Интерлюдия 43: Любовные интересы
3 декабря 2023 г., 05:10
Она не разговаривала с дядей уже много лет и не была уверена, что вообще захочет, по крайней мере в ближайшее время. Она уже плохо его понимала, а ведь раньше могла читать его как открытую книгу. Дядя был увлечённым человеком, он был вспыльчивым и он заботился о людях, с которыми никогда не разговаривал. Отец никогда не любил говорить с ней о нём, когда был жив – максимум, что она обычно от него получала, это хмурый и отстранённый взгляд.
Когда она наконец повстречалась с дядей, то была удивлена тем, насколько он открыт по сравнению со всеми остальными. Более открытым с ней был только Адам, и то потому, что он никогда ничего не пытался укрыть. В то время дядя ещё относился к ней как к ребёнку, но ему страшно не удавалось удерживать свои чувства, и даже тогда она могла сказать точно, что он думает обо всём из того, о чем бы они с ним не разговаривали.
Сегодня же? Она от слова совсем не могла его прочитать – что было весьма тревожно, потому что Митико считала себя довольно умелой в том, как читать людей.
Посему выходило, что разговор с ним до того, как она прочитает его... не было тем, что она могла себе позволить.
И всё же, вот она здесь, по другую сторону стола от родственника, с которым не общалась десятилетиями и которого очень плохо знала.
Молчание выходило неловким. Она поборола желание поёрзать на стуле. Дядя тем временем не отрывался от своего ничего не выражающего взгляда.
Каждый человек в мире в той или иной степени совершает микродвижения. Крохотные вдохи, моргания, небольшие движения конечностей. Маленькие, крошечные движения, которые показывают миру, что они всё ещё живые существа. Только самые старые борги теряют эти крохотные движения – в конце концов они просто забывают, как они делаются, поскольку им это больше не нужно. Адам был одним из таких боргов, и ему на данный момент было почти под сотню лет. Другим был старик Кагекадзе, который перед смертью был старше Адама примерно на два десятка лет. Забуро ещё не стал таким, он был немножко старше Адама, но в целом пробыл боргом меньше времени; он всё ещё подсознательно помнил, каково это, быть биологическим существом.
Её дядя не был боргом. И у него напрочь отсутствовали какие-либо микродвижения. Это сразу же насторожило её, как только она заметила это.
Посему, она сосредоточилась на всём остальном. Обычный, ничем не примечательный костюм, за исключением длинной кожаной куртки. Профессионализм в сочетании с открытым заявлением и напоминанием о юношеском бунтарстве? Дядя прочно вошёл в профессиональный мир, но отказался подыгрывать дедушкиной политике? Выходило слишком уж просто.
Отсутствие микродвижений говорило ей о том, что он хочет скрыть свои реакции. Вполне понятно, учитывая жестокость корпоративного мира. Но, так или иначе, это не говорило ни о чём полезном.
Его волосы были зачёсаны назад и относительно коротко подстрижены. На их подготовку в день уходило немножко времени, но не слишком много. Он следил за своей внешностью, но это были лишь символические усилия. Такой стиль было легко поддерживать.
Его лицо было выбрито, но на нём всё ещё оставалась небольшая щетина. Опять же, он заботился о своей внешности, но не сильно. Он брился достаточно часто, чтобы не иметь бороды, но, вероятно, не каждый день.
Затемнённые очки – они либо были нужны ему, чтобы видеть, и там были переходные линзы, либо же это были смарт-очки, которыми иногда пользуются корпораты. У неё самой была такая пара, но она не могла с уверенностью сказать, что он носит именно такие. В любом случае, практичный выбор для тех, кто не желает ставить импланты, а он не пытался нагрузить себя хромом и не переживал о том, знают об этом люди или нет. Либо же это было блефом, чтобы заставить людей думать, что он слабее, чем на самом деле.
Она почти подпустила на лицо злость от того, как мало информации она здесь получала.
Дверь внезапно открылась, и в комнату вошла женщина с красными волосами, выбритыми по бокам, она несла две чашки на подносе. Осторожно поставив чашки на стол, одну перед дядей, другую перед ней, она вышла из комнаты.
— Спасибо, — одновременно произнесли они с дядей. Взглянув, она увидела, что выражение его лица ничуть не поменялось. Она взяла чашку в обе руки и, принюхавшись к содержимому, дала поработать своему химическому анализатору.
...чёрный кофе, много кофеина, без добавок. Безопасно.
Она сделала глоток, и дядя медленно подражал ей, по-прежнему глядя на неё с пустым выражением на лице. В конце концов, он заговорил.
— Это была Валери. Она работала в другом месте, пока я не решил, что за ней нужно приглядывать. Теперь она приносит мне кофе.
Она приподняла бровь в его сторону. Тема была несколько неожиданной, но она могла с ней смириться.
— Могу я спросить, зачем тебе понадобилось менять её должность? — простой и понятный вопрос. В зависимости от того, как он на него ответит, это может многое рассказать о его нынешней личности и мотивах.
— Её мать была лояльным активом предыдущего президента Джугему Дзюна, — просто ответил он и отпил из своей чашки.
— А ты чистишь башню от его активов, — прямое обвинение. Все знали, что он это делает, но правдоподобное отрицание обязательно в данной ситуации.
— Верно. Я не был уверен в её лояльности, поэтому слежу за ней на предмет саботажа. Пока что она чиста.
Она отпила кофе, чтобы дать себе время обдумать ответ дяди. Он даже не попытался отрицать, а открыто признал свои действия и сразу же дал объяснения и пояснения.
...Насколько она могла судить, он был честен с ней. Его лицо было по-прежнему пугающе неподвижным, а все движения сведены к минимуму – только самое необходимое для питья. Она слегка сощурила глаза.
...Она активировала свой Сандэвистан. Она была совершенно неподвижна, когда пригляделась к дяде.
В одно мгновение он словно бы ожил. Лёгкое и ровное дыхание, редкие моргания, крошечные микровыражения, появляющиеся на его лице. На его лице мелькнула крошечная ухмылка. Его глаза, казалось, весело сверкнули.
Её Сандэвистан отключился, и дядя тут же превратился в неживое существо.
Она отпила глоток кофе.
— У тебя Керензиков, — и к тому же Сандэвистанского класса, что сильно тревожило.
Человек не предназначен для жизни на таких скоростях. Забуро однажды описал свой Керензиков как «медленный, тихий и страшно одинокий мир». Его Керензиков не равнялся с Сандэвистаном, он был чуть медленнее. Ей было сложно вообразить, что за мир переживает Ёринобу Арасака.
— Много же времени ушло у тебя, племянница, чтобы заметить, — её дядя слегка расслабился, будто бы найдя в её поведении то, что искал. Он слегка откинулся назад, но его движения всё ещё оставались такими нервирующе эффективными.
— Тебе когда-нибудь говорили, как это пугает? — с обидой произнесла она.
— ...Иногда... — медленно произнёс он, прежде чем сменить тему, постучав пальцем по папке, которая лежала перед ним на столе. Он пододвинул её к ней, и она притянула её к себе одной рукой. — Открой её, думаю, тебе будет интересно её содержимое.
Она долго смотрела на ту, потом взглянула на дядю, чтобы попытаться прочитать его снова, но, провалившись в этом, открыла папку большим пальцем. Она оказалась на удивление увесистой.
Внутри папки лежали десятки щепок памяти в маленьких пластиковых кармашках на внутренней стороне папки, похожей на книгу. Она сощурила глаза перед тем, как снова поднять их на него.
— Джугему Дзюн служил Арасаке много лет. Думаю, тебе это и так известно. В этих щепках собраны воспоминания о каждом задании и приказе, которые он когда-либо отдавал Адаму Смэшеру.
Она замерла и снова опустила взгляд на папку. Сглотнув, она снова подняла глаза и посмотрела на него.
— Почему? — конкретнее, почему он отдавал такое ей?
— Это взятка, — ответил он, сделав глоток из своей чашки.
Её сердце пропустило удар. Никто за пределами «DangerGal» не должен вообще знать о её... возрождающихся чувствах...
И если её дядя узнал... У неё была утечка. Либо в их цифровых заслонах была какая-то брешь, либо... одна из её девочек была двойным агентом. Двойным агентом именно против «DangerGal», а не вообще, некоторые из них уже были таковыми.
Ну или он мог сам догадаться, взяв в расчёт её историю с Адамом и её единственное взаимодействие с ним за многие годы – но она тщательно скрывала свои чувства, когда пыталась поговорить с ним в последний раз.
...Дядя живёт на Сандэвистанских скоростях. Он мог заметить и сопоставить факты.
— Этой взяткой я хочу, чтобы наши фракции не ссорились, — продолжил объяснять он. — Для нас обоих будет лучше, если диверсии внутри корпорации будут сведены к абсолютному минимуму. При наилучшем исходе мы можем сотрудничать. Это взятка должна направить наши отношения в правильное русло.
Митико сощурила глаза.
— Тебе нужен список всех, кто лоялен моей фракции, — догадалась она.
— Верно. Я хочу точно знать, что я избавился от всех следов влияния Джугему Дзюна, — он вёл себя невероятно откровенно с ней.
Она задумалась над предложенным. Опустив взгляд на папку, она вновь подняла глаза.
— Мне нужен список тех, кто лоялен твоей фракции, — начала торговлю она, готовясь к долгому обсуждению того, что они могут достать друг от друга.
— Приемлемо, Валери отправит его тебе, — согласился он.
Митико моргнула.
Он даже не пытался торговаться. Он с порога принял сделку.
...И таким образом обрезал ей возможность выведать ещё что-нибудь. Твою мать.
Она кивнула про себя. Что ж, всю эту встречу она была в невыгодном положении и ей не давали собраться, но в целом результат вышел неплохим. Жить можно.
— Я передам тебе список. Если кто-то из них пропадёт, я буду знать, на кого валить вину, — с нескрываемой угрозой произнесла она.
— Я не намерен ослаблять твою фракцию, — с каменным лицом дал общение он. Митико Арасака не была уверена, что может доверять ему.
Хотя, чего не отнять, кофе был довольно вкусным.
***
Этот ублюдок ушёл, а потом свалил из города по работе. Он свалил, даже не предупредив её о своём уходе. Она зарычала в свой напиток, глядя на эту Глорию и других девушек, с которыми та была, из угла её ночного клуба. Там же, где она обычно ждала кое-кого. С Глорией были Люси, агент из «DangerGal» и милитеховский агент из Ночного дозора. Это, как ни скажи, была очень разномастная компания. Она спросила их, что они делают здесь без остальных. Агент из «DangerGal» (женщина по имени Джульетта) быстро объяснила, что у них девичник. Ей было не сложно это понять: иногда ей самой нужно было побыть в женской компании, провести ночь вдали от мужчин. Она попросила их передать Адаму, чтобы он навестил её, так как ей нужно было «поделиться с ним важными деталями». Это было правдой, но не поэтому она хотела его видеть. Это было связано с маленькой штучкой, которая сейчас мешала спокойно сидеть. Люси сообщила ей, что Адама сейчас нет в городе. Его не было в городе, он был в Японии и, скорее всего, не вернётся в ближайшее время. Узнав об этом, Бестия сразу же удалилась в свой тихий уголок. Тот самый уголок, из которого она могла наблюдать за большинством посетителей бара и который был достаточно тихим, чтобы она могла заниматься работой, оставаясь при этом на виду. Она снова зарычала в свой напиток, раздосадованная тем, насколько под одеждой у неё сейчас тесно. Обтягивающие вещи, которые она так хотела, чтобы одна необщительная сволочь сняла с неё. Это было именно то, что нравилось этому ублюдку. «Надень что-нибудь симпотное в следующий раз», а потом сваливает из города. Козлина. Она могла бы носить лохмотья, и всё равно выглядела бы симпатично. Она приложила столько усилий, а он взял и сбежал, не сказав ни слова. Она прикусила губу, ёрзнув на месте и стараясь не шуметь. Она отвернулась, устремив взгляд на стену. Они не сделали ничего, чтобы заслужить её гнев, поэтому лучше не смотреть ни на кого. Она на секунду задумалась. Затем резко постучала по столу. Джеймсон принёс один из её планшетов, и она нетерпеливо подключилась к нему. Она пролистала логи общих новостей преступного мира Найт-Сити, которые она собрала специально для той сволочи, которая прямо сейчас её не трахала. Она вдруг остановилась и еще раз повторила эту мысль. Из неё вышел стон отчаяния, и она упала лицом на стол. ...Она была по уши в него, не так ли? ...Ещё как. Бестия, Королева Посмертия, ещё несколько мгновений сохраняла ничего не выражающее лицо, а затем поднялась со стола и уставилась в потолок. Не обращая внимания на всплески отвлечения, вызванными её телодвижениями, она мысленно пробежалась по своим мыслям и поступкам за последние несколько недель. ... Агась. Тут даже не по уши, а по самые гланды. Она знала, что этому ублюдку наплевать на неё. Он хотел получить от неё информацию и секс, а на неё как на личность ему было плевать с колокольни. Иногда, когда она была слишком уставшей и вымотанной, чтобы двигаться, а он обнимал её, она думала, что могла бы это изменить. Бестия быстро прогоняла эту мысль всякий раз, когда та возникала. Но она всегда возвращалась. Да чёрт побери, его почти не интересовал секс. Она знала мужчин, они похотливые ублюдки, и она не раз пользовалась этим в своих интересах. Адам был богатым, влиятельным, опасным, красивым и зрелым. Всё это вместе взятое делало его неоправданно сексуальным. Пожелай того, он, наверное, мог бы каждый месяц, до самой своей смерти, укладывать в свою постель новую супермодель. Но он этого не делал. В этом смысле он был почти... целомудренным. Он был готов отодрать ей что есть мочи, когда она прямо предлагала, но он не прикладывал палец о палец, чтобы погнаться за ней. И, судя по тому, что рассказывали её знакомые (и он сам), он совсем не гнался за той женщиной Танака до её кончины или той блудницей Армстронг, что заведует ареной. Он бросался на них лишь тогда, когда они сами подавали самые очевиднейшие, прямолинейнишие сигналы, и ни секундой раньше. Танаке пришлось поставить ему сраный хуй, чтобы он наконец заметил её сигналы! Адам Смэшер, этот ублюдок, был таким же непробиваемым, как чёртов кирпич. ...И она, вероятно, была одержима этим тупым, психопатическим, убийственным кирпичом. Боже, ну почему у неё такие дерьмовые вкусы в мужчинах. Она встала и тут же ухватилась за край стола, чтобы не свалиться. Вдохнув раз и выдохнув ещё раз, она встала во весь рост и взяла планшет. Она отнесёт его в свою комнату, снимет с себя эту тесную хрень и вернётся к работе. Пока он не вернётся, и тогда она снова заставит этого засранца прийти сюда. ...А может ей не снимать её, пока он не вернётся...? Нет! Плохая мысль! Очень глупая!***
Ощущения от «девичника» были довольно странными. Глория в последний раз доводилось побывать на таком больше десятка лет назад, когда она ещё была неопытной и самоуверенной уличной девчонкой, отправившейся с несколькими своими подругами в клуб. Из того, что она помнила о том времени, в ней поднималась волна неловкости из-за её откровенного наряда и тех взглядов, которые на неё бросали (чем она была секретно взволнована). А спустя несколько часов она вернулась домой и легла спать в мрачно-тусклой квартирке. Вскоре она нашла симпатичного, спокойного парня и попытала счастья во флирте. Через три года родился Дэвид. Через три года Винсент уехал, наведываясь лишь ненадолго и всё чаще растягивая свои поездки. Она знала, почему он так поступал. Как глупая девчонка, она думала, что сможет изменить его. Винсент поначалу пытался отгонять её, но она была слишком упряма, чтобы оставить его в покое. Но он никогда не менялся, он не мог, его собственный разум не позволял ему этого. Для неё и для Дэйви было безопаснее, если он уйдёт, но это не мешало всплывать мысли «а вдруг». Иногда романы становятся тем привлекательными, чем больше они не работают? Какая же это хуета. ...Ой, ей не стоит начинать ругаться. — А как насчёт вот этого? — голос, вероятно, такой же зрелый, как и голос самой Глории, прервал её мысли и втянул обратно в разговор, который был излишне неловким для неё. Женщина лет тридцати держала в руках тонкое маленькое платьице яркого синего и неонового цвета. Её ярко-зеленые глаза смеялись, и Глории вдруг захотелось оказаться в другом месте. Она посмотрела на платье в руках женщины, опустила взгляд на своё собственное тело и мысленно сопоставила. Она отвернулась и кашлянула в ладонь. — Я уже слишком стара, чтобы носить такое, Джульетта, — попыталась оправдаться она. Джульетта была одним из агентов «DangerGal», которые подошли к ней во время их посещения крепости, и женщина на удивление оказалась дружелюбной, отзывчивой и готовой поделиться обилием сплетен. Кроме того, она постоянно выглядела так, словно смеялась над какой-то шуткой, которую никто не слышал, а в её почти светящихся глазах сидела смешинка. — Глори! Да не парься ты о «баранине, переодетой в ягнёнка», оно будет выглядеть на тебе просто отпадно. Ну так что, попробуешь? — женщина чуть постарше потрясла платьем перед ней. Глория слегка покраснела от того, как громко она себя ведёт. — Я уже купила одно для Люси и Мерил, так что ты хотя бы попробуй, а, милая? — её белокурые кошачьи ушки не переставали дёргаться на макушке. Глория неохотно взяла слишком уж короткое платье и несколько мгновений с опаской смотрела на него. Джульетта воспользовалась моментом, чтобы встать у неё за спиной и затолкать её в кабинку для переодевания, а затем закрыть дверь, весело помахав ей перед этим. Она на миг запнулась, прежде чем собраться и встать ровно. Она покачала головой, думая о том, как легко Джульетта смогла уговорить её, заставив «веселиться и всё такое». Медленно начав снимать с себя довольно консервативный наряд, она прошлась мысленной по прошедшей ночи. ...Было весело. Даже очень. Ранее они ненадолго зашли в Посмертие, чтобы встретиться с подругой Джульетты, Мерил. Мисс Бестия подошла спросить об Адаме, но когда ей сказали, что он на некоторое время отлучился по делам, она нахмурилась и ушла в угол бара, который они с Адамом обычно использовали для менее конфиденциальных бесед. ...Глория была почти уверена, что Бестия с Адамом занимаются сексом. Она была взрослой женщиной и знала, откуда берутся дети. Какое-то время она была... соблазнена... насмешливыми ухаживаниями Адама. Но Бестия была очень добра к ней и её сыну. Она не хотела так жёстко поступать с этой женщиной. Но это не мешало ей иногда мечтать о мужчине, который уже практически стал отцом для Дэвида. Иногда она задумывалась о том, что было бы, стань это правдой. Судя по истории Митико Арасаки, всё вышло бы не менее трагично. Если принцессе Арасаке не удалось, то какие надежды были у неё? Она была всего лишь женщиной, которая изо всех сил старалась помочь своему сыну. Прошли годы с тех пор, как у неё было время на хоть что-то, кроме работы. На какое-то время она снова намеренно ушла в работу. Она была полна решимости как можно лучше помочь своему сынишке, даже смерть не могла остановить эту маму! ...Она много лет проработала врачом неотложки. Ей не были чужды ни смерть, ни насилие, ни кровопролитие. Она нахмурилась и остановилась, пытаясь снять штаны. Она запаниковала и замерла перед теми машинами. Она умерла прямо тогда. Затем, спустя чуть больше, чем через год, она вернулась в мир живых. А потом, увидев истекающего кровью сына её подруги... Она снова ушла в себя от шока. Смерть была ей не чужда. Почему же тогда она ушла в себя? Раньше подобного с ней не происходило даже при выполнении её работы, а Кацуо был далеко не самым страшным случаем, который ей доводилось видеть. В тот момент, когда она осознала это, она почувствовала себя очень неправильно. Неизбежное чувство осознания, что было попросту недоступно её пониманию. С ней было что-то не так, и она не знала что. Это пугало её. И она не понимала, почему. — Ну давай, Глори! Напяливай уже! — крикнула Джульетта с другой стороны двери. — Сейчас! — ответила она, сделав жёсткий вдох, и быстро надела платье, застегнув бретельки на пуговицы. Она посмотрела в зеркало и тут же подняла одну руку, чтобы потереть плечо другой, чувствуя себя весьма неловко из-за своего внешнего вида. Подавив нервозность, она вышла наружу и увидела остальных девочек, ждавших её. Люси была одета в какую-то рубашку на пуговицах и юбку, и вид у неё был такой же апатичный, как и всегда. Хотя Глория заметила, как её рука слегка дёргала за край её наряда. Аутпут её сына... не была тем, кого Глория посоветовала бы. Она была хмурой, дёрганной и иногда курила, пока она сама не начала уговаривать девушку бросить. Она была раннером, и, сложись иначе обстоятельства, не дожила бы до сегодня. Но... она в самом деле любила её сына, это было ясно как день. Несмотря на то, что эта девушка была дёрганее уличной крысы на синткоке, она была крепко привязана к её сынишке. Она любила его так сильно, что предпочла ему кажущуюся безопасность. Трудно было не одобрить девушку, которая так предана её мальчику. Хотя она предпочла бы Ребекку, в ней было гораздо больше жизнерадостности, и этот позитив пошёл бы на пользу её непоседливому мальчику. Мерил, подруга Джульетты, которая присоединилась к ним на этот вечер, была одета в элегантный жакет и платье. Темноволосой полуяпонке оно очень шло. Как и во всём остальном, она выглядела абсолютно невозмутимой. Глория ещё не была уверена в ней. Трудно было понять женщину, у которой словно бы имелось только одно выражение лица. Но до сих пор она была лишь вежлива, к тому же она была подругой Джульетты, так что Глория могла дать ей шанс. — Боже ж ты мой, как же здорово ты выглядишь, Глори! Ну-ка, крутанись, девочка! — радостно потребовала женщина чуть постарше, размахивая пальцем, чтобы подчеркнуть сказанное. Глория посмотрела вниз и медленно крутанулась, чувствуя, как ее щёки разгораются, когда Джульетта издала пародию на волчий свист. Джульетта была одета в чисто-белый свитер, который обтягивал её развитую фигуру и едва прикрывал шорты. Люси весело улыбнулась ей. Мерил выглядела как всегда безучастной. Вопреки всему, Глория не могла не улыбнуться. Прошло немало времени с тех пор, как она тусовалась в женской компании. И тогда ей было так же неловко.
