Интерлюдия 40
26 ноября 2023 г., 04:58
На арене воцарилась тишина, когда упали тела двух джаггернаутов. Один, зашатавшись, рухнул и был пробит насквозь, другой был без головы и без конечностей, без обеих рук. Уриэль какое-то мгновение смотрел на них, а затем уверенно зашагал к трупам.
Он, честно признаться, не ожидал взаимного убийства. Сато был маленьким старичком, а Зверюга – в двух слоях брони. Что ж, это лишь доказывает силу мономечей. Возможность напрочь игнорировать бо́льшую часть брони цели являлась невероятным преимуществом в бою, который сводился к рукопашке. Но, с другой стороны, массивность и броня были другим видом огромного преимущества, так что всё, наверное, уравновешивалось.
Будь у кого-нибудь из них скоростные модификации, тот бы и победил. Отсутствуй они у того и у другого, или будь сразу у обоих, тогда в целом всё прошло бы гораздо справедливее. Наличие даже низкосортного Керензикова делало нормального человека практически непобедимым для своих коллег. Высокосортный же Керензиков или стандартный Санди делал обычного человека достаточно опасным для того, чтобы посоревноваться с крупными перцами. Эджраннерами там, Макс-Так, корпо самураями, в общем со всеми ребятами, которые зарабатывали на жизнь насилием.
Скоростные модификации являлись базовыми имплантами. Это не значит, что они были плохи, напротив, они являлись обязательными к наличию. Если хочешь нести угрозу, бери скоростные моды, всё вот настолько просто.
Складывалось впечатление, что «мета» этого мира скоро снова сменится. Больше не будет концентрации на одних лишь скоростных имплантах и пушках – с появлением панцерботов всё больше и больше людей будут обращать внимание на ближний бой. Именно для ближнего боя и создавалась эта арена. Это было идеальное место для отработки ранее малоисследованной области убийств.
Эффективность. Получение наибольшего результата при затрате меньших усилий. Эта арена являлась тренировочной площадкой для создания убийц, которые, вероятно, определят следующий конфликт. Не зря же он не «починил» «мету» арены, запретив скоростные моды. Всё потому, что скоростные модификации и рукопашка были очень мощными вместе, а ему нужно было, чтобы как можно больше людей тренировались в том и другом.
Ему нужны были люди, преданные Смэшеру в будущем, люди, полезные для того, чтобы сделать Пасифику совершенно неприступной. Люди, полезные для того, чтобы сделать городские бои в их будущем городе сущим кошмаром для любого военного планировщика. Люди, которые могли бы стать прекрасным рекрутским материалом для будущей армии.
Уриэль считал себя отличным планировщиком. Арена была полезна для множества, уймы вещей. Большинство из таких вещей он спланировал ещё несколько месяцев назад.
Он остановился и навис над трупами тех двоих, что лежали на земле арены. Какое-то мгновение он смотрел на них, убеждаясь, что они оба мертвы (и мертвы на все сто, если уж на то пошло). Ещё в прошлом он видел много трупов, в основном в Интернете, когда он ещё не стал пламенной кибертульпой. Живые утечки, ИГИЛовские видео с обезглавливанием, несчастные случаи на китайских фабриках, убийства в городах на камеру... В Интернете было тьма тьмущая умирающих людей, если знать, где искать, и он был довольно отстранённым к этому ещё даже до появления в голове Адама.
Ему не то чтобы нравилась смерть, как Адаму, но он обожал драки. Драки это круто, он понял это, когда ему было восемь лет, и его мнение с тех пор так и не поменялось. У его деда была мастерская, и ему разрешили делать из металлолома затупленные мечи. Он давал эти тупые мечи друзьям, а потом они колошматили ими друг друга, используя грубоватые правила и систему очков.
Уриэль обожал мечи. Он бил друзей игрушечными мечами; в детстве его даже учили владению настоящим мечом, а в подростковом возрасте он выиграл небольшой региональный фехтовальный турнир. Мечи были единственной темой, в которой он был лучше Адама, хотя и с трудом. Адам лучше владел клинками, закреплёнными на руке (такими как длинные когти и выдвижные ББПИшные мономечи), а не настоящими мечами, которые надо держать в руках.
В этом бою два меча были против пары рук с длинными когтями. Будь ему сейчас восемь лет, он бы визжал и писался от восторга. Теперь он был старше, поэтому сдерживался и вникал в детали.
Он поднял кулак, обращаясь к толпе. Затем, подняв свою голову от трупов, он объявил механическим баритоном Адама.
— Взаимная Смерть!
Он опустил кулак, и в Гемини Адама автоматически включились шумоподавители, чтобы заглушить резко раздавшийся рёв толпы. Аплодисменты, крики, освистывания и вопли. Уриэль отдавался этому. В Древнем Риме жить или умереть рабу-гладиатору решалось императором. Уриэль стало интересно, слышали ли они то же самое все эти века назад.
Он очень надеялся, что нет, это было ахуенно, и Нерон не заслуживал ничего подобного. Хренов Нерон, самый худший император. Он ненавидел этого парня.
Он дал им минуту повосклицать, затем снова поднял кулак и подождал, пока они затихнут. Прошло ещё около минуты, прежде чем толпа снова успокоилась настолько, что он смог ясно и чётко говорить. С вездесущей Адомовой злобой Уриэль заговорил снова.
— Эта дуэль была с заранее выдвинутыми условиями. В случае смерти Зверюги, Звери расторгают со мной контракт и покидают Пасифику, рекомендуя мне в качестве замены Тигриных Когтей. В случае смерти Сато Тигриные Когти проводят открытый турнир на этой арене, чтобы определить, кто станет их следующим лидером.
— Что они не учли, так это то, что торгуются тем, что им, тварям, не принадлежит. Я меняю эти условия, и затронутым сторонам остаётся молиться, что я не буду менять их ещё. Что Звери, что Тигриные Когти, все они теперь будут работать на меня и охранять всю Пасифику. Они так жаждали получить эту работу? Они её получили. Для Тигриных Когтей: теперь я ваш работодатель. Ваши действия теперь отражаются на мне. Если кто-то из вас, ублюдков, что-то там учудит, я приду и вырежу всех вас нахуй в радиусе трёх кварталов. Это угроза.
— Назад дороги у вас больше нет. Если же вы попытаетесь съебаться, я вас нахуй всех порешаю. Это угроза.
— К остальным новостям: через две недели у Тигриных Когтей пройдёт открытый отборочный турнир. В нём могут принять участие все желающие. Если выиграешь – станешь лидером Тигриных Когтей. Если выиграешь – будешь работать на меня, а это значит, что я убью тебя, если будешь творить хуйню. Мой ученик, Дэвид Мартинес, примет участие. Он не станет лидером Тигриных Когтей в случае победы, потому что мелкая возня банд это пустая, сука, трата его времени.
— Я буду выступать в качестве судьи на этих боях. Правила просты. Никакого стрелкового оружия и не выходить за пределы арены. Всё кроме этого разрешено, приносите что хотите, хуярьте друг друга чем хотите, мне похую. На мероприятии будет дежурить Траума Тим, так что если хотите реально поубивать друг друга – цельтесь в голову. В противном случае ничего не обещаю.
— Отборочный турнир начнётся здесь через две недели. В двенадцать часов дня, по времени Пасифики.
Уриэль опустил кулак и ушёл с арены, чтобы вернуться на базу. Он проигнорировал выкрики, скандирования и другие громкие звуки, раздавшиеся на арене после его заявления.
Это должно принести столько бабла, ёб твою мать, он не мог дождаться. У него будет столько бабла для развития Пасифики!... Может быть, на эти деньги он построит вторую арену в пустошах, для боёв с перестрелками.
***
Он уставился на плоский экран телевизора, на котором было видно, как второе тело Смэшера уходит с арены в темноту одного из коридоров и боковых входов на первом этаже арены. Небольшая речь после боя была, пожалуй, самой многословной из тех, что он когда-либо слышал от Смэшера за раз... так бы он сказал, но Смэшер до этого четыре часа выступал на ток-шоу, и превзойти это было трудновато. Он нахмурил брови и повернулся посмотреть на Смэшера, который сидел на своей скамье, скрестив руки. — Ты, не спросив, записал меня на турнир? — Да. — А что, если я не хочу драться? Вместо угрозы и злобного взгляда, Смэшер просто посмотрел на него, приподняв одну бровь. Дэвид поднял руку и почесал в затылке. — Ну да, твоя правда. — Д... — заговорила его мама, неодобрительно посмотрев на него. Он махнул руками, как бы говоря "ну а что я могу?". Она продолжила: — Это не задание, у тебя нет причин идти драться, ты просто подвергаешь себя опасности без всякой на то причины. Смэшер опасно посмотрел на неё и открыл рот, чтобы заговорить, но его прервала мама, прижав руку к его губам. Его взгляд сузился до очень острой и взбешённой степени. Его мама демонстративно не смотрела на него, вероятно так старалась не потерять самообладания. — Женщина... — прорычал Смэшер, оставляя невысказанной угрозу. — Ш-ш, я разговариваю с моим сыном, — ответила она, пот струйкой стекал по её лбу, когда она продолжала смотреть на него. Дэвид снова беспомощно пожал плечами. — М-мне... ну, мне нравится драться, мам, я хорош в этом, мне в драках весело. — А не должно, — предала его Люси. Он посмотрел на неё, грустно нахмурившись. Она в ответ нахмурилась не менее печально. — Ты так чуть не отдал концы. Драки должны быть вынужденными для тебя, а не тем, что ты ищешь ради веселья. — Ну, э-э, я бы выразилась иначе, — пришла на спасение Ребекка. — Искать драки не надо, конечно, но нет ничего плохого в том, чтобы получать кайф от них. — Если ты получаешь от них удовольствие, то драки становится чем-то хорошим,— резко ответила ей его мать. Её палец всё ещё был поднят, а ярость Адама не утихала. — Потом ты ввязываешься во всё новые и новые драки, и однажды тебе не повезёт. И тогда ты умираешь, — невысказанное «прямо как я» прозвучало довольно оглушающе. Ребекка затихла, немного отступив. Его мама вновь обратила на него свой суровый взгляд и стала ждать от него ответа. Дэвид слегка пошатнулся, где стоял, у него не нашлось ответа на такое. Быть немножко не в себе было практически обязаловкой в Найт-Сити. Ему нравилось насилие, даже до того, как он поставил себе Санди. Брейны 18+ про киберпсихов были одной из тех немногих вещей, на которые он тратил свои карманные деньги. Потом, когда он вышел на улицы, ему самому пришлось погрязнуть в насилии, чтобы выжить. На волне насилия он добрался аж до самой Башни Арасаки. На волне, которую получилось остановить только стеной под названием Смэшер. ...Это вызывало привыкание. Прилив сил, острые ощущения, угрозы и их преодоление. Это была самая честная власть, которой он мог обладать. Самый честный контроль над своей жизнью, которым он мог обладать. Оно означало, что он не был беззащитен. Но он не собирался спорить с мамой, не после того, как она умерла при нём в прошлый раз. Он также не собирался встречаться с грустным взглядом Люси. Поэтому он просто молчал, смотрел в ноги и не оставлял никого довольным. — ...Вы не поймёте, это мужское, а вы все женщины, — заговорил Кацуо, поднявшись с другого дивана. Он выглядел непоколебимо в своём заявлении, но не насмешливо. Дэвид приподнял на него бровь, гадая, к чему это приведёт. Его мама сощурила глаза, взглянув на уже скорый трупик друга её сына. — ...И что это должно означать, мистер? — с обещавшим ничего хорошего намёком произнесла она, Люси и Ребекка тоже впились в него взглядом. Дэвид решил прочитать хорошую молитву на его похоронах. — Я не просто так просадил моё пособие на киберруки и карате чип. Даже когда мне было лень нормально тренироваться, я все равно хотел драться, — пробурчал Кацуо, демонстрируя, что он всё тот же гад, способный полностью игнорировать социальные сигналы. — Это значит, что ты достаточно силен, чтобы защитить себя и то, что тебе дорого. Драка – лучший способ доказать это. Это чувствуют все парни. Не могу с уверенностью сказать то же самое про женщин, — он покачал головой. Люси жалобно вздохнула и уткнулась лицом ему в грудь. Его мама ещё какое-то мгновение смотрела на Кацуо, а затем повернулась и посмотрела на него. Дэвиду очень не понравилось её расстроенное выражение на лице. — Вы всё слишком усложняете, малявки, — Смэшеру наконец надоело молчать, и он заговорил. — Драки это весело. Не нужна никакая причина. Он на миг уставился на Дэвида, после чего снова заговорил. — ...Все мои воспоминания записываются на так называемый "чёрный ящик". Этот "чёрный ящик" передает всю свою информацию базе данных Арасаки. Я могу в любой момент получить доступ к этим воспоминаниям. Они включают все убийства, которые я когда-либо совершал. — Если победишь, я попрошу босса, чтобы их превратили в брейнданс и переправили сюда. Победишь, можешь забрать их все. Каждое убийство, совершенное сильнейшим киборгом в мире... в виде брейна... ...У него не хватило смелости посмотреть на маму или Люси, когда он твёрдо кивнул. Он обязан заполучить это.***
Чернильный камень разломился в хватке его кибернетической руки. Какое-то мгновение он уставился на неё, затем раскрыл ладонь и увидел чёрные пятна на синтетической плоти. Он вдохнул и выдохнул, дважды, чтобы успокоиться, и отложил чернильный камень в сторону, чтобы его забрала V3. Это был уже третий камень, который он сломал. Похоже, он был слишком зол, чтобы даже попытаться успокоиться с помощью своих забав. Это ещё сильнее выводило из себя. Он медленно встал и подошёл к двери. Дождавшись, когда V3 откроет её, он прошёл внутрь и направился к подсерверу Микоси, которая был локализована и изолирована именно в Комплексе Арасака. Такэмура последовал за ним, идя с ним точно в такт и с правильной осанкой. Приятно было видеть порядок во всём, если не считать его нынешнего негодования. Он прошёл по коридорам и наконец добрался до запертой сейф-двери, ведущей в серверные помещения. Такэмура открыл её, так как V3 была слишком слаба для этого, и Сабуро Арасака прошёл через порог и ступил на платформу. Сейф-дверь закрылась за ними, и они начали спускаться под землю. Через несколько мгновений платформа остановилась, и он сошёл с неё. Спустившись в подземные коридоры, миновав несколько дверей и проёмов, он добрался до самой новой занимаемой ныне камеры. V3 открыла дверь, и он вошёл внутрь, чтобы увидеть кибернетический храм, который служил ему интерфейсом для энграмм. В этом конкретном храме энграмм было три, и все они подозревались в том, что сейчас вызывает его ярость. Здесь находился один из членов «Техномансеров», сейчас сведённый к данным и коду; его в данный момент яростно допрашивали на предмет всего, что могло бы указать на их вину. Когда произошёл инцидент, он схватил «Техномансеров» и поставил им условия: Один из них подвергается воздействию Душегуба и допрашивается, после чего его энграмма возвращается, или же они все проходят через Душегуб, а затем он выслеживает всю их фракцию и проделывает то же самое с ними. Они не могли выбрать, кто попадет под Душегуб, чтобы не попытаться саботировать процесс заранее. Они согласились на его щедрые условия, и энграмма была скопирована; одна копия была возвращена им после того, как было установлено, что они не имеют никакого отношения к недавнему инциденту. Однако, они всё равно пытались украсть секреты Кендачи Моно-Четыре, и потому он заставил их подписать контракт на разработку ещё более мощного клинка для его Ёдзимбо. Они не отказали его требованиям. Вторая энграмма была ещё одним ничем не примечательным человеком – сотрудник Арасаки, который в тот момент находился неподалеку от места преступления. Охранник главного терминала доступа к базе данных Микоси здесь, в Японии. Тот не знал ничего примечательного, и поэтому был бесполезен для него. Его энграмма будет скопирована, отправлена в Горные Крепости Данных, а затем удалена здесь. Сама по себе душа это человека ничего не стоила, но, быть может, его горные духи смогут использовать её для соотнесения информации в другой душе. Третьей энграммой был разработчик похищенной технологии. К сожалению, в итоге он тоже оказался лояльным, не имеющим никакого отношения к краже. Его ожидало возрождение в соответствии с экспериментальной схемой «Мартинес», и в дальнейшем он продолжит быть полезным Арасаке. Андерс Хелльман вскоре вернётся к своей работе, возродившись в специально выращенном для него теле, через несколько коротких месяцев. Сабуро вдохнул и выдохнул, уставившись на крепость данных, в которой хранились три души, но в которой не было ответов. Он почти скрипел зубами, понимая, что его пульс примерно на три удара в минуту выше, чем положено. Ему было очень трудно сдерживать свою ярость. Существовало всего две Реликвии в мире. Одна из них находилась в его теле, та ждала момента, чтобы схватить его душу сразу после его смерти. Другая же была украдена, и он не знал, где она. Он знал, что на этот раз это не было одной из интриг его сына. Пожелай его сын получить её, он бы просто взял её и приказал Хелльману ничего ему не говорить. Так в конце концов он бы и поступил, и о краже сына стало бы известно до того, как был бы нанесен какой-либо серьёзный ущерб. Это вряд ли могли быть Милитех, потому что атака была слишком хирургической, слишком точной. Существование Реликвии было секретом, её реклама какой-либо стороне ещё не начиналась. Они бы не узнали о ней, потому что в мире о ней знали только три человека. Один из них его сын, и один из них был пропущен через Душегуб и подтвердил, что не допустил утечки информации. Это был другой игрок. Игрок, о котором у него не было никаких сведений. Игрок, который каким-то образом, зная о существовании Реликвии, решил загрузить её с неизвестной душой, скопированной из крепости данных Микоси. Прошло много-много лет с тех пор, когда он пребывал в такой ярости. Это было почти ностальгическое чувство. Он прикрыл глаза, решив, что соседи станут адекватным выходом для его ярости. Он отправил Ёдзимбо сообщение с простым приказом как можно скорее прийти на встречу с ним. Ордо Панцер и Шайтан научили Арасаку разрушительной силе одинокого кибернетического воина, укутанного в стелс-технологии. У Арасаки было несколько собственных карманных ядерных бомб. Некоторое время назад Сабуро заказал постройку одного из кибертел, предложенных его военным отделом кибернетики, то было специализированным стелс-кибертелом, рассчитанным ровно на одного воина. Он не сомневался, что Ёдзимбо по достоинству оценит эту миссию. В конце концов, он был Они.
