти будут обязаны провести турнир.       Он позволил сказанному повиснуть в воздухе. Та, что слева, с ногами-лезвиями, была самой нетерпеливой, судя по едва сдерживаемой кровожадной ухмылке на её лице. Она догадывалась, что последует дальше, или ей уже сказали.       — Турнир, который решит, кто станет следующим главой Тигриных Когтей.       По всем ним прошла волна шока. Их удивление было вполне объяснимо, ведь, традиционно говоря, лидерство в банде не выбиралось на турнирах.       — В этом турнире будет открытый отборочный тур и шестнадцать финалистов.       Он внезапно впился в них взглядом, переполняя комнату своим присутствием. Некоторые из тех, кто выглядел более нервно, поперхнулись от внезапной смены выражения на его лице.       — Вы все должны работать сообща в отборочных, чтобы ликвидировать как можно больше чужаков. Это абсолютный приказ. Если какой-нибудь чужак одержит победу, Тигриным Когтям настанет конец, а я не позволю подобному случиться даже из могилы.       — Один из вас обязан преуспеть, в противном случае Тигриные Когти перестанут существовать.       Он слегка откинулся назад на своём коврике и ослабил взгляд. Те, что были слабее остальных, снова вдруг смогли вдохнуть.       — Я ничуть не сомневаюсь, что к каждому из вас подойдёт какая-нибудь фракция или отдельный человек внутри самих Тигриных Когтей. К кому-то из вас подойдут группировки чужаков, кто-то останется один в этой битве. Всё это допустимо, используйте любые доступные вам средства для достижения успеха, мне всё равно.       — Сейчас, и только сейчас, честь имеет меньшее значение, чем победа.       Он еще раз прошёлся взглядом по комнате. Тот, что стоял в центре с кибернетическими руками, смотрел на него решительным взглядом. Это было выражение, полное свирепости.       — Все свободны.       Пока они, шаркая назад, выходили из его комнаты, Сота сделал ещё одну затяжку из своей трубки. Медленно, поскрипывая старыми костями, он встал. Он обошёл свое сидячее место и вошёл через дверь в свои личные покои.       Пройдя вправо, он посмотрел на стойку и созерцающе закурил.       На стойке лежал парный комплект мономечей Кендачи и несколько ёмкостей с автоинъекторами.       Его дряхлое тело вдыхало воздух через кибернетическую глотку. Он взял медленно флаконы, наполненные различными стимуляторами, и вставил их в гнёзда на шее.       Последняя битва, в которой у него было мало шансов выжить. Необходимости сдерживать себя больше не было.