Глава 48
25 ноября 2023 г., 04:47
Ему оставалось разобраться с ещё одним дельцем перед тем, как начнутся сегодняшние бои. А именно, последняя встреча, на которой надо было заручиться помощью человека, который должен был посодействовать продажам предстоящих событий. Эти циферки продаж будут полезны, потому что больше денег означало больше финансирования для Пасифики и её побочных проектов.
Зенит был амбициозным проектом. Перед тем как строить что-либо над землёй, требовалось сперва закончить все подземные работы. Это означало, что нужно было отгородить прибрежную часть от океана, а затем прокопать тысячи метров прямо вниз, чтобы начать создавать «корни» аркологии. Прежде чем это удастся нормально сделать, весь наземный городской район требовалось полностью снести.
Всё, что находилось выше уровня моря в Пасифике, за исключением одного постоянного здания и временных зданий для размещения всех желающих, будет снесено и пробурено. Таким образом, рабочие получат абсолютно чистый лист для работы снизу вверх. Стройка не должна была касаться береговой линии из-за опасений, что под ней может находиться водоносный пласт, но тем не менее стройка слегка заходила на Пустоши, которая пересекалась с существующей Пасификой примерно на 90%.
По завершению стройки это станет самым крупным сооружением на этой половине Северной Америки, оно будет способно вместить весь Найт-Сити и ещё несколько миллионов. Только за счёт внутренних ферм и «парка дикой природы» на крыше он сможет прокормить вдвое большее число людей. Этот парк станет самым большим зелёным пятном, чем в любой другой городской среде мира, и тот сможет превратить всё сооружение в кислородно-положительный объект. И это без учёта намеченных характеристик генномодифицированной растительной и животной жизни, о которых Биотехника собиралась подробно рассказать на следующей встрече с ними. На самом деле, придётся даже выпускать кислород в атмосферу для предотвращения кислородного отравления.
Согласно техпараметрам, всё так и обстояло. Но, честно говоря ни Уриэль, ни Адам не стали бы тратить столько бабла на то, чтобы сделать весь проект экологически чистым, в основном потому, что в реальности это было делом глобального масштаба. Неважно, насколько экологична Америка, если Китай, Африка, Россия и другие страны продолжают загрязнять окружающую среду.
Это работает в любом направлении, можно сколько угодно менять названия местами. Неважно, сколько перерабатывает Африка, если Индия по-прежнему сбрасывает все отходы в свою реку. Неважно, насколько Австралия ограничивает выбросы углеводорода, если Великобритания по-прежнему вызывает кислотные дожди над всей Северной Европой.
Не имело значения, насколько одно государство заботится об окружающей среде, потому что, если все они вместе не будут заботиться о ней, ничего не будет достигнуто и исправлено. Забота об окружающей среде стоила огромных деньжищ, поэтому ничего удивительного, что очень немногие фракции заботились о ней. Получалось в итоге так, что в долгосрочной перспективе ничего исправить не удастся. В конце концов, никто из них не собирался волноваться по этой проблематике дальше местного уровня.
Органическая пища была предметом роскоши, поэтому создание условий для её выращивания было хорошим способом заработать деньги, что давало возможность развивать промышленность, что было хорошим способом выжить. Всё это сводилось к тому, что Уриэлю приходилось вести разговор, в котором он не видел смысла, по теме, на которую он класть хотел. А в это число входило большинство людей за пределами Адама.
Если так подумать, не было ли это почти шизофренией? А, похер, его это не волновало настолько, чтобы выяснять. Это не было проблемой, так что это не станет проблемой. Он открыл дверь и зашагал к человеку, которого ему предстояло уговорить помочь.
Седые волосы на тёмной коже, тёмно-серая бородка, кибернетическое горло, куча золотых побрякулек, татуировки на руках и кожаная куртка без рукавов. Керри Евродин. Ни Адам, ни Уриэль не имели ни малейшего понятия о том, на кой ляд ему понадобился разговор с Адамом. Уриэль также не хотел тратить вычислительную мощность на выяснение этого вопроса, он просто хотел поскорее покончить с этим.
Он подошёл к другому креслу и медленно сел в него, чтобы убедиться, что оно не сломается под его весом. Гемини не был таким тяжёлым, как другие тела Адама, но всё же его веса было достаточно для того, чтобы при росте среднего, по последним данным, человека, весившего за двести килограмм, его можно было бы отнести к категории страдающих ожирением. Он мог легко раздавить небольшие стулья, даже если был намного легче Драгуна, Они и особенно ДайОни.
Он был тяжелее старого Самсона, но это было связано с тем, что Самсон не имел СКПР. Самсон с СКПР весил бы в районе... трёхсот килограммов? Не так уж плохо, как теоретический Драгун с СКПР, который достиг бы отметки в четыреста килограммов. Как оказалось, тело из титана и ББПИшного миомера было гораздо тяжелее, чем из пластали и стандартного миомера. «Они» был таким лёгким только из-за того, что был сделан из новой эндостали, а это было настолько дорого, что можно было бы просто купить стандартный ББПИ.
Адам был тяжёлым, это было в порядке вещей, ведь он был до тупого прочным и до тупого сильным киллборгом.
Усевшись в кресле, он посмотрел на музыканта, сидящего по другую сторону стола, и уставился на него. Музыкант долго пялился в ответ, а затем начал говорить.
— Ты... сочинял музыку всё это время, — начал он.
Технически, это было неправдой, но в целом для Адама эта история была лучше, поэтому Уриэль отмахнулся от вопроса вопросом.
— Это вопрос? — раздражённо прорычал он.
Музыкант раздражённо сощурил глаза.
— Нет, наверное, нет... — в разговоре наступило затишье. Увы, ненадолго.
Музыкант отвёл глаза и посмотрел в сторону. Спустя мгновение он снова попытался заговорить.
— Ты пишешь музыку уже много лет, а выпускать её начал только после той утечки. В чём здесь мотивация?
Уриэль сощурил оптику, разве это не было пиздец как очевидно?
— Ты хоть представляешь, как дорого обходится превращение той свалки в функциональное место? Песни приносят деньги, а мне нужны деньги, чтобы финансировать то место.
Филиппинец вновь уставился на него, но как-то задумчиво.
— Так ты пишешь музыку ради эдди?
Уриэль фыркнул.
— Я пишу музыку, чтобы не слушать то пососное дерьмо, которое крутят по радио. Я ненавижу современную музыку, нет ничего кроме синтетической хуеты и рэп-пиздежа, ничего из этого не достойно, чтобы его слушали. Заработок бабла стал неожиданным бонусом.
Взгляд слегка ослаб.
— Так значит, ты выпускаешь её ради эдди, но пишешь её для себя...?
Уриэль кивнул, ему уже наскучил этот разговор. Музыкант с туповатым взглядом продолжил.
— Делать музыку столько лет, но не выпускать её... Ты не хотел, чтобы люди знали твою историю?
Уриэль откровенно фыркнул от этой мысли.
— С чего нахуй вдруг меня должна волновать кучка пришибленных мешков с мясом и то, что они там обо мне думают?
— Ты можешь петь до посинения, но если тебя никто не слышит, то это просто очередная клетка, — попытался возразить мясной музыкант.
Уриэль в ответ только рыкнул.
— Я всё не могу взять в толк, почему, блять, всех этих мешков с мясом так волнует, что другие мешки с мясом их слушают? Это куча никчёмных мнений от кучи никчемных людей. Социальные пиздострадания это почти всегда пустая трата моего грёбаного времени.
Музыкант долго смотрел на него, переваривая и обдумывая сказанное им.
— Ты... тебе в самом деле совсем плевать, что остальные думают о тебе, да?
— Мне всегда было плевать. Ещё что-то, или мы закончили?
Музыкант на секунду отвернулся, нахмурил брови и сделал глубокий вдох. Выдохнув, он снова повернулся к Уриэлю и посмотрел ему прямо в глаза.
— Джонни Сильверхенд... Какими были его последние мгновения?
Уриэль нахмурил брови.
— Тот... чирлидер, который пришёл с Блэкхендом в 23-м?
Музыкант недобро посмотрел на него.
— Не называй его так. Просто скажи мне.
Уриэль впился в него взглядом в ответ, после чего отвернулся к стене, чтобы получить доступ к чёрному ящику Адама. После мимолётного просмотра файлов он начал говорить.
— Он находился в комнате с остальной милитеховской группой Альфа, они отвлекали нас для группы Блэкхенда. Там были он, подсоска Бартмосса, пума, ядерборг и журналюга. Я вошёл к ним через дверь с отрядом поддержки за спиной и начал всё расхуяривать. Я не торопился, у них не было ни одной пушки, которая могла бы пробить мою броню.
Уриэль сощурил оптику и откинулся на спинку стула.
— Затем из укрытия выскакивает этот чирлидер и с воплем "Эй, железяка, ну давай, рок-н-ролл!" начинает палить в меня.
— Я не знаю, на что этот дебил рассчитывал. Он стрелял в меня из пушки, которая не пробило бы ни одну из моих оптик в ДайОни. Я секунду смотрел на него, потом поднял свой тяжёлый пулемёт и расхерачил его на куски очередью. Он был мёртв ещё до того, как упал на пол.
Уриэль покачал головой.
— Лучше б стрелял в кого-нибудь ещё. На меня бросился ядерборг – порвал его нахуй, а потом я ушёл на крышу. Пума и подсоска Бартомоса убили мою подмогу, пока я отвлёкся, и ушли, когда я вырывал ядерборга из его тела.
— Вот и всё.
Музыкант уставился на него, ища что-то. Уриэль ничуть не впечатлённо пялился в ответ. Музыкант опустил взгляд, моргнул и протёр пальцами глаза.
— ...Да, это похоже на него.
Несколько долгих секунд Уриэль ждал, когда музыкант продолжит. Это начинало затягиваться и сильно раздражать. Он мог бы попытаться утешить музыканта, чтобы всё прошло быстрее, но это было бы совершенно не в духе Адама. Поэтому он просто уставился на музыканта и ждал.
По прошествии нескольких неловких секунд музыкант снова заговорил.
— Ладно, это всё, о чём я хотел спросить. Иди, я буду комментировать твои бои или что там.
Уриэль встал и начал выходить из комнаты, радуясь тому, что наконец-то он здесь, блять, закончил.
— Стой.
Он остановился в дверях, уставившись прямо перед собой и от раздражения сделал глубокий притворный вдох, ожидая продолжения.
— ...Если хочешь заработать эдди, напиши песню про любовь. Они их обожают.
Уриэль благодарно рыкнул и вышел за дверь, закрыв её за собой.
Господи, как же это всё долго.
Осталось последнее дельце сегодня.
***
Здоровяк встал примерно в середине вечера и подошёл к столу. При его приближении разговоры стихли, он некоторое время смотрел на них сверху вниз, затем взглянул на плоский экран телевизора и переключил канал. На экране появилась прямая трансляция арены, в центре которой стояли его Гемини и двое других. Всё ещё было сложно поверить, что он мог это делать, что ему хватало мозговой силы, чтобы управлять совершенно другим телом, находясь при этом в абсолютно другом месте. Ей казалось, что он чего-то недоговаривает, но это было понятно. Он уже многое сделал для них, и она не собиралась заставлять его раскрывать все свои секреты. Он либо расскажет, либо нет. Она не думала, что он попытается сейчас их наебать, сейчас у него не было попросту для этого причин. Пожелай, чтобы они ушли, он бы сказал им, чтобы они ушли. Пожелай, чтобы они умерли, он бы просто-напросто убил их. Для этого ему не нужно было их обманывать. Странно было находить в этом утешение – что кто-то заслуживает доверия, потому что он может убить тебя в любой момент, и ты никак не сможешь помешать ему. Вот почему она не любила думать, у неё мозги шли набекрень. Она больше была девочкой действия. — Вы все будете смотреть это, после чего расскажете, что они сделали правильно и неправильно. Пацан, ты будешь говорить последним, — прорычал Здоровяк. Дэйви лучше остальных разбирался в драках, у него было больше практики, чем у остальных, так что это было вполне логично. Хотя это немножко раздражало. Ей нравилось воображать, что она может выстоять в бою, и, если сравнивать со многими другими людьми, так оно и было. Но только не в сравнении с Дэйви и уж точно не со Здоровяком. Дэйви был на ступень выше их всех. Он был слишком быстр и бил слишком сильно, чтобы остальные могли за ним угнаться. Здоровяк же был абсолютным монстром в бою. Он мог сразиться с целой армией бандосов и выйти победителем. Наверное, он мог бы сразиться и с настоящей армией и победить. Она не знала, она никогда не видела, как он сражается один. Трудно было быть быстрее чувака с лучшим в мире Санди, и трудно было быть сильнее чувака, который мог кидаться грузовиками. А если сложить всё вместе... Ей это было трудно переварить. Мысль, что одному человеку позволено быть таким сильным. Почему-то казалось, будто это противоречит законам Вселенной. Ещё труднее было представить себе чувака, который мог бы сразиться со Здоровяком, обладая притом меньшим количеством хрома, и при этом не помереть на месте. Время от времени Здоровяк упоминал Блэкхенда. Как итог, она кое-что заметила, когда он всякий раз делал это. Здоровяк любил давать прозвища. Пацан – Дэйви, девчонка – Люси, Черничка (угх) – она, Горшок (хех) – Танака, Женщина – Глория... И так далее. Он по возможности почти никогда не называл человека по имени. С Блэкхендом всё было иначе. Здоровяк всегда сперва называл его по имени, и только потом называл его такими словами, как «уёбок» или «этот ублюдок». Это были оскорбления, но не прозвища, как у всех остальных. Для Адама Смэшера Блэкхэнд мог быть только Блэкхендом. Она не была до конца уверена, что это может означать. В зал, топая своими механическими конечностями, идентичными Адамовым, вошла девушка, которую Здоровяк ранее привёл домой. Ребекка подозрительно сощурила глаза на девушке, когда та подошла поднять его скамью и поставила её позади него. Он мимолётно бросил на неё взгляд, а затем снова повернулся к телевизору и сел. Она молча стояла позади него. Ребекка не знала, кто эта дамочка. Всё, что сказал им Здоровяк, это то, что её зовут Запаска и что она по приказу Сабуро Арасаки приехала из Японии, чтобы помогать ему. Говорит она только по прямому указанию, и пока что не делает ничего, кроме рутинной работы. Убирает там комнаты, обслуживает пушки, всякое такое. Самым жутким был момент, когда она просто стояла в углу кухни и пялилась на Люси и Глорию, когда они готовили. Это была высокая, жуткая девчонка. Было бы не так жутко, если б она больше говорила или вообще не говорила. Ну да ладно, наверное, было б нечестно судить о ней вот так с ходу. Здоровяк сам не разговаривал без острой необходимости и только и занимался тем, что сидел на своей скамье, если не работал, так что, по крайней мере, девчонка эта была чуть более продуктивна. Они реально были похожи, почти что родственниками... ...Запаска... ...Смэшер... ...Она была его дочерью?! — Черничка, смотри, — зарычал он на неё, и её глаза тут же переместились на экран. Да, всё сходится, ей, наверное, так и стоит поступить. Просто на всякий случай она будет вежливой с высокой, жутковатой девочкой-боргом в доме.
