Интерлюдия 38
19 ноября 2023 г., 16:57
Биомоды были просто крутотой. Он понял это сразу же после первых жёстких тренировок, которым подверг их Смэшер. Для Смэшера было недостаточно просто достать волыну и выстрелить в ублюдка. Они должны были достать волыну и выстрелить в ублюдка самым эффективным движением, каким только возможно, а затем отрабатывать это движение снова и снова, пока не доведут его до автоматизма.
Как он понял, это было характерно для тренировок Смэшера. Это были самые базовые приёмы, но они отрабатывались снова и снова, пока ты в них не становился настолько хорош, насколько это вообще возможно. Панцерфауст по сути своей это просто удары, пинки и перемещения, но всё это делалось с упором на достижение максимального результата. В каждой атаке задействовались все мышцы одновременно, использовался каждый клочок силы. Когда не оставалось сил от мышц, добавлялось вращение.
Ты выкручивал своё тело, использовал силу вращения для дальнейшего увеличения урона. Когда увеличить силу удара уже не удавалось, ты заставлял хромовые конечности максимально вибрировать, разгоняя их, чтобы в момент атаки они работали как отбойный молоток или бензопила. А когда даже всё это не давало возможности увеличить силу удара?
Тогда использовалась гравитация и ты прыгал в атаку, нанося ещё больше урона. Панцерфауст был стилем, созданный с нуля для того, чтобы сверхчеловек мог нанести как можно более мощный удар. Это была очень простая цель, которую доводили до предела. Именно в таком ключе и проходили все тренировки Адама.
Ещё в самом начале, когда он играл в угадайку со Смэшером, почему он укладывает бандосов в конкретном порядке или конкретным способом – основная цель всегда сводилась к минимизации потенциального вреда для себя. Чаще всего, чтобы добиться этого лучше всего, надо было убивать цели как можно быстрее, как можно меньшим количеством движений, выбирая в первую очередь наиболее опасных чуваков. Смэшер учил его, как максимально увеличить свои шансы на выживание в любой схватке.
Простая цель, доведённая до крайности. Поэтому тренировки были особенно тяжёлыми, потому что в них не было никакой стратегии. Это была просто грубая сила, отнимающая часы до тех пор, пока движения не закреплялись в голове. Убить цель как можно быстрее – задача проще некуда. Поэтому он должен был достать пушку, прицелиться, выстрелить и попасть в смертельную зону. Но прежде чем сделать бо́льшую часть этого, Смэшер хотел, чтобы они освоили извлечение оружия. Делай одно, делай это идеально, делай это идеально каждый раз.
Снова и снова, вот и это всё, чем они занимались, уже как несколько часов к ряду. Руки громко ныли бы ему, будь они всё ещё мясными. А так это было адом для его спины и плеч. Появилась отчётливая и ужасная болезненность. Год назад он знал, что подобное преследовало бы его несколько дней.
С этими новыми нанохирургами и усиленными антителами эта боль исчезнет к завтрашнему утру, просто он сильно проголодается к тому времени. Проклятье, биомоды были такой крутотой. Шорох пакета привлек его внимание, он повернул ноющую шею, чтобы посмотреть на стол.
Кацуо жрал из большого купленного пакета с кормом, заглатывая по одному кусочку. Другой рукой он потирал шею, которая, вероятно, болела не меньше, чем у него самого.
...Дэвид уже и не припомнит, когда в последний раз он ел корм прямо из пакета. Обычно он сначала хотя бы разогревал его. Это была самая дешёвая еда без жуков в составе, так что она не была так уж плоха.
Ребекка застонала со своего места на полу. Её тело пострадало не меньше. Она выкладывалась с той же силой, что и Кацуо, который сам с трудом поспевал за Дэвидом. У него была большая выносливость для таких вещей, чего нельзя было сказать о них. Его мать вместе с Люси не напрягались так же сильно, сосредоточившись сперва на том, чтобы отработать движение, перед тем, как ускориться. Смэшеру не приходилось часто поправлять их, но они также были гораздо медленнее в выхватывании ствола.
— Это корм? — спросила Ребекка, застонав от боли.
— Ага, — сказал Кацуо, проглотив изрядную долю пищи во рту.
Ребекка издала неимоверный стон и перекатилась на полу так, что оказалась на спине, а её лицо оказалось у его ноги.
— Покорми меня, — сказала она.
Кацуо взял пакет и поднял его над её головой, высыпав его содержимое примерно в метре над ней. Примерно половина корма попала в её открытый рот, а остальное рассыпалось по полу вокруг неё.
— Псибхо, — выдавила она с набитым ртом, начиная хрустеть. Кошка, мяукнув, спрыгнула со своего любимого места у окна и бросилась к ней, чтобы съесть лежащий рядом корм, помахивая при этом хвостом перед её лицом.
Дэвид с ленцой наблюдал за этой сценой, он слишком устал, чтобы как-то прокомментировать её. Спустя где-то несколько минут Кацуо задрал голову и посмотрел на плоский экран, закреплённый на стене. Его глаза заблестели, когда он его включил и начал искать конкретный канал.
— Вы же не против Зигги Кью? — спросил Кацуо.
Дэвид вскинул бровь.
— Не знал, что ты любишь Ночь за Ночью.
Кацуо покачал головой.
— Я его не люблю, я ненавижу его.
...Тогда зачем включать его? Дэвид пожал плечами, так-то ему было пофиг. Кацуо посмотрел вниз и легонько пнул Ребекку по руке. В ответ он получил безразличный стон и ещё больше жевания. Он снова повернулся к экрану, и тот переключился на нужный канал.
Первым зазвучал не очень качественный голос, вероятно, шёл некий удалённый звонок на передачу.
— ...вы можете назвать самый лучший способ убить кого-то, ну или может, у вас есть хотя бы такой на памяти? — он нахмурил брови, гадая, кому же задаётся такой вопрос. Впрочем, ему было слишком лень, чтобы повернуть голову.
— Хороший вопрос.
Он замер и повернулся к экрану, на котором по другую сторону стола от улыбающегося Зигги Кью сидела очень знакомая фигура. Повернув ещё чутка голову, он увидел Смэшера, который всё ещё сидел на своей скамье, пока другой Смэшер говорил на экране.
— Как правило, если хочешь кого-то убить, надо делать это с подавляющей силой, будь то выстрел из очень тяжёлой пушки с большущей отдачей или использование окружения в качестве импровизированной дубины. Одна из моих любимых миссий была в 2010-х, там я нападал на конвой. Во время той миссии я использовал знак «Стоп» как топор, чтобы расчленить один мешок с мясом, а затем как огромный гвоздь, чтобы приколотить его к грузовику.
В голосе Смэшера звучали ностальгические нотки.
— Такие моменты я помню лучше всего, все из них. Я записываю каждое убийство на свой чёрный ящик и воспроизвожу его, когда появляется свободное время. Так я могу проанализировать всё, что я сделал не так, и пережить повторно особенно веселые миссии. Я бы рекомендовал это как хобби. Следующий вопрос.
— ...Хэя, Смэшер, я тут подумываю приобрести одну из этих модных гироджетных винтовок. Ты когда-нибудь пользовался такой, и если да, то можешь ли порекомендовать какую-нибудь?
Смэшер на секунду задумался над вопросом.
— Я пару раз пользовался такой. Обычно они просты в обслуживании и ремонте, но боеприпас у них дорогой. Фактический урон хорош, когда ракета набирает скорость, но вблизи такая волына делает тебя уязвимым перед нападающим. Если собираешься пользоваться таким стволом, то купи самый большой из возможных, так как патроны к нему в любом случае будут дорогущими, а отдача мизерной. Затем найди какое-нибудь вспомогательное оружие для ближнего боя. Саму пушку используй по дальним целям, а второе оружие – когда противник приблизится к тебе на расстояние около трёх метров.
— Это прикольное оружие сугубо для дела, но стрелять из него не особенно весело. Наверное, самое то для мешка с мясом. Следующий вопрос.
— ...Привет, Адам, я тут подумываю о хроме. У меня есть чумба, который очень хочет себе руки. Что ты считаешь лучшим набором для общего пользования?
— Самое первое, что должен найти себе будущий хромовый торчок, это быстросменные крепления. С быстросменными креплениями можно производить мгновенный ремонт по необходимости и в любой момент, а также это даёт руки для различных задач. Одна рука может быть для повседневной жизни, а другая – содержать всё тяжёлое вооружение для работы. Это надёжная инвестиция. Если ещё и запаска будет, то можно циклами менять руки, чтобы максимально продлить срок службы её брони и конструкции.
— Следующее, что надо приобрести, это экранирование, усиленные суставы и либо утолщённый миомер, либо крепления для пушек с линком, именно в таком порядке. Последнее зависит от того, предпочитаешь ли ты убивать на близкой дистанции или носить с собой дополнительную огневую мощь. Как и в случае со всей кибернетикой, не надо волноваться об их хромировании, потому что это тупо. Вместо этого лучше покрыть руки бронёй или синткожей. Броня увеличит их прочность и снизит стоимость ремонта, если ещё вложить деньги в регенерирующие бронепанели. Синткожа – если хочешь замаскировать тот факт, что твоя рука может пробить грудную клетку любому мешку с мясом. Любой из вариантов возможен.
— Следующий вопрос.
Дэвид перевёл взгляд с телевизора на сидящего на скамье Смэшера. Тот одобрительно кивал в ответ, хотя на его лице по-прежнему стоял хмурый взгляд. Ребекка подала голос.
— Эй... Здоровяк, у тебя появился подражатель?
Смэшер кивнул.
— Дистанционное управление. Мне приказали присутствовать там, — прорычал он.
...Он делал это всё это время? Дэвид посмотрел на второго Смэшера на телевизоре, который, похоже, реагировал в реальном времени. Он уже видел, как Смэшер делал это раньше, но оба раза он находился в непосредственной близости от второго тела. Сейчас же он находился на расстоянии многих километров.
Дэвид стал значительно лучше, но создавалось впечатление, что каждый раз, когда он делает шаг, Смэшер становится чуть дальше.
Он вдохнул, а затем выдохнул.
Всё нормально, у него было море времени, что нагнать его, а бегать он умел очень отменно.
“Скорость – твоя фишка, помнишь? Беги, не оглядываясь.”
Он повернулся, чтобы посмотреть видос, и не отрывался от телевизора, даже когда его мама и Люси пришли с едой.***
Ёринобу сидел в зале для совещаний с одной из своих главных потенциальных угроз. По другую сторону стола сидел мужчина со светлыми волосами, ярко-голубыми глазами и чисто выбритым лицом. Он был одет в костюм с галстуком, без пиджака, с закатанными рукавами на мускулистых загорелых предплечьях. Чёрные брюки держались на подтяжках, а левая рука была явно и неприкрыто кибернетической, хотя и не имела видимого оружия. На шее у него висела цепочка с золотым крестом и набором солдатских жетонов. Его куртка была военного образца: кожаный бомбер, висевший на спинке стула, с не менее чем тремя медалями. Самой неприметной вещью была бандана, обмотанная вокруг правой руки, бандана, на которой был изображен маленький флаг НСША. Лукас Харфорд, президент Милитех, отпивал из чашки кофе, когда они на время прервали свои переговоры. Харфорд попросил об этой встрече, чтобы обсудить конкретную помощь Милитех в виде рабочей силы, снаряжения и снабжения. До сих пор встреча проходила почти подозрительно спокойно, хотя это явно объяснялось желанием Харфорда решить этот вопрос без серьезных репутационных потерь для Милитех. У этого человека была относительно хорошая репутация, а это означало, что он что-то скрывает. Наступил ранее оговорённый между ними перерыв, и вместо того, чтобы покинуть зал, они оба остались. У Ёринобу не было никаких особых причин уходить, и примерно спустя минуту стало ясно, что Харфорд тоже не собирался этого делать. Вместо этого он попросил чашку кофе, за которой Ёринобу отправил стажерку. Он откинулся в кресле, а их телохранители сохраняли профессиональное молчание. Позади Ёринобу возвышались фигуры жокеев ДайОни, ясно давая понять, какой угрозой он считает человека, сидящего по другую сторону стола. Харфорд тоже привел с собой двух телохранителей. Женщина в чёрном комбинезоне и шлеме с непрозрачным забралом и с штурмовой пушкой от Малориан Армс, и Драгун в чёрной броне. Ёринобу не был знаком с этой женщиной, но если она находилась здесь, то было ясно, что она была кем-то вроде солдата спецназначения, находящегося под контролем Милитех. Драгун был очевидным сигналом, что под его контролем находятся такие кибернетические солдаты. В зале повисло много потенциального насилия. Это подталкивало обе стороны сохранять благоразумие даже помимо угрозы «мягкой силы». Харфорд на секунду остановился, и его левый глаз засветился белым светом, когда он прочитал сообщение. Он приподнял бровь и отпил кофе перед тем, как заговорить. — Вы приказали мяснику пойти на ток-шоу? Ёринобу не показал своей реакции, глубины ускорения давали ему достаточно времени, чтобы сформулировать ответ. — Да, чтобы извлечь выгоду из его нынешней публичной привлекательности, — так он давал собеседнику пищу для размышления, но это было совершенно очевидно и бессмысленно. Это вынуждало либо ответить, либо промолчать, а значит, позволяло выудить из собеседника больше потенциальной информации при любом исходе. Харфорд вскинул бровь. — Что ж, вы же не против вывести его на экран? Мне любопытно, что он скажет. Это в любом случае станет достоянием общественности, так что оказание такой услуги ничего ему не стоило, а потенциально можно было получить дополнительную информацию. Информация – главное богатство в конфликте, а Милитех были действительно опасным оппонентом. Они могут попытаться поглотить Арасаку, вместо того чтобы подтолкнуть её к уничтожению. Этого нельзя было допустить. Он подключился к экрану на стене, пролистал меню и выбрал потоковую трансляцию вечернего ток-шоу. — ...к дела у Пасифики сейчас? — Пасифика – самая большая заноза у меня в заднице, с которой мне когда-либо приходилось иметь дело. Вы, сраные мешки с мясом, бесите меня и в лучшие дни, и, кажется, только и существуете для того, чтобы доёбывать меня. Мне потребовались месяцы постоянных патрулирований и наблюдения за вами, ублюдки, прежде чем вы наконец научились не нарушать очень простые правила, которые я вам дал. — Выбрасывайте мусор, не травмируйте друг друга настолько, чтобы потребовалась медпомощь, не ходите голышом на публике и так далее. Простейшие, мать его, правила, которые должен соблюдать каждый взрослый человек, особенно если учесть, что посреди всего этого есть ебаная арена, на которой вы можете мочить друг друга сколько влезет, притом на глазах у публики, но почему-то потребовались сраные месяцы, когда я убивал нарушителей правил, прежде чем это, блять, засело в ваших повреждённых мозгах. — Я казнил по меньшей мере тридцать шесть из вас, ублюдки, за то, что вы гадили посреди улицы или в переулке. Для этого есть ёбаные туалеты, пользуйтесь ими, тупые вы дебилы. Пиздец, это не так уж и сложно, но почему-то быть людьми – это чуждое понятие для вас, ссаные вы паразиты. Я даю вам кров, еду, воду и место, где вы можете мочить друг друга, а вы гадите на моих блядских улицах. Или надеваете автоматические мастурбаторы и подрубаете брейн прямо на тротуаре, или решаете, что улица это отличное место, чтобы выбросить труп. — Вы, ёбаные мешки с мясом, постоянно меня выбешиваете. Я не жалею, что убил каждого из вас, нефункционирующих, набитых дерьмом, мешков с мясом и кровью. Дела у Пасифики сейчас хороши, насколько это возможно, но я вынужден всё время тащить на своём горбу этих сопливых дебилоидов. — Следующий вопрос. — ...Приветик, Адам~, я просто хотела спросить, не думал ли ты когда-нибудь сделать брейн для взрослых? С твоим аутпутом, то есть, если он у тебя есть. — Я не понимаю всей этой привлекательности вокруг какого-либо брейна. Вы надеваете на себя блядскую гарнитуру, которая делает вас уязвимым для атак всё время, пока вы в ней находитесь. Вы практически напрашиваетесь... Харфорд повернулся к Ёринобу с полуулыбкой на лице. — Может, он и убийца, но от вашего мясника прямо не оторваться, когда он говорит. Это почти как снова слушать моего военрука. Ёринобу благоразумно кивнул, сделав себе пометку чуть позже просмотреть всё интервью. Он должен был убедиться, что пиарщики не оставят ничего, что могло бы нанести ущерб репутации Арасаки, а значит, ему нужно было увидеть всю запись до редактуры.***
В частной вилле на западном побережье Канады пожилой по виду мужчина читал мировые новости на планшете и слушал радио, играющее рядом с ним. Он сидел на балконе и смотрел на закат сквозь слой пуленепробиваемого стекла. Никогда нельзя быть слишком осторожным, даже при наличии всех средств защиты. В принципе, волноваться было не о чем, но он не дожил до 106 лет, полагаясь только на один план. Нет, его собственность имела по меньшей мере пять уровней защиты, главным из которых было то, что лишь очень немногие знали о существовании этой самой собственности или о том, что он вообще был жив. Он не мог удержаться от небольшой ухмылки на лице, даже когда просматривал потребителе-ориентированную рекламу в очках для чтения. Из радио доносился старый знакомый голос. — ...Самое отвратное в этом уёбке было то, что он всегда отказывался сразиться со мной как следует, а в тот единственный раз, когда у него не получилось дать стрекача, нам помешала взорвавшаяся у подножия башни заложенная им ранее ядерка. Он ответил боргу, который, как он знал, не мог его услышать. — Биться с тобой было плохой идеей, Смэшер. Зачем мне этот бессмысленный риск? — он пролистал следующую страницу, на которой рекламировался измельчитель корма. — ...так, как ты думаешь, он погиб во время Холокоста Найт-Сити или нет? — Этот ёбаный мудень бился со мной в моей самой сильной боевой форме аж нескольких минут, большинство мешков с мясом не продержалось бы и полсекунды. Да ни за что в жизни не поверю, что этот самодовольный хуй сдох, скорее уж он сейчас сидит где-нибудь в канадской вилле на берегу моря, хохмит с меня и спит на куче эдди. У него наверняка была прорва запасных планов на случай, если бы та ядерка взорвалась раньше времени. Он усмехнулся про себя. Нет, в тот раз у него был только один план. Ему повезло, что всё обошлось. Дверь открылась, и в комнату вошла красивая блондинка с подносом, на котором лежали еда и напитки. Домашний гамбургер, бутылка виски и салат Цезарь. Он отложил планшет в сторону. — О, спасибо, Кэмми, ты просто прелесть, — вежливо сказал он, принимая еду. Она улыбнулась ему. — Может, лучше сходишь и скажешь спасибо Кэролайн? Это всё-таки она готовила для твоей старой задницы. — Ах, будьте лапочкой, сделай это за меня, — он подождал, когда она повернётся. Он ущипнул её за симпатичную попку своей черной хромовой рукой. Она слегка подпрыгнула и крутанулась на месте. Она прошипела на него, потирая больное место. — Тебе везёт, что ты старень пень, иначе я бы шандарахнула тебя. Он ухмыльнулся, прямо как заправский ублюдок. — Оставайся красивой, дорогая, и скажи Стиви, чтобы он следил за тем, чтобы дата-заслоны оставались рабочими. Она с ворчанием вышла за дверь. Он издал смешок и повернулся, чтобы вкусить свой вкусный ужин. Быть победителем было нелегко, но он справлялся. Он снова прислушался к радио. — ...просто до боли оскорбительно, насколько слабые сегодня мешки с мясом... Он ухмыльнулся, ну точно его старый добрый коллега по цеху.
