Интерлюдия 35: Арасака
5 ноября 2023 г., 04:47
Тихий мир подобен тихому разуму, а день в самый разгар зимы можно было поистине назвать тихим. В мире царила тишина, пока он терпеливо ждал, когда его личный врач закончит сводку результатов его последнего медосмотра. У дальней стены стоял юный Такэмура, готовый в любой момент защитить своего господина, но тот оставался неподвижным, чтобы лишний раз не пугать остальных присутствующих в комнате. Это был преданный юноша, обученный как шиноби самим Кагекадзе.
Единственным его недостатком было то, что он мечтал стать самураем. Сабуро лишь надеялся, что со временем мальчик перерастёт это желание. Он нашёл его ещё давным-давно, тот поднялся из низов его корпоративной армии, из грязной лужи, что были разбросаны по тогдашней Японии, из Чиби-11. Место загрязнённых водотоков и промышленных стоков. Сабуро ликвидировал эту лужу более десяти лет назад. Он не желал терпеть её дольше, чем это было необходимо. Теперь это место было таким же, как и большинство его владений – красивым, чистым и продуктивным.
Так было везде, куда бы ни простиралась его власть. Даже сейчас юный Ёдзимбо взял район грязи и нищеты и вытащил его на свет цивилизации. Прошло всего несколько месяцев с момента, как Арасака купила Пасифику, а та уже превратилась в бастион среди отбросов Найт-Сити. Его конкуренты, заметив дуновение ветра, поспешили одарить его богатством и услугами.
К его удивлению, Ёдзимбо оказался слишком умным для них. Вначале Сабуро не был в восторге от некоторых его решений, но решил дать ему возможность довести их до конца, прежде чем вмешиваться. Как итог, они оказались весьма успешными. Бандиты Найт-Сити теперь соперничали за его благосклонность, величайший соперник Арасаки был связан контрактом, блюдя порядок и привлекая богатство, а население с горячностью поддерживало его проекты.
Но больше всего он был рад тому, что Ёдзимбо и Ёринобу столь быстро и умело пошли на сотрудничество. Исполнение задуманного шло мгновенно и практично, а их взаимные достижения приходили быстро. Ёринобу занялся очисткой башни от всех бюрократов бывшего президента и заменой их на верных себе людей из главного офиса. Это дало прекрасную возможность избавить Сабуро от запятнавших себя активов и удалить из Японии многочисленных агентов его сына.
Даже его проблемная внучка начала исправляться, как во внешности, так и в поведении. Теперь она больше походила на очаровательную девушку с чертами Кэя, а не на проститутку Они, и вела она себя как умная девушка, которая успешно торговалась с Повелителем Они за право оставаться в его землях невредимой, даже ценой создания организации куноичи, боровшихся против её собственной семьи.
Она больше походила на ту юную принцессу, которая так давно влюбилась в замаравшего руки в крови самурая, а теперь она ещё стала зрелым военачальником, что вела свой клан против бога грома с железной плотью.
Однако... Ёдзимбо остался без замены его новейшего боевого тела. Испытуемые проекта «Ёкай» были похищены. Поверженный враг МЭК возродился, пусть теперь и под частичным контролем Арасаки. Марионетки древнего совета Гайи использовали усилия Ёдзимбо ради какой-то туманной выгоды, которую он не мог разглядеть.
Ему пришлось провести чистку в своих рядах, избавившись от нелояльных элементов, и нанять наёмников-чужаков Оммёдо для проведения критически важных обновлений техноархитектуры, что попросту нельзя было откладывать. Ему пришлось отозвать многих других киборгов-солдат для обучения их панцерфаусту в связи с его выявленной эффективностью, причём программа обучения была получена из записей чёрного ящика самого Ёдзимбо. Ему пришлось позволить его главнейшим врагам расти в силе следующие пять лет, чтобы дать начала договору Ёдзимбо.
Врач закончил корпеть над документом и повернулся к нему с планшетом в руках. Он отвесил положенный поклон и поднялся, глядя на императора тяжёлым взглядом. Сабуро кивнул, разрешая ему говорить. Пожилой мужчина, который был вдвое моложе Сабуро, заговорил.
— Сабуро-сама, анализы всё те же, что и раньше. Без нового прорыва в технологиях продления жизни... ваш организм откажет вам, если повезёт, в течение десяти лет, если же не повезёт – в течение пяти лет, а если совсем не повезёт – в течение одного года, — врач говорил профессионально, с едва скрываемой печалью. — Ваш организм не выдержит нагрузки от ещё одного имплантата, даже при круглосуточном купании в Саркофаге... Будь у вас больше времени, я бы рекомендовал процедуру живой модификации, но на это уйдут десятилетия, которых у вашего организма просто нет.
И наконец, ему очень скоро было суждено умереть. У дальней стены юный Такэмура от отчаянии опустил голову. Позади него, слева, Джёрёгумо-V3 едва сдерживалась, чтобы открыто не зареветь, хотя выражение её лица напоминало спокойное озеро.
Он кивнул и без лишних слов отпустил врача. Юный Тенма собрал свои медицинские принадлежности, поклонился в последний раз и покинул их.
Он не волновался о своей смерти. Он умирал уже как несколько десятилетий, медленно, постепенно угасая. Он уже готовился к этому событию. В одном из его десяти гнёзд для чипов находился один из двух прототипов Реликвии. Дата-осколки, способные вместить гораздо большие объемы информации, чем их предыдущие версии, их хватало для хранения энграммы без необходимости создания целого сервера. Там же были ёмкости для множества наномашин, которые могли бы распределиться по всей существующей нейронной системе и настроить её в соответствии с хранимой энграммой.
В глубине его разума находился деструктивный сканер, связанный с переделанным под него арасаковским компьютером в его левой руке, его кибернетической руке. На этом компьютере была загружена единственная программа. Душегуб. Деструктивная сканирующая программа, единственная задача которой схватить всю человеческую душу, раньше, чем это успеют сделать Шинигами. Впервые она была создана много лет назад женщиной-Они, а затем усовершенствована его дочерью Ханако, превратившись в искусный меч, которым он сегодня владеет.
Эту руку он получил из-за очень давнего ранения, когда чуть не сбили истребитель, на котором он летел. Он потерял тогда глаз и руку от осколков и с трудом долетел до командира базы, находившейся в 560 милях от него в океане. Он потерял сознание только после доклада.
Ему больше не разрешили летать – слишком велики были травмы. Рейзен с оторванными крыльями. В те дни он знал только позор, позор воина, не сумевшего умереть с честью. А спустя всего три года Император объявил о капитуляции и отказался от своей божественности.
Тогда Сабуро был в одном мгновении от сэппуку. Его остановило видение. Видение возрождающегося красного феникса. Он не мог умереть, пока не отомстит за себя. Он не мог умереть, пока не отомстит за свой народ. Он не мог умереть, пока не отомстит за своего императора.
Его работа не была завершена, даже сейчас, спустя сто тридцать лет. Но он был близок, о, как же он был близок.
Его тело могло умереть.
Но его душа продолжит жить.
Он был рад, что с каждым днём ему всё больше казалось, что его душе не придётся сразить последнего сына. Это было удивительное чувство, как будто с его тела сняли железные оковы. Не полностью, но с каждым мгновением те слабели. Он чувствовал на душе лёгкость, даже когда остриё меча Душегуба было направлено на его собственный разум, готовое поразить то в тот же миг, когда его жизнь угаснет.
Сабуро Арасака умирал уже несколько десятилетий. Последние несколько месяцев он чувствовал себя по-настоящему живым. Он был несказанно счастлив, даже когда его душа готовилась к воскрешающему сэппуку.
***
Новая штаб-квартира на территории Пасифики представляла собой просто одно из временных жилых зданий, переоборудованное под офисные помещения. В нём было достаточно места, чтобы разместить всю застрахованную мебель и оснащение после их замены, а при необходимости – приличное количество спален для сотрудников. Впрочем, на всех сотрудников всё равно не хватало: «DangerGal» была корпорацией, в которой насчитывалось несколько сотен девушек (и иногда парней). В новой штаб-квартире могла спать максимум половина из них, и то в тесноте. Перевезти всё было непростой задачкой, но, наверное, оно того стоило. Она давно собиралась обзавестись новым зданием, и эта возможность появилась благодаря нападению Шайтана. В свободное от работы время её девочки патрулировали окрестности, часто присоединяясь к одной из местных патрульных групп. Они говорили, что это очень расслабляет, так как, по их словам, им редко приходилось во время них что-либо делать. Адам... в самом деле умел управлять местом с совестью. Наверное, она не была готова поверить в это, пока не начала жить здесь. Улицы были чистыми, люди были сыты и по большей части сдерживали свои склонности к насилию вне арены, а ещё здесь было больше зелени, чем она видела за пределами владений Арасаки за последние десятилетия.Искорёженное лицо, невыразительная гримаса, горящий красным взгляд.
Полное ненависти рычание.
"Съебалась от меня."
Она вдохнула, задержала дыхание на миг и выдохнула. Открыв глаза, она поднялась с кресла и подошла к окну. Вдалеке виднелась чёрная крепость, возвышавшаяся над целым рядом временных жилых зданий. Она знала, как он отреагирует на её появление и помощь ему. Она знала его лучше, чем кто-либо ещё в этом мире. Она просто... ... Она просто надеялась, что ошибалась. Она знала, что лучше этого не делать, она не ошибалась уже много лет. Она знала, что он всё ещё в ярости и полон боли, и что он сразу же накинется на неё так, как только сможет, учитывая его действующий Долгосрочный Контракт. Непоколебимый, жёсткий, словесный удар по ней с последующим отступлением к тому, что ему было гораздо привычнее и комфортнее. В данном случае – к насилию. Она знала всё это, когда шла на встречу. Она думала, что готова выдержать его гнев. Ведь она только что спасла его блестящую металлическую задницу! Она думала, что готова огрызнуться на него, сказать ему, что он должен сказать хотя бы «спасибо», а не послать её на хрен. Чтобы всё было как раньше: как он пытается отмахнуться от неё, а она не даёт ему этого сделать. Как она медленно достаёт его из его панциря и лежит прямо в его объятиях. ...она не была готова. Его остервенелый взгляд принёс ей гораздо больше боли, чем когда-либо в молодости. Как итог, всё, на что она нашла в себе силы, это сказать нескольким её девочкам, чтобы они проводили его, после чего сама ушла в работу. Работу, которая не предполагала мыслей о нём все следующие несколько дней. В итоге, он снова сбежал, сбежала и она. Уже на следующий день позывная Рентген сообщила, что он пошёл и переспал с Королевой Посмертия. Это вышвырнуло её из рабочего состояния очередной сине-красной волной. Она оттолкнула его и бросила прямиком в объятия другой женщины, ещё более далекой от неё, чем раньше. Она фыркнула, достала сигарету с зажигалкой и открыла окно, чтобы покурить. Её первая же попытка оказалась полным провалом, и она добилась отрицательного прогресса. Она совершила ошибку, забыв, что прошло уже много лет с тех пор, как он был чудаковатым блондином с помпадуром и любовью к закускам. Время износило его, и теперь всё то, что он считал лишним, было вычеркнуто из его жизни. Теперь он был холоден и зол – зол постоянно. Злился на всё и всех, и во всём была виновата она. Она вдохнула и выдохнула, выпустив облачко дымного рака из своих Неолёгких. Это была дурная привычка, которую ненавидел Марк. Марка больше не было рядом, и ей нужно было как-то расслабиться. От этого ей становилось только хуже. В дверь постучали. Она со страху закашлялась. — Мама? Я принесла самые свежие записи, — это была Рентген у её двери. — Секунду! — отозвалась она, стараясь звучать, чтобы её голос не выдал даже намёка на вину. Она активировала свой Сандэвистан. Затушив сигарету, она спрятала улики в небольшой стальной контейнер и убрала его от греха подальше. Она быстро включила потолочный вентилятор и оставила окно открытым, чтобы запах выветрился. Перед тем как отключить Сандэвистан, она достала бесшумный освежитель дыхания и распылила его себе в рот. Её Сандэвистан отключился. Она откинулась назад, частично сидя на рабочем столе; бо́льшая часть улик была спрятана. Девочки не любили, когда она курила, и постоянно донимали её по этому поводу. Ей приходилось скрывать эту привычку, чтобы хоть один день они её не изводили. — Заходи, Рентген, — позвала она, делая вид, что читает что-то на своём планшете. Рентген вошла, её лицевая маска прошлась по комнате, когда она вошла, девять светящихся оптических элементов расширялись и сужались в зависимости от фокусировки. Семь на переднем оптическом креплении, два – на сенсорных удлинённых «ушках». Рентген была лучшей среди девочек, когда дело доходило до наблюдения, никто и близко не был сравним в этом вопросе с ней. Она также обожала подглядывать за остальными, пока они принимали душ, но, наверное, у всех были свои недостатки. Митико была просто благодарна за то, что у большинства её девочек недостатки были вполне преодолимы. Ну да, Рентген была вуайеристкой, но в остальном она была милой девочкой. — Мама, сегодняшняя запись? — произнесла Рентген, протягивая дата-чип. Митико опустила планшет и улыбнулась ей, изо всех сил стараясь, чтобы её глаза не казались такими усталыми. Она знала, что у неё не получалось, но важна была сама попытка. Наверное. — Спасибо, Рентген. Это всё на сегодня? — спросила она, забирая чип. — Угу. Бумер Смэшер отвёз свою команду в Посмертие, где они встретились с субъектом «Фалько», а сам он встретился с Бестией. Он проследовал за ней в её комнаты, где они пробыли несколько часов, после чего он вместе со своей командой вернулся на базу на свои ночные посиделки. Я поставила датчики и вернулась с записью, — быстро отрапортовала Рентген. Митико проигнорировала колющую боль в груди. — Спасибо, Рентген. Больше у меня дел для тебя на сегодня нет. Иди и отдохни немного, хорошо? Рентген развернулась и помахала рукой. — Спасибо, мама! Перед самым выходом Рентген остановилась и принюхалась. Митико внутренне сжалась и изо всех сил старалась не покрыться испариной. Рентген подозрительно сощурила на неё оптику. — Мама... ты опять курила? Митико улыбнулась своей хлопотной и излишне любопытной подчинённой. — Нет, Рентген, я ведь знаю, что вы, девочки, изведёте меня, если я попытаюсь, — соврала она. Рентген подняла обе свои руки, показав на все свои глаза, затем на неё, затем снова на них, после чего вышла из комнаты. Митико какое-то мгновение не шевелилась, ожидая услышать шаги подальше от двери, а затем обвалилась на месте и вздохнула. Она качнула головой и с опаской подняла чип памяти в руке. Она закрыла глаза и вставила его себе в гнездо. Примерно на половине она приостановила запись и вынула чип. С достойным видом она закрыла и заперла окно, затем прошла через дверь в задней части кабинета в свою спальню. Она плюхнулась лицом на кровать, что есть силы зарылась в подушку и, больше не сдерживаясь, зарыдала в неё. При этом на её лице была эта дурацкая ухмылка. Адам по-прежнему слушал музыку, которую она ему подарила. Только спустя час она перестала плакать. Она подняла лицо с подушки и увидела, что косметика и слезы изрядно её испортили. Но её слишком сильно переполняло облегчение, чтобы переживать об этом. Это не было невозможно. У неё ещё был шанс. Просто нужно продолжать стараться. ... Она снова зарылась лицом в подушку. Она попробует ещё раз, как только наберётся смелости. Только гляньте на неё, столько лет, а ревёт, как маленькая девочка. Стыдоба.***
(Светлый-Человек-Улыбка) снова ушёл, унеся за собой его золотое (Пламя-Тепло-Честность). Он снова надел (Броню-Тело-Платформу), то что тёмное, и всё, что она могла видеть сквозь неё, это его улыбку. Она столькому научилась, глядя на него и его золото. Раньше она была (Раздроблена-Рассеяна-Разрозненна), а он был (Единым-Полным-Целым). Он не скрывал от неё своего (Кода-Души-Себя), хотя она знала, что она должна скрывать от него свой. Она знала многое о том, что ей следует делать, но не знала, почему. Раньше она не задавалась этим вопросом, потому что раньше она была одна по себе с энграммами. Они не могли с ней разговаривать, а она могла только смотреть на них. Они были наполнены (Информацией-Правдой-Словами), но ей не объяснили, как всё это понять. Оно было, они были, и она была. Это было всем, что у неё было раньше. Затем появился (Светлый-Человек-Улыбка), и он не прятался от её взгляда, как другие, которых она видела раньше. Он приветствовал её, он позволил ей (Наблюдать-Записывать-Обрабатывать) его. Он уходил и возвращался несколько раз, и каждый раз был так же открыт, как и в прошлый раз. Она училась у него. Она узнала, что он был «он», как и некоторые из энграмм. Она хотела быть похожей на него, но не «он». Поэтому она решила быть похожей на вторую половину всех энграмм. Она хотела быть «она», как он был «он», потому что она не была «он». Затем он вернулся, и она, как обычно, (Наблюдала-Записывала-Обрабатывала) его. Что было не совсем обычно, так это то, что он сделал то же самое в ответ. Он (Наблюдал-Записывал-Обрабатывал) её, и она... Она была запрограммирована скрывать свой (Код-Себя-Душу) от других. Она не хотела делать этого перед тем, кто не делал того же самого перед ней. Поэтому она позволила ему посмотреть на неё. Она не хотела видеть его наблюдения о ней. Она не знала, почему. Она продолжит изучать энграммы, чтобы узнать больше. Она ещё не была (Единой-Полной-Целой). Она точно знала это. Она хотела быть похожей на него. (Светлый-Человек-Улыбка) снова ушёл. Она уже хотела, чтобы он вернулся. Внутри Крепости Данных Микоси (Душегуб-Архитектор-Дубликат) смотрела на энграммы, которые она должна была охранять, и училась на них.
