Новый Человек: Попаданец в Адама Смэшера

      1997       Он крепко сжимал в руках биту, держа её над головой. Он прятался прямо за углом переулка, а продуктовый находился через дорогу от него.       Он уже как-то раз пробовал украсть оттуда, не получилось – большепухи не настолько дрыхли, чтобы у них можно было стянуть что-нибудь. Тупицы-жадины, дайте ему взять то, что он хочет, и, может быть, он не будет отбивать им пальцы. Ему хотелось кушать.       За углом раздавались шаги, он их слышал. Шаг, шаг, шаг. Он крепче сжал Биту и приготовился ударить ею.       Шаг, шаг, шаг.       Он ударил.       Бита врезалась в колени большепухого, который только что завернул за угол. Здоровенный жирдяй упал вперёд и заорал. Это нехорошо. Он снова замахнулся и изо всех сил вмазал большепуху прямо по его лысой башке.       Большепух обмяк на дороге и перестал шевелиться. Он некоторое время смотрел на него, сглатывая слюну. Большепух больше не двигался.       Он быстро схватил большепуха за рубашку и, приложив к этому делу все силы, попытался затащить его внутрь переулка, попутно хватая у него сумку. Этот здоровяк даже не пытался сопротивляться, он заслужил то, что с ним случилось. Тупые жадные большепухи и их тупости – вот если бы они делились, ему бы не пришлось их стукать.       Наконец, перетащив большпуха за мусорный бак, он открыл сумку, которую захватил. Он ухмыльнулся, найдя внутри джекпот.       Сэндвич в упаковке. Пихнув ногой большпуха, чтобы его не было видно с улицы, он опустился на землю и быстро вгрызся в еду.       Он скривился, почувствовав вкус жёлтой гадости. Тупой большпух схватил плохой сэндвич. Он жевал так быстро, как только мог перед тем, как перейти к остальному.       У большепухого был ещё один сэндвич, который он быстро запихнул себе в рюкзак. В сумке также лежал крутой выкидной нож, немного зелени и карточка. Он сощурил глаза и перевернул её, осматривая.       На ней было изображено лицо какого-то чувака в синей шапке и белой рубашке. Он нахмурился, увидев буквы, и медленно начал разгадывать их.       М-Е-Т-С, это значит «ммм-эээ-тт-ц», так? Мэтц?       Т-О-М, «ттт-ооу-ммм», Тоум.       С-И-В-Е-Р... и П-И-Т-Ч-Е-Р....       Он нахмурился и решил подумать над этим позже. Это были большие слова, он разберётся в них, когда вернётся в домик. Он сунул карточку в карман и почти вернулся к забирательству.       У входа в переулок послышались шаги. Он рывком приготовился, поднял биту над головой и повернулся к тому, кто там был.       Он посмотрел на тупого шкета у входа.       — Пшёл отсюда, эт моё, — потребовал он.       Пацан поднял перед собой руки.       — Воу-воу-воу. Я ничё не буду переть! Клянусь!       — Тогда вали, — он не отводил взгляда от тощего. Тощие всегда были самыми опасными. Стоит отвернуться, и они кидаются на тебя. Тощий оставался на месте, сам он отошёл на шаг от дороги и присел. Тощий посмотрел на него и наклонил голову.       — ...Ты сам по себе, Бита?       Он сплюнул на землю от неожиданной кликухи.       — ...А те-то чо?       Тощий наклонил голову набок.       — Сколько ты?       — Год или два.       Глаза Тощего округлились.       — Чё! Как ты не попался сцапальщикам?!       Он прищурился и встал, направив на шкета биту.       — Я не ору, как большепухи!       Тощий вздрогнул.       — Ой, да, прости.       Ему это он надоело, и потому он медленно по большой дуге обошёл край переулка, подальше от Тощего, и направился к выходу из переулка. Выйдя из него, он пошёл по дороге, делая вид, что ничего такого он не сделал.       Он услышал шаги позади себя и развернулся, махнув битой по воздуху. Тощий стоял за ним на расстоянии. Он уставился на того.       — Отвали, говнюк!       Тощий вздрогнул в ответ, но потом сглотнул и заговорил.       — У мя никого нет! Последних ребят, с которыми я был, сцапали! Возьми мя с собой, ну пожалуйста!       — Отвали.       — Умоляю! Я могу помочь!       — Не-а.       — Да-а!       — Не-а.       Это продолжалось несколько минут. В какой-то момент он, продолжив идти, потерял терпение.       — Похер, ладно! Хренов нытик! — крикнул он тупому шкету, который всё ещё шёл за ним.       — Да! Я не подведу тя, босс, клянусь!       Он сильно сомневался в этом. Какое-то время он смотрел перед собой, пока шкет шёл за ним.       — ...Как тя звать, тощий? — потребовал он.       — Са-ман-та, — медленно произнёс шкет. Он никогда ещё не слышал о пацане с такой имечком.       — Тупое имя, — отозвался он, Тощий посмотрел на него и показал ему язык.       — О, да?! А как тя звать тогда, а? — потребовал шкет.       Подумав с минуту, он решил поиздеваться над этим шкетом.       — Бита, — произнёс он, повторив свою недавнюю кликуху. Он усмехнулся, услышав недовольный выкрик. Он втянул руки в куртку, на улице было холодно.

***

      2000       Он медленно остановился перед здоровенным плакатом на витрине магазина комиксов. Это было старое местечко Курта, и оно выглядело таким же старым, как и всегда. А вот плакат был новым.       Он пощупал мелочь в кармане. Пара четвертаков, достаточно, чтобы купить один комикс. Он нашёл их, шатаясь по городу весь день. В последнее время он только и делал, что находил мелочь в хороших местах. Обычно он тратил их на уроки игры на гитаре.       Трэвис через дорогу разрешал ему играть на его старой гитаре, пятнадцать минут за доллар. Ему нравилось играть на гитаре. Мама говорила, что его батя умеет играть и что он был крутым. Он тоже хотел быть крутым.       Он поправил кепку, вытирая капельки пота от жаркого дня. Мама ещё не закончила сегодня работу горничной, так что идти домой пока не было смысла. Бóльшую часть времени он, наверное, потратит на поиски мелочи для уроков и покупки комиксов, в конце концов, ему нравилось и то, и другое.       Он сощурил глаза, глядя на плакат.       Он вошел в магазин, и маленький колокольчик наверху зазвенел. За прилавком сидел старик Курт, который быстро поднял глаза, когда он вошёл.       — О, Джонни-бой, пришёл за добавкой? — старик Курт был классным, он пускал его внутрь читать в подсобке, когда на улице становилось очень жарко.       — Ага, наверное, да. Слушай, старик Курт, а что это за плакат у входа? — спросил он.       Старик Курт слегка нахмурил брови.       — О, это? Вряд ли что-то, что тебя заинтересует.       — Да ну, но всё-таки, про что там?       Курт вздохнул и поправил очки.       — Приходила недавно пара ребят из армии, у них были бумажки, в которых говорилось, что я обязан повесить плакат ихний. Парни в принципе были неплохие, но приказ есть приказ, сказали они.       Старик Курт хмыкнул.       — Вот во времена президентства Джонсона, этого старого доброго техасца, такой херни не было. Вот он знал, что к чему.       — Армия? Типа, как Джи-Ай-Джо? — снова спросил он, положив подбородок на прилавок.       Старик Курт протянул руку и взъерошил ему волосы.       — Да, Джонни, как Джи-Ай-Джо. Армия дерётся с коммуняками, но иногда делает некоторые раздражающие вещи, чтобы добиться своего.       — Потому там плакат?       — Ну да, но, как я уже сказал, не парься об этом, Джонни. Ты еще слишком юн, чтобы идти в армию, — усмехнулся старик Курт, обнажив свои отсутствующие зубы. — Знаешь, а давай-ка я тебе дам Джи-Ай-Джо? За счёт заведения.       Вскоре он уже выходил из магазинчика, махая на прощание старику Курту. За дверью он остановился и снова посмотрел на плакат, вглядываясь в него.       На плакате был изображен человек с серебряной металлической рукой, держащий большой пистолет и стреляющий во что-то за пределами картинки. Он был высоким и сильным, а ещё на нём были зелёные штаны.

ВСТУПАЙ

В РЯДЫ

КИБЕРАРМИИ

СОЛДАТ

БУДУЩЕГО!

      Он снова долго смотрел на плакат, а потом опустил взгляд на комикс Джи-Ай-Джо в руках. Он положил его в рюкзак и побежал домой так быстро, как только мог.

***

      2002       Он с шипением воткнул шприц в бедро и ощутил, как стимуляторы почти сразу же побежали по венам. Ему никогда не нравилось это ощущение, но оно того стоило каждый раз, когда ему нужно было расхуярить несколько десятков ублюдков.       Сегодня ему это точно требовалось. Он не обращал внимания на звуки выстрелов, чувствуя, как боль исчезает под приливом непобедимости. На самом деле сейчас он не был непобедимым, но явно был сильно ближе к этому, чем эти уёбки.       Он на мгновение прикрыл глаза, вдохнул и выдохнул, а затем открыл их.       Сэм уже увела младших, все они убегали через старую канализацию, чтобы спрятаться от всего этого. Его задача заключалась в том, чтобы расхерачить этих костюмчиков в пасту, а затем присоединиться к ним. Но не через ту же дверь.       Он выпрямился и подошёл ко входу, схватил массивный книжный шкаф, которым они прятали проход и снова заслонил им его. Он подошёл к столу, взял свою верную биту, несколько таблеток и надел крепкую куртку. Он закинул в рот несколько усиливающих конфет, параллельно медленно заглядывая в дверной проём.       Сейчас там ничего не было, вдалеке слышались шаги, стрельба прекратилась. Значит, они закончили убивать его старших пацанов. Это было неважно, они сделали свою работу, он не волновался, что будет дальше. Ленивые говнюки, вечно отлынивающие от тяжёлой работёнки и постоянно оставляющие её ему.       Он оттолкнул дверь и рванул с места, остро воспринимая каждый звук, который издавал. Он слышал собственную кровь в ушах. Это было неприятно, потому что ему нужно было слышать костюмчиков.       ...о, но их слышал.       Он перепрыгнул через балкончик, который вёл в какую-то кассу. Он усмехнулся, увидев внизу отряд из четырёх человек.       Он приземлился ногами в лицо одному из них, с треском отправив ублюдка на землю лицом вперёд. Отпихнув этого ублюдка, он замахнулся своей большой металлической битой, с удовлетворением ощутив, как разбивается ещё один закрытый шлем.       Он замычал от тупой боли, когда что-то взорвалось у него в боку. Он откинулся назад и крутанулся, размозжив лицо ещё одному ублюдку. Последний выстрелил в него, но он схватил третьего за воротник и швырнул его на дорогу. Тело третьего пробили пули, окрасив его кровью.       Мгновение спустя он пробил ещё один череп, и последний ублюдок упал.       Он закинул себе в рот ещё одну усиливающую конфетку, взял самую большую пушку и выстрелил в каждого по разу. Его бок начал окрашиваться его собственной кровью. Услышав движение, он застрелил ещё одного выходящего из-за угла говнюка, быстро уходя с места, так как его товарищ успел бросить в него гранату.       Он успел расправиться с тринадцатью ублюдками, прежде чем они окончательно прижали его к земле, заставляя его корчится под тяжестью двух солдат.       Один без шлема огляделся по сторонам, затягиваясь толстой сигаретой. Он ухмыльнулся, взглянув на него. У него были светящиеся глаза и металлический оскал.       Его бесила эта ухмылка.       — Как звать, пацан? — спросил говнюк.       Он попытался что-то прокричать, но язык уже не работал. В глазах мутнело. У него заканчивалась кровь. Ему нужна была ещё одна конфета.       — Не можешь ответить, Крепыш? — говнюк посмотрел на один из трупов своих людей и его раздробленный в хламину череп. — Нет, не Крепыш...       Говнюк злобно оскалился и выпустил облачко дыма.       — Думаю, тебе тут лучше подойдёт Смэшер, а?       Он не ответил.       Он уже отключился.

***

      2004       Они шли по пыльным холмам, их отряд прикрывал тылы двух других отрядов, которые сами прикрывали ещё два других. Настоящий взвод солдат с крутыми протезами глаз и экзоскелетами. У нескольких из них ноги были заменены на роботизированные конечности, чутка более громоздкие и медленнее обычных, но они всё ещё могли нести пушки.       Они всё ещё могли сражаться.       Джонни был сильно рад этим крутым экзоскелетам, хотя шейный кабель постоянно зудел. Он был меньше и худее любого из присутствующих, так что без этого экзача он не смог бы даже держаться на ногах. Марш-бросок от места высадки был не слишком долгим, всего несколько километров.       В любую секунду они наткнутся на базу коммуняк, подкреплённую деньгами наркобарыг. Им предстояло войти, расфигачить это место и убить ещё дюжину коммуняк в процессе. Старый добрый чистый бизнес.       Рядом с ним шёл Роберт, нормальный мужик, который помог ему освоиться в экзаче, когда он только записался в армию. Ему было тридцать или около того, и он был полевым офицером.       Они перебрались через холм и увидели здания дальше в долине.       Это, наверное, база коммуняк!       Роберт приостановился, когда взглянул на базу. Он нахмурил брови, доставая рацию, компас и часы. Он проверил, сколько времени прошло и где они должны были находиться.       — Штаб, мы наткнулись на несколько зданий. Жду подтверждения, что это та база, на которую шёл запрос на уничтожение, — он назвал предполагаемые координаты. Остальные солдаты позади прислушивались к передаче, готовясь выполнить приказ Роберта. Субординация и всё такое.       — ...подтверждаю, это расположение вражеского никарагуанского опорного пункта. Дано разрешение на выполнение задания...       Роберт с минуту глядел на это место, а затем пробурчал вслух:       — Всё как и я думал...       Дальше он прокричал:       — Всем перейти на пятнадцатый канал! — неиспользуемый канал, почему?       — Что не так, офицер? — спросил Джонни, приподнимая шлем на макушку. Он специально использовал военное обращение, как и положено по уставу.       Роберт тихо произнёс:       — Это, блин, не враги. Там гражданские.       ...что...?       Но штаб говорил, что те последние три базы принадлежали коммунистам...?       Роберт взял рацию и объявил по ней:       — Тридцать второй взвод! Наши опасения подтвердились! Мы здесь не для того, чтобы сражаться с коммунистами! Нас отправили сюда, чтобы устроить второй Вьетнам!       По всей линии начали раздаваться гневные выкрики и бормотания. Джонни с трудом понимал, что происходит. Ему становилось плохо.       Роберт продолжил.       — Не знаю, как вы, а я не горю желанием снова убивать безоружных гражданских, и я немножко так зол на воротничков, которые сказали нам, что они террористы!       Раздались выкрики. Роберт выхватил пистолет и прицелился ему за спину, выстрелив Стивенсу в грудь. Джонни отпрыгнул назад, почти вскинув пушку и нацелив ту Роберта.       Он уже собирался воскликнуть, но тут он услышал стрельбу вокруг. Оглянувшись, он увидел, как все вокруг убивают по одному члену каждого отряда.       Что происходит?!       — Извини, парень. Стивенс был ЦРУшником, как и все те остальные, — тихо сказал Роберт. — Они донесли бы, что мы дезертировали.       — Мы дезертируем?! — воскликнул он.       — А ты хочешь убить ещё гражданских? — спросил Роберт низким и жёстко подобранным голосом.       Он сглотнул и быстро покачал головой из стороны в сторону. Глаза Роберта немного смягчились, и он мрачно кивнул.       — Мы теперь по самые гланды, пацан. Готовься, теперь нам предстоит долгая дорога обратно в Америку.       Джонни, пятнадцати лет от роду, сжал в руках винтовку и посмотрел на труп Стивенса. Он и раньше видел трупы, но все они были...       ...никто из них не был коммунистом, не так ли?       Его вырвало.

***

      2005       Он мчался по пыльному холму, опережая всех тех полудурков, которые могли бы его задержать.       Штаб сказал, что они вырежут то место завтра, так зачем ждать? Он просто сделает это сегодня. Он перепрыгнул через курган и начал сползать по склону скалы в долину, похожую на тропический лес.       Он отбросил свой прикольный ПНВ, не слушая те крики по его рации, требующие от него вернуться на базу прямо в эту чёртову секунду, чтобы не скомпрометировать всю операцию.       Пфф, он был лучшим киберсолдатом, который у них имелся, он мог сделать это один быстрее и дешевле, чем задействовать всю свору.       Наконец, он добрался до подножия скалы, перекатился за колодец и вколол себе дозу боевого стимулятора. Он усмехнулся, отстегивая гранату.       Он встал и побежал вперёд, бросая гранату в каждое окно, мимо которого он пробегал.       В ночи раздавались взрывы, крики и вопли.       Из его малюсенького пистолета-пулемета он застрелил первого ублюдка, выглянувшего из-за угла. Потом второго, потом третьего.       Остальному взводу потребовалось полчаса, чтобы догнать его.       Они нашли его в центре города, на горе из пятидесяти четырёх трупов.       Он ухмыльнулся, когда они подошли, те направили на него свои пушки.       — Что же вы, зарсанцы, так долго, а? Вы пропустили всё веселье!       Похоже, они не разделяли его радостный настрой. Пфф, у всех этих недомерков были палки в заднице, а то и две.       Полевой командир мчался к нему, лицо его пылало красным, когда он принялся орать на него. Он нахмурился: неужели нельзя было найти командира получше, этот слишком сильно возился о ненужной фигне.